Цветы, синяки и бабочки

Я проснулся один. Еще не открывая глаз понял, что на его половине кровати пусто, скользнул рукой по простыне — и правда. Уже остыла. Накануне, сразу после того, как Нэл получил по заднице за свою издевку и, злобно хихикая, сбежал от меня в ванную, мы прибрались в спальне и как порядочные люди легли спать. Не сговариваясь, решили сохранять почтительную дистанцию в тридцать сантиметров. Ночных разговоров тоже не было, думаю, мы оба слишком устали. Засыпая, я думал о том, ждет ли он от меня каких-то действий. Стоило ли мне и правда что-то сделать? Дотронуться, притянуть его к себе, обнять? Я не был уверен. Боялся, что он снова выставит вперед шипы. Боялся показаться слишком навязчивым, неуместно романтичным. Все же делить одну кровать и засыпать в чьих-то объятиях — это совсем разные вещи. Едва ли Нэл был к такому привычен и смог бы расслабиться. Да и я сам тоже. Я пребывал в сомнениях так долго, что в какой-то момент понял, что он уже уснул — подтянул к себе ноги и, свернувшись калачиком ко мне спиной, мирно засопел. Рассудив, что дальше изводить себя нет смысла, я успокоил мысли и довольно быстро отрубился. Спал на удивление безмятежно, даже не ворочался. Проснулся только раз — когда сквозь сон вдруг ощутил робкое прикосновение, а спустя полминуты понял, что Нэл во сне прижался лбом и холодными ладошками к моей спине, видимо, бессознательно потянувшись к теплу. Ощущая, как от его глубокого, щекочущего кожу дыхания, бегут мурашки, я лежал и пытался как-то охарактеризовать чувство, которое испытывал в тот момент. Мне очень хотелось повернуться к нему, но я понимал, что разбужу. Поэтому не стал. А потом и сам снова уснул и проспал уже до утра. Интересно, когда он ушел?.. Интересно, почему. Может, просыпаться вместе тоже было для него слишком. Непонятно, как себя друг с другом вести. Что вообще в такой ситуации говорить. — Доброе утро, дорогой, как спалось? — насмешливо пробормотал я, и, потянувшись, со стоном накрыл голову подушкой. Вылазить из-под одеяла и начинать день не хотелось совершенно. — Э-э… неплохо, спасибо?.. — сбоку раздался слегка неуверенный ответ. Я подскочил как ужаленный. Нэл сидел на полу, прислонившись спиной к кровати и озадаченно смотрел на меня. На его острых коленях лежала книга, должно быть, он проснулся раньше и решил почитать. Сразу после того, как провел час в ванной, приводя себя в порядок, потому что я отказывался верить, что спросонья он выглядит вот так. Чувствуя, как щеки заливает краска, я рассеянно проговорил: — Доброе… утро. — Ага, — его взгляд на мгновение ушел в сторону, — доброе. Несколько секунд в неловкой тишине мы смотрели друг на друга. — Ну… — он сдался первым и проговорил неуверенно: — хочешь, я сделаю кофе?.. — М-м, — я утвердительно кивнул. Когда его силуэт пропал из виду на лестнице, я откинулся обратно на подушки, закрыв лицо руками. Это было так чертовски смущающе, как будто я был не взрослым состоявшимся человеком, а… Я вдруг замер. А я ведь… никогда не просыпался с кем-то. Ни разу. Мне даже сравнить было не с чем. Я не спал с теми, с кем занимался сексом, чаще всего это вообще происходило не в кровати, и почти никогда — у кого-то дома, что предполагало бы хотя бы гипотетический шанс остаться на ночь. Отели и те бронировались на несколько часов, потому что больше не требовалось. Так что вся эта неловкость в целом была понятна. И это он еще просто рядом сидел, страшно представить, что было бы, проснись я, обнимая его. Так что хорошо, что хотя бы один из нас оказался достаточно дальновиден, чтобы не доводить до такого. Когда я, умывшись, спустился вниз, к ожидающей меня на барной стойке испускающей пряный кофейный аромат кружке, Нэл залипал в телефон, слегка крутясь на стуле то в одну сторону, то в другую. — Со сливками, без сахара, — не отрываясь от экрана, резюмировал он утвердительно, когда я подошел ближе. — Да. Откуда ты знаешь? Он коротко посмотрел на меня, но я успел уловить в его взгляде замаскированное безразличием самодовольство. — Для готовки ты использовал более жирные сливки, а эти были открыты и почти полные. Так что я предположил, что они для кофе, — он пожал плечами. — Сахар я просто не нашел. — Впечатляющая дедукция, — похвалил я, отпивая умеренно горячий напиток. Ну вот предпочитаемую температуру он угадать точно не мог — должно быть, случайно совпало. — А ты обычно как пьешь? — Американо со льдом. — Даже зимой? — Угу, — неохотно буркнул он и замолчал, но потом почему-то решил негромко добавить: — когда особенно холодно, я пью горячий шоколад. Сладкоежка. Из-за того, как он отвечал и в целом вел себя, у меня складывалось ощущение, что он чем-то недоволен, ну или как минимум озадачен. Вытягивать из него это щипцами не хотелось, поэтому я избрал выжидательную тактику, молча наблюдая за тем, как он снова хмуро уткнулся в экран смартфона. Это сработало именно так, как и ожидалось — через пару минут напряженной тишины он вскинул голову и возмутился: — Чего ты пялишься? — Потому что что-то не так, — ровно ответил я, прихлебывая кофе. — Ничего подобного. — Может стесняешься, что ночью лез ко мне обниматься? Широкие брови взлетели вверх. — Чего-о?! Не было такого! — он даже телефон из рук выпустил от негодования. — Тебе в каком влажном сне это приснилось? А ушки-то покраснели. — Да пошутил я, чего ты так разволновался? Неужто правда было? — я с интересом наблюдал за его реакцией. — То-то ты такой недовольный с утра пораньше. — Я недовольный, потому что твой телефон все утро вибрировал и не давал мне спать! Как будто нарочно… — Так чего ты меня не разбудил? — Я что, твой секретарь? — он скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — За это ты мне не платишь. И вообще, нехрен в субботу с утра пораньше названивать с работы. Я почесал бровь. Значит вчерашней нервотрепкой дело не ограничится. Ну естественно, наивно было даже надеяться. — А вдруг это было что-то важное? — А вдруг я не хотел, чтобы ты опять укатил туда на весь день? Неужели это не может подождать до понедельника? Я поднял на него удивленный взгляд — Нэл упрямо смотрел в ответ, поджав тонкие губы. Почему-то сейчас мне не хотелось дразнить его, хоть я и осознавал, что его неожиданная откровенность в любой момент может обернуться лезвием, которое полоснет меня, если я не нападу первым или подойду слишком близко. Но я готов был получить этот удар. — Я тоже хочу остаться, — прямо сказал я. — Однако у меня есть обязательства, поэтому я как минимум должен удостовериться, что все в порядке. — Да. Конечно. Недовольно выдохнув через нос, Нэл снова уткнулся в телефон, а я пошел на второй этаж за своим. Я старался блокировать все мысли о том, почему он не хотел, чтобы я уезжал, потому что причины у него могли быть какие угодно, но мой недалекий эгоцентричный разум сводил все к единственной наиболее желанной для меня — он хотел побыть со мной немного дольше. Может, он тоже думал об оставшемся времени и не дожидался конца контракта с нетерпением, как я опасался, а напротив, хотел как-то отсрочить этот момент. Окажись это правдой… я был бы счастлив как последний кретин. Первым я увидел сообщение от детектива: тот просил поискать планер или ежедневник отца, что-то, где могли бы быть записаны его встречи. Кроме того, он запросил выписку из банка о движении средств на его счете за последние полгода. По счастливому стечению обстоятельств у меня имелось и то, и другое. Я несколько месяцев назад забрал из кабинета отца целую коробку с его личными вещами, в том числе и его записные книжки, в которых, впрочем, не было совершенно ничего интересного, кроме сухого расписания и деловых встреч, которых могло быть по три-четыре на дню. Тогда я понятия не имел, что конкретно искать, но Ортон сузил зону поиска до последних четырех месяцев до аварии, плюс написал, что стоит уделить особое внимание повторяющимся вечерним встречам в будние дни, а также встречам, приуроченным к началу и концу командировок. Изучив последний планер, я действительно обнаружил то, о чем он говорил: двухчасовая встреча каждые две недели в четверг. Никаких пояснений ни к одной из этих записей не было, единственной отметкой оставалась неизменная буква «Д.» слева от времени. Дебор? Должен признать, ситуация выглядела все хуже и хуже. Понимая, что именно хочет проверить Ортон, я бегло проглядел распечатанную выписку со счета и довольно быстро нашел, что искал — совпадающие со встречами переводы. Одна и та же сумма, примерно одно и то же время. В строке получателя помимо номера счета было указано имя: Р. Дебор. Отец в самом деле содержал эту девушку, кем бы она ему ни была. И пусть я до последнего надеялся, что Ортон ошибся в своих предположениях, закрывать глаза на факты не было никакого смысла. Решив пока не беспокоить сестру, я отправил ответ детективу и переключился на пропущенные звонки. Те и в самом деле были из офиса: вообще-то других вариантов и не было — я не мог себе представить ситуацию, в которой Хана звонила бы мне подобным образом. Набрав Тима, секретаря и по совместительству моего личного помощника, я прижал телефон к уху и по привычке сразу открыл рабочую почту. — Господин Като? — обеспокоенно раздалось в трубке после первого же гудка. — Простите, что побеспокоил в такой час… — Ничего, что случилось? — Мне очень жаль, простите еще раз, — Тим был толковым и очень ответственным парнем, вот только временами излишне тревожным. — Я звонил потому что… Дело в том, что вчера я совершил ошибку при составлении вашего расписания, так как пропустил одно письмо с приглашением. Оно пришло поздно вечером и я… — он пустился было в объяснения, но вовремя себя одернул: — Глава Медитек, мистер Дин Ливэй организовал прием по случаю завершения тендера: в заявленном списке гостей несколько крупных инвесторов, в том числе заказчиков прошедшего и нескольких предстоящих тендеров, а также главы большинства конкурирующих с нами компаний. Прием состоится сегодня в обед, у вас на почте наверняка есть личное письмо с приглашением, но я на всякий случай продублировал… Ага. Я как раз смотрел на это «приглашение». «Кейджи, надеюсь, ты