Просто такая сильная любовь
4 июня 2023 г., 23:11
В комнате Майи царила непривычная тишина. Для дома, где обычно звучали голоса, смех или музыка, она казалась почти осязаемой. Девушка сидела на краю кровати, подтянув колени к груди, словно пыталась удержать себя от того, чтобы окончательно не рассыпаться на части.
Когда в дверь постучали, она не сразу отреагировала.
— Май, это я, — осторожно произнёс Хип.
— Заходи, — глухо отозвалась она.
Он вошёл и прикрыл за собой дверь. Несколько секунд просто смотрел на неё, оценивая состояние. Без привычной улыбки, без лёгкости — только усталость и боль в глазах.
— Он уже едет, — наконец сказал Хип.
Майя медленно подняла взгляд.
— Я знаю.
— Значит, он тебе уже звонил?
— Да, звонил.
— Поговоришь с ним?
Она невесело усмехнулась.
— А у меня есть выбор?
Хип промолчал.
Майя отвела взгляд к окну.
— Ты знаешь его не хуже меня, — тихо начала она. — Скажи, почему он такой? — Она замолчала на секунду, собираясь с мыслями. — Почему он никогда меня не слышит? Я просила его не приезжать. Говорила, что не хочу сейчас его видеть, что мне нужно время. Но он всё равно сделал по‑своему.
Голос начал предательски дрожать.
— И дело не только во вчерашнем вечере. Так всегда. Он решает за нас обоих: что лучше, что я чувствую, что мне нужно… — На последних словах её глаза наполнились слезами. — А чего хочу я — никого не волнует.
Хип тут же подошёл ближе и осторожно обнял её за плечи.
— Май…
— Нет, правда, — всхлипнула девушка. — Я устала. Устала оправдываться за то, чего даже не делала. Устала доказывать, что мне можно доверять. Почему я постоянно должна чувствовать себя виноватой?
— Потому что он идиот, — тихо ответил Хип.
Майя невольно усмехнулась сквозь слёзы.
— Это я и без тебя знаю.
— Но идиот, который любит тебя до безумия, — продолжил он. — И который каждый раз, когда боится тебя потерять, начинает совершать одну глупость за другой.
Девушка опустила голову.
— В этом и проблема. Любовь не должна душить.
— Согласен.
Хип немного отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Но и страх иногда делает с людьми страшные вещи.
Майя устало покачала головой.
— Хип, я люблю его. Очень люблю. Но я больше не могу так. Меня это ломает. — Она вытерла слёзы ладонью. — Поэтому я останусь здесь. Хотя бы на какое‑то время.
Хип вздохнул. Он прекрасно понимал, что спорить сейчас бесполезно.
— Но поговорить с ним ты всё‑таки сможешь?
Майя снова посмотрела в окно.
— Смогу.
— Спасибо.
Он хотел сказать что‑то ещё, но передумал. Лишь потому, что прекрасно понимал, о чём говорит Майя, и предпочёл промолчать. Вместо этого мужчина вышел из комнаты, оставив девушку наедине со своими мыслями.
Спустившись вниз, Хип остановился возле кухни.
Юрий сидел за столом с чашкой остывшего кофе. Марьяна убирала посуду, то и дело поглядывая в сторону лестницы. Хип посмотрел на Юрия и едва заметно кивнул в сторону гостиной.
— Юр, можно тебя на минуту?
Тот сразу поднялся.
— Конечно.
— Куда это вы собрались? — насторожилась Марьяна.
— Марь, всё нормально. Сейчас поговорим и вернёмся, — спокойно ответил Юрий.
Они отошли подальше от кухни. Только убедившись, что их никто не услышит, Хип заговорил:
— Майю я подготовил настолько, насколько смог.
Юрий внимательно посмотрел на него.
— Насколько всё плохо?
— Ну, скажем так — лучше не стало.
Несколько секунд оба молчали.
— Саша уже едет сюда, — продолжил Хип.
Юрий нахмурился.
— И что ты от меня хочешь?
— Помоги мне отвлечь Марьяну, когда он приедет.
— Зачем?
Хип ненадолго замялся.
— Просто доверься мне. Им нужно спокойно поговорить. Без лишних эмоций и без вмешательства со стороны.
Юрий внимательно посмотрел на него.
— Всё настолько серьёзно?
— Более чем. — Он выдержал паузу. — И очень желательно, чтобы Марьяна пока не знала некоторых подробностей.
Юрий тяжело вздохнул.
— Не уверен, что это хорошая идея.
