Образцовая семья

      Субботнее утро выдалось странным. Впервые за всё время семейный завтрак выходного дня проходил без главного члена семьи — отца. Его срочно вызвали на работу и он нехотя ушёл.       Погода за окном — типичная ноябрьская: небо, затянутое тучами, серость вокруг и мелкий снег, непрерывно падающий уже несколько часов. Тишину на кухне разбавляет лишь громкое тиканье часов и тихие удары вилки о тарелку.       Мама сидит молча, задумчиво смотря перед собой и теребя рукав какой-то серой кофты, которую раньше не носила. Она вообще в последнее время поменяла гардероб и стала одеваться в невзрачные вещи с длинными рукавами, что для неё не характерно. А её постоянная задумчивость и заторможенные реакции вводили Антона в ступор, он никак не мог понять, куда делась его привычная улыбающаяся мама, и что это за женщина.       Прошло более двух недель с того случая на этой же кухне, но все, кроме Антона, упорно делали вид, что ничего необычного не произошло. Он несколько раз пытался обсудить эту ситуацию с мамой, но та лишь отмахивалась, говоря, что всё в порядке и ему не о чём переживать.       Дядя Серёжа то ли из-за чувства вины, то ли из-за ещё чего-то последние две недели постоянно заваливал маму комплиментами, приносил цветы и говорил, что ему очень сильно повезло, что он встретил Марину. И вроде бы это должно радовать, но улыбка, появляющаяся на лице мамы в эти моменты, не сохранялась надолго, а исчезала вместе с её лёгкостью и жизнерадостью.       Арсений же вёл себя абсолютно так же, как и раньше. Казалось, стабильность и следование графику — основа его жизни. Вот и сейчас он абсолютно спокойно, не выражая никаких эмоций, ест приготовленный мамой омлет, бутерброды, и пьёт свой любимый кофе, который мама специально для него научилась варить, потому что ни она, ни Антон никогда особо не любили этот напиток.       — Мам, может, прогуляемся? — Шастун смотрит за окно и тут же добавляет: — Ну или в кино сходим? Давно же уже не выбирались никуда вместе.       В ответ лишь тишина и невидящий взгляд перед собой. Отлично просто. Антон вздыхает и смотрит на Арсения, тот на удивление не прячется в тарелке, и даже смотрит на него в ответ. Сложно понять все его эмоции, но кажется, что он тоже переживает. Даже смотрит как-то виновато. Хотя, нет, это вряд ли, Шастун не так силён в понимании чужих эмоций.       — Ма-а-ам, — он привстаёт со своего места и дотрагивается до руки, отчего женщина слегка вздрагивает, будто только что проснулась, и удивленно смотрит в ответ. — Мам, я говорю, может, сходим куда-нибудь? В кино там или в кафе, вон тортиков твоих любимых поедим, а?       Марина как-то очень тяжело вздыхает и, не смотря на сына, говорит, сильнее натягивая рукава кофты:       — Антош, я как-то не хочу, прости. Нет настроения… Я лучше дома отдохну. Вот сходите вдвоём с Арсением, у тебя же теперь есть брат.       Злость от услышанного быстро разрастается внутри Антона. Он не может понять, что стало с его мамой, почему она не хочет проводить время с ним, а постоянно остаётся с этим странным типом, а его вообще отправляет общаться с его не менее странным сыночком. Он бросает злобный взгляд на Арсения, уткнувшегося в свою тарелку и, чуть успокоившись, делает ещё одну попытку.       — Мам, ну чего тебе здесь сидеть-то? Давай выберемся на часик-другой, как раньше? Ты же и так каждый вечер тут тусуешься. Почему бы нам не побыть наедине?       — Антон! Арсений тоже наша семья теперь. Вы можете прекрасно провести с ним время, я не хочу никуда идти сегодня, у меня нет сил.       — Да блять! — Антон вскакивает со стула и со всей силы бьёт рукой по столу, отчего так и нетронутая тарелка с омлетом подскакивает, вываливая часть содержимого. Мама сразу же сжимается, со страхом смотря на него, но пелена чистой злости уже застелила глаза. — Почему ты не хочешь проводить время со мной?! Почему вдруг эти два абсолютно чужих нам человека стали для тебя важнее? Да он же очень плохо с тобой обращается! Ты посмотри на себя? Кем ты стала? Ты же просто серая мышь — тень себя прежней! Что это вообще такое? Когда раньше ты отказывалась проводить со мной время?       