Чёртов конкурс 2 или Не стесняйся, Мина

      Головные боли мучили меня два дня. Все выходные я пластом пролежала на кровати. Дахён звала меня на прогулку, но, пользуясь своим положением, я отказалась. Не хочу портить Тофу настроение своим нытьём по поводу болячки. Я не из тех людей, которые привыкли жаловаться на свои жизненные потребности и в целом на жизнь. Родители говорили мне быть более сдержанной в этом плане, потому что никому, как говорил старший брат-балбес, «не интересны твои проблемы». Приходится мириться на людях с тем, что я могу быть не в настроении или иметь душевную тяжесть. А вот Ким Дахён пытается меня от этой привычки «умалчивать» отучить. Говорит, что с ней я не должна стесняться, мол, мы — лучшие подружки.       Момо тоже иногда подлизывается. Будто бы между нами ничего не было, и она своеобразно пытается привлечь моё внимание неловкими комплиментами. Я стараюсь на это не реагировать. Должна же Хираи понимать, что мне неприятна. Но нет, если я начинаю игнорировать прилипчивую девушку Тофу, её терпению незамедлительно приходит конец, и она начинает меня лупцевать…       Рядом с Миной я совсем другая. Из депрессивной фифы я превращаюсь в благоразумную подругу, готовую вовремя прийти на помощь и поделиться советом. Почему-то Мина кажется мне настолько лёгкой и простой, что, если так подумать, между нами я бы определенно отнесла себя к категории экстраверта. Иногда, конечно, мне приходится выбирать перед ней выражения (и вот здесь я уже обращаюсь к Тофу!), потому что я нередко могу вести себя неловко перед окружающими. Здесь я просто боюсь облажаться, ведь Мина когда-то мне очень нравилась. Да и сейчас она мне нравится, только вот отношение к ней у меня совсем другое.       Дахён совсем перестала общаться с Минари. Момо всё чаще и чаще использует ненормативную лексику на японском языке по отношению к ней — Мина говорила мне об этом. На то Момо и есть такая стерва. Без обзывательств она бы не смогла.       Когда Мина написала мне, моя головная боль вернулась. Это безобидное сообщение «Привет, как ты?» вывело меня из себя. Но я, несмотря на плохое самочувствие, всё равно отправилась в школу. Думала, что так и так смогу откосить от уроков, но меня спалила Пак Джихё. Она, наверное, она из самых вредных людей, которых я знаю. Сначала она пыталась выбиться в школьную элиту, используя себя как старосту класса, но позже была оттуда выгнана. Она не любит Дахён лишь из-за того, что она подменила её — это ещё одна причина, почему Джихё ушла из нашей компании. Я этому даже рада, ведь, когда ты общаешься с людьми, тебе должны нравиться все, а не кто-то один должен быть с тобой как твой любимчик. Вот я, например, ей и пригляделась: Джихё надеялась отбить меня у Мины или Дахён, но у неё это не получилось, потому что я — человек постоянный и очень преданный. Если бы сейчас кто-нибудь спросил у меня: «Я или Тофу?», я бы запросто попросила человека покинуть себя.       Джихё, видимо, сегодня не в настроении. Раньше она никогда не протестовала против меня, а сейчас она подошла к учителю и нажаловалась, что я всего лишь прогуливаю уроки, а не оправдываю свои пропуски проблемами со здоровьем. Вредная Пак хотела выгнать меня из школы: «Да, представляете? Чеён уж совсем обнаглела!» И надо было видеть её самодовольное выражение лица. Так хотелось её шлёпнуть!       Джихё продолжала меня изводить:       — А знаете, что я ещё узнала? Пока вы надрывались и кричали на нас, Чеён за школой курила. Мне потом подружка рассказала, как видела её с каким-то мальчиком, и они уходили в заброшенный район. Как думаете, что они там делали? Может, обкурились, если Чеён такая безбашенная!       Посмотрев на её таким идиотским взглядом, сглотнув комок в горле, я хотела ответить на ложные обвинения. Но вдруг меня перебила Наён:       — Что ты вообще такое говоришь? Это не Чеён за школой курила, а я!       