— Возможно, — честно признался Хип. — Но поговорить им всё равно придётся. Иначе потом будет поздно. Майя всерьёз думает над тем, чтобы остаться тут.
Юрий медленно кивнул.
— Понял.
— Спасибо.
Юрий вернулся к жене, уже прикидывая, чем её занять, а Хип направился к входной двери.
Саша появился примерно через двадцать минут. Увидев его, Хип лишь покачал головой.
— Ну и вид у тебя.
— Бывало хуже, — буркнул Васильев.
— Это ты сейчас себя успокаиваешь?
Саша устало усмехнулся.
— Возможно.
Хип шагнул ближе.
— Серьёзно, Сань. Опять?
Мужчина отвёл взгляд.
— Не сейчас.
— Именно сейчас. Ты хоть понимаешь, что едешь разговаривать с человеком, который и так на тебя злится?
— Понимаю.
— Тогда соберись.
Саша тяжело вздохнул.
— Я постараюсь.
— Нет. Ты не постараешься. Ты возьмёшь себя в руки и просто выслушаешь её. — Он внимательно посмотрел на Васильева. — Не спорь. Не дави. Не пытайся всё решить за пять минут.
Саша молча кивнул.
— И ещё кое‑что.
— Что?
— Юрий сейчас отвлекает Марьяну. Так что матери Майи лучше на глаза пока не попадайся.
На этот раз Саша даже слегка усмехнулся.
— Настолько всё плохо?
— Поверь, если она увидит тебя в таком состоянии, разговор закончится раньше, чем начнётся.
Саша ничего не ответил. Только отвёл взгляд.
— Я серьёзно.
— Да понял я.
— Нет. Пока ещё не понял. Но очень надеюсь, что поймёшь.
Несколько секунд мужчины молчали. Потом Хип открыл дверь.
— Всё. Иди.
Саша глубоко вздохнул и шагнул в дом. Майя услышала его шаги сразу. И почему‑то именно это оказалось самым тяжёлым — не предстоящий разговор, не слова, которые будут сказаны, а сам звук его присутствия рядом. Дверь открылась. Саша вошёл в комнату, ещё не успев собраться с мыслями. Это читалось во всём: не в словах — в движениях. В том, как он чуть тяжелее обычного переступал с ноги на ногу. Во взгляде, который задерживался на предметах на долю секунды дольше, словно мир вокруг слегка отставал от его внутреннего ритма.
— Привет, — произнёс Саша.
Голос звучал ровно, но с той самой лёгкой хрипотцой и расплывчатостью, которую невозможно скрыть.
Майя подняла глаза.
— Привет.
Пауза повисла мгновенно, тяжёлая и осязаемая.
Саша сделал шаг внутрь, потом ещё один и остановился, будто на секунду забыл, зачем вообще сюда пришёл.
— Я… приехал поговорить.
— Вижу, — спокойно ответила она.
Он медленно кивнул.
— Да… Я просто… хотел нормально… — Он провёл ладонью по лицу, сбиваясь с собственных мыслей.
Майя не шевельнулась.
— Ты сейчас пьян, Саш.
Он усмехнулся, но без тени веселья.
— Немного.
— Это не «немного».
Саша опустил взгляд, потом снова посмотрел на неё.
— Я нормально. Правда. Я же доехал.
— Доехал — не значит нормально.
Он хотел возразить, но вместо этого лишь шумно выдохнул и на секунду опёрся о дверной косяк.
— Я не хотел сейчас… вот так.
— Но приехал именно так.
Эти слова повисли между ними тяжёлым грузом.
Майя медленно покачала головой.
— Ты правда считаешь, что это нормально? Приезжать в таком состоянии чтоб поговорить?
— Я считаю, что не выдержал, — резко ответил он. — Не спал нормально, не ел толком… — Он запнулся и снова потерял нить разговора. — Я просто хотел тебя увидеть.
Майя чуть сильнее сжала пальцы.
— Увидеть?
Саша поднял на неё взгляд. И в этом взгляде уже не было привычной уверенности. Только усталость и какая‑то болезненная уязвимость.
— Я не враг тебе, Май.
— Я и не говорила, что ты враг. Но даже сейчас ты меня не слышишь.
Он нахмурился.
— Слышу.
— Нет, Саш. Ты слышишь только себя.
Она поднялась с кровати.
— Всё проходит через твою обиду, твою вину, твой страх… алкоголь. А мне сейчас нужно совсем другое.
Саша резко выпрямился.
— Да при чём тут алкоголь вообще?
