Цветы, синяки и бабочки

Нэл подхватил ведерко мороженого и тарелку и удалился на кухню, давая четкий сигнал, что этот разговор он продолжать не намерен. Какое-то время я поверх барной стойки рассеянно наблюдал за тем, как он моет посуду, кусал губы, раздумывая. Потом не выдержал и последовал за ним. Он уже убрал тарелку и приборы в сушилку, стоял ко мне спиной, задумчиво касаясь губ и глядя в окно на вечерний город. Я подошел к нему. Подошел очень-очень близко. Так близко, что смог снова почувствовать исходящий от его кожи и волос нежный аромат. Положил ладони на конторку слева и справа от его бедер. Его отражение в окне опустило взгляд на мои руки, а потом едва заметно улыбнулось уголком рта. Будто он знал, что я пойду за ним. Будто он этого и добивался. Хитрый чертенок. Сейчас… меня влекло к нему так невыносимо, тянуло будто магнитом. В этот самый момент мне хотелось так многого в отношении него, но я просто стоял и смотрел на волны нежно мерцающих серебряных волос, на тонкое изящное колечко в аккуратной мочке, на смуглую медовую кожу у ворота мягкой кофты. Слушал, как отчаянно колотится в моей груди глупое сердце. Фиксировал, как тело буквально сходит с ума. Он ранил меня. Он подарил мне такую нежность, какой я прежде не испытывал. В его руках были кнут и пряник. Я прекрасно понимал, что он делает, даже сейчас. Я знал, что все это — часть его игры. Но я никогда не чувствовал себя настолько живым. Быть может… я даже хотел, чтобы он меня одурачил. Склонившись немного, я ткнулся носом ему за ухо, помедлив, тепло прижался губами к шее. — И чего же я не понял? — произнес совсем тихо и поцеловал чуть более влажно, постепенно спускаясь вниз, к крепким покатым плечам. — М-м. Прикрыв глаза, он выдохнул и немного отклонил голову в сторону. Его ладони легли поверх моих, пальцы медленно заскользили между, переплелись, а затем, мягко оторвав мои руки от конторки, переместили их на его талию и грудь. Словно Нэл хотел, чтобы я обнимал его. Конечно, я не смог такому воспротивиться, по правде, даже не попытался — обвил его руками, крепко прижал к себе, скользя пальцами по тонкой ворсистой ткани и иногда случайно, и оттого особенно волнительно касаясь манящей полоски его подтянутого живота. Целовал его горячую шею. Я слышал, как учащенно он дышит, чувствовал, как порхают его пальцы, поглаживая мои руки и иногда направляя их, видел в отражении, как он приоткрывает рот, слегка облизывая губы. Больше всего я хотел, чтобы ему было хорошо со мной. Потому что то, что я ощущал рядом с ним… прямо сейчас, в этот самый момент — плавило мои внутренности, уничтожало меня изнутри так мучительно сладко, что я готов был просить еще и еще, до тех самых пор, пока не останется сил даже просить. Желание? О да. Я желал его. Но само это слово не подходило. Ничего больше не подходило. Желание, прихоть, каприз — как будто это какая-то блажь, от которой можно легко отказаться. Я отказаться не мог. Больше не мог. Я чувствовал себя так, будто я умру, причем умру в любом случае — пойдя у желания на поводу или сопротивляясь ему. Это желание, которому я не мог найти другого достойного названия, не сводилось к страсти, к физическому влечению наших тел, нет. Это было что-то куда более глубокое и неотвратимое, что-то завораживающее… и опасное. И я проваливался. Тонул. — М-мх… — Нэл тихо простонал, слегка подаваясь назад бедрами, а затем вдруг нагнулся вперед, укладываясь на конторку грудью, прогнул поясницу. Подставился мне. Какое-то время я молча смотрел на свои ладони, которые выглядели чертовски правильно на его талии под слегка задравшейся кофтой. Дышал, успокаиваясь. Потом наклонился вслед за ним, накрыв его собой и прижав весом корпуса. Просунул руку под грудью, снова обнял, только теперь мягче. Бережнее. И как-то слегка обреченно. Уткнулся лбом между лопаток и шепнул: — Нэл, в самом деле… Ты думаешь, что я кобель во время гона или что?.. Он тихонько фыркнул из-за моих слов. — Может и нет, но я очень хорошо чувствую, насколько ты возбужден. — И что? — я взглянул вниз, туда, где его упругие ягодицы прижимались к моему паху. — Конечно я возбужден. Для тебя новость, что я тебя хочу? Нэл промолчал. — Как бы я ни был возбужден, голова все еще у меня на плечах. — Так ты пошел за мной не для этого? — раздалось приглушенно с легким налетом разочарования. — Нет, Нэл. Не для этого. Поднялся, подняв и его, аккуратно поправил задравшуюся кофту. Жест получился почти целомудренным, но отчего-то очень интимным. Мне даже показалось, что на лице Нэла мелькнула застенчивость. Обнажение не вызывало у него стеснения, а вот одевание — да? Забавно. — Можно… я задам тебе личный вопрос? — Все вопросы, которые ты задаешь — личные, разве нет? — он ответил негромко. Я почему-то удивился. Не знал, что он воспринимает это так. — Спрашивай, — разрешил осторожно. — Скажи, ты… — я немного помедлил, — в самом деле получаешь удовольствие от боли? С его стороны донесся сердитый вздох, как если бы я этой темой его уже заколебал. Наверное, так оно и было. Но я не мог не спросить, так как до сих пор не знал точно. Это было важно. — Ответь мне честно, я прошу. Пожалуйста. Его недоверчивый взгляд в отражении сверлил меня в поисках причин этого любопытства. Ему не нравилось, что я лезу к нему с этим снова и снова, в этом не оставалось никаких сомнений. Кажется, больше всего ему не нравилось то, что он не мог понять, чего я пытаюсь добиться этими вопросами. — Ладно, — неожиданно сдался он, недовольно поведя плечами. — Да, в самом деле получаю. Далеко не всегда и не со всеми — это легче сказать, чем сделать. Но такое бывает. Мой организм так устроен. Я кивнул. Почему-то ожидал подобного ответа. — А что именно нужно сделать, чтобы ты получил удовольствие таким образом? Наши взгляды снова встретились в зеркальном отражении оконного стекла. Он смотрел сосредоточенно и самую малость хмуро. — Кей, — произнес серьезно, — ты не должен этого делать. — Почему? — Потому что это не для тебя. Потому что мы друг другу не подходим — вот что я услышал вместо его слов. — Откуда ты знаешь? Я на многое готов был пойти, чтобы попытаться доказать обратное. Он молчал, не сводя с меня внимательных глаз, поэтому я продолжил. — Вчера с ремнем… это было просто насилие. Так я больше не хочу. И ты, надеюсь, тоже. Но я хотел бы попробовать сделать все иначе, сделать все… правильно, — я поцеловал его в плечо, пряча лицо. — Я хотел бы… Из-за обезоруживающей откровенности слов мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы продолжать говорить. — …причинить тебе боль настолько сладкую, чтобы ты забылся от удовольствия. Кожа под моими губами покрылась мурашками. Я снова посмотрел на отражение, но Нэл опустил глаза, напряженно обдумывая то, что я сказал. — Я хотел бы… создать хорошее воспоминание. На секунду в его лице промелькнуло странное выражение сожаления, но, как и всегда, он спрятал его рекордно быстро. Ответил непроницаемо: — Что конкретно ты хочешь знать? Куда и как меня бить? Поморщившись, я выдохнул, обдавая его выступающие ключицы теплым дыханием. Теперь я начинал замечать паттерны в его поведении: например, он ожесточался и закрывался сразу после того, как случайно проявлял уязвимость или испытывал что-то, чего по его мнению не должен был. Так произошло и сейчас. — Нет, Нэл. Я хочу знать, какие составляющие для тебя важны психологически. Каких ощущений ты ищешь, чего не приемлешь, что тебе особенно нравится. — Что?.. Это еще что за ерунда… — он заерзал, очевидно, смутившись, но я не отпустил. — Не ерунда, и ты это прекрасно знаешь. Нет ничего важнее этого, — я искал в его лице понимание, — Я знаю, что тебе трудно взять и рассказать об этом. Знаю, что это личное. Но, может, попробуешь подсказать мне хотя бы немного? Закрой глаза. Представь… что выдумываешь свой сон, где все будет так, как ты захочешь. — Выдумываю сон? — он недоверчиво хмыкнул. — Где ты это вычитал?.. Поднявшись к его уху и коротко поцеловав мочку, я обнял его крепче. Прошептал: — Хотя бы попробуй, пожалуйста. — Да это же бред какой-то… — продолжал упрямиться он. — Нэл… Ну что ты теряешь? Сердито посопев еще с полминуты, он все же сдался и закрыл глаза. Я дал ему время настроиться и, уткнувшись подбородком в плечо, негромко спросил: — Твой верхний, какой он? Ответил он не сразу, должно быть, боролся с раздражением. — Ну, он… — Нэл неуверенно пожал плечом, — сильнее меня. — Хорошо, — я ненавязчиво поддержал его, — какой еще? — Наверное он… властный? — он немного подумал. — Но не жестокий. Я смотрел на наше отражение в окне. Нэл был максимально сосредоточен, даже складка между бровей залегла. Я выглядел… обреченным. — Ему хочется подчиниться, но