Запретный

Чонгук ему нравится. Нравиться настолько, что Тэхён теперь мечтает, чтобы все остальные исчезли. Только бы остаться с ним наедине. Тэхён не знает как так вышло, а главное когда, но он пришёл ко дню, когда в чёрных как ночь глазах, он ловит самые яркие оттенки, вселенной.

***

Чонгук вернулся в свой дом навсегда и навсегда разрушил его покой. Все началось с того столкновения, и кажется не закончится никогда. С утра следующего дня Тэхён получил четкие указания от Сонхи. — С Гуком не общайся. Даже если он захочет или потребует, ты с ним не общаешься, Тэхён. Тебе ясно? Предупреждения Сонхи были напрасны, Чонгук его вовсе не замечал, даже запретил ему сидеть с их семьей за одним столом. — Встань. — Сказал Чонгук, уверенным тоном, обращаясь к нему. Тэхён тогда даже не понял, что он обращался к нему. Это был первый завтрак, с приезда Чонгука, он как обычно сидел на своём месте, делая вид, что ест. — Ты больше не будешь сидеть за нашим столом, и вообще не будешь присутствовать там, где, увидишь меня. — Он тоже живет в этом доме, Гук! — Юнги как всегда кидался его защищать. — На собачьих правах. — Сказал тогда альфа, кидая его тарелку на пол, и приказывая приступить к еде. Тэхён тогда смотрел на эту тарелку, и не мог справиться с эмоциями. Ему велели есть с пола, как суке с миски, а он даже не сумел себя защитить. Чонгук видел в мальчике, причину смерти брата, и Чимина. Он не мог на него не злится. — Какие ещё изменения будут в моих условиях проживания в вашем доме, господин Чон?! — Омега язвил, зная что пожалеет. — Не попадайся мне на глаза. Тэхён для него был невидимкой. Казалось, что Чонгук не позволял себе даже замечаний в его сторону, чтобы не смотреть на него. Презирал что ли? Они часто сталкивались во дворе, выезжая или заезжая на парковку, в комнате Юнги, но альфа упорно делал вид, что омеги нет, лишь иногда бросая что-то колкое, ядовитое. Чонгук был как все альфы этой семьи, наглым, и уверенным в своём превосходстве. Его отличало лишь одно, он его ещё ни разу не назвал — шлюхой. Он видел в нем убийцу, а это ранило, ещё больше. Когда Тэхёну велели пройти в кабинет, он ожидал увидеть там Минсока, как обычно, но за столом сидел его сын. Чонгук смотрел на него с вызовом, и с отвращением. Тэхён не понимал, за что его, уже так ненавидели. — Я поговорил с отцом. После окончания учебного года, ты уедешь из страны. — Что? — Растерялся. Как он мог уехать из страны, он не понимал. — Что? — Что не понятного? Я не хочу видеть тебя каждый день, или знать что ты где-то в Сеуле. Я решил, что ты поступишь в какой нибудь вуз в Европе. — Зачем? — Я так захотел, Тэхён. — Чонгук злился, заталкивал язык за щеку, и смотрел так, будто прицеливался. — Но, я хотел поступить в Сеульское… — Нет. Туда идёт Юнги. Мне не нравится, что вы так близки. Конечно же. И почему он сразу не понял. Все боялись его дурной крови, и дурного влияния. Чонгук ничем не отличился от своих родителей. — А Сонхи позволит? — Он так часто просил её позволить ему жить отдельно, и постоянно получал отказ. А теперь они согласны на другую страну, в это верилось с трудом. Тэхён мечтал o факультете искусств в Сеульском национальном университете, и даже не понял, что уехав заграницу, избавится от клана, от злых языков, и самое главное, от Хосока. Он слишком долго об этом мечтал, что даже не понял как ему повезёт, если Чонгук сдержит своё слово, и отправит его подальше, от этого проклятого особняка. Тэхён хотел навсегда уехать