Марина всхлипывает, прикрывая лицо руками, и только это заставляет Антона прекратить словесный поток. Его трясёт, он в бешенстве, хотя первый запал уже прошёл. Понимая, что уже ничего не исправить, он просто убегает из кухни в комнату, резко захлопывая дверь и садясь на свой диван.       Тяжело дыша, он пытается справиться с накатившими эмоциями. Получается уже лучше, но всё равно нет спокойствия. Антон понимает, что был неправ и нельзя так срываться на маму, но он просто не мог себя остановить, казалось, что его разорвёт от эмоций. Арсений ещё этот. Сидел и активно пытался слиться с обстановкой. Лучший брат из всех возможных! Его бы психологу показать, пролечить. А то вдруг они тут с головой не дружат, а на них с мамой уже оказывают влияние.       Антон понимает, что любая мысль о чём-то или о ком-то приведёт только к злости на это самое что-то или кого-то, поэтому решает действовать проверенным способом — отправиться на тренировку, хотя до неё ещё больше двух часов. Уж лучше он просто пошатается по району, чем будет сидеть в этой квартире, где стены не то что не лечат, а кажется, что сейчас сдавят так, что покалечат.       Он берёт свою спортивную сумку и начинает судорожно запихивать в неё форму, пытаясь найти необходимое в разных местах. Ну конечно, он же не Арсюша, у которого всё аккуратненько сложено по полочкам.       — Ты был слишком груб с мамой, — Антон вздрагивает и оглядывается. За своими мыслями и яростными сборами, он не заметил, как в комнату кто-то вошёл. — Она заботится о нас, приготовила такой вкусный завтрак, а ты на неё накричал.       — Это не твоё дело, — сквозь зубы. — Наши с мамой отношения тебя не касаются. Сидишь в своей норе, вот и сиди.       Отвернувшись, Антон продолжает сбор вещей. Точнее, пытается вспомнить, куда он дел свои кроссовки.       — Куда ты собираешься?       — На тренировку. Не видно?       — Но она же только через два часа. Зачем так рано?       Антон в удивлении смотрит на него.       — Ты знаешь расписание моих тренировок?       — Ну да.       Его очень удивляет, что сводный брат в курсе его расписания. Ему казалось, что Арс вообще не обращает на него внимание и игнорирует. А тут вот оно как. Хотя какая в целом разница-то?       — Прогуляюсь, — злобно бросает он, наконец-то найдя свои кроссовки под диваном.       Хочется ударить плечом в плечо, но он сдерживается и просто обходит по дуге всё ещё замершего на месте Арса.

***

      Погода на улице оставляет желать лучшего. Сильный ветер бьёт в лицо ледяным воздухом, но злость согревает изнутри. Полностью успокоиться не получается, и Антон решает пойти в зал и самостоятельно размяться, надеясь, что в субботу там никого не будет.       Он вообще стал больше времени проводить вне дома. Сначала свободное время заняли тренировки, потом добавились дополнительные занятия по настоянию дяди Серёжи. Ведь экзамены на носу! Только вот какой длины должен быть нос, чтобы начинать готовиться аж в октябре? Антон сначала немного повозмущался, а потом забил, решив, что так даже лучше, и можно начать общаться с бо́льшим количеством новых людей, что у него получилось очень успешно, поэтому оставшееся время он проводит на прогулках или у кого-то в гостях, легко вписавшись как в компанию парней из класса, так и к ребятам из спортивной команды.       Единственное, что расстраивает в его плотном графике — это введённый комендантский час. Не то чтобы раньше он приходил домой после полуночи, но они с мамой как-то не обговаривали единое время возвращения, при этом Антон понимал, что не надо никого нервировать и просто появлялся, когда договаривались. Здесь же складывается ощущение, что его лишили свободы и хотят подчинить чужой воле. Он же нормальный, адекватный парень, что случится, если хоть в один день он придет после 21:30? Бунтарский дух рекомендует проверить, но здравый смысл останавливает. Ему ведь не сложно быть дома вовремя, просто хочется нормального адекватного отношения к себе.       