он сможет справиться и с моим непослушанием. — Ты — непослушный нижний? — спросил я так же негромко. Нэл криво улыбнулся. — А то ты до сих пор не понял. Конечно я понял. — Чего ты хочешь в роли нижнего? В этот раз он молчал даже дольше, рассеянно накрыв мои руки своими. От этой идиллической картины щемило в груди. — Может быть, — в его голосе слышалось сомнение, — я бы хотел попробовать отдать контроль. Когда-нибудь. — Отдать полностью? — уточнил я. — Нет, ну… Может, и полностью, — сомневаясь, подтвердил он. — Но разве ты не это делаешь на работе? Нэл отрицательно покачал головой. — Нет. Обычно во время работы… — он нахмурился, — я не могу расслабиться ни на секунду. Я никогда не пробовал… Наверное, я хотел бы позволить себе стать совершенно… беззащитным?.. — он говорил тихо, короткими неуверенными фразами, как будто боялся, что я буду смеяться. Это все-таки смущало его. Было непривычно видеть его таким, поэтому я ловил каждое слово с жадностью. — Но при этом ощущать своеобразную… власть? Власть над верхним, зная, что все, что он делает, он делает для меня. Значит, «обычно во время работы», хм?.. А сейчас что-то… необычно? Любопытно. Определенно дает пищу для размышлений. — Я понял, — погладив большим пальцем его ладонь, я продолжил: — Если говорить о практиках… Скажи, ты хочешь, чтобы во время сессии тебя унижали? Чтобы с тобой обращались как с вещью? Из того, что я когда-то давно из любопытства читал о практиках доминирования и подчинения, мне вспоминались некоторые… весьма отталкивающие аспекты. В частности, меня очень напрягала концепция обезличивания нижнего, сведение его функции к послушному телу для удовлетворения потребностей доминанта. Дрессировка, похлеще собачьей, со списком команд, большая часть которых сводилась именно к унижению. Если Нэл хотел такое… Как бы я ни старался, я не мог найти в этом ничего привлекательного для себя. Нэл почему-то развеселился из-за моего вопроса. — Если верхний хочет, то конечно… — Ты хочешь? — я выделил интонацией первое слово. После опыта порки я отчетливо понял, что взаимные или односторонние оскорбления — это не для меня. Однако я понял и еще кое-что: меня все же привлекает концепция послушания и непослушания. Во всяком случае, когда это касается Нэла. Не было смысла лгать себе. Что-то во мне действительно отзывалось на такого рода взаимодействия. Первые звоночки появились почти сразу, только я никак не мог понять свою реакцию, не мог понять, что за странное волнение появляется, когда он с легким смущением опускает взгляд, и начинает говорить чуть тише, дословно повторяя мой вопрос, или, наоборот, когда в его глазах загорается этот дьявольский огонек провокации и насмешки. Теперь я понял. Мне нравилось это. Вот только я не хотел бы добиваться покорности унижением. Меня влекло к силе личности, без этого все теряло смысл. Вместо подчиненности слабого и униженного, я бы предпочел послушание сильного, который признал меня и все равно готов в любой момент показать зубы. Поэтому я ожидал ответа очень внимательно. Я все еще думал, что осталась некоторая черта, которую я не стал бы переступать независимо от того, как сильно мне хотелось дать Нэлу понять, что я готов идти ему навстречу, готов принять и удовлетворить все его потребности. Сейчас я думал, что за этой чертой находятся, например, унижения. Но глядя правде в глаза в самом начале я думал точно также о причинении ему боли, и вот мы здесь. Все мои границы становились очень зыбкими и подвижными рядом с ним. Скажи он мне в лоб, что хочет, чтоб я оскорблял его, давал ему уничижительные прозвища, плевал на него или заставлял приносить в зубах предметы, перемещаясь на четвереньках, как бы я отреагировал? Не знаю. — Я… — Нэл мотнул головой, хмурясь чуть сильнее, — не хочу унижений. Мне этого и так достаточно. Испытав некоторое облегчение, я выдохнул. Ну хоть в чем-то наши взгляды совпадали. — Но ты хочешь, чтобы тебя наказывали? — Да. Его голос прозвучал твердо. — За что? — вопрос сорвался с губ раньше, чем я успел себя остановить. Его можно было истолковать двояко — в контексте разговора он мог относиться к ролевым наказаниям-игре, в смысле же более общем — я мог спрашивать о том, за что он наказывал себя. Он, конечно, тоже заметил эту двойственность и поджал губы. Ответил отрешенно: — За все. Да, этот ответ мог относиться и к ролевой игре, но мне почему-то так не казалось. Возможно, Нэл только что подтвердил мою теорию о причинах его саморазрушения. И если так, то во главе угла действительно стояла вина. Его предостерегающий тяжелый взгляд говорил громче слов: «Не лезь». Ясно давал понять, что если я продолжу развивать эту тему — конфликта нам не избежать. Поэтому я благоразумно вернул разговор в прежнее русло: — Есть ли что-то, что помешает тебе расслабиться? — Обездвиживание, — почти сразу ответил он, — завязывание глаз. Можно было догадаться. Видимо, ставить себя в заведомо уязвимую позицию он был не готов. — А что поможет почувствовать себя спокойнее? Эта тема, казалось, поставила его в тупик. Он думал довольно долго, но все равно ответил: — Не знаю… У меня осталось огромное количество вопросов, но для первого раза этого было достаточно. Не хотелось превращать это в очень неловкое длинное интервью, кроме того Нэл и так проявил чудеса терпения. Я мягко поцеловал его в висок, заканчивая эту викторину. — Спасибо. — Все? — он недоверчиво посмотрел на меня через отражение. — Пока да, — я аккуратно развернул его к себе, остановил твердый взгляд на его лице. — Нэл, ты хочешь попробовать со мной? Я сформулировал вопрос именно так намеренно, и, судя по его слегка сощурившимся глазам, он прекрасно понял подтекст. Но предпочел его проигнорировать. — Конечно, — произнес нарочито беззаботно, спрятав все эмоции и отвернувшись чуть в сторону, — почему нет. Сейчас? Может, мне сходить за ремнем? Сжав губы, я наблюдал за происходящими в его лице переменами. А он ведь как обычно не поверил. Решил, что я просто дразню его, но стоит дойти до дела, сдам назад. Что ж, возможно, так даже лучше. Ухватив пальцами подбородок, я заставил его поднять глаза на меня. — Я могу рассказать. Могу показать. Выбирай. — Оке-е-ей, — он немного нервно протянул, — пусть будет сюрприз. Так что мне делать? Я залюбовался его лицом. Вызов пополам с любопытством, на губах — неуверенная насмешка. Напрасно он рассчитывал, что предложение сделать это сейчас застанет меня врасплох. Дело в том, что, сидя ночью в баре, я многократно прокручивал в голове различные варианты, как все могло бы быть. Вдали от него я соображал намного лучше даже с учетом алкоголя. Так что в этот момент я уже знал, что конкретно собираюсь ему предложить. — Для начала я хочу, чтобы ты принял горячий душ и как следует распарил кожу, — я говорил медленно, наблюдая за тем, как понимание отражается в коньячных глазах. — Хочу, чтобы ты вышел ко мне теплый, расслабленный и… обнаженный. Тонкие губы слегка приоткрылись в удивлении. Нэл проговорил на два тона тише: — …понял. Я могу идти? Если ему нужен верхний… что ж. Я могу им стать. Погладив его по скуле большим пальцем, я ответил: — Ты можешь идти. Он кротко кивнул, опустив взгляд, и пошел, видимо, выполнять указания. Возле барной стойки я окликнул его. — Кстати, Нэл, — он обернулся, слегка рассеянно воззрившись на меня. — Шоколад или кокос? * * * Пока Нэл был в душе, я все подготовил: приглушил свет, поставил тихую, расслабляющую музыку, постелил на кровать большое мягкое полотенце. Даже на всякий случай принес два стакана воды. То, что я собирался сделать… было ли это безумием? После порки, после всего остального… Что ж, возможно. Возможно, я и правда сошел с ума. Почему я вообще решился предложить это? Неужели прошлый опыт был недостаточно разрушительным для нас обоих? Неужели я не боялся доломать то, что еще осталось? Я боялся. Очень сильно. Стоял на втором этаже у ограждения и нервно крутил в руках зажигалку, невидяще глядя в окно. Несмотря на то, как я боялся налажать, несмотря на то, что это было для меня ново и местами довольно дико, я должен был попробовать. Потому что если все, что я могу предложить Нэлу — это классический нежный секс, от которого он даже кончить не сможет — то шансов у меня не много. Почему я выбрал именно этот путь, чтобы попытаться зацепить его? Все просто. За два дня друзьями нам не стать, хоть с утра до ночи по душам разговаривай, доверие так просто не заработать. А вот физическое влечение между нами уже имелось, более того, оно оказалось взаимным и довольно сильным — это, наверное, единственное, в чем я не сомневался. Поэтому трахнуть его так, чтобы он захотел продлить контракт, я вполне мог попытаться. Того, к чему