Особенные.

      Шум стекающей воды стихал: она вытекала из ванны через небольшое отверстие, и на дне её уже почти не осталось.       Чтобы не заливать пол, парень остался лежать. Влажная кожа покрылась мурашками от оставшихся капель, нагоняющих холод. Его нога расположилась на бортике, пока тонкие пальцы держали длинную, только зажжённую сигарету.       Вэйланд вдохнул табачный дым, заполняя им свои легкие. Фаланги крутили тонкую палочку, пропитанную столь опасным для людей никотином.       Дым расползался по всей комнате, дышать было невозможно, голова слегка кружилась будто от эйфории.       Откинув голову назад, Вэйланд закатил глаза. По отросшим, покрашенным фиолетовым волосам стекали капли. На истлевающей сигарете накапливался пепел, но ему было всё равно.       Запотевшее старое зеркало все больше и больше покрывалось паром. Вещи, лежавшие на раковине, ждали того часа, когда хозяин соизволит вылезти из воды и использовать их.       Вэйланд курил, забыв про внешний истрёпанный мир, наполненный негативными эмоциями жалких и прискорбных людишек, живущих в нём.       Вода полностью стекла, и дрожь прошла по обнаженному телу, но парень даже не пошевелился: курить ему было негде — мать была яростно против его зависимости, хотя для него она никакого вреда не несла. Организм восстанавливался сам.       Вэйланд закрыл глаза: голова была отключена от мыслей, тело привыкало к холоду, сигарета все так же горела слабым огоньком, заполняя всё вокруг дымом.       «Тихо… Даже слишком, я один?», — мысль мимолетно пронеслась в голове юноши, но его надежды развеялись сразу же, как только он услышал громкий и практически ощутимый стук в дверь. На минуту нарушать покой парня прекратили, но громкий звук повторился снова, заставляя Вэйланда немного закипать. Оскалившись, он вышел из ванны, оставляя влажные следы ног на полу, подошел к деревянной двери и резко ее открыл. Раздался звук удара и матерные ругательства.       — Чего тебе? — рявкнул Вэйланд, посматривая на упавшего парня, своего младшего брата.       Тот, потерев бок, окинул Вэйланда взглядом, наполненным злостью и раздражением. Сощурившись, он хотел что-то возразить старшему, который по-прежнему стоял в дверном проеме и недовольно осматривал вредного мелкого засранца, лежавшего на полу по своей же тупости.       Молчание, повисшее в воздухе, убивало обоих. Один просто не желал что-то говорить, а второй обдумывал будущие оскорбления.       — В-вообще! — начал младший, придерживаясь за бок. Он посмотрел на лицо Вэйланда, которое выражало абсолютное желание закрыть дверь снова и продолжить курить.       — «Вообще» что? Тебе хотелось поглядеть на меня голого? — уголки губ потянулись наверх, вызывая у младшего братца приступ смущения. Тот даже не обратил внимания, что на его брате не было одежды. Не было совсем: от самой головы до пальцев на ногах.       — Фу! Больно нужен мне твой… эээ… ужасный и мерзкий червяк!       — Теперь у молодежи это так зовется? Да?       — А ты настолько старый, что уже решил похоронить себя в ванной?       — Пошел нахуй.       Дверь закрылась, оставляя младшего одного. Вэйланд вздохнул: эта заноза доставала его похлеще жертв на охоте, но родного брата убивать не хотелось.       «Мама расстроится…», — подумал парень и коснулся груди в области сердца. Не смотря на все ссоры с ним, старшему не было плевать. Совсем. Ему будет… даже… грустно? Ну, и одиноко, ведь некого будет доставать.       — И, между прочим… — голос младшего братца раздался в коридоре. — У нас с тобой разница в возрасте не такая уж большая.       — Мелким словно не давали, — огрызнулся старший, выжимая воду из волос       — А старшим пердунам вонять тоже не разрешали, — продолжил тот.       Голос стих. Послышались шаги, потихоньку отдалявшиеся от ванной. Вэйланд вздохнул. Дэвид, грёбанная заноза в заднице, которая торчит тут уже пятнадцать лет, буквально с самого своего рождения. Раздражениелезло через край. Парень почувствовал, что с огромным бы удовольствием разнес эту комнату.       Вэйланду было тяжело. Груз сомнительного звания «старшего брата» преследовал его с детства, вызывая внутри переживания за семью. Лучше бы он, наверно, родился совсем один, чтобы не страдали его младшие.       