Приказано любить, но любить — это отвратительно.

И чтоб родиться звездам — нужно миллиарды лет

У нас нет времени их ждать

А потому, я провожу меж рыжих точек

Сотни линий, чтобы сто новых созвездий

Осветили все вокруг и я видел куда бежать

***

На этот раз в этой квартире Денис проснулся не из-за ярких лучей солнца, а по собственной воле, хотя, если честно, неизвестно кто-бы сам захотел так встречать утро. Первое мгновение, когда все чувства будто атрофированы, а перед глазами остатки сна, которые сменяет резкая боль во всем теле, как будто вся тушка Дениса это не кости и кожа, а жалкие деревяшки, которые сейчас напополам рубят топором. А на веки, такое ощущение, положили несколько блинов, поэтому разомкнуть их было отдельным испытанием, но даже когда оно было преодолено, Коломиец не смог сконцентрироваться на помещении, в котором лежит, страдая от ломоты и в полной мере прочувствовал ещё и головную боль. Внутри черепной коробки гудели тысячи шершней, и мягкая подушка никак не спасала ситуацию. Сейчас хотелось раствориться в кислороде, и заверещать на весь город, но это, как казалось Денису, стоило неимоверных усилий. Было страшно, страшно от того, что всё просто… Болело, ломало. Единственное, что смог сделать Денис - это тихо простонать в воздух и открыть глаза, после чего сразу же зашипел от света, попадающего на глаза. Опять панорамные окна, через которые прекрасно проходил свет. Прошло несколько секунд, как Коломиец широко открыл глаза от осознания где опять находится, будто током прошлись по каждой клеточке тела. Денис вскочил и уселся на кровать, вжимаясь в её спинку, тоже с белым бельём. Нервно осмотрелся вокруг, мотая головой из стороны в сторону, и почувствовав мокрую простыню, направил взгляд вниз. Его штаны до сих пор не просохли до конца, а то, на чём он лежал всю ночь, было пропитано дождевой водой, но Коломиец конечно не помнил о природе его мокрых джинс. Голова болела, но это сейчас отступило на второй план. Денис поднял голову на комнату, хоть и очки, благодаря вчерашнему сеансу просмотра дождя, несколько искажали картинку. Она не особо то и отличалась от той, в которой он проснулся в прошлый раз. Только вот на кресле, рядом со входом валялась одежда, а из незакрытой двери белого шкафа виднелась свисающая толстовка. В углу стоял неряшливый ранец, а на столе было разбросано несколько книг, а может и учебников. На стене, рядом с телевизором, была картина, похожая на ту, на которой была семья, только специально обрезанная. На ней остались только мужчина и сын. А ту женщину с большими глазами будто отрезали, убрали с композиции, забыли про неё. Чем же она так провинилась? Перемещая свои глаза на тумбочку, Денис понял, что на этот раз таблетки с минералкой не было. А значит, чтобы хотя бы выпить воды, дабы победить неимоверную сухость во рту, придётся выйти и найти хоть одного живого человека, и он знал кем окажется этот человек. И не то чтобы это прибавляло мотивации вставать на своих прозябших ногах. Но пересилив своё нежелание, Денис встаёт и понимает, что похоже ходить сейчас будет не как нормальный человек, а как пластмассовая кукла барби, не сгибая коленных суставов. Преодолев расстояние от кровати до двери, Денис успел проклясть себя кучей самых обидных слов, но всё же он потянул на себя дверь, которая равнодушно пропустила его в коридор. Но незадача, как бы Коломиец сейчас не старался, его подвела соскользившая с ручки рука и резкая потеря равновесия, а потому школьник приземлился коленями на пол. Вчерашнее обращение Корякова дало о себе знать, и синяки на ногах заныли с новой силой. Звук получился глухой, и какой-то будто жалобный. Денис, зажмурив на несколько секунд глаза вслушивался в тишину, и после того, как не уловил никакого ответа подумал, что в квартире один. Но как в фильмах, именно когда эта ободряющая мысль пришла в голову, подросток услышал звуки с зала и шаги, что явно направлялись в его сторону. Очередной прекрасный день. Когда из-за угла появилась размытая фигура, Денис понял — лучше бы он протер очки об ткань на кровати. Потому что если интерьер рассмотреть он сумел, то лицо Ильи было