привык я, Нэлу, очевидно, было недостаточно, следовательно, мне нужно было отталкиваться от его желаний и предпочтений, только сделать все безопасным и в идеале как-то превзойти ожидания. Задачка стояла, прямо скажем, не из легких. Но отпускать его я был не готов. Был не готов до поцелуя, и тем более не готов теперь. Идея с продлением контракта пришла сама собой, я думал об этом и раньше, вот только уверенности в таком плане почему-то не было. Интуиция подсказывала мне, что Нэл вполне может отказаться по какой угодно причине, его не заманят ни хорошие условия, ни приличная сумма денежного вознаграждения. Не знаю, он весь был как будто… не про это. Может, я, конечно, навыдумывал себе, потому что не хотел видеть в нем корысти, но как-то так мне казалось. Поэтому я не хотел ставить только на деньги. Мне нужно было предъявить ему себя. И если деньги никаких вопросов не вызывали, то я… я определенно вызывал. За спиной щелкнул замок ванной комнаты. Медленно выдохнув через рот, я обернулся. Нэл сделал лишь пару шагов и остановился неподалеку от кровати, бросив в мою сторону только короткий заинтересованный взгляд, а затем уставился перед собой, ожидая команды. Его лицо раскраснелось от пара, с мокрых волос капала вода. Он накинул на плечи мой шелковый халат, прямо так, на обнаженное влажное тело, лишь для вида запахнув его на уровне талии. Я подошел к нему и остановился напротив, непроизвольно отмечая, как тонкая синяя ткань с витиеватым серебряным орнаментом завораживающе облегает его плечи. — Я ведь сказал тебе, — коснувшись указательным пальцем смуглой кожи чуть ниже груди, там, где сходились полы халата, я повел вниз, распахивая гладкую податливую ткань, — что ты должен быть обнажен. Поддался лениво подвязанный пояс, полы разошлись, скользнув по бедрам. Мои пальцы остановились внизу его живота. — Разве? — Нэл приподнял бровь. — Что-то я не помню такого. Уголок его губ приподнялся, и я тут же отзеркалил усмешку. — Кто бы мог подумать, что ты стесняешься наготы, — я убрал руку. — Очаровательно. — Что? — он фыркнул. — Ты же не думаешь, что я в самом деле… Заметив, что я слегка улыбаюсь, он прервал себя и сердито выдохнул. Первая провокация, пусть и неудачная, сразу после выхода из ванной. Впечатляет. Кажется, просто мне не будет. Недовольно поведя плечами, Нэл скинул халат, и лоснящаяся ткань драпировкой упала к его ногам. Ни грамма смущения в нем не было. Пытливые глаза с вызовом уставились на меня. — Это очень забавно, как ты изо всех сил стараешься смотреть только на мое лицо, — он сощурился. — М-м, так может ты изначально всего лишь хотел проверить свою силу воли? И как, получается бороться с соблазном? — Это не так сложно, как тебе бы хотелось. На красивом лице мгновенно отразилось возмущение. Думаю, Нэл испытывал меня намеренно, ставил под сомнение, что я смогу с ним справиться. Я и сам не был уверен. — Я могу не смотреть на тебя, могу не прикасаться. Уверен, что хочешь посвятить вечер выяснению, кто первым пойдет на попятную? Повисла напряженная тишина. Теперь он смотрел на меня оценивающе. Делать выводы о том, правильную ли стратегию я выбрал в ответ на его провокации, приходилось по косвенным признакам, так как подобного опыта у меня еще не было. Но, кажется, пока направление было верным. — Хмпф, — он надул губы. — Это не ответ. Помолчав еще какое-то время, он все же неохотно произнес: — Нет, я не хочу проверять. Я кивнул. — Повернись. Едва он встал ко мне спиной, как я, закусив губу, опустил взгляд к его ягодицам. И нет, я попросил его повернуться не из прихоти, чтобы просто посмотреть, хотя посмотреть там было на что. Чуть отклонившись и стараясь от греха подальше держать руки при себе, я скользнул взглядом на нижнюю часть ягодиц. Бархатная кожа была идеально ровной. На ней не осталось ни красных полос, ни ссадин, ни синяков. Вчера… я не повредил его. По крайней мере физически. — Да не осталось там следов, успокойся. Я же не картонный, в самом деле. Конечно, он догадался. — Покажи мне ладони. Он обернулся ко мне, протянув вперед руки. Накануне он пару раз приземлялся на них, и я хотел убедиться, что он не содрал кожу и не поранился, пока боролся со мной. Ладони тоже оказались в полном порядке, только на правой руке на костяшке среднего пальца была небольшая ранка сбитой кожи. — Это… — он сжал ладонь в кулак и расслабил ее, а потом осторожно дотронулся кончиками пальцев до моей щеки, заставив меня слегка поморщиться. — Еще болит? — Нет. Только когда касаешься. — Извини, — его рука опустилась. — Ничего, — я немного улыбнулся, — я рад, что ты слушал, когда я объяснял, как бить. Нэл хмыкнул. — Правила этой сессии очень просты, — я окинул его взглядом, чуть задержавшись на проколотом темном соске. — Ты можешь отвечать мне только «да», «нет» и «пожалуйста». Ты можешь использовать стоп-слово. Игра продолжается, пока я ее не остановлю, но не дольше двух часов. Если выполнишь условия — я исполню одно твое желание. Если провалишься… В его глазах вспыхнул озорной огонек интереса. — Никаких последствий не будет. Я просто все прекращу. Он демонстративно закатил глаза. Я не ошибся — пригрози я ему наказанием, и правила были бы нарушены в ту же секунду. — Если справишься, сможешь выбрать награду, — я сделал многозначительную паузу, — или наказание. Ты согласен играть по этим правилам? — Да, — ответил он, насмешливо щуря глаза. Готов был спорить, уже в ту секунду в его голове зародилось не меньше десятка сценариев, как извлечь из этой ситуации наибольшую выгоду. Основным оружием Нэла всегда был его острый язык, и мне очень хотелось посмотреть, что он будет делать, если окажется лишен возможности язвить. — Хорошо. Сядь на кровать. — Да, — сделав маленький кроткий кивок, он прошел мимо, а я еще какое-то время смотрел перед собой, собираясь с мыслями. Соответствовать роли верхнего оказалось сложнее, чем я предполагал: мне приходилось контролировать все, начиная от подбора слов и заканчивая интонацией и выражением лица. Я бы не сказал, что это было мне совсем чуждо, скорее это напоминало смещение моего обычного поведения по оси эмоциональности. И все же я ощущал разницу. Мне не пришлось объяснять Нэлу, чего конкретно я от него хочу, он сразу сел в классическую позу ожидания — подобрав под себя ноги и положив ладони на слегка разведенные колени. Вот только несмотря на покорную позу, глаза его пристально следили за мной, прожигая тяжелым изучающим взглядом. Приближаясь к нему, я чувствовал себя примерно как дрессировщик, заходящий в клетку с тигром. Любопытно. Он был полностью обнажен, я — одет. Он подчинялся, я — отдавал приказы. Он, казалось, был уязвим, я — защищен. И все же в его расправленных плечах и в твердом взгляде сквозила необъяснимая сила, уверенность, что он является хозяином положения. Это… производило определенное впечатление. Может, именно эта энергия, этот внутренний стержень меня в нем и зацепил. Какое-то время я совершенно беззастенчиво рассматривал его тело, остановившись напротив — сейчас, когда он был полностью раздет и открыто демонстрировал себя, можно было с абсолютной уверенностью заключить, что он чертовски хорошо сложен и много работает над собой. Крепкие руки, широкие плечи и очень красивая, подкачанная грудь контрастировали с удивительно узкой талией и бедрами. Вместо кубиков пресса, по его подтянутому смуглому животу от груди и до аккуратной впадины пупка шла отчетливая вертикальная ложбинка. Его тело было полностью лишено волос, и я, конечно, понимал почему, хоть и испытывал некоторое сожаление, что вниз от пупка не тянется тонкая темная дорожка, направляя взгляд. Наверняка у его основной аудитории был спрос на мальчиков помоложе. И говоря помоложе… Я нахмурился. Не то чтобы меня отталкивало отсутствие волос, просто я предпочитал видеть, что занимаюсь сексом со взрослым человеком. То с какой легкостью и охотой мои мысли возвращались к теме секса с ним — беспокоило. Нэл сказал: «это все равно произойдет рано или поздно», и я был с ним согласен. Сейчас, глядя в его бесстыжие глаза, я четко осознавал — мы переспим. Это только вопрос времени. Независимо от моих планов, независимо от его манипуляций. В какой-то момент напряжение между нами достигнет критической отметки и мы просто не сможем остановиться. А еще… мы почти наверняка покалечим друг друга. Вот что я чувствовал, глядя на него. Я сел ему за спину, нанес на ладони немного массажного масла и осторожно коснулся крепких плеч. Мягкая кожа оказалась очень горячей и приятной на ощупь, а мешающаяся с маслом влага заставляла ее завораживающе мерцать. Цвета татуировки стали ярче, вызывая почти непреодолимое желание следовать за затейливыми линиями долгими