Вэйланд помнил, как прикрыл Дэвида, сказав, что именно он разбил окно, случайно швырнув туда мяч. И помнил, как родители просто пригрозили пальцем и сказали, чтобы был аккуратнее.       Вэйланд точно помнил, как они с Ариадной дурачились, та споткнулась, поранившись об гальку на земле, и как потом он аккуратно, без боли, обрабатывал раны на бледной коленке.       Вэйланд часто вспоминал, как Юлианна хотела покинуть их земли, желая посмотреть на ферму рядом с домом. Когда они уже почти подошли к границе, то девочку резко охватила панику, как будто что-то будто ударило ей в голову.       После того случая Слендермен доложил родителям Вэйланда о неприятной для всех ситуации. Конечно, они просто пригрозили ему, но ничего не сделали. Не могут же поднять руку на столь любимого сына, чье рождение было очень… желанным, таким же как и младшего.       — Быть старшем братом — тяжелый и ответственный груз, который ты несешь чуть ли не всю жизнь. Я представляю, какого тебе, Вэйланд, — Слендер провел фалангами по макушке племянника, приторно-мило улыбаясь, будто выдавливая из себя эмоцию. — Поэтому, просто нужно быть ответственным, так как однажды ты можешь занять мое место в нашем доме.       — Он еще юн, братец, так что рано думать об этом, — матушка положила руку на плечо сына и ласково улыбнулась ему. Мальчик кивнул, ощущая, как дрожь от волнения проходит по всему телу.       «Быть старшим — наказание, а не гордость, но он готов нести его ради остальных…», — подумал парень, неаккуратно напялив синий лонгслив.       Волосы были завязаны в неряшливый пучок, вода продолжала чуть капать с волос на кофту. Старые чуть потертые шорты разместились на бедрах. Вэйланд посмотрел на себя в зеркало, покрутил головой и провел большими пальцами прямо под глазами, очерчивая синяки.       Открыв дверь, парень показал себе язык в зеркало и вышел из комнаты, попутно выключая свет. Потянувшись, парень обратил внимание, что в доме стояла гробовая тишина. Насторожившись, Вэйланд стал медленно и аккуратно продвигаться в сторону кухни.       В месте их обитания никогда не было тихо: всегда что-то гремело, падало или ломалось, издавались писки, голоса, смех или плачь. Слуги бегали за поручениями, а Госпожа дома проводила в порядок себя, свою силу и собственных прокси.       В отличие от своих братьев матушка Вэйланда никогда не пытала подчиненных, если только те не наглели и занимались членовредительством. Несмотря на небольшой размер дома, все были заняты хоть да каким-то делом.       Но сейчас было тихо, что очень напрягло парня. Он решил пройти на кухню, вдруг кто-то там заснул, пока готовил себе поздний ужин. Слуги могли пользоваться приборами и другими вещами только без их тотального уничтожения.       Подойдя к двери, парень тихонько приоткрыл ее. Заметив, что тишина заполонила все пространство, он услышал сопение, тихое, едва уловимое для человеческого слуха, но ощутимое для него.       Это была Сон Ма — китаянка, которую хотели продать на рынке в старом городке. Она ещё помнила тот день, когда ее судьба была взята в руки нескольких людей: мимо проходила красивая и элегантная женщина. «Европейка», — подумала Сон и опустила взгляд на холодную землю. Мать Вэйланда выкупила ее и привела домой, накормив и дав кров — от девушки требовалось лишь одно: «преданность нашей семье».       Вэйланд подошел к сидящей девушке и, дернув за плечо, разбудил ее. Она встрепенулась и сонными глазами посмотрела на парня. Осознав, кто стоит перед нею, Сон Ма бросилась подниматься и извиняться.       По правилам прокси они обязаны кланяться господину и госпоже, а также их детям. Помимо этого правила в книге прокси было записаны еще… множество пунктов, которые нужно соблюдать, и меры наказания за ошибки. К сожалению, не все Хозяева могли похвастаться своим терпением, вот почему у некоторых Безликих прокси менялись довольно часто.       Матушка Вэйланда была человеком спокойным и отходчивым, поэтому прощала даже, казалось бы, грубые ошибки ее братьев и сестры. Ей некогда было заниматься поиском и вербовкой новых слуг, учитывая то, что сейчас мало кто из волшебного мира, кроме умерших душ, соглашался на подобную работу. Да и работой это не назовешь, скорее… тебе дают пищу и крышу над головой с некоторыми денежными наградами.