намного более размытым. — Пиздец, второй раз я тебя не понесу, вставай, — «Да-да, и вам тоже доброе утро, спаситель мой», пронеслось в голове у школьника, который благодаря своей исключительной гордости, не подавая виду, встал на ноги, опираясь на дверной проем. — Честно признаться, я даже не знаю, что тебе сказать, — Коломиец, прижавшись к правой стороне снял очки и начал их протирать своей же рубашкой, делая что угодно, дабы не смотреть в глаза Корякову, — Мне уже кажется, что ты следишь за мной. И оказываешься рядом всегда когда я пьян… — Не я нашёл тебя, а Ксюха. Она мне и позвонила, — Денис на секунду останавливается, прекращая по кругу двигать пальцами по линзам, задумавшись над этими словами, стараясь вспомнить события вчерашнего дня. Размыто в памяти всплыла яркая макушка с надоедливым зонтом. — Да… Но че она там делала? Я-ж в такую пизду зашёл? — Это не особо далеко отсюда, просто неприятная часть района так скажем. Она там… — Коряков на секунду задумывается, явно испугавшись сказазать лишнего, — Ну, это, по делам. Коломиец хмыкнул. И тут же пожалел, открыв для себя ещё и легкую боль в горле. — Я тебе не папа, — при упоминание этого слова внутри что-то на мгновение сжалось, но также быстро отпустило, — Но ты себя ведёшь отвратительно, и я не знаю что у тебя там с твоей девчонкой случилось… Денис резко поднял голову с округленными глазами, пытаясь понять, что именно он сморозил в своем пьяном угаре. — Что я тебе рассказал? — Коломиец осторожно интересуется, будто боясь, что Коряков сейчас перескажет всю историю. — Не ссы, никаких подробностей, просто несколько раз назвал себя мудаком, ничего критичного, — на лице Корякова появляется самодовольная ухмылка. Денис тяжело вздыхает. И как он может так спокойно вести себя в ситуации, когда он у какого-то дурака в доме, с похмельем пытается, видимо, до сияния натереть свои очки? Должно быть, испортился… Месяц назад бы вскочил и пытался выломать входную дверь, наверное. Они вдвоем стояли друг напротив друга и просто молчали, каждый видимо обдумывал эту сюрреалистичную сценку. Будто действительно комедия в нескольких действиях. — Сколько время? — Без десяти десять. Я думал ты дольше спать будешь, — Денис чуть-ли не заплакал, ещё и опоздал на два урока. Илья продолжал глядеть на такого растрёпанного Коломийца, который стоял перед ним, и хотелось задать один вопрос, «Что происходит?», но он прекрасно понимает, что это не его дело. И интересовать его это по-хорошему тоже не должно. — Идём на кухню, пожри сначала, потом отвезу тебя в твою школу ебучую, — Коряков зевает и идёт туда, откуда пришёл, оставляя Дениса один на один с собой. — Да не нужно… — Коломийца уже не слышат, но он всё равно пытается отречься от помощи, которую так радушно протягивают. Вскоре, не без боли преодолев коридор квартиры, Денис входит на кухню, совмещённую с гостиной. Просторная, минималистичная, ну конечно, а что ещё он ожидал тут увидеть. Серые ящики и комоды сочетались с кухонным столом, сделанным чем-то вроде чёрного стекла. Кожаные стулья стояли вокруг него, приглашая уже сесть, но взгляд Коломийца зацепило количество кухонной утвари. Несколько ножей, явно качественных на вид, разные лопатки для приготовления пищи, венчики… Рядом с раковиной стоял миксер, в углу тостер, а внизу духовка, будто совсем-совсем новая. Нельзя сказать, что Денис был великим поваренком, но он бы с удовольствием воспользовался этим кухонным разнообразием, чтобы сготовить какие-нибудь печеньки, или, может, его любимые булочки… Его духовка конечно не была плохой, но что-то школьнику подсказывало, что эта намного лучше. Но Илья достал что-то из микроволновки и положил на стол, со стороны стоявшего Дениса, который удивлённо пялился на еду, будто видел её впервые. В контейнере из доставки была соблазнительная порция панкейков с джемом. Вишнёвым. Но сейчас Денис мог только с жалостью вспомнить про неприятный привкус во рту и ломоту в теле. Но напоминать такому благородному хозяину дома об своём самочувствии не хотелось, а вот подъебать ещё как. — Ты с такими возможностями действительно заказываешь еду? Бля, да тут такой простор… — Заткнись