— При всём.
Он замолчал.
В этот момент Майя тихо спросила:
— Зачем ты приехал?
Саша открыл рот, но ответ появился не сразу.
— Я не хотел, чтобы ты молчала со мной.
Майя кивнула.
— Тогда тебе нужно было приехать трезвым.
Он опустил голову.
— Я не смог.
Пауза.
— Боялся, что ты больше не захочешь меня видеть.
И это прозвучало честнее всего за весь разговор.
Майя долго смотрела на него — без злости, без крика, просто как человек, который слишком устал.
— Я думаю, что ты сейчас не настроен на этот разговор со мной.
— Я могу, — упрямо возразил он.
— Нет. — Она покачала головой. — Не можешь. И я не могу.
Саша потёр переносицу.
— Ты меня сейчас выгоняешь?
— Я прошу тебя остановиться. И хотя бы один раз услышать меня.
Он хотел сделать шаг к ней, но Майя подняла руку, останавливая его.
В комнате стало совсем тихо.
— Подожди, — она глубоко вдохнула. — Я тебя люблю.
От этих слов стало только больнее.
— Но я больше не могу так.
Саша замер.
— Ты о чём?
— Мне нужна пауза.
Слово тяжело повисло в воздухе.
— Пауза? — переспросил он глухо. — Май, мы вообще‑то женаты.
— Я знаю. — И это прозвучало так, словно решение уже принято.
Саша провёл ладонью по лицу.
— Ты сейчас на эмоциях.
— Нет. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Впервые за долгое время я как раз не на эмоциях.
Он сделал шаг вперёд.
— Давай не так. Давай поговорим нормально. Я всё исправлю.
— Ты не можешь исправить то, что уже произошло в твоей голове.
— Что произошло?
— То, что ты действительно смог поверить, что я способна тебе изменить.
Саша замолчал.
— И что теперь? — спросил он спустя несколько секунд.
— Мне нужно время без тебя.
Он медленно выдохнул.
— А мне?
Она отвела взгляд.
— Не знаю.
Тишина снова накрыла комнату. Но теперь это была уже не вспышка боли — это была пустота.
Саша стоял ещё несколько секунд, словно не понимая, куда себя деть. Потом кивнул.
— Ладно.
И совсем тихо добавил:
— Я ведь тебя не теряю?
Майя не ответила. И это молчание оказалось самым тяжёлым ответом из всех возможных.
Саша уже почти развернулся к двери, но вдруг остановился.
— Май…
Она подняла взгляд.
— Сколько?
— Что?
— Сколько тебе нужно времени? — Вопрос прозвучал не как требование, а как отчаянная попытка ухватиться хоть за что‑то. — Неделя? Две? Месяц? — Он криво усмехнулся. — Просто скажи. А то я себе сейчас такого напридумываю…
Майя посмотрела в сторону окна.
— Я пока не знаю.
Саша опустил голову.
— «Не знаю» — это хуже всего.
Пауза.
— Ты меня вообще будешь ждать?
Майя молчала.
— Мне нужно прийти в себя, Саш. Просто понять, что со мной происходит.
Он медленно кивнул.
— Хорошо. — Провёл ладонью по лицу и тихо сказал: — Я буду ждать. Столько, сколько тебе понадобится.
Майя ничего не ответила.
Он постоял ещё несколько секунд.
— Я тогда пойду.
У самой двери Саша остановился.
— Только, пожалуйста… — Он сглотнул. — Не исчезай совсем.
После чего вышел из комнаты.
Едва дверь закрылась, тишина обрушилась на Майю всей тяжестью. Она ещё несколько секунд стояла неподвижно, глядя туда, где только что был он. Потом сделала шаг назад, ещё один — и медленно сползла по стене на пол.
Сначала не было ни звука. Только судорожно сжатые пальцы и пустой взгляд. А потом всё рухнуло. Слёзы, которые она удерживала весь разговор, наконец вырвались наружу. Она закрыла лицо руками, но легче не стало. Плечи дрожали всё сильнее. А в голове снова и снова звучали его последние слова: «Не исчезай совсем».
В коридоре послышались приглушённые голоса. Хип что‑то объяснял Марьяне. Та отвечала резко и недовольно. Но Майя уже не вслушивалась. Она просто сидела на полу, обхватив колени руками, и плакала.
Именно в этот момент дверь тихо приоткрылась.
— Май? — Голос отца.
Она не сразу подняла голову.
— Я могу зайти?
Майя едва заметно кивнула.