ласкающими прикосновениями. Теплый аромат его кожи смешался с сладковатым кокосовым и окутал нас обоих. Осторожно разминая зажатые мышцы, я планомерно растирал его спину, шею и руки. В густой тишине, наполненной лишь нашим медленным дыханием, Нэл выдержал едва ли больше нескольких минут. — Пожалуйста, нет, — чуть обернувшись, он зыркнул на меня. — Нет? — я вскинул брови. — Тебе не нравится массаж? Он открыл было рот, но почти сразу же его захлопнул, поджал губы и коротко выдохнул через нос, очевидно, вспомнив о правилах. На его лице опять появилось выражение непослушания, а в глазах одна за другой проносились провокационные реплики, которые ему явно очень хотелось озвучить в текущей ситуации. Как жаль, что он не мог. — Да нет… — его тон сделался максимально саркастичным. — Дай угадаю, — я усмехнулся, — массаж не кажется тебе чем-то достаточно захватывающим? — Да, — Нэл буркнул. То, как он боролся с собой и глотал издевки из-за того, что ему запретили говорить, доставляло мне необыкновенное удовлетворение. Правда злорадствовал я не долго, ровно до того момента, пока Нэл совершенно беззвучно, одними губами не проартикулировал: «Ваниль.» Нет, вы только посмотрите на него. Я понимающе покивал. — Во-первых, — переместив ладонь к лопаткам, я довольно сильно надавил пальцами на сочленение мышц, где у него явно был зажим. Нэл схватил ртом воздух, его лицо переменилось. — Не надо меня недооценивать. Во-вторых, — мои ладони спустились по ребрам к талии, затем погладили выступающие тазовые косточки. Я подался вперед и направил ладони по его бедрам к острым коленям, постепенно полностью прижимаясь к его спине грудью. Проговорил возле уха: — Мне нужно, чтобы ты привык к моим рукам. К тому, что я могу прикасаться к тебе везде. Это понятно? Затаив дыхание, Нэл наблюдал за тем, как моя ладонь легла на внутреннюю сторону бедра и двинулась вверх. По мере того, как я приближался к паху, его тело все сильнее напрягалось, даже руки, которые он смиренно держал на коленях, начали слегка подрагивать. Ему хотелось ощутить это прикосновение, я это прекрасно видел, поэтому в самый последний момент, когда мне оставалось преодолеть лишь считанные миллиметры, я сместил ладонь в сторону, погладил его по животу и поднялся на грудь, ощутимо сжав проколотый сосок. — Я спросил: это понятно? Нэл сглотнул. — …да, — негромко вытолкнул он. Ладони вернулись на его спину. Теперь я прилагал ту силу, которая была необходима — его тело в самом деле нуждалось в хорошем массаже, в отдыхе. Нэл больше не ерничал, только изредка издавал тихое «м-м», когда ощущения приходились ему особенно по вкусу. После этой пикировки он присмирел довольно быстро, став податливым и отзывчивым — уж не знаю, стоило ли надеяться на то, что он в самом деле понемногу привыкал к моим рукам и ко мне, но я счел это добрым знаком. Из-за ограничения в речи и отсутствия необходимости беспрестанно дерзить, он, казалось, направил все свои ресурсы на то, чтобы научиться понимать меня без слов: по мимолетным прикосновениям, невербальным сигналам, следуя за подсказками направляющих рук. Иногда я даже замечал, что он прикрывает глаза — уж не знаю, чтобы чувствовать свое тело лучше или просто расслабляясь. Завершив массаж, я аккуратно потянул его на себя, так, чтобы он прижался лопатками к моей груди и опустил голову на плечо, а его торс, пах и бедра стали совершенно открытыми, хорошо видными нам обоим. С удовлетворением отметив, что он даже успел слегка возбудиться, я извлек из коробки на тумбочке высокую, цилиндрическую алую свечу и поднес на уровень лица, чтобы он мог как следует рассмотреть. — Ты понимаешь, что сейчас произойдет? На секунду его дыхание замерло. Скосив глаза на его лицо, я наблюдал за тем, как он неотрывно следит взглядом за свечой. В этот момент я почему-то вдруг почувствовал себя куда менее уверенным. Даже довольно живо представил, как он вот-вот оттолкнет мои руки и поднимется с кровати, но Нэл только негромко проговорил: — Да. Щелкнуло кремниевое колесико зажигалки, и крохотный язычок синеватого пламени нетерпеливо перекинулся на скрученный белоснежный фитиль. — Ты хочешь, чтобы я это сделал? В звенящей тишине мы наблюдали за беспокойным трепещущим огоньком, пока я не услышал слабое: — Да… Хоть в моей голове и роились сценарии того, как все может происходить, подойдя к финальной черте, я замешкался. Невозможно было не спрашивать себя: смогу ли я на самом деле дать ему то, что ему нужно? Его ладонь нетерпеливо обхватила мое запястье, пытаясь наклонить свечу, в верхней части которой в небольшом углублении уже начал скапливаться жидкий воск, но моя рука не поддалась. — Так не пойдет, — я покачал головой. — Если ты будешь мне мешать, ничего хорошего из этого не выйдет. Если ты не знаешь, куда деть руки, заведи их за спину… Нэл бросил на меня короткий предостерегающий взгляд. — Я помню, никакого связывания. Я не собираюсь ограничивать тебя в свободе движений, ты сделаешь это сам. Идет? — Да, — ответил он, и снова на его лице отразилось продолжение реплики, в которой совершенно точно была издевка в мой адрес. Руки, впрочем, он действительно завел за спину и крепко обхватил свои предплечья — теперь при желании я мог держать оба его запястья одной ладонью. Плечи напряглись, спина прогнулась сильнее, взгляд стал колким, насмешливым и все же с толикой любопытства. В этой позе Нэл выглядел… Кхм. Прежде я думал, нет, я был уверен — это не для меня. Слишком странно, слишком… рискованно. Слишком большая ответственность. Слишком страшно ошибиться, причинить вред. Оттолкуть. Страшно было до сих пор. Но он все-таки заставил меня сомневаться. Помимо того, что весь его вид будоражил, порождал во мне отклик столь яркий, что кожа покрывалась мурашками, а пальцы гудели от желания прикоснуться, было еще кое-что. Сейчас он был физически уязвим. И раз он мог позволить себе эту уязвимость, значит в какой-то мере доверял мне. Может, я выдумывал, может, он полностью контролировал происходящее и мог в любой момент опрокинуть меня на лопатки. Может, он мог лечь так под кого угодно. Может это вообще не имело отношения ко мне и ничего для него не значило. Но я позволил себе надеяться. Потому что доверия подобного этому я не встречал никогда. — Пожалуйста? — с вежливой иронией проговорил он, выдергивая меня из мыслей. Глубоко вздохнув, я кивнул. У горящего фитиля уже образовалась небольшая воронка, в которой на поверхности масляно блестящей жидкости играли блики огня. Я аккуратно перехватил свечу из одной руки в другую и, подставив предплечье, наклонил. — Чт.?! — воскликнул было Нэл, но вовремя оборвал себя. Капли воска одна за другой закапали на мое запястье, оставляя неровные кляксы, стекая по руке к локтю, и почти мгновенно помутнели, застывая. — Тск!.. — по руке прошла мелкая дрожь. Больше всего это было похоже на короткие неглубокие уколы иглой. Там, где несколько капель угодили в одно и то же место, ощущение задержалось дольше всего и затухало постепенно, уже больше напоминая прикосновение к горячему. Нэл смотрел на меня. Выражение его лица кардинально изменилось, став нечитаемым. Все, что он мне оставил — вполне очевидный вопрос в глазах: «Зачем?» Повертев рукой, я сжал и разжал пальцы. Боль полностью исчезла. — Я должен знать, что именно ты будешь чувствовать. Нэл сощурился. Наверняка будь у него возможность, он бы спросил, отчего же я не опробовал на себе порку, чтобы узнать, как это ощущается. Я бы не стал говорить ему, что знаю и так. К счастью, вопрос он не задал, так что и отвечать мне не пришлось. — Ты готов? — Да, — он отвернулся, снова уставившись на череду алых пятен на моей руке. Ладно. Я окинул взглядом его торс. Ладно. Смогу я дать ему то, чего он хочет, или нет, нужно хотя бы попытаться. Со свечи сорвалось несколько крупных капель и застыло многоточием на правой стороне его груди. Он даже не шелохнулся. Я опустил свечу чуть ниже. Череда алых точек проследовала справа налево, расчертив его грудь горизонтально. Несколько капель упали слишком быстро и, слившись вместе, образовали подтек, который выглядел так, будто ему выстрелили в сердце. Лишь формой — по цвету воск не напоминал кровь, на коже он был намного светлее и слегка отсвечивал перламутром, чему я, признаться, был очень рад. — М-м. Свеча наклонилась вновь, и на левой стороне груди расцвела целая россыпь маленьких розовых лепестков. Он задышал чаще. Я не стал спускаться ниже, еще раз окропил то же самое место, наблюдая, как жидкий воск мешается с застывающим. Темные губы раскрылись — кажется, ему это понравилось. Я отводил свечу выше к ключицам и медленно возвращался обратно к груди, где воск постепенно скрывал пробелы медовой