не слишком расстроен поражением и выделишь в своем плотном графике время, чтобы почтить нас своим присутствием. Мне бы не хотелось, чтобы между нами осталось какое-то недопонимание касательно произошедшего, и тем более, чтобы это недопонимание как-то негативно повлияло на наше дальнейшее сотрудничество и имидж наших компаний среди инвесторов. Ливэй.» Вот же драный гандон. То, о чем он завуалированно писал, на самом деле означало: «я надеюсь, тебе не придет в голову идея связаться с заказчиком напрямую и предложить услуги консультирующего специалиста, чтобы запороть мне контракт на этапе приемки оборудования.» Очень иронично, что это именно то, что я собирался сделать. Обычная в общем-то стратегия для таких случаев. Дальше в сообщении в ход шли угрозы, конечно, такие же туманные и расплывчатые, он бы не стал писать это прямым текстом, но вполне мог бы сказать в лицо при встрече — если я вдруг окажусь недостаточно сговорчивым или решу проигнорировать этот призыв к диалогу, то в ход пойдут другие инструменты. В лучшем случае меня ждут серьезные репутационные потери, которые окажут прямое влияние на последующие тендеры и расположение ко мне инвесторов. В худшем… зависит от того, что он на меня накопал. И ведь времени подготовиться не оставил. Вот эту непрекращающуюся междоусобную грызню и подковерные интриги я ненавидел больше всего. Но там, где были серьезные деньги, от этого было никуда не деться. Хмурясь все сильнее, я продолжал слушать, как Тим встревоженно щебечет в трубку. Ясно, отчего он так переполошился — змеиные методы Ливэя всегда оставляли желать лучшего, даже когда речь шла о вещах, не касающихся его прямых интересов. Сейчас же все было серьезнее. Не сказать, что этой попыткой шантажа он загнал меня в тупик, но проигнорировать такой выпад я не мог себе позволить. Не в текущей ситуации. И вот надо же было всему этому дерьму произойти именно сейчас. — …помимо этого участие подтвердил исполнительный директор Купер Индастриз, которые за прошлый год смогли успешно закрыть более десяти долгосрочных контрактов с общей валовой прибылью порядка… — Я буду там, — я прервал его. — О, правда? Хорошо, — с заметным облегчением выдохнул он, — в таком случае, я отправлю подтверждение. Личный водитель будет ожидать вас… — Не нужно, — я бросил взгляд на первый этаж, где Нэл, отвернувшись к окну, напряженно крутил в руках телефон. Конечно, он все услышал. — Сам доберусь. Начало в два? — Да, в ресторане Луничита дель Густо, — подтвердил Тим, — согласно приглашению, мероприятие продлится несколько часов. — Несколько часов, говоришь… — я задумчиво смотрел на безмолвный, замерший у барной стойки силуэт. — Понял. Спасибо за беспокойство, Тим. Если мне что-то понадобится, я с тобой свяжусь. — Конечно, господин Като. Хорошего дня. Несколько минут я наблюдал за Нэлом со второго этажа, но так как он демонстративно не поворачивался ко мне, все же спустился вниз. — Что ж, я полагаю, ты слышал, — выдохнув, я нарушил тишину. — Угу, — он бегло взглянул на меня и как бы равнодушно пожал плечами. Он больше не казался сердитым, скорее слегка рассеянным, должно быть пришел к выводу, что его негативные эмоции касательно моей работы не слишком уместны и начинают вызывать вопросы даже у него самого. — Это деловая встреча и, к сожалению, я не могу себе позволить ее пропустить, — зачем-то разжевывал я, — не то, чтобы я хотел быть там, если честно — это буквально последнее место, где я предпочел бы находиться и последние люди, с которыми я хотел бы проводить время. — Да… — он ответил ровно, — ничего, правда. Я понимаю. Тебе не нужно как-то передо мной объясняться. Все в порядке. Нэл расстроился. Это было хорошо видно по лицу: по тому, как он слегка дул губы и все время отводил потускневшие глаза. Может его расстраивало то, что вместо дня наших пикировок, провокаций и околосексуальных взаимодействий его снова оставили ни с чем, может то, что с его стороны вся эта ситуация наверняка выглядела как пренебрежение им, а может что-то еще, но во мне его эмоции разочарования отзывались. — Тогда… ко скольки мне приехать вечером? — он спросил понуро. — Слушай, а ты не хочешь поехать со мной? — вдруг выдал я. В меня уткнулся недоуменный взгляд. Это было очень опрометчиво. Не знаю, что дернуло меня такое предложить. Все же это была деловая встреча, пусть и замаскированная под фуршет, и Нэлу там, положа руку на сердце, делать было нечего. Пожалуй, я бы соврал, если бы сказал, что нисколько не опасался, что он может повести себя непредсказуемо или выкинуть что-то этакое, но гораздо больше меня волновало, как бы его не зацепило ударной волной от того, что гарантированно полетит в мою сторону. Да и люди, а точнее манипулятивные, ушлые дельцы еще похлеще меня, которые были заявлены в списке гостей, никаких симпатий у меня не вызывали. В общем, идея пригласить его была крайне безрассудной, с какой стороны ни посмотри. — Что? — только и вытолкнул он недоуменно. — Там скорее всего будет очень скучно и душно, мы будем несколько часов подряд мусолить одни и те же темы о деньгах, контрактах и нюансах госзаказов, — выдохнув, пробормотал я, — да еще и всякие старики будут глазеть на тебя и пускать слюни… Но, если ты хочешь… мы могли бы поехать вместе. Нэл продолжал молча пялиться на меня, хлопая своими огромными глазищами как мультяшка. Кажется, он был шокирован настолько, что даже не мог подобрать никакого вразумительного ответа. — Ты хочешь… взять меня с собой? На встречу с деловыми партнерами? — М-м, — я кивнул, — да. Задумчиво покрутив в руках телефон, он растянул губы в кривой усмешке: — Извини, но… мне кажется, это очень тупая идея. Если только ты не решил подложить меня в койку к одному из стариков-инвесторов. Может и тупая, зато Нэл хотя бы немного оживился. Я подошел к нему и, поддавшись импульсу, пристроил кисть у него на плече, поглаживая нежную кожу шеи кончиками пальцев. Держать руки при себе рядом с ним было физически тяжело. — Не знал, что у меня есть право сдавать тебя в субаренду. Как удобно. Он очаровательно фыркнул, отклонившись на стуле чуть назад и прислонившись ко мне спиной. Ладонь тепло легла на шею сбоку. — Только за дополнительный процент с дохода, — потом он немного подумал и добавил: — Катись на свою дурацкую встречу. Это всего несколько часов. Надеюсь, тебя там не слишком сильно отымеют за твои проебы, и мне вечером тоже чего-нибудь перепадет. Продолжая поглаживать его пальцами, я плавно переместил ладонь на горло и ниже по ключицам на грудь, скользнув под ворот футболки, а потом наклонился к нему и оставил долгий поцелуй под ухом. Нэл чуть вздернул подбородок и затаил дыхание, но не напрягся и не попытался отстраниться, что я отметил с особым удовлетворением. — Не хочу, — я проговорил неслышно, — даже на несколько часов — не хочу. Крутанувшись на стуле, он повернулся ко мне. В лукавых глазах вспыхнул опасный огонек. — Ну… нам не обязательно откладывать все до вечера. Я любовался его дерзким, обращенным ко мне лицом, но был увлечен не настолько, чтобы не заметить, как прохладные ладони проворно забрались под футболку и легли на бока, немного задрав ткань, и как он подвинул себя вместе со стулом ближе, так, что одно из его бедер оказалось аккурат у меня между ног. — Я могу сделать так, что ты всю встречу будешь думать только о том, как бы скорее вернуться, — он смотрел снизу вверх, скользя испытующим взглядом по моему лицу. — Хочешь? Дразняще царапнув ногтями, одна из ладоней медленно двинулась к низу живота и задержалась там, провоцируя неспешными прикосновениями теплые, пронзающие все тело импульсы. Пальцы исследовали абрис пресса, задерживаясь в ложбинках между пучками мышц. Ниже он не спускался, как будто намеренно не заходя дальше. Пока что. — Будешь говорить про свои скучные контракты и тендеры, а вместо этого слышать мой голос и в нем то, как отчаянно я нуждаюсь в тебе, — прохладные пальцы забрались под резинку штанов, но только слегка, буквально на пару фаланг, будто ему хотелось посмотреть на мою реакцию, не более. — Нуждаюсь в твоих невозможных руках, в твоей близости… в твоем контроле. Приподняв бедро, он слегка прижал его к паху. Коротко взглянув вниз, я закусил губу — давление ощущалось слишком отчетливо. Слишком хорошо. Лежащая на его затылке ладонь глубже зарылась в мягкие волосы, сжала их между пальцами. — Кей, знаешь… — он выдохнул сладко, придвигаясь еще. Видимо моя реакция пришлась ему по душе. Внимательно наблюдая за мной, он склонил голову набок. — Пока ты будешь там, я могу по-особенному подготовить себя для тебя. Тебе нужно только сказать, и я все сделаю… я подчинюсь, — он говорил об этом легко, без грамма смущения, но что-то странное тлело в его глазах, из-за чего я не мог отвести взгляд, смотрел как загипнотизированный. — Ты понимаешь? Я хочу тебе подчиниться. Обхватив вторую ладонь за запястье, он направил ее, прижав к своей тонкой шее, а затем слегка сжал, позволяя держать себя в самом уязвимом месте, демонстрируя максимальную беспрекословную покорность. По спине пробежали мурашки. Как же он был чертовски хорош в этом. Я уже не мог сказать, работает он или говорит всерьез, потому что лукавая выверенная улыбка больше не появлялась, его настроение не менялось по щелчку, теперь он всегда был таким, что мне хотелось сожрать живьем сначала его, а потом и себя самого. На самом деле, я сомневался, что он сам себе может четко ответить на вопрос, притворяется ли он. — Я так хочу… — опустив взгляд вниз, Нэл пододвинулся к краю сидушки, так, что уже мое бедро оказалось зажатым между его ног, и медленно двинул тазом, потираясь о него. — М-м… Он прикрыл глаза от удовольствия, цепляясь пальцами за футболку, а я вдруг понял, что мой рот наполнился слюной. То, насколько нуждающимся он представал передо мной, будило внутри меня что-то животное, утробное, что-то, чего я даже не мог полностью осознать. Сжав волосы сильнее, я заставил его посмотреть на меня. Хотел увидеть его лицо. Запечатлеть это бесстыдное выражение. Все могло быть игрой, каждое его слово, каждое действие. Но вот темному голоду в его глазах я верил. Верил