Я и Дьявол

Он не касался Лорен с того самого момента в базилике, когда он смог почувствовать нежный шёлк её кожи. Каждый раз, когда её платье слегка соскальзывало с плеча, её светлая чистая кожа манила его словно безмятежная гладь морской пучины или игривые языки пламени. Её звонкий смех соблазнял его пуще оголённых плеч, он легко угадывал мельчайшие изменения в её настроении и внимал каждому скромному слову. Он подстраивал свои шаги под её в те недолгие прогулки до рынка и с жадностью ловил каждый румянец на её щеках. С каждым днём эта жажда в нём просыпалась всё сильнее и перед тем, как заснуть, теперь он тщательнее прислушивался к звукам за стеной, в комнате Лорен. Сначала то было сладкое дыхание девушки, умиротворённое и успокаивающее. Но случалось и так, что он мог различить и другие звуки. В этот же вечер, перед сном девушка показала ему их небольшой сад под её окнами. Луна светила так ярко, что девушка будто подсвечивалась светлой вуалью и тогда его будто осенило, словно бы до этого у него были закрыты глаза — она не могла быть ворожеей, она была так чиста и невинна, какой чистотой не мог похвастаться он сам. Она порхала меж гряд цветов и трав словно бабочка, её голос разливался точно сладкий шелест трав и листьев, словно свирели прекрасных соловьёв — он готов был слушать только её вечность. Теперь он лежал и вспоминал её светящийся образ в ночи, а между тем услышал, как в соседней комнате её умиротворённое дыхание прервал рваный томный вздох. Он был странным и неестественным, но помимо того раздался будто бы стук шагов. Немедля ни секунды, Анжело схватился за клинок и бросился на подмогу своему ангелу. Дом будто заволокло сонным маревом — тишина стояла гробовая, ни звука даже с этажа прислуг. Молодой инквизитор не сразу смог открыть крепкую дверь в комнату девушки, но, когда открыл — его ослепил яркий свет луны. Он не сразу различил нежный образ Лорен в гибком нагом теле у окна. Её силуэт изгибался словно в танце, изредка скрываемый белоснежным кружевным платком, и будто бы странная зачарованная музыка вторила лунному свету, плывущему по комнате. Густой сладковатый запах струился в лёгкой дымке и окутывал ноги, взбираясь вверх. Кожа Лорен светилась словно бы изнутри, мерцала и манила к себе. Девушка двигалась так, как смогла бы умелая танцовщица, заклинательница змей с востока или богиня похоти, спустившись с небес, но Анжело был верен своему богу, поэтому встряхнул головой и снова воззрился на девушку и только теперь заметил его. Он тоже был там у окна, тот, ради кого она танцевала. Дрожь поползла по спине вместе с ужасом — но инквизитор не в силах был сдвинуться, клинок сверкал, застывший под лучами её светлой нежной кожи. Там был он. Сам Сатана в обличие прекрасного молодого мужчины. Чуть охрипший голос Лорен глубоко запел, отрезвляя и опьяняя одновременно: она взывала к нему, молила и восхваляла, кланяясь в своём завораживающем танце. На этом инфернальном балу безумия Анжело ощутил себя мелкой вошкой. По стенам поползли багровые тени, юркие фигуры преисподней, пробирающие жутью до костей. Колени святого воина задрожали в безумном желании убраться отсюда, в тщетном желании ослепнуть и разрыдаться от горя или обезумить наконец от бури эмоций в груди. Усмешка скользнула по губам Лорен, когда она приблизилась к самому Дьяволу и позволила его рукам скользнуть по её телу: он оглаживал её нежную талию и поощрял искусный танец. Комната закружилась в глазах молодого инквизитора, нечисть толпой соскользнула со стен и упрямой волной устремилась к нему под ласковый хохот Лорен. Где-то под её ногами привиделся образ Лориса, раздирающего горло в попытки прочистить его от хлебных крошек. Сатана подхватил девушку на руки, а она прильнула и обвила его руками точно змея. Грозный топот нечисти сужался вокруг обезумевшего от ярости, ревности и ужаса Анжело. В последний миг он успел услышать их общий насмешливый хохот и неистовое сплетение светлого нежного тела Лорен с чужеродным, крепким мужским. Языки пламени принялись неистово поглощать стены, кровать, потолок, пока не поглотили весь дом. «Аутодафе! Горим!» — кричал, лишившись вмиг голоса Анжело, немой как рыба, под леденящий смех приспешников Ада, под пьянящий танец Лорен и Дьявола, под её сладкие речи любви к нему и порочащий честь базилики поцелуй.