Юрий осторожно вошёл и прикрыл за собой дверь. Сел на стул напротив и несколько секунд просто смотрел на дочь.
— Он ушёл?
— Да.
Юрий тяжело вздохнул.
— Я видел его. — Пауза. — Он совсем не в порядке, Май.
Она невесело усмехнулась.
— Я заметила.
— Я не оправдываю его, — сразу сказал отец. — Просто говорю как есть.
— Мне сейчас не нужно, чтобы его оправдывали.
— Понял.
Снизу снова донёсся голос Хипа. Юрий на секунду посмотрел в сторону двери, потом снова перевёл взгляд на дочь.
— Ты как?
Майя долго молчала.
— Не знаю. Я хочу сейчас побыть одна.
И в этих двух словах было всё: усталость, пустота, боль.
Юрий поднялся со стула.
— Ладно. Не буду мешать. — Подошёл к двери и уже оттуда тихо добавил: — Если что‑то понадобится — позови.
Майя лишь кивнула.
Отец вышел, оставив её одну. В комнате снова воцарилась тишина. Только теперь она казалась ещё тяжелее, чем прежде.
Саша вернулся не сразу — будто дорога обратно заняла у него вдвое больше времени, чем туда.
Когда он зашёл во двор, шум голосов на секунду стих, словно все одновременно почувствовали: что‑то изменилось.
Он выглядел ещё более уставшим, чем раньше. Пальцы всё ещё были напряжены, взгляд — тяжёлый и расфокусированный, но уже без той резкой злости или растерянности. Скорее пустой.
— Ну? — первым не выдержал Шура. — Как?
Саша не ответил сразу. Прошёл к столу, опустился на стул и только потом выдохнул, словно всё это время держал воздух внутри.
— Плохо, — коротко сказал он.
Стася резко подняла голову.
— В смысле «плохо»? Что она сказала?
Саша провёл ладонью по лицу.
— Пауза.
Повисла тишина.
— Пауза? — переспросила Стася, будто не сразу поняла значение слова. — Это как?
— Это как «не сейчас», — устало ответил он.
Шура нахмурился.
— А ты что?
Саша усмехнулся, но без капли веселья.
— А что я? Я ведь знал, в каком виде еду к ней. Она просила меня по телефону не приезжать, а я снова всё сделал по‑своему. Гениально, да?
Стася резко поднялась.
— Неужели в этот раз она так сильно обиделась?
Он поднял на неё взгляд, и в нём впервые мелькнуло раздражение — не на неё, а на самого себя.
— Да.
Стася сжала губы, явно сдерживаясь.
— Саш… Это я ви…
— Не начинай, — перебил он тише обычного. — Я сам накосячил.
Он откинулся на спинку стула, уставившись куда‑то в сторону дома.
— Она всё сказала спокойно… без криков, без истерик, — добавил он после паузы. — Просто… всё.
Шура тихо присвистнул, но тут же замолчал, поймав взгляд Стаси. Она снова опустилась на место.
— Она ведь не совсем… порвала с тобой?
Саша покачал головой.
— Нет. Сказала, что ей нужно время без меня.
Он ненадолго замолчал.
— А я… не умею ждать.
Последние слова прозвучали почти неслышно.
Шура потянулся за сигаретой, но так и не закурил.
— Это не конец, — спокойно сказал он. — Просто… дурацкий этап.
Саша хмыкнул.
— Дурацкий этап, — повторил он. — Удобное название.
Он резко поднялся, будто сидеть на месте больше не мог.
Стася сразу насторожилась.
— Ты куда?
— В дом. Гитару возьму, — коротко ответил он.
Он ушёл внутрь, не дожидаясь ответов.
Во дворе снова повисла тишина — уже другая: тяжёлая и тревожная, в которой каждый понимал: дело давно уже не в одной ссоре.
А где‑то глубоко внутри он всё ещё цеплялся за мысль, что пауза — это не конец. Хотя впервые за долгое время сам в это почти не верил.
Саша зашёл в дом почти бесшумно.
Внутри было прохладнее, чем на улице, и от этого мысли будто становились только острее. Он остановился на секунду в коридоре, прислушался. Где‑то наверху скрипнула дверь. Потом снова наступила тишина.
Подниматься наверх он не стал. Вместо этого направился на кухню, открыл один из шкафов и машинально заглянул внутрь, словно искал не гитару, а способ хоть ненадолго перестать думать.
Пусто.
Саша тяжело выдохнул и опёрся ладонями о столешницу.
— Отлично… — тихо пробормотал он себе под нос.