безоговорочно. Потому что знал, что сам смотрю на него так же. — Ты вообще, — он облизал сухие губы, — осознаешь, как много я готов тебе позволить? Как далеко я хочу с тобой зайти? Безумие. Невозможно испытывать что-то столь необузданное и разрушительное по отношению к другому человеку. Невозможно. Иначе это уничтожит вас обоих. Поймав его руки за тонкие запястья, я отстранился, а затем обессиленно опустился рядом с ним на колени и спрятал горящее лицо в его холодных ладонях. — Нэл, прошу… прекрати. Он замолк. В густой инертной тишине беснующийся жар внутри начал постепенно угасать. Его учащенное дыхание тоже понемногу успокоилось и стало почти беззвучным. Какое-то время мы сидели неподвижно, потом его тонкие пальцы дрогнули и осторожно дотронулись до моего подбородка и губ. Как будто ему вдруг стало немного любопытно. — Ты такой странный, — произнес Нэл рассеянно. Будто это не он делал меня таким. С ним многое было иначе. С ним мне почему-то казалось, что я могу быть честнее в проявлении своих эмоций, возможно, мне было бы не так страшно показывать те свои стороны, которые обществом считались довольно отталкивающими. Возможно, я мог быть жадным. Обидчивым. Даже слабым. Хотя казалось бы: меня так сильно волновало, что он думает обо мне, какие чувства испытывает, но при этом я до дрожи боялся ввести его в заблуждение, обмануть его, пытаясь предстать перед ним лучше, чем есть на самом деле. Меня не покидало ощущение, что он видит меня насквозь и сразу выведет на чистую воду. Будто с самого первого дня я был полностью обнажен перед ним. И все же то, как Нэл смотрел на мир, давало мне крохотную надежду, что даже я, со всеми своими изъянами и пороками однажды могу быть принят. Почему он так сильно отличался от других? Я не знал. Только ощущал между нами необъяснимую связь. Связь, которая, я смел надеяться, крепла день ото дня. — Поедем со мной, — проговорил я, нарушив тишину. — Ну хватит, — отозвался он задумчиво, — я понял, что ты предложил из вежливости, но в самом деле… — Я предложил не из вежливости, — повернув голову, я прижался щекой к его ладони. — А потому что хотел, чтобы ты оставался рядом. Помешкав, вторая ладонь все же легла на мою макушку и погрузилась пальцами в растрепанные волосы. — Кей, я не тот плюс один, которого ты можешь с собой привести. — Почему? — Почему? Да потому что… — он выдохнул, — да хотя бы потому, что ты даже не сможешь меня представить. Ну вот что ты скажешь? Что я, не знаю, кузен по материнской линии, который стажируется в твоей компании после обучения за границей? Или что я ухажер твоей сестры, который решил инвестировать в семейный бизнес? — Не дорос ты еще до Ханы, — сварливо проворчал я. — Ну а я о чем. Я помолчал, задумавшись. — Да не надо ничего выдумывать. Можно сказать как есть. — Это как? — он хохотнул, перебирая пряди. — Скажешь, что привел на деловую встречу свою проститутку? — Нет, — я слегка замялся, прежде чем закончить: — своего партнера. На мгновение повисла неловкая тишина, а потом Нэл звонко рассмеялся, даже колени, на которых я лежал, затряслись, так что мне пришлось подняться. — Ага, конечно. Еще искрометные идеи будут? — он смахнул несуществующую слезинку у уголка глаза. С некоторой неуверенностью я продолжал смотреть на него. Улыбка медленно сползла с красивого лица. — Да ты гонишь, — даже его голос сел на пару тонов. — Ты не шутил? — Нет, — я поднялся на ноги, поправляя одежду. — А что не так? Ведь на эту неделю ты мой… В затянувшейся паузе наши взгляды пересеклись, зеркально отражая все то, чего не стоило произносить вслух. — …партнер. Не выдержав слишком интенсивного зрительного контакта, я отвернулся. Нэл же вдогонку мне бросил: — А ты всем своим коллегам рассказываешь, что трахаешь мужиков? Из груди сам собой вырвался вздох. У Нэла явно имелся дневной лимит на количество реплик без издевок. И этот лимит судя по всему уже подошел к концу. — Я не бравирую этим, но и не скрываю свою ориентацию. Так что для большинства это не новость, — слегка нахмурившись, я добавил: — В бизнесе подобные секреты могут очень дорого обойтись. Но если я не боюсь, что об этом узнают, значит и использовать против меня это не получится. — Не думай, что если тебе действительно захотят навредить, тот факт, что ты не скрываешь свою ориентацию тебя хоть как-то защитит. — Это что, беспокойство обо мне? — взяв кружку я залпом допил давно остывший кофе и направился к раковине. — Какая честь. — Нет, это всего лишь восхищение твоей непроходимой тупостью. Ты сам прилепил себе на спину огромную мишень, но пытаешься убедить себя, что это щит Капитана Америки. Какого результата ты ожидаешь? Подставив руки под теплые струи воды, я выдохнул и обернулся к нему. Я ничего не сказал, но по выражению моего лица наверняка легко читался вопрос: Почему тебе не все равно? Вместо этого я спросил: — Так ты поедешь со мной или нет? Он сидел, скрестив руки на груди, и недовольно дул свои милые щеки. Наверное, будь у него возможность, он бы не отвечал вообще, но так как я сверлил его взглядом в ожидании ответа, ему пришлось. — Поеду, — пробубнил он под нос. — Славно. * * * Прежде, чем выезжать, я приготовил сэндвичи с яйцом и мы довольно спешно позавтракали. Нэл съел четверть сэндвича и йогурт, но я и это засчитал за успех — кажется, после вечера накануне он уже не так сильно боялся того, что я готовлю. Первой остановкой на нашем маршруте была заправка, второй — портная нашей семьи, у которой я уже десяток лет заказывал костюмы. Дресс-код мероприятия был деловым, что дало мне повод наконец доехать и забрать костюм, который был готов уже несколько недель назад. Я тешил себя надеждой, что там же получится подобрать костюм и Нэлу, но в качестве запасного варианта отметил на карте несколько бутиков официальной одежды неподалеку. Миновав залитую солнцем витрину, на которой красовались бюсты в безупречно выглаженных рубашках сложного покроя и приталенных жилетах, мы нырнули в старомодный арочный проем с двустворчатой, украшенной кованым цветочным орнаментом стеклянной дверью. Мягко звякнул колокольчик. Сколько я себя помнил, здесь всегда пахло одинаково — текстилем, мылом и дорогим табаком. Комната для посетителей была совсем крохотной, с широкой дубовой стойкой, напоминающей барную, только за ней вместо множества бутылок с алкоголем на стеллаже у стены лежали тяжелые рулоны темной ткани. Здесь было всего два манекена — женский и мужской, оба в искусно сшитых деловых костюмах, оба выглядели безукоризненно. Стоило нам пройти к стеклянному столику и двум кожаным креслам для посетителей, как за стойкой приоткрылась тяжелая штора, являя нашему взору мадам Руссо. Мадам Руссо принадлежала к тому типу женщин, что мгновенно концентрируют на себе все внимание, вызывают восхищение и некоторое количество почтительного страха. К тем, при которых начинаешь непроизвольно говорить немного тише. Я никогда точно не знал, сколько ей лет, только слышал от отца, что она и ее муж больше тридцати лет назад эмигрировали из Италии, где у них было несколько весьма известных ателье классической одежды. Мадам Руссо всегда укладывала подстриженные в короткое каре блестящие черные волосы с серебряной проседью идеальными волнами, а еще я ни разу в жизни не видел ее без сигареты в расслабленных губах. Оценивающий взгляд ее выразительных, окруженных лучиками морщинок глаз задержался на Нэле, а потом переместился на меня. — А ты не слишком торопился, не так ли? Кейджи. Нэл, услышав тон ее голоса, даже как-то сразу весь подобрался. Несколько долгих секунд она испытующе смотрела на нас, а потом по-доброму усмехнулась, мгновенно разряжая атмосферу. — Рада тебя видеть. У вас с сестрой все хорошо? Представишь своего очаровательного компаньона? Очаровательный компаньон переступил с ноги на ногу, не уверенный, стоит ли продолжать прятаться за моим плечом от греха подальше или лучше выйти вперед. — Все в полном порядке, спасибо. Моего спутника зовут Менелай. Нэл, это — мадам Руссо, она близкий друг нашей семьи и создает костюмы, качественнее которых, готов спорить, не найти во всем городе. — Именно так, — нисколько не смутившись, подтвердила она. — Менелай, рада познакомиться. Очень необычное имя. — Да… я тоже очень рад знакомству, — Нэл улыбнулся и почтительно склонил голову. Забавно было видеть его робеющим. — С поставщиками сложностей больше не возникало? Тот случай был последним? — Твоими молитвами, — закивала она, — теперь все приходит в срок. И качество материала меня полностью устраивает. Ну что, я полагаю, ты хочешь взглянуть на свой костюм, так? — Верно. И еще, — я чуть повернул голову к Нэлу, — мы планируем посетить официальное мероприятие, и моему спутнику тоже нужен костюм. — Когда это мероприятие? — она достала из-под прилавка кожаный футляр с различными швейными принадлежностями, и извлекла оттуда сантиметровую ленту. — Можем снять мерки. — Дело в том, — с подтоном извинения продолжил я, — что мероприятие сегодня. Испытующий взгляд черных глаз остановился на мне. Предложение взять один из имеющихся костюмов без примерки явно было равносильно тяжкому преступлению. — Нда. Ну что ж… посмотрим, что я смогу сделать, — с этими словами она вышла из-за стойки и пристально оглядела Нэла с ног до головы. — Ага, понятно. Повернись-ка спиной? Нэл озадаченно посмотрел на меня, и я поддерживающе кивнул. К ее манере общения было не так-то просто привыкнуть, но в своем деле она была настоящим мастером. Он сделал, как было велено, после чего мадам Руссо приподняла его футболку до поясницы, покивала и изрекла: — Хорошо. Мне все ясно. У меня есть два костюма твоего размера, но один скорее всего придется немного ушить в талии. Идите в примерочную, я сейчас все принесу. Когда она вновь скрылась за портьерой, а мы направились в примерочные, Нэл ухватил меня за локоть и торопливо зашептал на ухо: — Знаешь, ты мог бы и предупредить меня, что портная вашей семьи выглядит как Моника Белуччи из Малены, я бы хоть успел морально подготовиться! Я тихо рассмеялся. — Вот уж не думал, что чье-то присутствие может заставить тебя так оробеть. — Мужчины не могут. Но