кожи, заставляя Нэла мелко подрагивать. В какой-то момент он даже запрокинул голову назад, зажмурившись и закусив губу. Засмотревшись на него, я слегка не рассчитал траекторию, в результате чего одна из капель упала аккурат на его сосок. — Мх! — Нэл резко втянул воздух через нос. — Черт, — так быстро как мог, я стер горячий воск пальцем, отмечая, что его соски совершенно твердые. — Нет, пожалуйста! — он немного повернул лицо ко мне и просяще повторил снова: — Пожалуйста? — Ты что, хочешь?.. Он закивал, не отрывая от меня взгляда. Я сомневался, но когда он смотрел с такой мольбой, к голосу разума прислушаться становилось практически невозможно. Скажи он мне в этот момент, что я должен кого-нибудь убить, я бы всерьез рассмотрел этот вариант. Что ж… Ладно. Пожалуй, если бы речь шла о проколотом соске, я бы не стал. Но это… казалось более менее безопасным. Так что я мог дать ему желаемое, раз он так просил. Поцеловав его в шею и не сводя глаз с его груди, я вновь наклонил свечу. Кап. Кап-кап. Кап-кап. — Ах! — он схватил ртом воздух, непроизвольно напрягая живот, и задрожал. Воск скрыл его сосок почти полностью. — Тш-ш, — я прошептал ему в шею, выцеловывая влажную кожу и слегка поглаживая живот второй рукой. Не знаю, откуда вообще взялось это странно личное «тш-ш», но отчего-то оно казалось совершенно уместным. Думаю, в этот самый момент до меня начал постепенно доходить смысл того, что мы делаем. — Хочешь еще? — я тихо проговорил возле уха, когда он немного успокоился. — Д-да. Кап-кап-кап. Кап. — Мх! — он простонал. Тон его голоса стал выше. — М-м… Прозрачные восковые потеки побежали по дрожащему от неровного дыхания животу, за считанные мгновения обретая цвет. Его плечи ссутулились, а бедра задрожали, будто он хотел свести ноги. — Разве, — медленно произнес я, жадно наблюдая за его реакцией, и не узнал собсвенный голос, — я разрешал тебе менять позу? Или же ты закрываешься потому… что тебе уже достаточно? Стоило только отвести руку со свечой в сторону, как Нэл в ту же секунду испуганно воскликнул: — Нет! Прош… — он запнулся под моим внимательным взглядом и торопливо исправился: — По…жалуйста. В подтверждение своих слов, он развел дрожащие бедра еще шире, до болезненного предела, зажмурился и уткнулся лицом мне в шею, принимая позу столь откровенную и бесстыдную, столь уязвимую, что все мое нутро превратилось в пульсирующий комок оголенных гудящих нервов. И пусть он не произнес ни звука, его тело само давало понять: "Я приму все. Все, что ты осмелишься мне дать." То, как он искушал меня, и то, что я хотел сделать с ним… Казалось, я терял рассудок. Его горячие сухие губы нашли мочку и едва различимо зашептали мне прямо в ухо: — Пожалуйста, Кей. Пожалуйста… Может это и выглядело так, будто он подчиняется мне, но на самом деле все было ровно наоборот. Я был полностью. В его. Руках. И он четко давал мне понять, чего хочет. Горячий воск окропил узкие бедра и струйками потек на ягодицы. Обильно. Так обильно, что волна крупной дрожи прошла по его телу, сотрясая его в подобии сухого оргазма. Боль близкая к экстазу наполнила его до краев. — Ах! Кх!… — он рвано простонал и уязвимо прижался ко мне, ласково целующему его плечи. — Ха-а… Такого… я не чувствовал никогда. — Я хочу, — ладонь понежила и сжала внутреннюю часть бедра, — чтобы ты потерпел еще немного… для меня. — Мха-а… Ах! — грудь вздымалась очень быстро, вторя неровному дыханию, пока на нежной коже появлялись новые и новые дорожки, удовольствие накрывало его волнами, снова и снова. Сейчас его тело выглядело как холст. С правой стороны изгибалась, пестря голубым и розовым, искусная татуировка, слева я покрывал его кожу нежными перламутровыми лепестками. По ребрам, по завораживающе красивому животу, по изгибу бедра следовали в шахматном порядке, словно ветви с молодыми бутонами цветов, алые пятнышки. Я чередовал боль с нежностью, прикасаясь к нему руками, шепча ему на ухо всякие успокаивающие глупости, пока горячие капли упрямо текли вниз, окольцовывая его ноги, чертя на смуглой коже безукоризненно прямые линии. Я отказал ему лишь однажды — когда он попытался намекнуть, что мне пора бы перестать осторожничать возле его паха, останавливая подтеки внизу живота. — Этого не будет, — я покачал головой, — это не безопасно. Было несложно догадаться, почему он просит — он был очень возбужден и хотел получить хоть какую-то разрядку. Тем не менее, спорить со мной не стал и вообще оставался на удивление послушным. Из-за того, что я определял, что именно он будет чувствовать в следующий момент, я странным образом настроился на него. Будто синхронизировался. Мне казалось, я интуитивно понимаю, какого прикосновения он захочет дальше, куда должен капнуть воск, чтобы в очередной раз сорвать с его губ хриплый изнемогающий стон. Я наоставлял на его шее засосов, потому что был слишком увлечен происходящим, а может, как раз потому, что он хотел, чтобы я целовал его так собственнически, почти беспощадно. Все это… ощущалось совсем иначе, не так, как в прошлый раз. Тогда он получал наказание, а я наказывал. Он стоял на коленях, а я над ним с чертовым ремнем в руках. Между нами зияла пропасть. Сейчас же, казалось, всякое расстояние между нами пропало, граница стерлась. И пусть этому ощущению предстояло исчезнуть, лопнуть словно мыльному пузырю, едва экстаз отпустит его тело, пусть все снова было обречено вернуться на круги своя, но до тех пор… он оставался моим. Только моим. — Можешь больше не держать руки за спиной, все хорошо, — проговорил я у виска, заметив, что он в очередной раз двинул плечом из-за дискомфорта. После этого одна из его рук мгновенно оказалась у меня в волосах, с силой сжав пряди, а вторая нашла мою ладонь, лежащую на его талии, и переплелась с ней пальцами. Нэл смазанно стрельнул в меня благодарным взглядом и снова прикрыл глаза в истоме. Сердце пропустило удар. Сам не знаю, о чем я думал в этот момент, будто контакт с реальностью потерял. Как в трансе поднес свечу к нашим рукам и наклонил, на живот и переплетенные пальцы потек горячий воск. — Кх! — не сдержался я, поморщившись от боли. — М-мх… Левую руку обожгло. Воск тек по запястьям, полностью скрыл костяшки, просачивался между пальцев. Терпимо, но довольно болезненно. Но не это было главным, боль оставалась вторична. Куда важнее было то, что в тот момент мы испытывали совершенно одно и то же. Связь. Тогда я впервые подумал: Быть может, если ты хочешь наказание… я могу разделить его с тобой. Пропустив через себя ощущение вонзающихся под кожу горячих иголок, я вновь открыл глаза и обнаружил, что Нэл очень удивленно смотрит на меня. Я перевел взгляд на наши руки — воск застыл почти мгновенно, запечатав соединенные пальцы так, словно они были опутаны тонкими красными лентами. Нэл тоже посмотрел туда, а потом вернул взгляд к моему лицу. Его бровь вопросительно приподнялась. Почему-то под его недоумевающим взглядом мне стало ужасно неловко. — Игра окончена, — проговорил я ровно, высвобождая пальцы от крошащегося воска и от его теплого прикосновения. Я потушил свечу, помог Нэлу сесть ровно и поднялся с кровати, торопливо двинувшись к ванной. — Ты справился, так что подумай о награде. Я пока смою… — Трахни меня, — негромко, но уверенно проговорил он мне в спину. — Что? — я обернулся. — Ты слышал. Он смотрел не на меня, а на свои растопыренные, исчерченные красными линиями пальцы, которые держал на едва прикрывающем наготу колене. Хотел бы я знать, что означало это выражение его лица. В нем было то, что я понимал — желание, торжество, раздражение. Но было и то, чего я распознать не мог. Может, сожаление, может, страх. А может что-то еще. — Ты уверен, что хочешь именно этого? — Да, — он внимательно посмотрел на меня. — Почему? Нэл невесело хмыкнул. — Хочу поскорее узнать, как ты трахаешься и разочароваться, очевидно. Хотя примерно я уже понял. Будешь держать меня за руку, гладить по волосам и нежно шептать на ушко. Н-да. Надеюсь, что хотя бы не усну. Вот так. Он даже знал, как именно я фантазирую о нем. Поджав губы, я покивал, борясь со внезапно накатившим смущением. Ну какая же язва, черт его дери. Хоть навсегда запрещай ему говорить. Только он был способен перечеркнуть все только что произошедшее буквально за пару фраз. А может, я сам виноват в том, что обманулся. Но слышать открытое высмеивание моих действий, в которых я и так оставался очень неуверен, оказалось тяжело. — Ладно. Мне нужно только… — Нет, — резко перебил он, — ты сделаешь это сейчас. Хватит юлить. Ты дал мне желание — теперь исполняй. Я криво улыбнулся. Нэл не на того напал. — Без проблем, — я вернулся к кровати и остановился сбоку. — Ну? Ты ляжешь или хочешь, чтобы я