За спиной послышались шаги.
— Ты чего тут один бродишь? — раздался голос Лёвы.
Васильев даже не обернулся.
— Гитару ищу.
— Она вроде у стены в гостиной стояла.
Саша молча кивнул и направился туда.
Гитара действительно стояла на прежнем месте. Он поднял её, словно инструмент вдруг стал тяжелее обычного, и устроился прямо на полу, прислонившись спиной к дивану.
Лёва остался стоять в дверном проёме.
— Как всё прошло?
— Хреново.
— Сань…
— Не надо, — сразу перебил его Саша.
Повисла пауза.
Он лениво провёл пальцами по струнам — глухо, без мелодии, просто звук.
— Я сейчас не в настроении слушать про то, что всё будет хорошо.
Лёва невольно усмехнулся.
— А я и не собирался.
Саша коротко кивнул. Это почему‑то прозвучало честнее любых попыток его успокоить.
Он снова коснулся струн. Сначала один аккорд, потом второй. Музыка выходила рваной, неровной, но живой.
— Она ведь не оттолкнула тебя, — спустя некоторое время сказал Лёва. — Просто закрылась.
Саша усмехнулся, не поднимая головы.
— А я, получается, снова решил выбить дверь с ноги?
Лёва промолчал — слишком уж удачным оказалось сравнение.
— Ты приехал не в лучшем состоянии, — осторожно произнёс он спустя несколько секунд. — Если раньше она прощала тебя, то и сейчас сможет простить. Просто ей нужно успокоится.
Струны стихли. Саша откинул голову назад и прикрыл глаза. Перед глазами сразу всплыло её лицо: спокойное, уставшее. И это спокойствие ранило сильнее любых криков.
— Надеюсь, — тихо ответил он.
Тишина снова опустилась между ними, но теперь уже не давила — просто была рядом.
Саша некоторое время сидел неподвижно, а потом негромко добавил:
— Просто… я не умею по‑другому.
Лёва посмотрел на него внимательнее — будто хотел что‑то сказать. Но не стал. Потому что оба понимали: проблема была именно в этом.
Саша снова коснулся струн — на этот раз мягче. И музыка медленно заполнила комнату, пряча за собой то, что он так и не смог сказать вслух.
Снаружи тем временем день постепенно уходил в вечер. Во дворе Стася ходила кругами, явно не находя себе места. Шура сидел на ступеньках, курил и молчал, периодически наблюдая за ней. — Он вообще нормальный будет? — не выдержала она. — Будет, — спокойно ответил Шура. — Вопрос — когда. Стася нервно выдохнула и посмотрела на дом. — Она его любит, вообще‑то… Шура кивнул. — Именно поэтому всё так и развалилось сегодня. Стася ещё какое‑то время ходила туда‑сюда, потом резко остановилась, словно приняла решение, и достала телефон. — Я сейчас Майе позвоню, — бросила она Шуре. Тот только кивнул. Гудки тянулись долго, будто растягиваясь в бесконечность. Наконец в трубке раздался знакомый голос: — Алло… — Май! — выдохнула Стася. — Ты как? — Нормально. Слишком ровно. Стася сразу уловила в голосе подруги фальш. — Ты врёшь. С другой стороны послышался тихий выдох. — Я стараюсь. Стася прикрыла глаза. — Май, прости. Это моя вина, что он приехал к тебе в таком состоянии. Я его заставила. Майя помолчала. — Нет, Стась. Ты тут ни при чём. Он сам принимает решения. — Но… — Пить его тоже никто не заставлял. Стася закусила губу. — Он правда жалеет. Сейчас ему очень плохо. — Мне тоже плохо, — тихо ответила Майя. Повисла пауза — тяжёлая, наполненная невысказанными словами. — Стась… я не могу сейчас. — Май… — Нет. Я уже всё решила. Стася замерла. — Что решила? Майя шумно выдохнула. — Я пока останусь здесь. В Америке. Пока не знаю на сколько. У Стаси внутри всё оборвалось. — Что? — Мне нужно время. — А Саня? Майя долго молчала — так долго, что Стася успела услышать стук собственного сердца. — Передай ему, что я не исчезла. Просто сейчас не могу быть рядом. — И после короткой паузы добавила: — И пусть больше не приезжает. Связь оборвалась. Стася ещё несколько секунд сидела неподвижно, глядя на потухший экран телефона, словно надеялась, что звонок возобновится сам собой. — Она остаётся здесь, — тихо сказала она подошедшему Шуре. Тот тяжело выдохнул, выпустил дым и посмотрел куда‑то вдаль. А в доме