из этого дома, но другая страна, и жизнь за границей пугала его. Он всего лишь был, сиротой. Но у него появлялся шанс на новую жизнь, но новую попытку с чистого листа. Он погрузился в свои мысли, так глубоко, что не услышал как приоткрылись, двери. Этот голос, он не спутает, не в этой жизни. Нет. — Привет! — Заходи, Хо! Когда пришёл? — альфы обменивались рукопожатием, и хлопали друг друга по спине, пока Тэхён думал как исчезнуть, незамеченным для вошедшего. Тэхён стоял перед огромным столом, возможно из самого дорого материала на свете, и просил только об одном. Чтобы Хосок, ничего не стал делать при нем. Только не при Чонгуке… пожалуйста. Что-то смущало его в этом человеке. Что-то заставляло не прогибаться перед ним, и держать голову выше. Чонгук его волновал. — Тэхён, прекрасно выглядишь! — Хосок смотрит на него как обычно, грязно, и подходит как всегда близко. Вдыхает. — Скажи, Гук, он получился дрочным?! — И сморит на Чонгука, и в самом деле ждёт ответа, на свой абсурдный вопрос. — Думаю с совершеннолетием, отдать его в клуб Сэма, такие соски как он, там в цене. — Я пойду. — Тэхён хочет уйти, только его хватают за запястье, и тянут обратно. — Ну, куда ты спешишь. — Хосок сжимает его запястье, болезненно сильно, и следит за его реакцией. Чонгук тоже следит, за его реакцией, и не только за реакцией. Как только в кабинете появился, Хосок, омега замер, опустив голову. Тот кто только, что говорил с ним, смотря ему в глаза, теперь избегал взгляда, их обоих. Тэхён боялся Хосока, и пытался, избежать его касаний. Хосок был прав, Чонгук был с ним согласен. Тэхён был прекрасным. Зеленоглазым, со светлыми волосами. Но он был ребёнком, всего лишь красивым ребёнком. Омегу в нем он не видел, пока не видел, но четко знал, что ещё пару лет, и Тэхён, многих сведёт с ума. Даже сейчас, у его зверя, была реакция, на его цветочный запах. Но что творил с ним Хосок, альфа не мог понять, и начинал раздражаться. — Отпусти его. — Зачем?! Минсок запретил его трогать, но я думал, что с твоим приездом, мы с ним поиграем, Гук?! — Он ровесник Юнги… — Да ладно, кому если не мне знать, сколько пятнадцатилетних мальчишек под тобой побывало! Поверь, наш малыш, затмит их всех, все же гены, Чимина… — Ты прав, их было много! — Подходит к ним. — Только, разница в том, что мне самому тогда было шестнадцать, максимум восемнадцать. — Тянет Тэхёна от него в сторону, освобождая его запястье от мерзких рук Хосока. —Сейчас на пятнадцатилетних детей, у меня не встаёт, в отличии от тебя, педофила, друг. — Усмехается, указывая на него. — У меня встаёт, я бы вставил ему во все дырки. — Иди. — Говорит Чонгук, посмотрев на омегу, что округлив, уже мокрые глаза, ёжился от слов, Хосока. — Серьёзно, Хо, он же ребёнок, чуть сознание не потерял, прекрати с ним так играться. Тэхён выбегает от них, захлопнув двери, и бежит к себе. Больно. Почему к нему так обращаются. Почему из него сделали шлюху, просто по рождению? Почему его вообще рожали? В его жизни столько этого слово, почему, что он уже устал, задаваться этими вопросами. Он добегает до ванной, как обычно, сначала вырывает, а после моется, до содранных участков на медовом теле. Почему именно он? Чонгук, считает его ребёнком, омегу в нем не видит, и от этого, его накрывает другой ужас, более яркий, более колотящийся в груди. Чонгук его волнует, Тэхён не знает, как с этим быть. Зачем ему вообще быть. Он должен воспользоваться этим шансом, и как можно скорее покинуть страну.