трахнул тебя в какое-то альтернативное отверстие? С подозрением глядя на меня, Нэл откинулся назад, устраиваясь на полотенце. На мягком ворсе тут и там были капли воска, следы масла. Я определенно постелил его не зря, иначе простыням бы уже пришел конец. Когда я устроился между его ног и окинул изрисованное тело оценивающим взглядом, он потянулся к завязкам моих штанов, но я звонко шлепнул его по руке. — Это не нужно. — Не нужно? — он хрипло рассмеялся. — А чем ты, прости, собрался меня трахать? Своей чистой любовью? Клянусь, в этот момент я готов был его придушить. — Пальцами, — отбил я резче, чем хотел бы. — Ну уж нет. Когда я загадывал, я имел в виду не это!.. — Я прекрасно знаю, что ты имел в виду, — безразлично ответил я, нанеся немного массажного масла на правую ладонь. — Но вслух ты этого не произнес. В следующий раз будешь конкретнее формулировать свои желания. — Это не честно… — Да похер мне, честно это или нет, — обрубил я и вперил в него тяжелый взгляд. — Понятно? Нэл осекся. У него все-таки получилось. Он вывел меня из себя. Обида душила меня так сильно, что все, что я мог сейчас — это только плеваться желчью. Минуту назад мне казалось, что все отлично, я был почти в эйфории, а сейчас чувствовал себя так, будто в грязи извалялся. Идиот. Идиот. ИДИОТ. Все это безнадежно. Весь этот тупой план, все бессмысленные попытки. Сколько еще нужно биться как рыба об лед, чтобы до тебя наконец дошло? Это не сработает. Не с ним. Не с тобой. Можешь строить из себя что угодно, хоть верхнего, хоть хуерхнего, но твоя суть никогда не изменится. «Ты безнадежен». — А ну, блять, прекрати! — Нэл произнес неожиданно твердо, поднявшись и ухватив меня за ворот футболки. — Ты делаешь то же, что и в прошлый раз — направляешь злость внутрь. Но я здесь. — Я не стану срывать злость на тебе. — Это я уже понял. И не надо. Просто… — в его голосе неожиданно появился намек на робость, — говори со мной. — А ты умеешь? — А ты? Мы опять замолчали, зло уставившись друг на друга. Кровь кипела, но желания задеть его побольнее в ответ у меня не было совершенно. На самом деле сейчас я не хотел с ним даже говорить. Больше всего мне хотелось отвернуться. Оставить все негативные эмоции внутри и уйти. Сбежать. Снова. И он видел это желание в моих глазах. До чего же сложно нам обоим это давалось. — Почему ты закрываешься? — спросил он после паузы. Я тяжело выдохнул. Почему? Потому что во мне не осталось никакой веры, будто что-то может стать хоть немного лучше, выставь я свои реальные негативные чувства напоказ. Их будут либо подвергать сомнению, либо высмеивать, либо вовсе отрицать. И в конечном итоге именно я останусь плохим. Виноватым. Какой в этом вообще смысл? Взяв себя в руки, я произнес негромко: — Да потому что мне больно, Нэл. Твои слова… причиняют мне боль. Он растерянно моргнул. — Мои… слова? — его взгляд скользил по лицу. — Но это же просто… Вдруг он замолчал, глубоко задумавшись, а потом посмотрел на меня снова, уже немного иначе. Впрочем ничего больше он сказать не смог, а может, и не пытался, только кулак разжал, отпустив ворот. Его рот сомкнулся в линию, а между бровей появилась складка, как если бы он сердился на меня или на все происходящее в целом. Иронично, что именно такого результата я и ожидал. — Ну вот и поговорили, — я чуть приподнял уголок губ и мимолетно коснулся его плеча. — Все в порядке, не бери в голову. Отодвинувшись на край кровати, я принялся бездумно отколупывать круглые бляшки воска с предплечья. По-хорошему надо было бы в целом прибраться после этих игрищ, а то с воском мороки не оберешься, но настроения заниматься этим всем сейчас, положа руку на сердце, у меня не было. Понаблюдав за мной какое-то время, Нэл нарушил тишину: — Прости. Я бываю жесток, хоть сам не верю в то, что говорю. Но ты веришь, да? В этом все дело. — Если не веришь… — я пробормотал с сомнением. — Зачем тогда произносишь все эти вещи? Он молчал очень долго, казалось, и вовсе решил не отвечать. Потом проговорил понуро: — Может, потому, что мне страшно?.. Наши взгляды пересеклись. Нэл сидел, облокотившись на изголовье кровати и тревожно кусал губу. Что он хотел этим сказать? Он ведь уже понял, что я не представляю для него угрозы. Он ведь… понял? Может, этот страх относился к чему-то еще, о чем я не знал? Вряд ли в таком случае Нэл бы смотрел на меня так выжидающе, будто давая мне время сложить два и два. Значит, это все-таки имело прямое отношение ко мне. Но чем я мог пугать его? Контракт был несложным, деньги я заплатил вперед, ни о каких физических истязаниях речи не шло. Ну… почти. — А ты не слишком-то умен, да? — с иронией произнес он, наблюдая за мной. Его колкости должны были оттолкнуть меня. Удерживать на дистанции. Он много иронизировал на тему чувств. Его пугало наше сближение? Нарушение установки клиент-кукла? Но чего тут бояться, я же… Я застыл. Он боялся поверить мне. Я снова посмотрел на Нэла, но тот сразу же отвел взгляд. — Послушай, — начал я, — если я могу как-то… — Лучше молчи, — он перебил, безжалостно сверкнув глазами. — Ты же, блин, никакого понятия не имеешь, что ты вытворяешь, да? Что за блядские фокусы? Захотелось поиграть в БДСМ? Недостаточно тебе было игр в психолога, доктора, повара и женатиков? И как новый ролплей? Повеселее? — Ты правда считаешь, что все, что я сегодня делал с тобой, было ради моего веселья? Ничего не смущает? Его губы надулись от возмущения, а на щеках стал проступать едва заметный румянец. — Заткнись, — прошипел он, впрочем, без реальной злобы, — откуда мне знать, что ты… вообще… Не в силах подобрать слов, он замолчал, смятенно отвернувшись в сторону. — Ты поэтому меня высмеиваешь? Думаешь, я с тобой играю? — А зачем еще тебе все это делать? Что ты там себе выдумал? Что я Джулия Робертс из Красотки?! — затем он добавил чуть тише: — Ты же понятия не имеешь, что я за человек. — Я хочу знать. — Нет, не хочешь, — отрезал он. — А, то есть это ты решаешь? — я скрестил руки на груди. — Ну, я, в отличие от тебя, хотя бы понимаю, о чем идет речь! — Это не слишком-то справедливо. На это Нэл лишь негодующе всплеснул руками. — А ты по-твоему поступаешь справедливо, так, что ли? Даже в отрыве от развода с «трахни меня» желанием. — Ну я… — НИ-ХУ-Я! — он продекламировал по слогам. — Нихуя подобного! Подумай как-нибудь на досуге о том, что ты делаешь и как эта ситуация выглядит с моей стороны! — Ладно! В звенящей тишине мы буравили друг друга напряженными взглядами. Разговор шел на повышенных тонах, но почему-то у меня не было ощущения ссоры или перепалки, напротив, мне отчего-то стало легче. Что-то неуловимо изменилось между нами. Будто ненадолго приоткрылась ширма, и мы взглянули друг на друга без прикрас. И, будь я проклят, нас все равно тянуло друг к другу. По крайней мере меня к нему тянуло безумно. — Ты еще хочешь, чтобы я тебя трахнул? С его стороны раздался нервный смешок. — Ты серьезно? Я неопределенно пожал плечом. Нэл уставился на меня. Он все еще сердился и немного робел, но его взгляд стал абсолютно сосредоточенным. Нежный румянец на его щеках, длинные тени от ресниц, слегка растрепанные волосы. Приоткрытые вишневые губы, блеск в темных, почти черных глазах. Я засмотрелся. Мне так нравилось смотреть на него. Мы молчали, и с каждой секундой тишина между нами становилась все гуще, как сахарный сироп, как карамель, будто в нее замешивались наши неозвученные мысли, наши потаенные желания, страхи. Чем дольше я смотрел на него, тем отчетливее ощущал свое тело. Жар, мурашки на коже, необъяснимое волнение внутри. Прежде мне не приходило в голову, что один только визуальный контакт может возбуждать. Мне хотелось знать, испытывает ли он сейчас то же, что и я, но я бы не посмел спросить. Я чувствовал, хоть пока и боялся полностью признаться себе в том, что по уши влюбился в него. Как самый распоследний дурак, влюбился в секс-работника, в человека, чье время и внимание купил. Поэтому сейчас дело было не столько в том, что я хотел его физически, я реагировал на него так сильно, потому что начал питать чувства. Глупые, опрометчивые, но все же чувства. Разве я мог что-то с этим поделать? Я старался сохранять какую-то дистанцию, но если смотреть правде в глаза — справлялся с этим из рук вон плохо. Возможно, переспи мы в самый первый день, всего этого бы не произошло. Именно самозапрет стал топливом моего интереса изначально. Сейчас же… ситуация стала кратно сложнее. Все, что произошло за эти несколько дней, последовательно вело к этому исходу, теперь я отчетливо это понимал. Мы сближались, но всегда недостаточно, всегда меньше, чем мне бы того хотелось, потом он отталкивал меня резким словом или действием, ранил, но не