женщины… — О, вот значит как? — я шутливо ущипнул его за бок и он тоже заулыбался, пихая меня локтем, правда нам пришлось быстро прекратить эти игрища, потому что мадам Руссо вернулась с костюмами и отправила нас переодеваться. Я остался чрезвычайно доволен своим заказом. Черный кашемировый костюм-тройка сел безупречно, и прохладный оттенок ткани оказался подобран очень удачно. Мадам Руссо также сшила две шелковые рубашки — черную и синюю, но примерив оба варианта я решил остановиться на однотонном образе. Акцентом выступали только затейливое серебряное тиснение на жилете и запонки. В примерочной Нэла все время было подозрительно тихо, поэтому, переодевшись в костюм и собрав повседневную одежду в предусмотрительно принесенный мадам Руссо портплед, я все же решил удостовериться, что все в порядке. Бесшумно ступая, я подошел к его примерочной. Тяжелая бархатная портьера была чуть приоткрыта посередине, позволяя мне бессовестно подсматривать в узкий зазор. Нэл стоял ко мне боком, переодеваясь, и судя по всему не замечал моего присутствия. Штаны из мягкой светло-серой шерсти в тонкую полоску сели идеально, белоснежная, распахнутая на груди рубашка подчеркивала теплый оттенок его кожи. Должно быть, он смотрелся в зеркало: задумчиво застегнув пуговицы на манжетах, помедлил, а потом осторожно приподнял полу рубашки справа, оголяя выступающие ребра. Тонкие пальцы невесомо коснулись побледневших, уже едва различимых синяков на боку возле татуировки. Я поджал губы. О чем же ты думаешь? Пальцы рассеянно проследовали за узором болезненных отметин до талии, затем рука опустилась вниз. Он застыл без движения, хмуро глядя на свое отражение. Почему тебя не радует, что эти следы пропадают?.. — Кхм, — я прочистил горло, выдавая свое присутствие, — ты уже переоделся? Нэл вздрогнул и принялся торопливо застегивать рубашку. — Да, одну минутку. А где-то через минуту и впрямь вновь позвал меня: — Заходи. Придержав рукой штору, я вошел внутрь и остановился у него за спиной. — Ну как? — немного неуверенно пожал плечом он, наблюдая за мной через отражение. Его рубашка теперь была аккуратно заправлена в брюки, а сверху красовался приталенный жилет, выгодно подчеркивающий пропорции его тела. Как и мой, его костюм состоял из трех элементов, но пиджак Нэла остался на плечиках, как и заботливо подобранные мадам Руссо галстуки. Две верхние пуговицы его рубашки были расстегнуты, позволяя задержать взгляд на отчетливо выступающих ключицах. Он был необыкновенно красив. — Превосходно, — я ответил тихо. — Тебе очень идет. — Мне всегда казалось, что в костюмах я выгляжу нелепо… — пробормотал он, поправляя пояс брюк. — Так что я удивлен не меньше твоего. — Я не удивлен, — я покачал головой, слегка улыбнувшись. Замолчав, мы оба остановили взгляд на нашем отражении. Странно, как одна только официальная одежда неуловимо изменила атмосферу. Даже Нэл присмирел, на время поумерив свою потребность ежесекундно демонстрировать остроумие. И я чувствовал себя иначе. Особенно сейчас. Рядом с ним. — Тебе все же нужен галстук, — заключил я, остановив взгляд на весьма вольном зазоре рубашки на его шее, — так слишком… неформально. Ты не возражаешь?.. Он только помотал головой и приглашающе указал рукой в сторону вешалки. Я остановил выбор на черном галстуке с изящным серебряным тиснением. Витиеватый узор был не слишком вычурным и все же привлекал внимание, плюс идеально подходил к цвету его волос. И также неуловимо перекликался с моим костюмом. Аккуратно застегнув две последние пуговицы и подняв воротник, я принялся повязывать ему галстук. Почему-то я не стал спрашивать, может ли он сделать это сам. Мне это даже в голову не пришло. Все время, пока мои руки кружили вокруг его шеи, Нэл не сводил с меня нечитаемого взгляда. — Знаешь, на что это похоже? — Знаю, — я ответил негромко. Немного слукавил. Одно из двух — он либо подумал о супружеской паре, либо о петплее с ошейником. Что сказать, с ним никогда нельзя было быть уверенным до конца. Уголок его губ приподнялся. — И-и?.. — он протянул, как будто я должен был добавить что-то еще. — И-и что? Закончив и поправив ворот его рубашки, я собирался отстраниться, но Нэл удержал мою руку на своей груди. — Ты должен сделать кое-что еще, разве нет? Для полноты картины. — Неужели? — я приподнял бровь. Но тот только выжидающе смотрел в ответ, слегка щуря блестящие глаза. Он будто мог читать мои мысли, оттого и был таким невыносимо уверенным. Таким… пленительным. А может, мы просто думали об одном и том же. Хотели одного и того же, потому что были слишком близко. — Да, — он произнес почти шепотом и опустил взгляд к моим губам. Значит все-таки супружеская пара. Тихо выдохнув, я погладил его по скуле и сократил расстояние между нами так, что наши носы соприкоснулись. Его рот приоткрылся, теплое дыхание коснулось кожи. Не спеша преодолевать последние сантиметры, я наблюдал за тем, как он сжал мое запястье крепче, потом прикрыл веки, подаваясь чуть вперед. Сглотнул. Послушно замер в ожидании. Если все это от начала до конца было игрой — что ж, весьма впечатляюще. Осознав, что я не собираюсь больше ничего делать, он слегка нахмурился и издал милый недовольно-вопросительный звук. Я усмехнулся и коротко чмокнул его в щеку. — Это не… — его голос прозвучал почти обиженно, но закончить претензию он не успел, потому что следующий поцелуй пришелся в его мягкие губы. И стоило мне только прикоснуться к нему, как он сразу расслабился, стал таять, словно маленький кубик льда в теплых ладонях. Я целовал его ласково, но сдержанно — все же не стоило нарушать рамки приличия, и Нэл, к счастью, тоже понимал это. — М-м, — удовлетворенно кивнул он, отстраняясь, после чего дотронулся до своих губ пальцами, задумчиво глядя на меня с многозначительной улыбкой. Он позволил мне это. И я был ему благодарен. — Что? — я спросил полушепотом. — Ничего, — его глаза улыбались. Вновь развернувшись к зеркалу, он сказал: — Только взгляни на нас. Мы будто правда собираемся идти под венец. Я вскинул брови. Даже так? Осторожно приобняв его за талию сзади, снова посмотрел на наше отражение. Пожалуй, я мог себе это представить. Тоже видел это. Мы очень хорошо смотрелись вместе. — Ты бы вышел за меня? Он тихо рассмеялся: — Конечно. При условии, что ты переписал бы на меня свою квартиру. Склонившись к его уху, и едва касаясь его губами, я ответил: — Договорились. Наши глаза встретились в отражении. Он смотрел оценивающе, с любопытством. Повисла томительная пауза. Через какое-то время его взгляд переменился, став более серьезным. — Осторожнее, Кейджи, — он произнес все еще игриво, но со вполне отчетливой предостерегающей интонацией. Ясно давая мне понять, что мы подошли к запретной черте вплотную. Считав этот сигнал, я сделал выводы и отступил. — Тебе очень идет, — произнес я уже куда более буднично, — хочешь примерить второй? — Нет, — он тоже мгновенно подстроился под изменившуюся атмосферу, — кажется, этот запал мне в душу. Мне нужно переодеться обратно или мы поедем сразу? — Поедем сразу. * * * Конечно мы опоздали. В целом я был даже рад — приезжать вовремя и демонстрировать хоть какое-то уважение Ливэю уж точно не входило в мои планы. Так что припарковавшись у ресторана, где все, начиная от широкой мраморной лестницы с холеным, встречающим гостей хостес и до самой распоследней машины на парковке, до зубовного скрежета настойчиво сигнализировало о статусности и дороговизне происходящего, я не слишком торопился выходить и присоединяться к веселью. Вместо этого с легким беспокойством обернулся к Нэлу. — Слушай, если вдруг что-то… Но он остановил меня, проворно поймав за руку. — Не переживай, — он успокаивающе улыбнулся, — я буду в полном порядке. И снова я выдумал что-то далекое от реальности — я опасался, что он будет смущен и растерян здесь, но по всему выходило, что эта обстановка нисколько его не пугает. Почему-то мне не приходило в голову, что Нэл вполне мог быть на подобном приеме не в первый раз. — Ладно, — я кивнул, — хорошо. Кажется, теперь я сам волновался больше него. Менять решение было уже поздновато, поэтому мы вышли из машины и проследовали к ресторану. — Мистер Като, — молодой симпатичный парень учтиво склонил голову, приветливо улыбаясь. Едва ли мы когда-либо встречались, так что скорее всего хостес учил имена по фото. — И мистер?.. Он перевел взгляд на Нэла. — Далия, — мгновенно сориентировавшись, соврал Нэл. На лице хостес мгновенно отразилась торопливая мыслительная деятельность, должно быть, он пытался перебрать все похожие фамилии в заученном списке гостей и не находил ничего подходящего. — Мы пришли вместе, — я решил избавить юношу от страданий, и он тут же облегченно улыбнулся. — Конечно, мистер Като, мистер Далия, прошу, проходите. Уже поднимаясь по лестнице я не удержался, и, чуть склонив голову к Нэлу, проговорил: — Мистер Далия, ха? — В твоей фамилии глициния, а в моей — георгина, — он с улыбкой похлопал себя по ребрам, вероятно имея в виду свою татуировку. Мне показалось это остроумным. Я удивился. Почему-то думал, что он назвал случайное имя, а он вложил только нам понятный контекст. Так вот что за цветы покрывали его тело. Интересно. — Ты гуглил перевод моей фамилии? — я фыркнул. — Очаровательно. На это Нэл только невозмутимо пожал плечами, взял с подноса проходящего мимо официанта два бокала с шампанским, и, протянув один мне, ответил: — Только не думай об этом слишком много. — Мне казалось, ты не пьешь? — Не пью, — хитро сощурив глаза, он поднес стакан к губам, изображая глоток, — но когда у тебя в руках бокал, к тебе сразу становится меньше вопросов. — И почему мне кажется, что тебе тут куда комфортнее, чем мне?.. — я пробормотал едва различимо, так что Нэл, обводящий цепким взглядом светлый, украшенный плющом и виноградными лозами главный зал, не услышал. Ливэй не постеснялся праздновать с размахом. Людей было много. Едва приглушенные приятной фоновой музыкой, со всех сторон доносились обрывки разговоров, большая часть которых сводилась либо к купле продаже, либо к тому, как изменится цена купли-продажи в ответ на мировые события. Тут и