и жри давай, — Коряков достал и свою порцию чего-то вкусного и сел за стол, вопросительно глядя на младшего, — И чё? Не волнуйся, пока что мышьяка там нет. Денис всё ещё недоверчиво смотрел на еду, пахло вкусно конечно, но вот головная боль давала о себе знать. К счастью, Коряков похоже учуял такое болезненное состояние и тяжело вздохнув встал и начал рыться в верхнем ящике, видимо, стараясь найти нужный медикамент. Отыскав пару таблеток, он наливает в стакан воды и протягивает обе руки Денису, тот неуверенно забирает всё и осмотрев две круглые обезболки в руках нервно глотает обе, надеясь, что это не отрава. Хотя вспоминая вчерашний день, он бы был не против. Илья, сажаясь назад на стул, берёт в руки телефон, и Денис с ужасом понимает что даже ещё свой проверить не успел. У Корякова сегодня походу день телепатии, он смотрит в глаза младшему и взглядом показывает на комнату из которой он только-только вернулся. Наплевав на неприятные ощущения по всему телу, Коломиец бросается за вещью, которую находит на прикроватной тумбе, проклиная самого себя за то, что не заметил её раньше. Несколько раз нервно пытаясь включить чёртов телефон Коломиец понимает, что зарядке, судя по всему, пришёл конец. Как и его ментальному здоровью, желание закричать на весь жилой квартал возрастало в геометрической прогрессии. Из комнаты Денис возвращается медленнее, молча садится за стол, облокачивая голову на ладонь и, взяв в руки вилку, начинает ковырять свой завтрак, положив неаккуратно телефон рядом с собой. Сил на то, чтобы повредничать не оставалось, поэтому Коломиец под натяжным взглядом Корякова суёт порцию еды в рот, вкусно, действительно. Илья в еде похоже толк знает. — Ну что? — студент спокойным тоном, прожевав свой завтрак бесцеремонно следит за каждым лишним движением школьника, — Как ночевка у Вовы? Понравилось? Мама ждёт? Денис чуть-ли не выплёвывает всё что было у него во рту и поднимает глаза на Илью. Тот думает, что этот безоружный взгляд стоит того, чтобы рыться в чужом телефоне. — Откуда ты вообще… — Денис в ту же секунду давиться гадким куском пышного блинчика, и самостоятельно стучит себя по спине, ещё больше раздражая своё горло, — Бля. Откуда ты знаешь? — Ну, вчера мне пришлось писать вашему многоуважаемому другу, и я случайно подглядел как ты обьяснил маме свой мини-запой. Очень посредственно, к слову. Чтож, как там дела обстоят? — Он разрядился, я вообще не ебу что там происходит. Может меня уже менты ищут, если меня найдут у тебя, то полиции это, наверное, не очень зайдёт, — Денис жуёт ещё один кусочек, но глотать неприятно из-за боли в горле. Таблетки не очень помогали, но Коломиец решил делать то, что он умеет хорошо — игнорировать своё состояние. — Не бойся, если бы я хотел тебя убить, то ни одна живая душенька не нашла-б, — Коряков улыбается и продолжает что-то печатать кому-то на экране, пока Денис быстро справляется с завтраком, — Твоя куртка сушится в туалете справа. Денис, каким нужно быть ебланом чтобы в такую погоду выпираться вот в этом подобии на верхнюю одежду? Коломиец закатывает глаза, мол, «спа-а-а-асибо, мам». Просто когда он шел после школы с Ариной, в его планах действительно не было выходить в грозу и быть насквозь мокрым. Ну, и не входило в планы ещё хоть раз просыпаться у Корякова, но он очень плохо следовал своему плану, можно сказать, отвратительно. Прошло несколько минут, после чего оба молча встали из-за стола, Денис смущённо поблагодарил Корякова, который проигнорировал вопрос куда скинуть деньги за еду. Школьник, видимо уже смирившись, сходил за своей курткой, к счастью, не потерявшись во множестве комнат. Во рту будто кошки нассали, вот честное слово. Но брать у Ильи ещё и зубную щётку даже для Дениса было верхом наглости, его и так сейчас подвезут, он бы мог конечно съязвить что-то, но сил не было, не б-ы-л-о. Зайдя в коридор и тихо пройдя возле Корякова, который накидывал своё пальто… Ну да, пальто, ему бы ещё говорить о том, в чём ходит Денис. В общем, пройдя мимо него он видит свой рюкзак, понимая, что добрейший Илья ещё и его прихватил. Денис бы точно оставил его на той проклятой скамейке.