настолько сильно, чтобы это стало непоправимым. Теперь я чувствовал, что им руководит лишь желание защитить себя, и сопереживал еще сильнее. Его поведение напоминало поведение уличного кота, который кусает руку с едой, потому что убежден, что рано или поздно эта рука ударит. Иронично, но этим он лишь вызывал во мне необоримое желание доказать обратное. Я был устроен до абсурдного просто. Прочистив горло, Нэл негромко и как-то уязвимо ответил: — Хочу… Слово стрелой пронзило грудь. — …хорошо. Я пододвинулся ближе к нему, аккуратно погладил внешней стороной ладони по голени. Чуть ерзая по полотенцу, он сполз ниже и лег передо мной, почти скромно поджав согнутые ноги. Смущение внутри было достаточно сильным, поэтому я мог смотреть только вниз, аккуратно массируя его ступни, которые наверняка затекли из-за позы, в которой он сидел во время сессии. После стоп я переключился на икры, затем, чмокнув его в колено, уложил его согнутые ноги набок и дотронулся до покрытого потеками воска бедра, огладил ягодицы. Стоило лишь слегка сжать упругие мышцы, как на его коже появлялись розовые следы моих рук. Мне хотелось касаться его. Мне нравилось делать это по-разному. В том числе достаточно сильно. Я надеялся, что ему нравится тоже. Подняв лицо, я обнаружил, что он смотрит вниз, на меня, слегка сощурившись, будто хочет что-то сказать, но заговорил он только когда я начал наносить на его бедра массажное масло. — Ты все-таки… собираешься использовать только пальцы, да? Я слегка усмехнулся. — Да. — Пф-ф-фт! — он закрыл лицо руками и откинулся на подушку. — Поверить не могу, что я купился на это два раза подряд! Не сдержав тихий смех, я легонько шлепнул его по порозовевшей попе. Мои пальцы стали легко поглаживать его между ягодиц, расслабляя, подготавливая, но я уже чувствовал, как его тело отзывается. Причина, по которой я не собирался заниматься с ним сексом сегодня, заключалась в следующем: я хотел, чтобы эта ночь была полностью про него. Про его боль, про его удовольствие, про его желания, про его пределы. Он сказал, что хочет почувствовать власть над верхним, хочет знать, что все делается только для него — и это именно то, что я хотел ему показать. Поэтому сам я должен был держаться немного в стороне. — Если тебя не устраивает, я не буду. — Нет уж, заканчивай, раз начал! — он фыркнул. — Только имей в виду, что если продолжишь в том же духе — я сам тебя трахну. Нечего добру пропадать. Я удивленно вскинул брови. — Ты угрожаешь мне перспективой оказаться снизу? Под тобой? — с губ слетела дерзкая ухмылка. — Подумай еще раз. На его лице мелькнуло недоумение, будто он не ожидал такого ответа. Немного помассировав колечко мышц, я надавил сильнее и раскрыл его, медленно погружая внутрь два пальца. Привыкая к новым ощущениям, Нэл задержал дыхание, но только на несколько секунд. Я продолжил: — Звучит как заманчивое предложение, а не как угроза. — М-м. — Давай так — если тебе не понравится то, как я делаю это пальцами, ты трахнешь меня сам, так уж и быть, — предложил я, поддавшись настроению, — покажешь, как надо. В глазах напротив мгновенно вспыхнул азартный огонек. — Надеюсь, для тебя это будет не в первый раз, — отбил он безжалостно, — а то тяжко тебе придется. Скорее всего он шутил. Но это не точно. Его лицо оставалось почти невозмутимым, но сжимал он меня так, будто был возбужден довольно сильно. Сильнее, чем я ожидал. Из-за того, как он держал ноги, я не мог с уверенностью сказать, в каком он состоянии, но каждый раз, когда я вытаскивал пальцы и полностью погружал их обратно, мне приходилось давить, преодолевая сопротивление, даже с учетом масла. — Все хорошо? — на всякий случай уточнил я. — Да, м-м, просто… — он заерзал, сжимая ноги вместе. Лишь небольшого давления на стенку оказалось достаточно, чтобы заставить его тихо застонать и удовлетворенно прикрыть глаза. Крайне заинтересованный такой отзывчивостью, я все же подхватил его ногу под колено и развел бедра в стороны открывая себе полный обзор: как я и предполагал, его член оказался твердым. — Так вот почему ты все время закрывался — стеснялся, что стояк не проходит? — я надавил на аккуратную головку, и за указательным пальцем потянулась прозрачная ниточка вязкой смазки. — Как мило. Темные глаза зыркнули совершенно убийственно. — Завали. Двух пальцев было более чем достаточно — я не планировал растягивать его, поэтому лишь слегка сгибал их, поглаживая и массируя гладкие стенки. Чуть потер большим пальцем бугорок простаты с наружной стороны, и Нэл сразу же втянул носом воздух, сжимая ладонью простынь. — Откуда мне знать… почему он так… — выдохнул он. — А я знаю. Ты никак не можешь выкинуть из головы то, что я делал с тобой во время сессии. Если честно, я сказал это только для того, чтобы спровоцировать его, и ожидал услышать в ответ очередную язвительную реплику. Но он промолчал. А я вдруг смутился. Ему в самом деле настолько понравилось?.. Повинуясь неясному порыву, я взял его за руку и переплел наши пальцы, не прекращая бережно стимулировать его второй рукой. Восковый рисунок красных линий снова стал цельным. Нэл взглянул на меня из-под опущенных ресниц, закусив губу, но ничего не сказал и ладони не отнял. Я внимательно наблюдал за тем, как меняется выражение его лица, стоит только надавить чуть сильнее, стоит потянуть вверх, прижимая пальцы к стенке, или, развернув ладонь, погрузиться глубже, одновременно массируя оставшимися снаружи указательным и мизинцем аккуратную подобравшуюся мошонку. Я больше не притрагивался к его члену — твердый и тяжелый тот лежал на плоском животе, иногда чуть приподнимаясь и выталкивая прозрачные капли вязкой смазки. Дыхание Нэла постепенно учащалось: он раскрыл губы и время от времени издавал тихие, почти застенчивые стоны, которые, тем не менее, бередили душу. Ничто кроме его удовольствия не имело значения в этот момент. Он бросил мне вызов, заявив, что не способен получить оргазм без боли, но я вознамерился доказать обратное. Мне казалось, что я смогу довести его до грани без этого. Я думал так, потому что чувствовал, как его мышцы сжимают мои пальцы, как напрягается подтянутый живот, посылая по телу волны мелкой дрожи, видел, как трепещут его ресницы. В этот раз что-то между нами и правда было иначе. — Ха-а… — простонал он и потянулся вниз рукой, видимо, собираясь помочь себе кончить. — Нет, — я мягко остановил его, — нельзя. — Нх, — донеслось почти жалобно, эхом отзываясь внутри. Впрочем, он послушался и руку убрал, ухватившись ей за изголовье кровати. Он опять готов был терпеть, подчиняться моему запрету, даже если для него это было сродни пытке удовольствием, и эта неожиданная покорность оказала на меня сильнейший эффект. Я не мог отвести от него взгляд. Я не мог больше ни о чем думать. Сейчас ничего кроме него для меня не существовало. Это в самом деле напоминало какое-то помешательство. — Нэл, — тихо позвал я, — можно… Можно я тебя поцелую? Почему-то я ожидал отказа, но он ответил почти сразу и без каких-либо колебаний: — Да… Склонившись к нему, я прикоснулся к сухим теплым губам. Я целовал его медленно, так нежно, как только был способен, так бережно, будто от любого неосторожного движения он мог исчезнуть, раствориться в воздухе; целовал, едва касаясь языком податливых бархатистых губ. Сердце заходилось. Он отвечал немного сбивчиво, но очень ласково, и это сводило меня с ума. Казалось, грудную клетку распирает от слишком объемного и интенсивного чувства, от чувства, которое просто не помещается во мне. Я был влюблен так сильно, так опьяняюще, будто мне снова было пятнадцать. Я прижал его руку над головой, сцепив пальцы в замок, не прекращая целовать его, не прекращая подводить его все ближе к черте. Он постанывал мне в рот, дышал часто и прерывисто, напрягаясь всем телом. — Сильнее… — прошептал он просяще. — Сильнее не нужно, — отстранившись, я проговорил ему в губы. — Теперь ты можешь расслабиться, — оставив короткий поцелуй на скуле, продолжил: — боли больше не будет. Я обещаю. В затуманенных кофейных глазах плескалось сомнение. О чем он думал в этот момент? Хотел бы я знать. Нэл сглотнул и, не отрывая от меня взгляда, медленно выдохнул через нос, щекоча теплым дыханием мою шею. А в следующее мгновение я ощутил, как его рука, до этого момента стискивающая мою ладонь — расслабляется. Вдох. Выдох. Он откинулся на подушку головой, перестав держать ее на весу. В ямочке между выступающих ключиц залегла тень. Вдох. Выдох. Пропали четкие границы абриса пресса, и я ощутил, как мышцы, сжимающие мои пальцы внутри, тоже немного расслабились. Согнутая в колене нога опустилась в мягкие складки одеяла. Я поцеловал его в висок, а потом в веко, заставив