там мелькали знакомые по работе лица, кто-то приветственно кивал издалека, кто-то подходил поздороваться. Наверняка приглашения были разосланы сразу после победы в тендере, только мое ждало до самой последней минуты, в надежде, что я не успею сориентироваться и дам Ливэю формальный повод начать действовать у меня за спиной. Ближе к центру зала стояло несколько больших круглых столов, но большинство гостей находилось у столиков с закусками по периметру и возле бара. Еще одной точкой интереса служило витражное окно на веранду, за которым в окружении заснеженного хвойного леса виднелось замерзшее озеро. — Здесь симпатично, — резюмировал Нэл, с вежливым сдержанным интересом оглядывая зал. А я смотрел на него. Он вписался без каких-либо трудностей и выглядел так, будто принадлежал этому миру. Будто был наследником владельца крупной корпорации, совершенно уверенным в своем будущем. И с мягкой заинтересованной улыбкой он располагал наверняка куда больше, чем я со своей скучающей недовольной физиономией. — Кейджи! Как же я рад вас здесь видеть! — из толпы вынырнул дородный пожилой мужчина с зачесанными на лысину жидкими волосами и, с неожиданным проворством лавируя между людьми, подобрался к столику, возле которого остановились мы. — Это невероятная удача! Память услужливо подкинула имя — Вэнс, то ли Джон, то ли Джим. Кто-то из высшего менеджерского состава Купер Индастриз. — Взаимно, мистер Вэнс, — я протянул ладонь для рукопожатия, и улыбка на его лице стала шире. — Можно просто Джеймс, что вы! — Вэнс вопросительно обернулся к Нэлу. — А с вами мы точно еще не знакомы! Только не говорите, — он шутливо понизил голос, — что вы представляете еще одну новую компанию-поставщика медицинских принадлежностей, а то я уже со счету сбился, мистер?.. — Не нужно формальностей, — Нэл приятно улыбнулся, — можно просто Менелай. Моя компания специализируется на… — уголок его губ приподнялся, — подборе персонала. Они с Вэнсом пожали руки, и прежде чем последний начал задавать уточняющие вопросы, я пояснил: — Нэл здесь не по работе, а потому что великодушно согласился составить мне компанию. — О, — на лице нашего собеседника отразилось понимание, — конечно. Чтобы выносить эти светские рауты определенно нужна хорошая моральная поддержка. Особенно, — он снова заговорщицки понизил голос, — если не повезет столкнуться с Ридом, и тот начнет анализировать долгосрочные инвестиционные перспективы иностранных государств в разрезе очередного мирового кризиса или чего похуже… в общем послушайте мой совет, юноша, — он участливо покачал головой, — если увидите человека с тростью и в синем костюме — разворачивайтесь и идите в другую сторону. Да-а, а ведь прием только начался… — М-м, благодарю за предостережение, — Нэл понимающе кивнул и обратился уже к нам обоим, чуть приблизившись ко мне: — я оставлю вас ненадолго, не хочу отвлекать от деловой беседы. Взгляну на местный ассортимент закусок. — Спасибо, — я невесомо коснулся его поясницы, и он, бросив на меня короткий насмешливо-сочувствующий взгляд, удалился. Вэнс проводил его глазами. И готов дать руку на отсечение, что заметил среди прочих его плохо скрываемых эмоций — зависть. Пха. Вэнс говорил о двух новых дилерах, о тяжелой ситуации на рынке, о том, что освободившиеся за неимением контракта производственные ресурсы компании можно направить в русло чуть менее прибыльное, но куда более перспективное. Иными словами, он ожидаемо говорил о купле-продаже. Никакого дельного предложения у него не было, он лишь прощупывал почву, такое я чувствовал за версту, поэтому был не слишком заинтересован в беседе. В какой-то момент мне стало так скучно, что я начал выискивать Нэла глазами в толпе, и нашел, как он и заявлял до этого, возле столика с закусками. Он был там не один: рядом с ним стоял мужчина в возрасте — и говоря «в возрасте», я имею в виду лет за семьдесят — который что-то увлеченно рассказывал, находясь при этом куда ближе, чем стоило бы, а Нэл слушал его и время от времени смеялся, скромно прикрывая рот рукой. Затем Нэл, улыбаясь, что-то дал ему, а мужчина легко коснулся его плеча, что-то сказал и ушел. Интересно. — Прошу прощения, — я остановил содержательный пересказ последних сплетен Вэнса, — кажется, мой спутник заблудился между столами с тарталетками. Я отойду ненадолго? — Конечно, не беспокойтесь… Пришлось обойти зал по дуге, чтобы не пробираться через толпу. Когда я подошел к Нэлу, тот смотрел в окно, рассеянно покачивая шампанское в бокале. — Расширяешь клиентуру? — я проговорил негромко, остановившись у корзины с фруктами, и взял шпажку с ягодами, чтобы чем-то занять руки. — Впечатлен окном возрастов твоей целевой аудитории — он же старик. Нэл заулыбался мне, склонив голову набок. — Ты напрасно иронизируешь, у стариков обычно куда больше денег, а сил почти нет. Как ни посмотри, одни плюсы. — Не боишься, что он отойдет в мир иной прямо на тебе? — Считаешь, — в темных глазах возник огонек насмешки, — что у меня должно быть верхнее ограничение по возрасту для клиентов? — Ага, — я стянул со шпажки пару ягод, — как на аттракционах. Во избежание несчастных случаев. Какое-то время Нэл лукаво смотрел на меня. — Тебе не нравится, что я «расширяю клиентуру»? Мне прекратить? Я прикусил язык. Вся эта ситуация была нелепой. Едва ли у меня вообще было право что-то ему выговаривать. — Нет, — нахмурившись, я уставился в окно, сердясь на себя за то, что вообще заговорил об этом, — просто делай это так, чтобы я не видел. Хотел уйти, но Нэл поймал меня за руку. — Этот старик попросил найти ему тарталетку без морепродуктов, потому что у него аллергия на мидии. Только и всего. — Он наклонился ближе к уху: — Но ревнуешь ты очаровательно. Как же он был невыносимо доволен собой. И как же играючи он приковывал к себе все мое внимание. — Впрочем… — он протянул тихонько, спустился ладонью по предплечью, и я почувствовал, как его указательный палец пробрался под манжет рубашки, тепло поглаживая запястье, — если тебе нужен повод для беспокойства — он у тебя есть. — О чем ты? — я спросил, рассматривая его лицо. Нэл слегка сощурился, будто размышляя, отвечать или нет, и подошел ближе, закрывая собой от толпы наши соединенные руки. — Здесь мой бывший клиент, — он произнес негромко и заскользил пальцами по моей ладони, — И он узнал меня — как мы пришли, он с меня глаз не сводит. Я напрягся мгновенно. Почему-то я даже не предполагал, что такое может произойти. — Кто? — Не помню имени, — Нэл безразлично пожал плечами. — Такой здоровый рыжий мужик с бородой. Подняв мою кисть к лицу, он нарочито медленно стянул со шпажки клубнику, внимательно наблюдая за мной. — Учитывая, что именно я с ним делал, он едва ли расскажет кому-то, но… Так как мы вместе, — раздался мягкий смешок, — будь уверен, он уже сделал определенные выводы о тебе. Он будто бы потянулся за следующей ягодой, но вместо этого мимолетно прикоснулся алыми губами к моим пальцам. Его насмешливые глаза прожигали, зная наверняка, как каждое прикосновение сладким предвкушением расходится по моему телу. — И я бы ставил на то, — Нэл говорил неспешно, смакуя мое волнение, — что в ближайшие пару дней он попробует к тебе подкатить. М-м, он опять смотрит. Чуть повернув голову, я увидел его — широченные плечи, очень короткая стрижка, почти ежик, ухоженная борода. Классический медведь. И светлые глаза, заинтересованно наблюдающие за нами. И да, я знал его — исполнительный директор Купер Индастриз, Крейг Дреннан собственной персоной. У Нэла имелся впечатляющий послужной список. — Погоди, — я обернулся к нему, понизив голос, — ты делал с ним? То есть?.. — Да. Он был снизу. Во всех смыслах, хах. Что? — Нэл невозмутимо поднял брови. — Ты думал, я только ноги раздвигать умею? Или он тебе самому приглянулся? — Нет, я… — В общем, — Нэл отпустил мою руку и, приятельски похлопав меня ладошкой по плечу, прошел мимо, — поступай с этой информацией как знаешь. Стоило ему отойти, как зал постепенно стих, все обратили свои лица в сторону небольшого подиума, где располагалась широкая лестница, ведущая на второй этаж. Я тоже обернулся — на площадке между этажами в светлом, мгновенно приковывающем внимание костюме, стоял организатор этого мероприятия, по совместительству тот, с кем я был вынужден пообщаться сегодня — Ливэй. Торжественно приподняв бокал, он провозгласил: — Дамы и господа, уважаемые коллеги, друзья, — он сдержанно улыбнулся, — все те, кто не боится мыслить масштабно и брать на себя ответственность. Здесь нет случайных людей. Каждый из вас — не просто профессионал своего дела, но человек действия, создающий ценность. Пусть это мероприятие напомнит нам: в бизнесе главное — не только цифры, но и доверие, стиль и умение видеть за стратегией — человека. Рад приветствовать вас — и пусть вечер будет столь же продуктивным, сколь и увлекательным. Раздались аплодисменты. Поморщившись, я отхлебнул шампанского из бокала и отвернулся. Ливэй был ненамного старше меня. Бизнес также перешел ему по наследству, причем даже не от отца, а от деда, в силу каких-то семейных неурядиц. Ливэй был не лишен деловой хватки, но была у него одна характерная особенность — он безошибочно чуял слабых, будь то финансовые трудности, застой или разлад в руководстве — он выбирал жертву, душил ее, а потом проглатывал целиком, называя это «дружеским партнерством» и «слиянием». Но большинству, конечно, было очевидно, что происходит. Оттого его слова о доверии, о том, что за цифрами всегда нужно видеть человека — звучали почти как издевка. На самом деле не было смысла оттягивать этот разговор — да, приятного в любом случае мало, но, признаться честно, мне нисколько не прельщало провести здесь еще несколько часов, занимаясь непонятно чем. Если начистоту — мне хотелось бы поскорее вернуться домой с Нэлом. Так что когда несколько минут спустя официант, забравший мой пустой бокал, вежливо сообщил, что Ливэй ожидает меня на втором этаже, я только утвердительно кивнул и направился прямиком в змеиное логово. Зал на втором этаже оказался гораздо меньше и использовался, очевидно, для каких-то частных вечеринок и небольших