***

      — Откуда у семьи безликих деньги? Ну, просто уж любимый всеми и уважаемый старший братец позаботился об этом до того, как поднял завесу над темным лесом, — произнес Сказочник, подливая чай Проверяющему. Тот лишь кивнул, желаяузнать больше об этом месте.       — Как ты знаешь, — обхватив двумя руками фарфоровое изделие, Сказочник продолжал. — Лес всегда был опасным местом для людишек, а если учитывать то, что раньше была война Миров и прошлое Слендера, которое сыграло свою роль, то понятно почему мало туда идет, да и, повторюсь, завеса, которая пропускает в глубь леса не всех.       — А? — спросил проверяющий, нервно хихикнув и посмотрев на реакцию Сказочника. Тот был явно не доволен, что гость не знает элементарных исторических событий, изменивших историю целых народов, то есть практически всех на тот момент живущих людей. Хозяин дома цокнул языком и взмахом руки пролистнул пару страниц,       — Так, слушай внимательно, ибо повторять я не люблю, а тем, кто не вникает с первого раза, тому я… — он посмотрел на Проверяющего и хитро улыбнулся, — … откусываю уши.       Небольшой страх стал исходить от гостя, от чего у него затряслись руки. Чашка начала дрожать вслед за кистью. Ему очень бы не хотелось уйти отсюда без отчета и еще без ушей.       — Спокойно, шучу я! Шучу! И чашку на стол поставь, бабушкин подарок по маминой линии, берегу как зеницу ока.       — Ого, не знал, что ваша бабушка тоже была Сказочницей, — улыбнувшись, произнес Проверяющий.       — Шучу, нет у меня никакой бабушки… и мамы… Я родился вслед за этим миром и перерождался по необходимости.       С каждой секундой лицо гостя вытягивалось все больше, вызывая у хозяина дома бурную реакцию в виде детского, но неестественного смеха.       Чашку, кстати, Сказочник сам уронил, и та разбилась на множество осколков, которые невозможно уже собрать. Вот такие дела.       — Война Миров — самая кровавая война за историю всей вселенной, ни одна из ныне произошедших битв не была такой кровавой как эта. Говорят, что ученые по сей день не могут определить точную дату начала и конца войны, также до сих пор ведется подсчет жертв во всех мирах, — произнес женский голос из книги.       — Ска-а-ажем так: толчком к войне стала смерть любимой жены Кабадатха, которую убили люди. Та пыталась защитить своего сына, водящего дружбу с человеком, что было запрещено главным безликим. В нее попало копье, на котором находились кусочки аметиста, используемого для изгнаения темных сил.       Сказочник выдохнул, закончив рассказ. Он посмотрел на чашку, точнее на то, что от неё осталось. Вздохнув, хозяин дома привлек внимание гостя:       — Вопросы? — подливая чая, тот лишь кивнул в знак согласия. Их было множество, но он чувствовал, что при активном опросе Сказочника, просто запутается. Взяв чашку в руки, проверяющий слушал книгу, которая медленно перелистывала страницы в настоящем.