в этот момент снова прозвучал короткий аккорд — оборванный, тревожный, будто Саша уже чувствовал, что ничего хорошего сейчас не услышит. Он замер на мгновение, пальцы застыли над струнами, а в груди что‑то сжалось, подтверждая недоброе предчувствие. Стася вошла в дом медленно, будто каждый шаг давался ей с усилием. В гостиной Саша всё ещё сидел на полу возле дивана с гитарой. Уже не играл — просто перебирал струны, глядя куда‑то перед собой, словно искал в этих звуках ответы на мучившие его вопросы. Лёва устроился в кресле неподалёку, наблюдая за другом с затаённой тревогой. Шура вошёл следом и остановился у стены, скрестив руки на груди. — Саш… — тихо позвала Стася. Он поднял голову. — Что? — в голосе прозвучала настороженность. Стася сглотнула. — Я только что с Майей говорила. Пальцы Саши замерли на струнах. — И? — он напрягся, будто уже предчувствовал недоброе. Она не ответила сразу. И этого оказалось достаточно, чтобы его сердце пропустило удар. — Стась? — повторил он чуть громче. — Она сказала, что остаётся в Америке. Несколько секунд ничего не происходило. Саша просто смотрел на неё — взгляд застыл, дыхание замерло. Потом коротко качнул головой: — Нет. — Саш… — Нет, — твёрже повторил он. Он медленно поднялся на ноги и отложил гитару на диван, словно боялся, что она рассыплется в руках. — Ты что‑то не так поняла. — Я поняла всё правильно. — Нет, — он провёл рукой по волосам и нервно усмехнулся. — Она злится. Я знаю. Но это же Майя. Она сначала психанёт, потом подумает. — Она уже подумала. — За несколько часов? — в его голосе зазвучало отчаяние. Стася молчала. Саша посмотрел на Лёву, потом на Шуру — будто искал поддержку или хоть малейший намёк, что всё это какая‑то ошибка. Но оба молчали, опустив глаза. — Мы сегодня разговаривали, — упрямо продолжил он. — Да, она попросила паузу. Да, сказала, что ей нужно время. Но про Америку ничего не было. — Возможно, тогда она ещё не решила. Он резко выдохнул, сжал кулаки. Злость поднималась внутри — но не на Стасю, а на ситуацию, на самого себя, на обстоятельства, которые казались неподвластными. — И надолго? — спросил он глухо. — Она сама не знает. — Неделя? — в его голосе снова зазвучала надежда. Стася покачала головой. — Месяц? — он почти цеплялся за эту мысль. Тот же ответ. Саша отвёл взгляд на несколько секунд, пытаясь осознать услышанное. — Она сказала, что ей нужно время, чтобы всё обдумать. — Ну так и пусть берёт это время! В Питере! В своей квартире! Я же не собирался к ней лезть! — последняя фраза прозвучала громче, чем он хотел. Лёва медленно поднялся с кресла. — Успокойся. — Да я спокоен! — голос Саши дрогнул, выдавая обратное. В комнате повисла тишина. Даже дыхание казалось слишком громким. Стася опустила глаза. Именно это окончательно насторожило Сашу. Он замер. — Что ещё? — теперь уже совсем тихо, почти шёпотом. Стася сжала губы. — Она попросила тебя больше не приезжать. В комнате будто что‑то оборвалось. Воздух стал гуще, тяжелее. Саша медленно поднял глаза. — Она сказала это сама? — Да. Он смотрел на неё долго, слишком долго — словно пытался прочесть между строк, найти хоть намёк на то, что это неправда. Потом усмехнулся — глухо, без тени веселья, почти обречённо. — Понятно. Он отвернулся, прошёлся по комнате, остановился у окна и сунул руки в карманы. — Мы вообще‑то женаты, — произнёс он, будто пытаясь убедить в этом прежде всего себя. Никто не ответил. — Нет, серьёзно, — он обернулся. В глазах появилась какая‑то растерянность, почти детская. — Мы женаты. И она остаётся здесь? Стася опустила взгляд. Лёва тяжело выдохнул. Шура молчал. Саша коротко кивнул — раз, другой, будто заставлял себя принять реальность, уложить её в голове. — Ясно. Он направился на кухню, открыл холодильник, замер перед ним на несколько секунд и закрыл. Упёрся ладонями в столешницу, опустил голову. Плечи чуть заметно дрогнули. Тишина растянулась на долгие секунды. — Всё нормально, — фраза прозвучала почти