***

Спускаясь вниз на лифте Денис и слова не проронил, он застрял в своих размышлениях которые медленно поедали его изнутри. Какими бы все они не были, заканчивались они одной мыслью — Денис Коломиец испортился. И было страшно, натурально страшно за то, что с ним происходит. Когда всё так резко вышло из-под контроля, будто уже не он управляет своей жизнью, как будто теперь такой хрупкий бумажный домик, который так скрупулёзно строил школьник, в один момент подожгли, сломали. А он будто и не против был, вон, опять просыпается не пойми где, не пойми в чьей квартире, и теперь двадцатилетний студент везёт его до школы, в которой его ждут друзья. А может уже и нет. Если Коряков знал, что Вова написал под вечер, то Денис пребывал в счастливом неведении. Даже представлять не хотелось, что о нём думают друзья. И мама. Блять, мама. Вспомнив это слово, Коломиец стиснув зубы и нахмурив брови, не упустил шанса проесть себя ещё и думами о том, что его ждёт дома. Меньше всего ему хотелось разочаровывать её. Вот всегда так, хочет меньше, а получается в несколько раз больше. Боже, да в какой абсурд превратилась его идеальная жизнь, и никто не поджигал его дома, он сам это сделал. Сам поднес спичку к крыше, завороженно глядя как разрушается всё, над чем он старался и чего хотел. Жизнь просто решила ему показать, что Денис тут действительно не главный, и кто-кто, а он то точно не управляет ничем. А что он будет делать, придя в школу? Подойдёт к ребятам и скажет «Хэ-э-эй, чего такие грустные?», или что? А может они и не грустили вовсе… Тяжело было продумывать план действий, когда таблетка от головы помогала на одну сотую, если не меньше. Ему точно нужно извиниться, но если честно, то он бы и сам себя не простил. Он не сломал чью-то игрушку, не забыл вернуть ручку, не пролил случайно воды с кулера на рубашку, он просто ни за что накричал на дорогого человека, и пропал, ни привета ни ответа. А если за него переживают, боятся? Господи, ну одно лучше другого. Зато за размышлениями Денис не заметил, как сел в машину и как из двора они вместе с его, видимо, таксистом, выехали. Коломиец просто сидел с грустной миной, а Коряков молча вёл машину. —А… А ты откуда знаешь где моя школа? — Денис понял, что никогда не говорил о местонахождении своего учебного заведения, и его явно немного насторожило то, что Илья без лишних вопросов везёт его в нужную сторону. Илья посмотрев на его лицо только хихикнул. — Думаешь, лично слежу за тобой везде? Не боись, просто вчера у тебя тетрадь выпала, ну а там всё как у прилежного ученика подписано. Глянул утром где это на карте, ну и вот, так что не льсти себе моим интересом. Денис, проглотив информацию, только кивнул и уткнулся в рюкзак который поставил себе на ноги. Ехать было недолго, но и не быстро, поэтому школьник просто уткнулся в окно, глядя как меняется пейзаж. Просидев так около пятнадцати минут и размышляя об одном и том же, Коломийцу надоела такая гробовая тишина в салоне. — А это, ну… А че там реально Ксюша делала? Ну просто по ней не скажешь, что она там забыла что-то… — Денис повернул голову к водителю, который сглотнул и немного