Что касается Арсения, то по тому вообще сложно сказать, чего ему в этой жизни хочется. Он постоянно дома, когда не в школе и не на дополнительных. Антон не может понять, как тот вообще отдыхает? Потому что всё, что он делает — это либо уроки, либо чтение книг. Как такового общения у них не складывается. Кажется, что Арсений его боится или стыдится. Точно сказать сложно, да и спрашивать бессмысленно — не ответит. В школе они тоже не общаются, иногда пересекаясь в коридорах на переменах. Единственное, чего смог добиться Антон — дружественный кивок. Уже неплохо. Тем не менее иногда, например, в столовой Шастун ловит на себе тяжелый внимательный взгляд. Только, когда он смотрит в ответ, Арсений мгновенно отворачивается, делая вид, что ничего не было.       Антон так и не может понять, почему Арсений так себя ведёт, списывая всё на особенности характера, но понять узнать его поведения хочется очень. Поэтому сейчас, обедая в столовой, заполненной людьми, рядом с привычно болтающим Серёжей, он решает выяснить, что тот знает об Арсении, который сейчас сидит недалеко за столом с одноклассниками, однако не общается с ними.       — Серёг, а ты знаешь Арсения Попова?       — Из десятого, что ли? — утвердительный кивок. — Ну да, вон он сидит, — Серёжа в доказательство своих слов показывает пальцем прямо на Арса.       — Ты дурак?! — громким шёпотом сипит Шастун, слегка ударив друга по руке. — Пальцем не показывай!       — Да ты чё? Не парься вообще. Он безобидный. Ничего тебе не сделает.       Эти слова удивляют. Антон ожидал услышать что-то в духе: тихий, замкнутый, необщительный, но безобидный? Будто про животное какое-то говорят.       — Ты почему вообще интересуешься?       — Это мой новый брат, — убедившись, что Арсений не заметил пристального внимания к себе, уже спокойно отвечает Антон.       — Чего?! — громко и эмоционально восклицает Сережа.       — Да тихо ты! — громкий шёпот.       — Ты шутишь? — Антон отрицательно мотает головой. — Да не, ты точно шутишь.       — Да не шучу я, — тяжелый вздох. — Моя мама с его отцом недавно съехались, вот мне и пришлось менять школу. Мы раньше вообще на другом конце города жили.       — Так ты с ним живешь прям вместе?       — Ну да.       — Никогда бы не подумал. Вы ведь друг с другом вообще не общаетесь.       — Так в этом и дело! Я никак не могу его понять. Он постоянно молчит и не идёт на контакт. Что дома, что в школе. Я хочу выяснить почему.       — Ну ты же знаешь, что у него умерла мама?       — Да.       — А как она умерла, знаешь?       Антон с интересом переводит взгляд на Серёжу и отрицательно качает головой.       — Там какая-то мутная история была. Ей дома плохо стало, и она неудачно упала в обморок, ударившись головой обо что-то. То ли шкаф, то ли стол. В общем, по сути, из-за черепно-мозговой травмы умерла ещё до приезда скорой. Её Арсений, кстати, вызвал, вроде как, один дома был.       Антон удивленно и настороженно косится на объект их разговора, надеясь, что он ничего не услышал, хотя это вряд ли возможно среди такого шума. Арсений же за всё это время не двигается с места, даже голову не поворачивает. Он просто продолжает сидеть за столом и гипнотизировать стакан с чаем и пустую тарелку.       — Если до этого он был тихим, но хоть немного общался, то потом вообще сильно замкнулся. Его никто и не трогает. Поначалу старались как-то поддержать, пообщаться, но он не реагировал, поэтому все постепенно перестали это делать.       — Это же пиздец просто. Как такое пережить можно?       — Ты не знал?       — Я у мамы спрашивал, конечно, но она не отвечала, а уж Арсения, сам видишь, особо ни о чём не спросишь.       — Даже не знаю, что тут ещё можно сказать, — Серёжа задумчиво чешет затылок.       — Да а что тут ещё сказать. Пошли на урок.       — Ты, конечно, Шаст, даёшь, мог бы и сказать вообще-то, что вы вместе живёте.       На всю столовую раздаётся громкий звонок на урок, позволяющий Антону с чистой совестью ничего не отвечать.