шёпотом, едва слышно. Никто не поверил. Даже он сам. — Просто я почему‑то был уверен, что домой мы всё равно полетим вместе, — он усмехнулся сухо, устало. — Идиот. После этого он выпрямился, взял пачку сигарет, что лежала на столешнице, и направился к выходу. — Саш… — тихо окликнула Стася. Он не обернулся. Открыл дверь и вышел в темноту. Ребята лишь молча проводили его взглядами. В комнате повисла тяжёлая тишина, наполненная невысказанными словами и болью, которую каждый ощущал по‑своему. Где‑то за окном прошумел ветер, словно подчёркивая пустоту, оставшуюся после ухода Саши. Майя всё ещё сидела в комнате с зашторенными окнами, погружённая в свои мысли, когда дверь тихо приоткрылась. — Май, — осторожно позвал Юрий. — Ты там не закисла? Она даже не повернула головы. — Нормально, — ответила она сухо, почти автоматически. Юрий задержался в дверях, оценивая её состояние. Он тихо выдохнул и чуть наклонился в сторону коридора: — Лакки, ко мне. В комнату сразу влетел пёс — крупный, тёплый лабрадор, с живыми глазами и неуместной для этой атмосферы радостью. Он тут же уткнулся носом Майе в колени, завилял хвостом и попытался заставить её хотя бы чуть‑чуть ожить. Майя машинально провела рукой по его голове. — Вот, уже лучше, — усмехнулся Юрий. — Он считает, что тебе срочно надо проветриться. — Я не хочу никуда идти, — тихо ответила Майя. — А он не спрашивает, — спокойно ответил Юрий. — Сходи. Просто вокруг дома. Пять минут. Майя хотела возразить, но Лакки уже уверенно поставил лапы ей на колени, требовательно глядя вверх. Она тяжело выдохнула: — Разве что на пять минут. — Договорились, — улыбнулся Юрий. На улице оказалось холоднее, чем она ожидала. Майя шла медленно, почти не глядя по сторонам. Лакки тянул поводок вперёд, периодически оглядываясь, будто проверял, не потерялась ли она окончательно. Вдруг пёс резко дёрнул поводок. — Лакки, стой! — автоматически сказала Майя. Но было поздно. Он рванул вперёд по тропинке. Девушка подняла голову и увидела Сашу, идущего навстречу. Он шёл быстро, будто уже знал, куда именно идёт, с телефоном в руке и напряжёнными плечами. Но, заметив движение собаки, поднял голову. Секунда — и Лакки врезался в него с разбегу, сбивая шаг. Саша автоматически присел, удерживая поводок, и машинально потрепал пса по голове: — Эй… тихо, тихо, — выдохнул он. И только потом поднял взгляд. Замер. Майя. Саша сначала даже не сразу понял, что это она. На секунду в глазах мелькнуло сразу всё: сегодняшний день, их разговор, его пьяное «я ведь тебя не теряю?», её холодная пауза после этого вопроса. Он медленно выпрямился — без улыбки, уже трезвее, чем днём, и заметно собраннее, но всё ещё с тяжестью внутри. — Ты… — глухо выдохнул он. — Ты гуляешь. Не вопрос. Констатация, как будто он сам не до конца понимает, почему это сейчас так выбивает его из колеи. Майя чуть напряглась, но не отвернулась. — Да, — коротко ответила она. Саша коротко усмехнулся — устало, без злости. — Логично. Пауза повисла сразу же, плотная, неудобная. Он провёл рукой по лицу, задержал дыхание, будто отгоняя остатки сегодняшнего состояния — вину, запах сигарет, всё, что ещё цеплялось за него с утра. — Я просто вышел пройтись, — сказал он тише. — После всего. Его взгляд задержался на ней внимательнее — осторожнее, чем днём. — Я тебя уже видел сегодня… — он на секунду замолчал. — Не так. Он не стал уточнять «пьяный», но это повисло между ними само. Майя опустила взгляд на пса, который крутился в этот момент возле её ноги. — Я помню, — тихо сказала она. Саша кивнул — медленно, будто взвешивая каждое движение. — Понятно. И в этом слове не было оправданий — только признание, что тот разговор ещё висит между ними незакрытым грузом. Девушка промолчала. Лакки тут же подошёл к Саше и уселся рядом, словно решил поддержать именно его сторону. Саша посмотрел на собаку, потом на Майю. Она стояла напротив, сложив руки на груди. — Лакки, пошли, — позвала Майя. Пёс даже не