***

      — Сон Ма, — положив холодную руку, Вэйланд посмотрел на девушку. Взгляд ощущался на коже китаянки, заставляя ее поеживаться.       — Да, Господин?       — Где мама?       — В саду, Господин.       — Хорошо.       Тонкие мужские пальцы скользнули по волосам, заставляя мурашки пробежатсья по девичьему телу. Черные глаза скользнули по спине парня, а после устремились в стол. Девушка положила голову на руки, прикрывая глаза и засыпая вновь, скрываясь от их жестокого мира.       Вэйланд цокнул и полез рукой в карман шорт, чтобы нащупать пачку сигарет. Разочарованный, он выдохнул и ударил себя по бедру в наказание за плохую память.       Покинув дом, парень прикрыл глаза — было прохладно. Сад, любимое место его матушки, где та проводила практически большую часть своего времени. Вэйланд устроил руки на затылки и глубоко вдохнул, чтобы абстрагироваться от мира в целом и выкинуть из головы все мысли, кроме поиска родителя.       Ветер нагибал недавно распустившиеся цветы, сдувая неприятно стрекочащих жуков и мошек. Свежий, холодный воздух забирался под футболку незримыми шаловливыми руками. Вэйланд улыбнулся: моменты, когда можно было расслабиться, попадались нечасто.       — Вэйланд, заболеешь! — тихий голос вывел парня из идиллии, и он обернулся к говорящему. Невысокая молодая женщина держала в руках лейку, а на бледной щеке застыл след от земли. Поставив свою ношу на землю, она обошла и встала перед сыном. В голубых глазах Вэйланд отыскал нотку волнения, хотя он знал, что матушка волнуется больше, чем есть на самом деле.       — Мг…. Матушка, знаю я ваши волнения на мой счет, прошу, не переживайте понапрасну….       — Дорогой, любая мама будет волноваться за своего сына, даже когда он вырастет, — похлопав сына по руке, женщина слабо улыбнулась, развернулась и медленно едва уловимым шагом направилась в дом. Вэйланд выдохнул, пряча руки в карманах, позволяя ветру развеять поток мыслей.       Движение. Развернувшись, парень столкнулся с кем-то, в чьи глаза тут же уставился. Дэвид. Смешок, и рука накрыла кулак, направленный в его сторону. Хотел бы — ударил. Сглотнув, нападавший надавил, упираясь в препятствие сильнее, желая проехаться по лицу, сломать нос и возвыситься.       Смотри, какой я сильный, братец! Такой же, как и ты.       — Громко думаешь, будь быстрее! — фигура исчезла, а тот лишь упал, влетая в землю, ощущая вкус травы на губах.       — Иди… к… черту…       — Как скажешь, братец.       Дэвид встал, стряхнув грязь со старых потрепанных брюк, и злобно поглядел на сидящего на холодной земле брата.       Вэйланд похлопал брата по коленке, зевая. Прикрыв глаза, парень услышал голос, нашептывающий ему что-то невнятное, но смог уловить общий смысл.       — Юлианна скоро придет, пойдем домой.

***

      Окровавленный труп лежал на темно-зеленой траве. Из дырки от пули, попавшей в голову юноши, медленно вытекла кровь. Выдыхая горячий воздух, Тим вытер руки о старую тряпку, лежавшую в кармане старых потрепанных джинсов. Облизнув губу, он метнул взгляд в сторону Томаса, разобравшегося с другим нежеланным гостем в лесу. Закончив обход территории, им нужно было устранить «вредителей» и довести Юлианну до нужного места.       Джек ждал их неподалеку, наблюдая за девушкой, собиравшей цветы. На поляне, в единственном пропитанном светом месте, росли тюльпаны, за которыми хозяйка леса тщательно ухаживала. Приходя сюда несколько раз в неделю, она заботилась об этом месте, поливая и удобряя.       — Джек, как считаешь, тетушке понравятся цветы? Я старалась, чтобы к нашему визиту они выглядели чудесно… — добавив еще один тюльпан в небольшой букет, Юлианна встала, поправляя край пальто и опуская его вниз. — Мальчики пришли?       — Подходят       — Может, сами пойдем к ним?       — Не стоит, — Джек положил руку на хрупкое плечо и улыбнулся, вызывая у нее ответную улыбку.       Ветер дул, медленно перебирая тонкие локоны девушки, держащей в руках букет. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тишиной, и тихонько напевала знакомую ей колыбельную, которую слышала от Отца. …       Тяжёлые шаги заставили ее развернуться, столкнувшись с ветром, который сильнее развевал ее волосы. Поправляя их, Юлианна кротко улыбнулась и негромко хихикнула.       Брайан вглядывался в нее, и каждое движение казалось ему чем-то нереальным, неземным, волшебным — даже ангельским. Если Бог — художник, то девушка — его самое прекрасное создание, которое он когда-то бы создал. Вдохнув, парень почувствовал, будто его легкие сжались вслед за горлом, не позволяя кислороду пройти дальше.       На солнце глаза девушки казались светлее чистого неба и ярче любого моря, в котором Томас хотел бы утонуть, не пытаясь спастись. Нет, если только он будет тонуть в ней, то готов заплатить столь низкую цену — его жизнь.       — Вы пришли, ребята… — развернувшись, Юлианна посмотрела на две фигуры, находившиеся в тени из-за огромного скопления старых потрёпанных сосен. Тим откашлялся, приподнимая маску и открывая рот для новой сигары, что вызвало у Брайана приступ предупреждающего кашля.       — Юлианна, нам надо тебя проводить до другой стороны леса, верно? — слабый кивок со стороны девушки. — Что там?       — Дом моего брата, пойдемте, я познакомлю вас с моей семьей.