***

Вы когда нибудь попадали на вечеринки высшего класса? Сонхи устраивала мероприятие, в честь возвращения своего сына, заставляя в этом абсурде участвовать и Тэхёна, тоже. Среди этих красивых, но гнилых людей, Тэхён задыхался, и не знал куда спрятаться. Тэхён не любит разделять людей по классам, он не любит и тех, кто это делал, рассказывая какого это быть на вершине. Семья Пак была на вершине мира, имея связь с потомством, правящей семьи со времён империи Корё. Начиная с империи, семья поддерживала своё величие, заключая политически важные браки. Отец Чимина был первым, кто дал добро на брак своего сына с наследником мафиозного клана, и поплатился всей семьёй. Сын Чона, убил их всех, оставив в живых маленького, тогда ещё несмышлёного Тэхёна, и то, только ради крови Кимов. Тэхён был сыном лидера синдиката, его отцом считался Ким Намджун, врагов у которого было больше чем членов клана Чон, а тот считался самым могущественным. Намджун был умным, хитрым, быстрым, лучшим среди конкурентов, и единственным изъяном для него, была — любовь. Его любовь, возникшая из ниоткуда, в сына врага, с которым он связался чтобы поразвлечься, стала его роковой ошибкой, что привела к войне трёх семей. Где победителем стали Чоны. Кай убил его, получив от него встречную пулю, тем самым лишив врагов Кима, способов отмщения. И каждый из них, видел свой идеальный способ мести, смотря на его сына, с глазами Пак Чимина. Подобные мероприятия, что устраивала Сонхи, посещали избранные, лучшие палачи — Тэхёна. С годами омега даже стал разделять своих мучителей по цветам. Красными были враги его папы, те кто звали его, сыном шлюхи, и подстилкой клана. Чёрными были враги его отца, рядом с ним, их было не так много, но они были искуснее в своих извращениях. Одним из чёрных был Думан, сводный брат Сонхи. Альфа, семьянин, отец двойняшек, женатый человек, тридцатилетний извращенец, что никогда не упускал возможности, поиздеваться над сыном своего злейшего врага, Ким Намджуна. — Не рыпайся. — Он снова делал это на парковке. Он снова тащил его к своей машине. Ему снова помогали несколько парней. Думан любил выступать на публику, он был известным актёром. — Давай сученыш, расслабься… Кто-то растягивал его рубашку, кто-то водил его рукой по вставшему члену, а Тэхён ругал себя, что посмел выйти во двор. Лучше бы он задохнулся в особняке, среди гнилой толпы, когда заметил на себе, пристальный взгляд, Чонгука. Зачем он убежал от него, и попал в руки Думана. — О да малыш, какой же ты… Твой отец гордился бы тобой, твоими формами, и этими блядскими губами. Верх вниз. Верх вниз. Пусть это закончится. Пусть закончится быстрее. — Эй, Ник, ты помнишь как Намджун угрожал нам из-за своей сестры шлюхи, на которую мы посмели поднять глаза? — Мерзкий голос Думана, и грязный хохот его шестёрок, омега слышит сквозь туман, — А сейчас мы пустим его малышку, его сына сука, по кругу… — Тэхён знает, что до конца они не пойдут, смелости не хватит, но легче не становится. Рано или поздно, все они получат доступ к его телу, и случайно раздавят, его сердце, тоже. — Дядя… Дядя Думан? Что… что вы делаете? Юнги появляется из темноты, и не верит своим глазам. Перед ним его дядя, его вставший сука член, и прижатый к стене двумя альфами, Тэхён. — Пустите, пустите его немедленно. Юнги кричит, набрасывается на них, и кажется плачет, Тэхён не уверен, но тяжесть, что его придавливала, отступает. Он не хотел чтобы Юнги видел его таким, он не хотел видеть скорбь в его глазах, и не хотел чувствовать щекой его слезы. Только не его. Но Юнги берет его за руку, и ведёт в свою комнату.