пошевелился. — Лакки! — повторила она строже. Никакой реакции. Саша тихо усмехнулся: — Кажется, он решил, что сегодня я нуждаюсь в компании больше. — Не начинай, — покачала головой Майя. — А я и не начинаю, — он поднял руки в примирительном жесте. — Просто предлагаю пройтись немного. Без выяснения отношений. Без споров. Просто поговорить. Майя долго смотрела на него, взвешивая слова. Потом перевела взгляд на Лакки, который явно был доволен собой. — Пять минут, — наконец сказала она. На лице Саши мелькнуло облегчение. — Пять минут — это уже много, — улыбнулся он едва заметно. Они медленно пошли по дорожке вдоль домов. Некоторое время оба молчали. Саша не торопил её, не пытался взять за руку, даже не смотрел слишком часто в её сторону. Будто действительно старался не испортить этот разговор ещё сильнее. — Ты трезвый, — заметила Майя спустя какое‑то время. Он коротко усмехнулся. — Уже да. — Это радует. — Меня тоже. Снова повисла тишина — на этот раз не такая тяжёлая, просто осторожная, полная невысказанных слов. — Май… — начал Саша, запнулся, но всё же продолжил: — Прости меня. Она ничего не ответила. Саша опустил взгляд. — Я знаю, что одного «прости» мало. Знаю, что сам всё испортил. И сегодняшний день тоже. — Он нервно провёл ладонью по затылку. — Но я правда не хотел делать тебе больно. Майя медленно выдохнула. — А получилось именно так. — Знаю, — в его голосе не было ни оправданий, ни попытки спорить. Только усталое согласие. Лакки тем временем шёл между ними, периодически толкаясь то в одну ногу, то в другую, словно не позволял окончательно разойтись. — Я всё ещё злюсь на тебя, — честно сказала Майя. — Имеешь право. — И мне всё ещё больно. Саша кивнул. Будто ожидал услышать именно это. — Мне тоже. Она посмотрела на него. Впервые за весь разговор он не отвёл взгляд, не начал защищаться, не попытался перевести всё в шутку. Просто стоял перед ней таким, какой есть: уставшим, растерянным, испуганным. — Я не перестала тебя любить, Саш, — тихо сказала Майя. Он замер. На секунду даже перестал дышать. — Но это не значит, что всё стало хорошо, — добавила она. Улыбка, успевшая появиться в его глазах, тут же погасла. Он медленно кивнул. — Я понимаю. — Правда? — На этот раз — да. Майя отвела взгляд. — Мне всё ещё нужно время. Саша молчал несколько секунд. Потом тихо спросил: — Стася сказала мне, что ты решила остаться здесь? Она кивнула. — Да. Ответ ударил больно — это было видно. Но спорить он не стал. Только сжал челюсти и опустил взгляд. — Хорошо. — Хорошо? — А что мне остаётся? — он невесело усмехнулся. — Если я начну давить, станет только хуже. Майя внимательно посмотрела на него. — Спасибо. — Не благодари, — он поднял взгляд. — Я понял, что тебе нужна пауза. Правда понял. Он ненадолго замолчал. — Только это не отменяет того факта, что каждое утро я буду просыпаться с мыслью приехать к тебе. — Саш… — Я не говорю, что приеду. Я говорю, что хотеть буду. На этот раз она всё‑таки улыбнулась — совсем чуть‑чуть. — Вот поэтому и не приезжай. Саша тихо рассмеялся. — Справедливо. Они дошли до ворот дома. Лакки тут же радостно рванул вперёд, будто свою миссию уже выполнил. Майя остановилась. — Мне пора, — сказала она. Саша кивнул. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — без ссор, без обвинений, без криков. Наверное, впервые за последние сутки. — Спасибо, что поговорила со мной, — тихо произнёс он. — Спасибо, что наконец услышал, — ответила Майя. Он усмехнулся. — Учусь. Майя шагнула к калитке, но вдруг почувствовала, как он осторожно коснулся её руки — совсем легко, будто спрашивая разрешения. Она не отдёрнула ладонь. Саша на мгновение сжал её пальцы и тут же отпустил. — Спокойной ночи, Май. — Спокойной ночи, Саш. Она вошла во двор. Лакки сразу побежал к дому. Саша ещё несколько секунд стоял у ворот, провожая её взглядом. А потом медленно развернулся и пошёл обратно — впервые за весь день понимая, что ничего ещё не закончилось. Но и не исправилось. Пока нет.