***

      — У меня тоже есть брат — Энтони. Я постоянно защищал его, мелкого и трусливого, а вот Роза всегда была смелее, даже в начальной школе дала мальчику в нос, — Брайан рассмеялся, почесав затылок. Время от времени, когда выдавалась свободная минутка, Томас окунался в прошлое, когда еще он не был таким, когда у него еще было все.       — Ох, это чудесно, — пальчики Юлианны сжали рукав пальто. Их небольшая группа направилась в сторону юга, туда где жили, по словам девушки, два ее брата.       Ветер дул в лицо и становился сильнее. Может, скоро дождь пойдёт… Шли они не быстро, каждый пребывал в собственной тишине, в мыслях, крутящихся внутри черепных коробок.       Если бы все сложилась иначе?..       Брайан смотрел на свои потрепанные ботинки, которые ему достала Юлианна. Она была слишком доброй к ним и выпрашивала у отца деньги на помощь парням. Тот не смел отказывать дочери — Слендер души в ней не чаял, по его словам, Юлианна была копией его покойной жены.       Для сентября погода была прекрасной: множество опавших листьев от темного-зеленого до ярко-красного цветов были повсюду. Взяв один в руки, Юлианна стала рассматривать его, выделяя каждую жилку и тонкий черешок, которые могли сломаться, если чуть надавить.       Запах табака не заставил её поморщить нос. Тим курил. Девушка приметила, что он делает это после определенных действий, как обряд, в котором каждое действие имело значение, важность имел даже порядок следующего шага, иначе все придется начинать сначала.       Вот и Тим таковым являлся: если что-то шло не так, отлаженная система рушилась, и внутри него выл ураган из гнева и злости, сливаясь с тревожностью, редко проявляющей себя. Тим не смог смириться со многими вещами, происходящими с ним, и давно бы покончил с собой, если бы… не Томас.       С Брайаном они были знакомы давно, казалось, что буквально всю жизнь. Встретились они в гостях у тети Райта. Мать Тима, именно так о ней отзывался сам парень из-за блеклых воспоминаний детства, была старшей в семье. Своих других родственников он не помнил, по словам Марты (тети Тима, он всегда вспоминал о ней с особой теплотой), все они умерли при различныхобстоятельствах. Кто-то отравился, кто-то выпилился — семейка, однако, ценила разнообразие.       Маленький Тим схватывал и понимал все быстро: что хорошо, что плохо, как правильно носить вещи (швами вовнутрь) или держать ложку. Что-то вроде вундеркинда, но в естественной среде. Единственное, что парню было сложно понять — его эмоции. Они стали его Ахиллесовой пятой, а после и корнем его проблем. Из-за этого у него были проблема с общением: в детстве из-за этого он часто влипал в драки по пустякам, но сейчас считал, что дело было не только в его неумении понимать чувства других.       Облизнув губы и остановившись, он ощутил что-то неладное, словно шестое чувство говорило ему: не иди, стой, не двигайся, замри.       — Тим?       — Замрите.       И он не ошибся: кто-то стоял впереди и смотрел на их небольшую группу. Сделав пару шагов и выйдя из тени, человек выдохнул и, достав из кармана штанов сигареты, прикурил.       — Вэйланд! Ты нашел нас…       — Долго же вы шли, хотя… — окатив взглядом кузину, парнишка выпустил пар дыма. Слабо улыбнувшись девушке, он подошел к ней, лажа руку на голову. — Рад, что ты в порядке.       — Ну что ты… Я ведь одна бы не пошла, папенька не был бы рад этому… Кстати! — Юлианна развернулась в сторону прокси и представила их брату. Повернув голову в нужную сторону, он лишь кивнул в знак приветствия и, поздоровавшись с Джеком, вернулся к сестре:       — Идем к нам, матушка уже заждалась тебя. Вы, ребята, можете отправляться домой, если пожелаете… — махнув им, Вэйланд взял девушку за руку и направился в сторону другой части леса. Обернувшись на Томаса, Тим окинул Джека холодным, но слегка взволнованным взглядом, словно ожидая от того решения.       — Пускай идут, — клоун слабо улыбнулся машущей уже девушке. — У нас другие есть планы.       — Какие? — Тим выкинул сигарету и прижал ее ботинком.       — Скоро узнаете.