компаний. Кроме Ливэя, наливающего себе вино в мини баре у окна, и высоченного мордоворота на лестнице, безмолвно отошедшего в сторону, когда я поднялся, тут никого не было. — С каких пор тебе требуется охранник? — Не хочу, чтобы нам мешали, — ровно отозвался Ливэй, не оборачиваясь, — не переживай, мы можем говорить свободно. Закупорив бутылку, он взял высокий бокал и неторопливо обернулся ко мне. — Кейджи. Я хмуро смотрел в ответ. С нашей последней личной встречи Ливэй немного изменился. Он всегда носил довольно длинные волосы, но сейчас они были собраны в низкий, лежащий на его плече свободный хвост. Взгляд стал серьезнее, а на смену линзам пришли прямоугольные очки в тонкой оправе. Не иначе, кто-то сказал ему, что в них он выглядит солиднее. Слегка качнув белое вино в бокале, он произнес: — Тебе не предлагаю, — а затем подошел ближе, оценивающе рассматривая меня. — Так что скажешь насчет тендера? Мне стоит начинать беспокоиться? — Сам-то как думаешь? — Я думаю, — он пожал плечом, — что ты не упустишь шанса повставлять мне палки в колеса, даже при том, что этот контракт тебе не сдался. — Ты явно переоцениваешь мой интерес к своей персоне, — я ответил жестко. — Этот контракт не твой, и ты это знаешь. — В самом деле? — он вскинул аккуратные брови. — Но он у меня. Можешь утверждать, что участвуй ты в торгах, он был бы твоим. Но тебя там не было. Ты их полностью продолбал. Почему кстати? На это я отвечать не собирался, поэтому он продолжил: — Уж не потому ли, что ты был слишком занят, — серые глаза хлестнули неприязнью, — кувыркаясь с пацаном, которого ты додумался притащить сюда? Мои губы растянулись в кривой усмешке. — Завидуешь? Ливэй задержал на мне взгляд, а потом шагнул ближе, и проговорил, понизив голос: — Иногда я задумываюсь, почему ты продолжаешь упрямиться. Почему ты отказываешься продать этот бизнес, и пойти заниматься тем, чем тебе действительно хочется, полагаю — напиваться до бессознанки и ночи напролет трахаться с незнакомцами, упиваясь жалостью к себе. Челюсти сжались. Ливэй продолжил: — Кому и что ты пытаешься доказать? Отец разрешил тебе сесть на переднее сиденье, потому что ты достаточно взрослый, и ты решил, что сможешь рулить? Конечно, я отдавал себе отчет в том, что он меня провоцирует, и все же это оказывало определенное воздействие. Едва ли он просто пытался устроить сцену, скорее хотел услышать что-то, что впоследствии получится использовать против меня. — Если проводить аналогию, тогда уж до конца, — я хмыкнул. — Что ж ты не сказал, что мой отец просто вышел из машины? Ах да, — в тоне появились прохладные ноты, — это потому, что он не вышел. Выражение лица Ливэя изменилось, а взгляд ушел в сторону. Он отвернулся и отошел к столу, негромко ответив: — Это не то, что я имел в виду. Ливэй был одним из подозреваемых, замешанных в убийстве отца. Одним из основных подозреваемых, если на то пошло. Его мотив оставался самым очевидным, потому что ему этот бизнес мешал сильнее всех. Мешал мой отец. Мешал я. — Не лезь, — он отпил вина и проговорил глухо, — я предупреждаю тебя по-хорошему, Кей. Дай мне закрыть контракт и еще раз подумай о моем предложении как следует. И снова та же старая песня. Он опять говорил о предложении выкупить отцовскую долю, контрольный пакет, устранив таким образом основную помеху и конкурента. — По-хорошему? А как будет по-плохому? — заинтересовался я. — Раз мы говорим начистоту, выкладывай все карты на стол. Или ты надеешься, что твои туманные угрозы произведут на меня впечатление? — Не надеюсь, — он помолчал и обернулся, посмотрев на меня долгим взглядом. — Твой отец. Я узнал кое-что любопытное о его… делах. И если то, что я узнал, вскроется — весь его бизнес обесценится за сутки, и это будет наименьшей из твоих проблем. Поэтому ты либо примешь мои условия, либо… я протащу тебя через такую грязь, что ты в жизни не отмоешься. Я сощурился. Ожидаемо, в ход пошел шантаж. Что-то подсказывало мне, что то, о чем говорил Ливэй, если он, конечно, не блефовал, как-то связано с Роуз Дебор, а значит я и сам был очень близок к этой информации. Но что бы там ни оказалось — едва ли эти сведения могли потопить компанию, тут Ливэй перегнул. Для такого требовалось что-то гораздо серьезнее интрижки с большой разницей в возрасте. Вопрос в том, действительно ли у него что-то было? — Я знаю, что ты накопал, потому что занимался расследованием смерти отца, — я закинул наудачу. — Ты… знаешь? — он на мгновение растерялся, но быстро взял себя в руки. Похоже что-то действительно имелось. И направление было верным, так как упоминание связи с аварией его не смутило. Раз он не отозвал предложение о покупке, значит надеялся все же сохранить бизнес и обратить его в свою прибыль, но в таком случае ему требовалось обезопасить себя и иметь надежный способ скрыть любую компрометирующую информацию, чтобы не оказаться в обратной ситуации, где шантажировать будут уже его. И такой способ у него, по-видимому, был. Паршиво. Все это чертовски хорошо вписывалось в мою теорию о смерти отца. Это также превращало Ливэя в подозреваемого номер один. И черта с два я дал бы ему добиться того, чего он хотел. — Неплохая попытка, отдаю должное, — я покачал головой. — Однако это уже давно не бизнес отца. Он мой. Так что постарайся получше, и накопай что-то на меня, а потом поговорим как взрослые. Какое-то время Ливэй напряженно рассматривал меня, а потом сказал: — Если бы ты действительно знал, что я имею в виду, ты бы так не разговаривал. Ты бы проглотил свою гордость, заткнулся и молча воспользовался шансом, который я тебе предоставляю. — Если бы у тебя действительно было что-то стоящее, ты бы положил передо мной папку с доказательствами и поставил ультиматум, но ты вместо этого упрашиваешь меня подумать над твоим предложением и дать тебе спокойно закрыть контракт, потому что если я буду консультировать заказчика — ты не пройдешь приемку, и ты это знаешь. — Упрашиваю тебя? — он вскипел, даже напускная солидность из тона пропала. — Дохрена ты о себе думаешь. — Так а что ты тогда так трясешься? Письма пишешь, вон, на разговор позвал. Зачем, если я не представляю для тебя никакой угрозы? — Я не трясусь, я пытаюсь тебе же помочь! — Помочь? — мои губы изогнулись. — Так же, как ты пытался помочь моему отцу? Ливэй побелел. — Ты совсем охуел?! — Знаешь, я пожалуй обойдусь, окей? — я подошел к нему вплотную. — А своим великодушным предложением можешь подтереться. Контракт ты не закроешь. — Не общаюсь с тобой какое-то время и забываю, что ты упрямый ебанный пидор, — прошипел он мне в лицо и, пихнув плечом, прошел к перилам второго этажа. — И не потому, что ты хуи сосешь, а потому что ты блядская заноза в заднице. Нахер тебе этот бизнес не уперся, но ты скорее удавишься, чем уступишь мне, сидишь как собака на сене, мешаешь абсолютно всем зарабатывать и сам не делаешь нихуя. Я пошел к лестнице и прежде, чем начать спускаться, обернулся к нему: — Странно что у тебя остались занозы в заднице, член то у меня самый обычный. Я же не черенком от лопаты тебя трахнул. Поймав адресованный мне полный ненависти взгляд, я прошел мимо охранника и спустился вниз. Пока спускался, высматривал Нэла в толпе, но долго искать его не пришлось, я наткнулся на него почти сразу же — он стоял, прислонившись спиной к увитой плющом колонне прямо возле подножья лестницы. Бросив на него короткий взгляд, я прошел мимо него к бару и, бегло изучив ассортимент, заказал бурбон. Нэл сел на соседний барный стул, но лицом к залу. — Вы трахались? Я повернулся к нему, приподняв бровь. — Ты подслушивал? — Я ждал свой сок? — он демонстративно приподнял стакан. — Извини, я думал мы играем в «вопросом на вопрос». — Так ты подслушивал, — заключил я. Тот без каких-либо угрызений совести пожал плечами, со скучающим видом оглядывая зал: — Здесь не происходило ничего интересного. Как будто это было достаточным обоснованием для любых действий вообще. Я выдохнул, мимолетно возведя глаза к потолку. — Нет, мы не трахались. Но я несколько раз его поимел. Так уж все здесь работает: либо ты имеешь, либо тебя. Впрочем, если бы я вдруг захотел ему присунуть, он едва бы отказался — каждая вторая его реплика крутится вокруг моего члена. Нэл вдруг звонко рассмеялся и заинтересованно уставился на меня. — Ты так не думаешь, — сказал он, все еще улыбаясь. Бармен тем временем налил бурбон и пододвинул стакан ко мне. Я сделал глоток, поморщился от горечи и мрачно ответил: — Не думаю. — И? — Нэл опустил многозначительный взгляд на мой стакан, но ничего не сказал по этому поводу. — Кто вы друг другу? — Никто, с чего ты взял, что… — С того, что он неплохо тебя знает, — отбил Нэл. — И что тебя навело на такие мысли? — я усмехнулся. — То, что он назвал меня ебанным пидором? — Не это, — он расслабленно покачивал ногой в такт музыке. — Так что? Я ошибся? Шумно выдохнув, я сделал еще глоток. Вот уж блять, нет. Не хватало только погрузиться в ностальгические воспоминания — проблем и без того было достаточно. — Мы дружили, — я ответил коротко в надежде, что он не станет расспрашивать, — в студенчестве. Но он, конечно, стал. — И что произошло? — Много чего произошло, — я выпил еще, — все это уже в прошлом. Какое-то время он изучающе рассматривал меня, а потом изрек: — Ты начал ему нравиться, да? — он запрокинул голову. — Вот что произошло. Настал мой черед смеяться. — Жаль я не взял тебя с собой на второй этаж, представляю его лицо, если бы он услышал это. Конечно. Он был без ума от меня. Я нравился ему так сильно, что он женился, даже не окончив учебу. Какое-то время Нэл задумчиво молчал. — Странно, — он снова повернул лицо ко мне, — ты вроде бы говоришь то, что должно опровергать мои слова, но я почему-то слышу только подтверждение. — Почему тебя это вообще заботит? — Кто знает, может быть, я тоже ревную? — он смотрел насмешливо, склонив голову на плечо. Если я чему-то и научился за эти дни с ним, так это тому, что первая причина, которую он называет — никогда не настоящая. — Не хочу говорить о нем. Должно быть, услышав усталость и раздражение в моем голосе, Нэл мгновенно перестроился: — Тогда эта