***

      Тренировка затягивалась. На носу районные соревнования, и тренер решил, что их нужно обязательно выиграть, поэтому сегодня все отыгрывают просто до изнеможения. Когда наконец-то звучит свисток, означающий конец мучениям, Антон устало плетётся в раздевалку, по пути перекидываясь с Ильёй Макаровым ничего не значащими фразами.       — Бля-я, уже девять сорок, у меня последний автобус через десять минут! Если проебу, следующего ждать минут тридцать, если не дольше, — протягивает Илья, смотря на экран своего телефона.       Антон замирает.       — Сколько?       — Девять сорок, — Макар протягивает экран телефона.       — Блять! Он чё, нас на сорок минут задержал?! — Антон начинает нервно рыться в рюкзаке, пытаясь найти свой телефон, который оказывается выключенным — батарейка села. — С-сука, меня ж дома прибьют, — он начинает переодеваться в ускоренном режиме.       — Дак чё ты? Тебе ж тут идти недалеко.       — Отчим строгий, — прыгая на одной ноге, в попытке надеть штаны и куртку одновременно, поясняет Шаст.       — Да уж. Не позавидуешь.       — Ладно, я погнал. До завтра, ребят! — не пожимая никому руки, он срывается с места, подгоняемый противным предчувствием тотального пиздеца. Хотя, казалось бы, что может случиться из-за опоздания на полчаса? Вроде бы и ничего такого? Но, блин, что-то внутри начинает выть сиреной, не давая снижать скорость.       Наконец добравшись до квартиры, он пытается отдышаться, и вставляет ключ в замок. Внутри тихо. Но открыв дверь, он первым делом видит маму, стоящую прямо в коридоре с очень взволнованным видом, которая загораживает собой дядю Серёжу.       Антон удивлен такой встрече. Мужчина обходит маму и, остановившись очень близко, строго спрашивает:       — Где ты был?       — Нас на тренировке задержали. Соревнования скоро.       — Что с телефоном?       — Разрядился.       Антон переводит взгляд с сердитого лица отчима на взволнованное мамы и чувствует, что от него ждут извинений. И хотя сам он не считает, что был в чём-то неправ, решает всё же сделать то, что от него хотят.       — Извините, — в голосе ни капли вины или раскаяния, но взгляд остаётся серьёзным. Провоцировать этого мужика не хочется совсем.       Мама облегченно вздыхает.       — Чтобы больше такого не повторялось!       Антон уже намеревается его послать нахер, когда мама резко встревает, беря отчима под руки:       — Да, конечно, ты же знаешь, что он очень хороший мальчик. Никогда ничего плохого не делал! — Марина уводит дядю Серёжу в комнату, пока Антон молча начинает раздеваться.       — Да уж, — он облегчённо выдыхает. — Какой-то дурдом.       Он идёт в комнату к Арсению и находит его снова сидящим за кроватью. Тот обнимает себя за колени и легонько покачивается вперёд-назад. Антон сначала хочет подойти, но потом плюёт на это и садится на свой диван, непрерывно следя за Арсением. Ему сильно не по себе от всей этой ситуации. Внутри смешивается множество эмоций: и непонимание происходящего, и страх, и злость, и переживания.       — Ты так и будешь тут сидеть и молчать?       Арс замирает и поворачивается, смотря на Антона. Через несколько долгих секунд он встаёт, оглядывается на дверь, за которой всё тихо и, взяв книгу, демонстративно ложится на кровать.       — Ладно, я понял, — Антон откидывается на спинку дивана. — Когда что-то не так, ты просто прячешься в свою норку и уходишь в себя, типа меня тут нет. Шикарная тактика, — поначалу кажется, что тот его не слышит, но через мгновение Арсений переводит на него злой взгляд:       — Ты ничего не знаешь.       Антон резко подскакивает и наклоняется вперёд, уперев локти в колени.       — Ну так расскажи мне! Я реально ничего не понимаю, что тут происходит? Что происходит с мамой? Твой отец её запугивает или что?       Арсений молча поджимает губы и снова утыкается в книжку. Шикарно, вот и поговорили. Спасибо, блять, за объяснения на хуй. Он ещё какое-то время сидит неподвижно, пока Антон начинает грозно разбирать рюкзак и пакет с формой, после чего резко вскакивает и уходит из комнаты, бросив книжку на кровать, чего раньше никогда не делал. Антон прекращает злобно раскидывать вещи и устало трёт голову руками, пытаясь переварить всё, что сейчас произошло.