подумав всё же решил ответить. — Это не твоё дело, я же сказал, у неё есть свои причины, — Денис театрально закатил глазки и повернулся назад к окну. Ну да, как же, сама Ксения в этой дыре, охотно верим. Коломиец погрузился в воспоминания, был ли он вообще там хоть раз? Что-то смутно вырисовывалось. — Там ниче нет интересного, кроме… Кроме детской онкологической. Нас туда с классом возили, посмотреть как педиатры работают… У неё там кто-то болеет да? Ты поэтому рассказывать не хочешь? — в ответ Денис ничего не слышит, — Мне приятно, если ты думаешь что я кому-то расскажу, значит ты считаешь что мне есть кому, и явно преувеличиваешь мою социальную ценность среди сверстников. Несколько секунд молчания, Денис уже и не надеялся пытаться разрядить обстановочку. — Не болеет, болел, раньше, — Илья неуверенно проговаривает слова, и Денис заинтересовано глядит на него. — Выздоровел уже? А че она там забыла тогда? Коряков глядит в дорогу, будто ещё раз обдумывая точно ли правильно он поступает, рассказая это какому-то школьнику. — Денис, не выздоровел, а не справился. Скончался, — Блондин издаёт невнятный звук, округляя глаза, думая, что ему это послышалась, Илья делает очередной глубокий вздох, — Скончалась. Её младшая сестра, теперь Ксюша… Она с тех пор ездит в каждую больницу, делает что может для всех маленьких больных. Она думает, что провела недостаточно времени тогда с ней. Винит себя до сих пор… С тех пор курить и начала. Ей сколько не доказывай — всё зря… Илья будто сам потерял кого-то, с болью глядит на проезжую часть, и остановившись у светофора приходит в себя. — Поэтому не задрачивай её темой про курение. И ещё, я тебе ничего не говорил, понял? — Денис только кивнул, пропуская через себя только что услышанное. — А от чего она, ну… Скончалась? — мозг школьника походу отключился окончательно, и он сразу же нервно глянув на собеседника надеялся на то, что слова волшебным образом рассеялись в воздухе. Коряков фыркнул, что сразу разрушило надежды Коломийца на то, что его не услышали. Денис решил что лучшим выбором будет просто полностью уткнуться в портфель, размышляя над тем, что ему рассказали… Это было… Неожиданно наверное? Ну, а как такое вообще хотя бы в теории можно ожидать? Классно, здорово, какую эмоцию на это выдать? «Бли-и-ин, соболезную», или что вообще? Да, лучше промолчать. — Лейкемия, — Коломиец рвано выдыхает воздух, рак. Он приходит однажды и забирает навсегда. Рак крови — страшно, рак крови у близкого — больно. И Денис проникается состраданием к этой розововолосой девушке, представляя что она вообще пережила. И даже деньги тут не помогут — лекарства нет, его не купишь, сколько ты не старайся. И подавно нет лекарства от вечных мук после смерти родного. Денис уверен, такое не пожелаешь никому. — Выходи, — Коломиец резко поднимает голову и видит двор своей школы. — Спасибо… За всё, спасибо, — он быстро вылазит с машины и закрывает дверь, маша рукой своему водителю. Илья на это сначала не понимающе глядит, а потом в ответ тоже машет, прощаясь с пассажиром. Провожает его взглядом до школы и открывает окно салона, попутно доставая пачку сигарет.