Действительно, как можно обвинять человека в том, чего он не делал? На такие гадости в нашем классе была способна не только Джихё. Подобных озлобленных на всех людей было много, и их всех объединяло одно: ни у кого нет своего достоинства. Вот Джихё, например, — девушка неплохая. Но в ней накопилось столько злости, что сейчас она будет выплёскивать негатив на других, лишь бы избавиться от чувства унижения и недостатка внимания. А она бы могла стать отличной подругой Хираи Момо или Минатозаки Сане. Они тоже любят такими быть.       — Вы это слышали? В нашем классе две мошенницы.       — Лучше уж умолчи про то, как экзамен списывала, фифочка! — возмутилась я, встав из-за парты. Скривила лицо. — Не ты ли говорила, что ничего не понимаешь? А если об этом узнают высшие, то штраф получат не только твои беспризорные родители, но и вся школа. Сомневаюсь, что твоя мама выплатит тот бред. Кто-нибудь вообще видел обстановку жилья Пак? — я сорвалась, обращаясь к одноклассникам. Заметно, что все смотрели на меня с большим шоком. — А Дахён с Момо туда ходила. Она ещё и пошлые рассказы про всех вас пишет: «Наён плюс Джихё равно любовь», «Скучаю по Наён, день 1», «Любовные истории Моморин». Что за гадость!       — А ты что разоралась? — подключилась к нашей глупой перепалке лучшая подруга Джихё.       — А ничего! Ты тоже за языком следи. После школы бегаешь к мальчикам, в соседний отсек, а из туалета выходишь с порванными чулками. Потише, пожалуйста!       Тут учитель, не выдержав такого общественного оскорбления, разозлился так, что выгнал меня из класса. Громко хлопнув дверью, я фыркнула себе под нос и направилась к заброшенной кладовой. Села неподалеку, достала мобильный телефон и решила написать Цзыюй. Она тут же ответила, что вот-вот выйдет из сети, и поэтому я, пожелав ей всей удачи и никакого стресса, вышла из чата. Я тяжело вздыхала, переживая за свою девушку и за себя тоже, смотрела в потолок и закрывала глаза. Головные боли снова вернулись.       Я оглядела пыльное помещение. Вокруг никого не было. Стояли огромные стенды с хламьём и забитые ученическими бумажками ножки стульев. Было очень неопрятно и грязно, будто бы уборщицы специально игнорируют это место, зато тщательно драят другие кабинеты. В кабинете корейского языка у нас всегда чисто, зато кабинет музыки никем не тронут с момента начала марта. Хоть бы раз учительница решила нажаловаться на такую систему уборки директору — нет, она будет терпеть. Этому кабинету уборщицы решили ничего не давать; сами же дышат этой пылью.       Далее по школе я слышала голос Дахён. Она искала меня. А я просидела до конца учебного дня, терпя невозможную боль в области бедра. И было так больно, что я готова была закричать.       Поздним вечером мне написала Мина. Первая спросила о моём самочувствии и добавила, что прибыла в больницу с ушибами. Расспрашивать подругу я не стала: решила не нагнетать. Мина — очень нежный человек. На неё лучше не давить. Захочет — расскажет подробности сама. Я тоже поделилась с ней недавними ощущениями, и она меня поддержала. Говорила, что испытывала что-то похожее относительно недавно, когда оставалась наедине с родителями. Правда, они ей помогли. Мина посоветовала мне принять одно лекарство, которое успокаивает головные боли и оказывает положительное влияние на нервную систему. *** «Что насчёт вас? Вам тоже больно? Вам тоже кажется, что вы никому не нужны? Если это и так, то я готова любить вас всегда. А мои родители собираются оставить меня одну. Это происходит снова и снова. У меня сильно кружится голова и тошнит. Наверное, не следовало заходить с Чеён слишком далеко. Я вообще не готова к отношениям, а тут от переизбытка внимания я просто не выдерживаю. Она мне всегда нравилась. Правда, сначала мне нравилась Наён. Совсем немного. А сейчас я бы хотела быть ближе с Чеён. Хотя, куда ещё ближе? Больше я не буду писать. Я слышу, как мои родители прибыли. И они уже знают о Вас».