прикрыть глаза. Шепнул, осторожно шевельнув пальцами внутри: — Только это, хорошо? — М-м, — слабо кивнул он. Подушечки пальцев принялись поглаживать чуть выступающий чувствительный бугорок внутри. Нэл задержал дыхание. — Дыши, — подсказал я, не останавливаясь, и до слуха донесся его тихий дрожащий выдох. Кажется, он был ближе, чем я предполагал. В прошлый раз я действовал очень прямолинейно, но сейчас хотел попробовать другой подход. Я не увеличивал темп, потому что хотел, чтоб оргазм накрыл его постепенно: чтобы он успел почувствовать, как под кожей катится волна исступляющего удовольствия, прежде чем его мир сожмется в точку и перестанет существовать. Постанывая, он слегка ерзал по полотенцу, реагируя на ласки и прося большего, но я был очень терпелив. Судя по всему, Нэл вышел на плато — состояние прямо перед оргазмом, когда все ощущения обострены, нервные окончания реагируют на малейшую стимуляцию, а сердце гоняет кровь по венам, в несколько раз ускоряя работу мозга. Состояние, которое может принести невероятные по глубине ощущения, если уметь замедляться, удерживать партнера у черты, не переходя ее. Нэл как-то сказал, что любит эджинг, и по счастливому совпадению я оказался именно тем, кто обожает управлять удовольствием своих партнеров. Тем, кто любит заставлять просить. — Нэл, — тихо позвал я, — почему ты так уверен, что будешь разочарован сексом со мной? — Я… — ответил он сбивчиво, — не уверен… Он продержался почти две минуты. Когда его мышцы начали рефлекторно сокращаться, и он, дрожа всем телом, свел ноги вместе, крепче цепляясь за мою руку, я понял. Вот оно. Я смотрел на его расширившиеся от интенсивности ощущений глаза, распахнутый в стоне рот, и продолжал. Его накрывало постепенно, как я того и хотел. — Мх… Черт!.. Ха-а… — он зажмурился, выгибая спину. Грудь вздымалась от рваных выдохов, он сжимался внутри так сильно, что у меня едва получалось сгибать пальцы, массируя простату. — Кей… Ах!.. М-м, — он застонал прерывисто и вдруг спрятал лицо, уткнулся в предплечья наших сцепленных рук. Едва я успел умилиться такой очаровательной скромности, как он раскрыл рот и сомкнул зубы на моем запястье. — К-кх!.. — я непроизвольно охнул от резкой боли, и в тот же момент его член дернулся, излившись тугой струей спермы на плоский живот. Связь. Это было настолько неожиданно, что я совершенно растерялся. Смешанные и слишком насыщенные ощущения внутри на несколько мгновений погрузили меня в полный ступор. Нэл разомкнул зубы и, сбивчиво дыша, уставился на меня, с каким-то средним выражением между извинением и испугом. Его сердце колотилось как сумасшедшее, он все еще дрожал от оргазма, а член продолжал выталкивать порции густой белесой жидкости на витиеватые узоры татуировки. Нэл боялся. Я видел это совершенно отчетливо. Он боялся, что я разозлюсь и ударю его за то, что он сделал, но все равно немного хотел этого. Я не успел понять, что только что произошло, но в одном был совершенно уверен — мне не хочется видеть страх в его глазах. Поэтому я склонился к нему и мягко поцеловал в губы. Не переживай. Все… все в порядке. — М-мх, — он обвил меня рукой вокруг шеи, не давая отстраниться, запустил пальцы в волосы. Сейчас он целовал иначе, торопливо, почти отчаянно, но очень сладко. Возможно, я надумывал, но мне казалось, что так он пытался поблагодарить и попросить прощения. В груди кольнуло. Мотылек, я… Я так безнадежно в тебя влюблен. Как можно было… увязнуть настолько глубоко? Я не отпускал его до тех пор, пока он не перестал дрожать, целовал, пока он полностью не расслабился в моих объятьях, разнеженный, изможденный и немного сонный. Потом взял полотенце, аккуратно вытер его живот и убрал излишки массажного масла. Нэл покорно позволял мне делать то, что я считаю нужным, и вообще был удивительно тихим и безропотным. От воска так легко избавиться бы не вышло, тем более что им было покрыто около четверти его тела, поэтому я взял пластиковый стек — штучку, по форме напоминающую кредитку, которая шла в комплекте со свечой, и стал понемногу отделять от кожи алые застывшие капли, стряхивая на полотенце. Так как на его теле не было волос, действие это давалось легко и даже вызывало своеобразное удовлетворение. Кожа под воском стала очень мягкой и немного маслянистой на ощупь, но зато никаких следов не осталось. Когда я, не справившись с соблазном, склонился и прижался носом и губами возле пупка, целуя его в живот, Нэл рассеянно произнес: — Знаешь, у меня никогда не было такого чувственного любовника. Мое дыхание замерло. Он снова застал меня врасплох. Сначала мне показалось, что я ослышался, поэтому я в замешательстве поднял голову и посмотрел на него, пытаясь понять, действительно ли он сказал то, что сказал. Было ли это очередной шуткой. С ним я уже ни в чем не мог быть уверен. Спустя полминуты звенящей тишины я все-таки тихо переспросил: — Любовника?.. Какое-то время он продолжал полусонно смотреть в ответ, потом моргнул, и его в мгновение ока прояснившийся взгляд сразу ушел в сторону. — Я… — он заговорил, но сразу запнулся, — я не знаю, почему сказал это. Поднявшись с кровати, он тихо обронил: — Приведу себя в порядок, — и ушел в ванную, оставив меня в полном замешательстве смотреть ему вслед. Чувственный любовник, хах? Его слова эхом повторялись внутри. Если он пошутил, то вот это было по-настоящему жестоко. Если же не шутил… Хоть я и четко понимал природу наших отношений, хоть и собственными ушами слышал, как он сказал, что не трахается просто так, я все же не мог избавиться от наивной надежды стать для него кем-то… большим, чем клиент. Дело было не в деньгах, конечно. Дело было в том, как он смотрел на меня. В том, как мне хотелось бы, чтоб он смотрел. Дело было в доверии. В этих размышлениях я и пребывал, пока он не вышел из душа. Вышел, просушивая полотенцем мокрые вьющиеся волосы, и начал собираться: надел джинсы, взял свежую футболку из рюкзака, что принес с собой, сложил туда ношеное, потом стал расхаживать по квартире, пытаясь найти телефон и почти полностью игнорируя мое существование. — Слушай… — позвал я его, присев на край стола. — М-м? — он обернулся, ожидая, пока я продолжу. — Я подумал, может… — я пожал плечом, — не хочешь сегодня переночевать у меня? Он помолчал, рассматривая меня с очень сложным выражением на лице. — Зачем? — ответил привычно жестко, но почти сразу смягчился: — Я имею в виду, ты сегодня хочешь что-то еще? — Нет, просто… Просто хочу провести с тобой побольше времени. Озвучить эту незамысловатую фразу почему-то оказалось непосильной задачей. — На самом деле ты можешь сказать мне: «Сегодня ты остаешься». И я останусь, — он улыбнулся уголком губ. — Знаю, что могу, — я внимательно смотрел на него. — Но это не то, чего ты хочешь, правда? — Нэл лукаво растянул губы. Я молчал. — Если ты не собираешься пользоваться правом клиента и ставить мне условия — их поставлю я, — он склонил голову набок. — Я останусь, если сегодня ты будешь спать со мной. Он был невероятно последователен в своих попытках склонить меня к сексу. Забавно, что ему это не надоедало, хотя тянулось с самого первого дня. — Если что… — Нэл вдруг замялся и потер шею, — я не предлагаю опять трахаться. Просто не спи на диване. Хотя конечно, если захочешь потрахаться… Ха? Приоткрыв рот от удивления, я уставился на него. То есть он хотел, чтобы мы… спали вместе? Нэл коротко взглянул на меня и сразу же склонил голову. — Знаешь, не важно. Забудь, что я сказал, — он принялся хлопать себя по карманам. — Ты не видел, куда я дел телефон?.. Мне казалось, я приносил его на второй этаж, но, может, он где-то на кухне… Бубня себе под нос, он направился к лестнице, но я в два шага подлетел к нему и обхватил за предплечье. — Погоди, — я заглянул ему в лицо, — почему? Почему ты хочешь спать вместе? Он раздраженно закатил глаза и ответил, не глядя на меня: — Я чувствую вину, ясно? Из-за того, что тебе приходится ютиться на какой-то узкой кушетке под пледом. Там наверняка неудобно. Холодно. И солнце по утрам в глаза бьет. С моих губ непроизвольно слетел смешок. Мило. Нэл, конечно, не подозревал, что я не сплю на кровати не из-за него, а потому, что банально не могу в ней уснуть. — Идет, — быстро ответил я, и он сразу недоверчиво и слегка смущенно воззрился в ответ. — Останешься? Аккуратные губы очаровательно поджались. — Мгм. — Хорошо, — я улыбнулся совершенно как дурак, но довольно быстро взял себя в руки, возвращая лицу нейтральное выражение, — кхм. Нэл помолчал, со скучающим выражением рассматривая интерьер и беспорядок на постели. — Кстати, насчет всего, что произошло ранее, — выдержав паузу, он стрельнул в меня насмешливым взглядом, — мне не понравилось.