***

Коломиец входит в здание школы, чувствуя на себе очень странный взгляд вахтерши, которая явно увидела машину, подвозящую Коломийца. Но тот, не обращая на это внимание, проходит в раздевалку и пулей влетает на второй этаж, и сначала доходит до туалета, нервно прополаскивая рот и умывая лицо. Тяжело выдыхает и достаёт чапман, делая первую и желанную затяжку. Да, сегодня у него был день прекрасных открытий, и сейчас на него наорет учитель, и ему придется волшебным образом оправдываться. Ну, чем быстрее начнёт, тем быстрее закончит. По крайней мере он так думал. А теперь, стоя у кабинета биологии за двадцать две минуты до окончания урока, он боялся зайти, как будто ему там голову отрежут. Последствия похмелья всё ещё не отпускали, но на это обращать внимание смысла не было. Под напором тела дверь со скрипом открывается, и на Коломийца направляются несколько пар глаз, всех кто сидел за партами, учительницы, и одноклассницы, которая отвечала у доски, так и застывшей с мелом в руке. Женщина поправила очки и взяла в руки свой журнал. — Та-а-ак, Коломиец, — она пальцем находит нужную строчку и что-то отмечает, — А вы чего так… — Извините пожалуйста, проспал, — на это преподаватель наклоняет вниз голову, отодвигает свои линзы, и смотрит именно так как умеют только возмущенные учителя. — Ну, во время болезни вообще-то не так уж и удивительно что вы увеличили дозу сна, — она глянула в сторону Арины и Вовы, а Денис старается не встречаться с ними взглядом, — Или неужто вы так быстро выздоровели? Недовольный взгляд вернулся к школьнику, который, поняв, что его жопу фактически спасли друзья, что-то невнятно мычит. — Просто подумал, что не стоит профиль прогуливать, знаете… Егэ на носу, — для уверенности подросток кашляет в рукав рубаши, чтобы всеми силами сделать болезненный вид. — Ой, да что ты? — учительница, закатив глаза кивнула Денису на парту, и он, сказав тихое «угу», пошёл к рядам, — Ну Куданова, это разве у нас локтевая кость? Ты медиком стать хочешь, вот так скажут тебе, «Я локтевую кость сломал», а ты начнёшь там лучевую рассматривать! Я сколько раз повторяла… Коломиец прошёл, и понял, что не знает куда садиться. Впервые за несколько лет не знает. Смотрит из-под лобья на ребят, они на него внимания будто специально не обращают, записывают мол что-то. На самой последней Вова, на предпоследней Арина, как обычно. Только куда ему садится теперь? Денис набирает в лёгкие воздух и садится перед Ариной. Вопреки ожиданиям, никакой реакции не последовало. И это было ещё хуже, он знал как может обижаться Арина, и она всегда демонстративно дулась, отодвигалась сядь ты рядом, «невзначай» могла задеть. Но Арина — это Арина, она никогда долго не злилась, потом резко подходила, обнимала, и чуть-ли не сама извинялась. А теперь ничего, просто ноль реакции, будто и не пришёл никто. — Коломиец, я тебя впустила не ради того, чтоб ты тут сидел, посиживал, открывай тетрадь и записывай, у Шикиной конспект полный в конце урока попросишь, не отвлекаемся, — девушка на это только подняля взгляд, посмотрела учителю в глаза и продолжила, изредка заглядывая в учебник, писать в своей тетрадке. Денис повернулся к себе и выполнил просьбу учительницы, достал все свои принадлежности, и, похоже, опять отложил разговор на потом. Так урок и прошёл, в тревожных раздумьях Коломийца о том, что его ждёт после выхода из кабинета.

***

Преподавательница, как назло, задержала ребят на и так короткой перемене, поэтому практически все быстро выбежали в коридор, желая успеть сделать все свои переменные занятия, кто-то покурить в туалете, кто-то повторить домашку, ну, и был ещё один подвид, называется Денис Коломиец, который сейчас на практически трясущихся ногах шёл к успевшим быстрее покинуть кабинет Вове и Арине, что обсуждали около двери химии насущие темы. Пока в голове играл целый оркестр, ноги остановились рядом с друзьями, которые сразу же устремили не самые радушные взгляды. Но Вова смотрел так, будто ещё до конца не верил, думал что ему наврали, попутали что-нибудь… — Вы знаете зачем я пришёл, да? — Денис нервно облокачивается на стенку. Он не любил извиняться, очень жаль что нельзя как в какой-то игре скипнуть диалог, и идти к следующей цели. Но надо. — А ты то сам знаешь? — Арина произносит это, на удивление, без ярости и ненависти, — Расскажи-ка нам. А нет, вот тебе и раздраженный тембр и выгнутая бровь. — Я хотел… — и почему сказать — это так сложно? ну почему нельзя пропустить это как-то, раз все понимают к чему это идёт? — Хотел извиниться. Я знаю что наговорил тебе много всего того что не должен был. И не хотел, просто меня будто… Будто я не видел ничего. Я мудак, полнейший, невероятный. Коломиец выдыхает, надеясь на то что этих жалких слов достаточно. Он не любил слов, ему по душе больше были действия, которые означали, как ему казалось, намного больше. — А ещё что-нибудь? — Денис, встретившись смотрит на Вову, который, скрестив руки на груди, ждёт определенного ответа. Которого у Дениса нет, — Что, не понимаешь? А? Блондин, потупив взгляд ещё некоторые время, медленно качает головой в знак отрицания, боясь даже предположить, что мог наделать. — Может, за то, что ниче нам блять не говоря, ночуешь хуй пойми где? За то, что пиздишь маме, мол остался у меня с ночевкой? За то что не отвечаешь, за то, что я, сука, вынужден только утром узнать, что ты блять, оказывается, проспал несколько уроков у какого-то ебаного Ильи?

И как не жаль, и как бы не было бы тяжко

Если я усну под небом, то накройте деревяшкой -

Я больше не заслужил

И как не проси смерти про себя

Но ты попробуй это ей в глаза скажи

И дрожи…