Я и Дьявол

— Матушка, я вернулась, — Густина, сестра Лорен, порой возвращалась поздно вечером, потому что старалась помогать в базилике, особенно в приезд инквизиторов. Некоторые считали, что помогает она не совсем бескорыстно, — Все только и говорят о том случае в городе, одному человеку из толпы вспороли живот, кажется… — Густина, дорогая, садись за стол, — Флоренсия боялась говорить дома о ворожее, считая, что так навлечёт на семью беду или же пробудит нечто в Лорен. — Принеси ещё хлеба, Аутодафе, но руками не трогай, — с усмешкой бросил сестре Лорис, который особенно много играл с кузинами и кузенами. Лорен только покорно кивнула и скрылась на кухне. Сильвия ела самая первая и любила делать это, пока вся семья ждёт и смотрит. Следом за ужин могли садиться её дочери с их семьями. Семья Квальцы никогда не ела за столом с тринадцатой — все прочно прикрывались пренебрежением, но никто не признавал, что им было страшно. После того, как стол бы накрыт, она удалялась в свою опочивальню и там ела свой скромный ужин. На этот раз ужин с ней разделял молодой инквизитор и служанка за дверью. Анжело взглядом хищного преследователя исследовал комнату девушки, но ничего необычного там не обнаружил: деревянная кровать с простынями и вязанным покрывалом — откинутым, будто девушка выпорхнула из постели совсем недавно; светлые прозрачные на просвет шторы на окнах, туалетный столик с тонкой глиняной вазой и букетиком голубых цветков барвинка — один из цветков одиноко лежал на подоконнике. — Вы, должно быть, расстроены, что мы не сходили за травами, — пренебрежительно-снисходительно заключил он, вновь прожигая девицу преисполненным веры взглядом. — О нет, Ваше Святейшество, я с радостью покажу Вам его и после ужина, — невинная улыбка мелькнула за платком. — Можешь снимать платок в моём присутствии, я не боюсь твоего взгляда, — добавил вдруг он, наклоняясь к тарелке, но неотрывно наблюдая как сконфуженная девица неловкими пальцами снимает кружева с головы. Она краснела от одного только его взгляда, и расценивать это иначе как кокетство несчастной тринадцатой, которой недавно сообщили о его желании взять её в жёны, он не смел. Ночь за окном мрачнела с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Анжело нахмурился, подумав, что идти за травами уже слишком поздно, но ничего не сказал и продолжил есть. — Вам нравится ужин? Я добавила те овощи, которые мы с вами купили на рынке, — заговорила Лорен своим нежным голосом, и тут молодой воин уже не выдержал и оттолкнул тарелку в напряжении, — Что-то не так? — Ты готовила этот ужин? Тебе позволяют готовить для гостей? — он вскочил, отпрыгнув словно от огня. — Нет, это было лишь моё дерзкое пожелание, прошу прощения, я попрошу, чтобы Вам приготовили что-то другое на кухне, — она покорно склонила голову, вновь покраснев, и собрала его тарелку с приборами. Каждый ужин в течение следующих трёх дней проходил точно также, но теперь Анжело готовили на кухне отдельно. Ночью он ложился спать в отделённую ему по-соседству комнату, утром он уходил в базилику с докладом, очень скоро возвращался и весь день словно огромная давящая тень нависал над пугливой Лорен. — В конце недели со своим докладом прибудет Великий инквизитор, сейчас он объезжает все главные города, он бывал уже на юге и востоке, скоро прибудет и сюда, в это время город оцепят особенно бдительной охраной, — говорил Август Флоренсии одним тихим вечером, пока та вышивала, — Славно было бы устроить хотя бы венчание в его приезд… А затем Анжело привиделся странный сон, прямо за день до приезда Великого инкивизитора.