тема закрыта, прости, — он немного подумал, — если позволишь — я спрошу о другом. Я сделал неопределенный жест рукой, примерно означающий, мол, валяй. — У тебя действительно могут возникнуть проблемы? Ты знаешь, о каких делах твоего отца шла речь? Тяжело уставившись перед собой, я прокручивал в голове наш диалог. Если бы. Если бы я хоть примерно знал, о чем он говорил, я мог бы оценить угрозу. А так… я ходил по лезвию ножа. Зная Ливэя — пока все будет идти так, как нужно ему, он не предпримет никаких действий. Однако что конкретно произойдет, если я помешаю ему, например, закрыть контракт — я понятия не имел. Поэтому так важно было узнать, что знает он, и лишить его преимущества. — Нет, — я ответил, не глядя на Нэла, — к сожалению. Может, у него действительно есть способ взять меня за яйца. Может — нет. Но я это скоро выясню. — Простите, что прерываю, — неловко вклинившись, бармен снова подошел к нам, — скоро начнется банкет. Не будете ли вы так любезны занять места за столами? После чего он протянул мне матовую, напоминающую небольшую открытку, карту меню. Я пробежался взглядом по списку позиций — трапеза состояла из пяти блюд от местного шеф повара с совершенно непроизносимым именем. — Нэл, не мог бы ты найти наши места? — я опустошил стакан и с некоторым сомнением посмотрел на бутылку. — Я подойду через пару минут. * * * Когда я вышел к столам и нашел глазами Нэла, увлеченно болтающего о чем-то с улыбчивой дамой по соседству, я выдохнул с облегчением — Ливэй решил не испытывать мое и свое терпение, поэтому его место находилось буквально в другом конце зала. За нашим столиком вообще не было никого, знакомого мне, наверное, и к лучшему. После диалога на втором этаже, я не особенно стремился вести какие-либо деловые беседы. Стоило отдать должное — прием был организован достойно. Все, от рассадки гостей и сервировки до украшений и музыки было продумано до мелочей. Во всем этом ощущалась неизменная педантичность Ливэя. Первым блюдом подали трюфельное ризотто, и даже я, не будучи фанатом трюфелей и трюфельного масла, вынужден был признать — блюдо приготовлено отменно. Нэл, конечно, не ел, а только поддерживал видимость, продолжая щебетать то о музыке, то о ткани, из которой пошиты скатерти, то с невероятным увлечением расспрашивая своих соседок о последнем отпуске на Французской Ривьере. Не знаю, было ли ему в самом деле интересно хоть каплю, но держался он крайне убедительно. После ризотто подали вина. Нэл с совершенно незамутненной прямотой попросил грейпфрутовый сок, чем заработал еще пару баллов у своих собеседниц справа, я же отказываться не стал. Тем более вино здесь было хорошее. Затем настал черед второго блюда, и по залу вновь закружили официанты в ослепительно белых костюмах, от которых зарябило в глазах. Я подобрался. Нэл был так увлечен беседой, что не особенно смотрел по сторонам, поэтому понял, что из себя представляет второе блюдо, только когда первую тарелку поставили на диаметрально противоположном конце стола. Его взгляд застыл. Вперился в эту злосчастную тарелку. Паста карбонара. Он не шевелился вообще, ни единым мускулом. Казалось, даже не дышал. — Нэл, — я позвал его, но он не отреагировал. Тогда я осторожно положил ладонь на его бедро под столом, после чего он вздрогнул и все же коротко взглянул в мою сторону. На его лице был отчетливый страх. — Ох, Нэл, я… — Я в порядке, — обрубил он и склонил голову, сглотнув. Взял стакан сока и принялся пить так, будто умирал от жажды, хотя до этого едва ли притронулся к напитку. Я клял себя последними словами. Надо было предупредить его или лучше — вообще увести. Почему я решил, что все будет нормально?.. Все мои попытки как-то успокоить его уходили в молоко, потому что он только неотрывно следил, как тарелки появляются на столе все ближе и ближе к нему, и напрягался с каждой секундой все сильнее. — Посмотри на меня, пожалуйста, — тихо позвал я, и он с трудом перевел на меня загнанный взгляд. Его губы побелели. Я нашел его ледяную ладонь. — Помнишь, ты говорил, что хочешь поиграть вместе? — Что? — он растерянно моргнул. — В приставку. Во что ты хотел поиграть? — Э-э, я… — он быстро захлопал ресницами, — не знаю, я не думал, м-м… в какое-нибудь интерактивное кино. Например, что-нибудь из серии Dark Pictures?.. — Их же вроде несколько, да? В которую ты бы хотел? Нэл подвис, явно усиленно пытаясь вспомнить, какие игры там вообще есть. — Ну, может… — он неуверенно пожал плечом, — Devil in me? — А про что она? — боковым зрением я видел, что перед Нэлом поставили тарелку, но сам он не заметил, потому что задумался над вопросом. — Кажется… про похищение? И про какой-то отель. — Хорошо, — я кивнул, поглаживая его руку, — тогда давай сегодня вечером поиграем в нее. — Мгм, — кивнул он. В этот момент тарелку поставили передо мной, и это он уже заметил. Его взгляд опустился на блюдо, мгновенно став озадаченным. Потом он также посмотрел на свое. В отличие от всех остальных за столом, на наших тарелках на зеленых листьях салата с черри лежали пухлые узелки свежей буратты. Обведя стол непонимающим взглядом, он снова опустил глаза в свою тарелку. — Эй, — я снова легонько сжал его ладонь на бедре, — ты в порядке? Но Нэл тяжело молчал. Будто язык проглотил. А я понятия не имел, что делать, только сидел там и пялился на него как дурак. Через какое-то время он высвободил свою руку и глухо произнес: — Я отойду на пару минут. После чего поднялся из-за стола и, не взглянув на меня, ушел. Ну молодец, Кей. Пять с плюсом. Я ковырял вилкой рукколу, кусая губы. Нельзя было сложить два и два и догадаться, что в итальянском, мать его, ресторане скорее всего будет карбонара. И что банальной замены блюд может быть недостаточно, если вы сидите, за одним, сука, огромным столом. Волновать его не хотел, ага. Супер. Справился просто отлично. Почти довел парня до панической атаки. Переживал, что он будет скучать дома — ну, теперь-то ему точно не скучно. Помассировав переносицу пальцами, я снова посмотрел в сторону уборной. Его уже довольно долго не было. Должен ли я был пойти за ним? Вдруг ему стало плохо? Или страшно? Тревога делала ожидание совершенно невыносимым, поэтому я отложил приборы и поднялся из-за стола. Оставалась, конечно, немаленькая вероятность, что он меня нахрен пошлет за такие аттракционы, и будет прав, ну что ж… Уборная оказалась выдержана в общем с залом ресторана стиле — светлое дерево, стекло и зелень. Здесь было всего несколько кабинок, зато во всю стену над минималистичными мраморными раковинами шло огромное, составленное из множества геометрических фрагментов зеркало. Кроме Нэла, почти остервенело моющего руки, низко склонившись над раковиной, тут никого не было. Когда дверь плавно закрылась, деликатно щелкнув доводчиком, он вскинул голову, и наши взгляды пересеклись в зеркале. Остановившись у входа, я молча смотрел на него. Не знал, с какой стороны подступиться, как задать вопрос и не сделать хуже. Он все еще был бледен и насторожен, но смотрел сейчас иначе. Так, будто злился. А может, это была более сложная эмоция, которую я не смог прочитать. Резко выдохнув, он поджал губы и принялся торопливо вытирать руки, надергав бумажных полотенец из диспенсера, а когда закончил, в два больших шага подлетел ко мне, схватил меня за ворот рубашки и буквально затолкал в ближайшую ко входу кабинку. Шандарахнула дверь, точкой в предложении защелкнулся замок. — Какого… — возмутился я, когда он приложил меня спиной к стене, а затем стал спешно, но уверенно шарить руками, спускаясь ниже, к ремню брюк. Ни единого слова — только его быстрое дыхание и шорохи одежды под горячими требовательными ладонями. Он сердился. На меня ли? Не знаю. Из-за этого был грубоват, но максимально прямолинеен — не поднимая на меня глаз, скользнул по пояснице и с силой сжал ягодицу, а второй рукой также нетерпеливо погладил по внутренней стороне бедра и без каких-либо прелюдий обхватил ладонью мой член сквозь плотную ткань брюк. — Тск! — я схватил ртом воздух от того, насколько бесцеремонным и все же пробирающим до мурашек было это прикосновение. — Нэл… Все его внимание было сконцентрировано внизу, но, услышав свое имя, он все же поднял голову и стрельнул в меня темным недобрым взглядом. Он дышал тихо и быстро, приоткрыв рот, так, словно ему было тяжело, и, опустив взгляд на его губы, я заметил небольшую ранку на прокушенной нижней. Чуть разведя мои ноги коленом, Нэл шагнул вплотную ко мне, прижался щекой к щеке, и на ухо шепнул: — Хочу тебя. Слова ядом разошлись по телу, свернулись в теплый пульсирующий сгусток внизу живота, где он собственнически хозяйничал руками, путая мысли. Я поймал его за запястье и произнес предостерегающе: — Здесь нельзя. Высвободив руку, он, проигнорировав запрет, переключился на звенящую пряжку ремня. Правда получалось у него не особенно — слишком уж он торопился. — Ты не понял, что я сказал? — Тебе ничего не нужно делать, я сам… — Нет, — я повторил как можно четче. — Да почему нет? От тебя не убудет, — сердито прошипел он. — Если я тебе отсосу, член у тебя что ли отвалится? Сбито выдыхая почти мне в губы, он не оставлял упрямых попыток забраться ко мне в штаны, но я бескомпромиссно пресекал их. Не знаю, на что он рассчитывал — наверное на то, что я заведусь и в какой-то момент уступлю ему, позабыв, где мы находимся. Позволю ему опуститься передо мной на колени в этом строгом, до безобразия идущем ему костюме, сожму в ладони мягкие пепельные волосы и трахну его в рот. Ему хотелось получить желаемое до сухости в горле, которую он то и дело сглатывал, до дрожи в пальцах, которые не могли справиться даже с пуговицами на рубашке. И, блядство, как же мне хотелось тоже. Поняв, что я не поддаюсь, Нэл решил сменить тактику. Перестал требовать, начал просить. Почти умолять меня сделать это. Без слов, одним лишь нуждающимся взглядом и цепляющимися за меня руками, быстрым дыханием, в котором при некотором усилии можно было расслышать его жалобный грудной голос. И с каждой секундой этой бестолковой возни я сомневался все сильнее — чертенок знал меня слишком хорошо. Когда он начал мягко двигать бедрами, ощутимо вжимаясь в меня, я не выдержал, заломал его руку за спину и, поменяв нас местами, прижал его грудью к стене. Сначала на его губах появилась торжествующая улыбка, но когда до него дошло, что я не собираюсь заходить дальше — он тут же начал сопротивляться, так что мне пришлось придавить его плечом и бедром, чтобы не мог даже дернуться. — А теперь… Едва я произнес это, как дверь в уборную открылась, и кто-то вошел внутрь, так что мне пришлось оборвать себя. Кто бы это ни был, знать, чем мы заняты в соседней кабинке, ему было необязательно. Едва ли это могло доставить мне какие-то серьезные неприятности, и все же я не хотел бы ловить на себе долгие многозначительные взгляды и еще меньше я хотел бы ловить их на Нэле. Он и так, не прилагая никаких усилий, направлял мысли окружающих в весьма определенное русло одним своим видом, так что… лишний раз подливать масла в огонь чужих фантазий не хотелось. Несколько раз щелкнул дозатор мыла, зашумела вода. Я просто настороженно ждал, а Нэл слегка ерзал из-за дискомфортной позы и вдруг, ни с того ни с сего издал тихий, но совершенно отчетливый дрожащий выдох-стон. — Ха-а-а… Я похолодел. Почти мгновенно зажал его рот ладонью и, максимально приблизившись к его уху, так, чтобы только он мог меня слышать, прошептал: — Ты что, совсем ебнулся? Выразительные глаза сфокусировались на мне. Судя по лукавому масляному взгляду, он был в полном восторге от происходящего. Ну конечно, блять. Я не знал точно, услышал ли Нэла тот, кто был снаружи, уповал на шум воды, который доносился еще какое-то время. Затем воду выключили, активировалась сушилка для рук и через невыносимо долгую минуту неизвестный наконец покинул уборную. Напряженно прислушиваясь, я выждал еще немного, а затем медленно убрал ладонь, зажимающую рот Нэла. — Острых ощущений захотелось? — спросил я едва слышно. — А чего ты ожидал от кого-то вроде меня, ха? Раздраженно цокнув языком, я отпустил его и отошел на шаг назад. Меня почему-то рассердило то, насколько несерьезно он повел себя. Я переполошился из-за этой чертовой карбонары, как струна напрягся, готовый поддержать его, успокоить, а он просто взял и смыл все свои реальные чувства в унитаз, прикрыв их невесть откуда взявшимся невыносимым желанием потрахаться. А еще я очень сердился на себя за то, что поддался на эту провокацию. У него ведь почти получилось. — Нахер ты вообще за мной сюда поперся, если собирался строить недотрогу, м? — обернувшись ко мне, он привалился к стене спиной, скрестив руки на груди. Холодный взгляд не сулил ничего хорошего. Тяжело. Впрочем, как всегда. Я шумно выдохнул и, помолчав, все же ответил: — Волновался, — Нэл на это только скептически приподнял бровь, поэтому пришлось разъяснить: — Там за столом ты выглядел… — я замялся, пытаясь подобрать слово, — напуганным. Я подумал, вдруг тебе… И снова замолчал. Я не мог даже объяснить. Не знаю… был ли вообще смысл объяснять. Опустив глаза, я устало потер лицо. — Неважно. Просто хотел быть рядом, если понадоблюсь, — закончил сухо. — Но судя по всему у тебя все в полном порядке. Напоследок я оглядел его костюм, проверяя, все ли выглядит как должно — не выбилась ли из-за пояса рубашка, не расстегнулся ли жилет. Он выглядел безупречно, даже аккуратно уложенные волосы почти не растрепались. Вот и хорошо. Отперев дверцу, я собирался выйти из кабинки, когда Нэл вдруг ухватил меня за галстук и, притянув к себе, достаточно грубо накрыл мои губы своими. Желудок сжался и ухнул вниз, будто я получил удар под колено. Едва открытая дверь захлопнулась обратно. Это было больше похоже на укус, чем на поцелуй, будто он снова злился, будто не хотел целовать меня, но зачем-то делал это. Он целовал пылко, торопливо, почти болезненно, и я поначалу даже не отвечал, настолько он застал меня врасплох, просто позволял истязать свои губы. До слуха даже донеслось, как он, сжав ладонь в кулак, глухо ударил по стене, настолько негативные эмоции требовали выхода. Я ответил ему совсем иначе, так осторожно, что он даже не сразу заметил движение моих губ, потерявшееся среди его бушующего негодования. Потому я поцеловал снова. Медленно и ласково. Совершенно асимметрично ему. Он замер. Его эмоции разбились об меня, как о волнорез. Руки аккуратно легли на его талию, я шагнул ближе, слегка прижимая его к стене, и оставил на его приоткрытых влажных губах еще один долгий успокаивающий поцелуй. Был ли я смешон для него, со всей этой своей неуместной нежностью, с этим желанием укрыть его ото всех, спрятать, заботиться о нем, прикасаясь так, чтобы не повредить хрупкие завораживающие крылья? Кротко и трепетно целующий его нежные губы и лицо, пытающийся убедить его и себя самого, что я не такой, как другие клиенты, что это все по-настоящему, абсолютно искренне? Был ли я смешон, так безнадежно и неуместно влюбленный в него? Наверное. Наверное был. — Мрх! — недовольно промычал он в поцелуй, хмурясь. Стиснутая в кулак рука замахнулась, будто он собирался ударить меня, но в итоге лишь едва-ощутимо ткнулась в грудь. Я накрыл ее своей кистью, мягко разомкнул его кулак и прижал уже раскрытую ладонь над сердцем. Какое-то время он упрямился, то и дело пытаясь укусить и распалить меня, углубить поцелуй, но я только принимал это, отдавая взамен сдержанную спокойную ласку. Казалось, он противится не столько мне, сколько самой идее, что мы можем просто целоваться, позабыв обо всем, спрятавшись ото всех в туалете, словно подростки. С тихим сбитым дыханием, сомнениями и трепетом внутри делить общий секрет. Выражать так свою поддержку друг другу, свою готовность быть рядом. Целоваться не в качестве прелюдии к сексу, не в качестве части его работы, а потому, что чувства не помещаются внутри и переливаются через край влечением и теплом. Погладив его по щеке, я тихо проговорил: — Прости меня. Не бойся, пожалуйста, ладно? Я здесь, — я прижался лбом к его лбу. — Тебе ничего не угрожает. — Я не… — вспылил он, но быстро опомнившись оборвал себя. Его пальцы стиснули рубашку на груди. Когда он заговорил вновь, его сердитый шепот было едва слышно: — Мне не нужна защита, ясно? Тем более от чертовой тарелки с макаронами! Я могу сам за себя постоять. — Знаю. И все же хочу заботиться о тебе. Я бережно держал его лицо в ладонях, и постепенно мои мысли становились все более откровенными, все более… сырыми. Позволь мне заботиться… Прошу, просто… Не закрывайся. — Ты… Как же ты бесишь! — зло выплюнул он. Одна его рука отталкивала меня, вторая не давала отстраниться, и я догадывался, почему он ведет себя так. Сложно сказать, осознавал ли Нэл, что его всего мелко потряхивает. Я ощущал это только потому, что прижимал его к стене почти всем телом. Он правда испугался. Та травма осталась глубоко в нем, и как бы он ни пытался игнорировать эмоции, себя обмануть у него не выходило. — Нэл… — я зажмурился. Тебе правда… не нужно бояться меня. Я не знал, как поступить. Как будет лучше для него. Да и откуда мне было знать? Я никогда не сталкивался с таким. Я до ужаса боялся сделать ему хуже. Должен ли я был продолжать настаивать, игнорируя его попытки отгородиться, или я должен был оставить его в покое и дать ему прийти в себя самостоятельно? Было ли ему легче, когда я был рядом? Или ему было тяжелее? Это ощущалось ужасно, потому что меня не покидало ощущение, что я должен знать, как себя вести в такой ситуации, что я не могу перекладывать ответственность или задавать какие-то вопросы, что я должен оставаться уверенным и спокойным. Но я понятия не имел, как поступить. Потому что я, на самом-то деле, не знал Нэла. Когда Хана сказала, что Нэлу действительно нужна помощь, но это не в моих силах… возможно, она понимала куда больше моего? Похоже я совершенно не представлял, с чем столкнусь. Но у меня и в мыслях не было сбегать. — Нэл… — я прошептал негромко, — что мне сделать, чтобы тебе стало легче? Я готов слушать. Я хочу помочь. Только скажи мне, как. Что тебе сейчас нужно? Он немного притих. — Может, — неуверенно продолжил я, — ты не хочешь, чтобы я прикасался? Или говорил? Может, ты вообще хотел бы побыть один? Хочешь, уедем домой или… я отвезу тебя к Макс? Тягучая тишина давила на уши. Прошу… Пожалуйста… Впусти меня. Нэл не ответил. Только его руки, упирающиеся мне в грудь, ослабли, а потом и вовсе опустились. Я продолжал осторожно обнимать его, краем сознания фиксируя, что его дрожь понемногу утихает, но то, как он молчал, все же тревожило. Спустя несколько минут, слегка отодвинувшись, я посмотрел на его лицо — Нэл хмуро отвернулся в сторону, сжав губы. Казалось, он был глубоко в своих мыслях, но стоило мне только приоткрыть рот, чтобы заговорить снова, как он произнес безэмоционально: — Я не хочу, чтобы мне становилось легче рядом с тобой. После чего он осторожно отодвинул меня ладонью и вышел из кабинки, а через секунду за ним закрылась и дверь уборной. Я остался стоять там, бестолково пялясь под ноги. Тишина вновь стала такой отчетливой, что зазвенело в ушах. Почему? Что… я сделал не так в этот раз?.. Сначала едва слышно, неразборчиво, но постепенно все громче и громче в моей голове начали роиться, словно растревоженный осиный улей, беспокойные мысли. Так нельзя. И ты это знаешь. Отступись. Уйди в сторону. Оставь его в покое. Неужели ты не понимаешь, что он этого не хочет? Сколько еще раз он должен тебе сказать? Ты не можешь продолжать давить. Ты не можешь так поступать с ним. Это неправильно. Ты вообще думаешь о нем? Или только о себе? Это не помощь. Ты ломаешь его своими руками. Он не для тебя. И никогда не был. Ты все это выдумал сам. Это не судьба. Это отчаяние. Он ни в чем не виноват и ничего тебе не должен. Все твои желания это твоя проблема. Что ты делаешь… Что ты делаешь? ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ?! Я пялился перед собой расширившимися глазами. «Ты все равно всегда будешь один.» — Пф-ф-фт… Запрокинув голову назад, я шумно выдохнул. До чего же я ненавидел его голос. И то, что даже после смерти его голос продолжал звучать в моей голове против моей воли. Продолжал ранить. Что ж… похоже, кое у кого серьезные проблемы с башкой.