***

Пару месяцев назад, Чонгук был в Майами, и все две недели провёл с омегой по имени Бэк. Омега был красивым, игривым, растянутым для него, и он слишком горячо стонал его имя, что срывало все тормоза. Чонгук брал его раз за разом, изнуряя себя, и с каждым разом все больше, и больше удивляясь его гибкости. А сегодня эта блядь предстала перед ним, в его же доме, в лице сына министра. Представившийся тогда второкурсник, из Канады, который никогда не был в Сеуле, и был сыном беженцев из Северной Кореи, вдруг оказался сыном правящей семьи Южной Кореи. — Это Бэкхён, мой сын… — Представил своего сына министр, и отошёл в сторону. — Друзья зовут меня, просто Бэк, господин Чонгук. — Улыбался и облизывался. Гаденыш. — Ты знал с кем тогда был, верно? Чонгук на него не злился нет, он снова хотел его уложить под себя, прямо тут, перед его отцом, и трахнуть, так же как тогда, до его отключки. Сын министра, был его потенциальным женихом. — И зачем ты это сделал? — Хотел. — Что ты хотел. Быть затраханным?! — Быть жестко затраханным тобой. У Бэкхёна была своя цель, но все его причины остались в прошлом. Забыть Чонгука, он не сумел. — Тебе же понравилось со мной! — Ты сын Бёна, твою мать. — Еще я твой омега. Мне с шести лет говорят об этом. Ты войдёшь в дом Чона, ты должен соответствовать, ты должен быть достойным, ты должен… Знаешь сколько всего я должен?! — И ты решил отдаться мне как шлюха? Сколько тебе вообще лет? — Я старше твоего брат, не волнуйся. — О, это все меняет. Идём поднимемся в мою комнату, помнится ты хорошо работаешь языком… Бэкхён улыбается. — А ещё, твой брат мой злейший враг. — Это из-за него? — Хотел его немного позлить. — И как, получилось? — Да! Он на несколько минут залипал на наше общее фото, голый я, на спящем тебе. — И что вы делили? — Он выиграл продюсирование трека, куда подавал заявку, я. Чуть больше чем музыку, он любит тебя, я и решил его немного позлить. Этого Бэка, уже хотелось нагнуть, и проучить. Он вспомнил звонок брата в Майами. Юнги тогда был очень расстроен, и говорил о холоде в Сеуле. — Я скину тебе адрес. — Говорит Чонгук, представляя его нагое тело под собой. — Может сразу заберёшь меня с собой. Я побуду с отцом немного, поулыбаюсь его друзьям, после скажу, что мне надо готовиться к экзаменам, и буду ждать тебя снаружи. — Говорит омега, облизываясь, ему в ответ. — Через час, у фонтана. — Как скажешь, Чонгук. Проводив Бэкхёна, он ищет взглядом брата. Юнги нигде не видно, как и сына Чимина, что злит одним своим видом. Чонгук поднимается в комнату брата, но и тут пусто, но когда он собирается выйти, то слышит их шум за дверью. Он не знает почему и как, и самое главное для чего он это делает, но он моментально идёт в глубь комнаты, и прячется за дверью, кажется в гардеробной. Зачем? Чертов Ким Тэхён, убийца двух семей, и его брата. Они буквально вваливаются, и Юнги запирает двери на замок, Чонгук прекрасно их видит. — Тэ, ты как? Сними рубашку, у тебя кажется кровь… Как он мог, как он мог, Тэ?.. Я ненавижу его, я ненавижу, их всех. У омеги ванная комната смежна с гардеробной, альфе приходится прижаться спиной к стене. — У него были спущены штаны, он… Тэхён, что он тебе сделал? Тэхён включает воду, и прислоняется к раковине. Что произошло? — Я в порядке. — Сними рубашку. — Это не кровь. Это вино. Выйди, я переоденусь. — Тэхён, я хочу помочь. — Чем? — Тэ? — Твой дядя сначала попросил отсосать ему, потом предложил трахнуть меня, после он решил показать свой член. Свой большой, и толстый, возбужденный из-за меня, шлюхи, член. Чем ты хочешь мне помочь, Юнги? Чонгук замирает. Пропускает каждое слово через себя. — Ты этого не хотел. Господи. Юнги, ты такой ещё ребёнок. — Хотел, раз сделал. — Намыливает руки. — Тебя держали, двое. Поверх твоей руки, была его. Он сам двигал. Зачем ты врешь, мне. Я видел. Они заставили тебя, трогали против твоей воли. Они не собирались на этом останавливаться, а ты продолжаешь, молчать. — Замолчи. Тэхён не плачет. Будто он давно уже привык. Но его напускное спокойствие раздражает. Как он может быть таким спокойным. Его хотели изнасиловать. Раздели, трогали где, и как хотели. Лапали. Суки, пачкали своей… Чонгуку хочется его потрясти и спросить, что черт возьми с тобой не так. Но Юнги, кажется плачет за них двоих. Вот какой должна быть реакция школьника, на вставший член взрослого альфы. — Тэхён, пожалуйста пойдём скажем отцу, о том что они делают с тобой. — Я в порядке. — Ты не в порядке! — Кричит. Он не может нек кричать. — Если бы я случайно не зашёл, то они бы, они… — Я в порядке, Юнги. — Повторяет, Тэхён, умываясь холодной водой. — Я скажу Чонгуку, он что нибудь придумает, Тэ. Юнги в самом деле живет в каком-то другом мире. Где существуют единороги, и защитники Ким Тэхёна. — Ты никому ничего не расскажешь, Юн. Твой брат меня ненавидит больше чем все эти альфы. — Но… — Нет никаких но! Зачем ты снова, делаешь это? Я сын Чимина, меня оставили в живых, для этой роли. Чем ты хочешь чтобы мне помогли, а?! Твой отец только отстрочил мою участь запретив трахать меня до совершеннолетия, но этим он только озлобил, их, а в меня вселил эту гребенную надежду, а вдруг нет, не шлюха. Но ты их слышал, да? Я подстилка твоего клана! — Тебе семнадцать. — Самое то… — Тэхён я хочу помочь. — Ты даже подойти ко мне прилюдно не можешь. — Но… — Замолчи, прошу. — Он не даёт другу договорить. Юнги уходит хлопнув дверью. А Тэхён распадается на атомы, когда запирается, и оседает на холодный кафель. Тэхён плачет когда остаётся наедине. Чонгук слышит. Этот слишком гордый ребёнок, на самом деле слишком сломан, чтобы показать свою слабость. Его не ранит колкость слов, его добивают пальцами, и грязными предложениями. Его убивают брезгливостью. Он плачет когда остаётся наедине, и умывает лицо холодной водой, до красноты кожи. Его пальцы дрожат, а в его кармане всегда имеется красная таблетка. Чонгук все ещё стоит за шкафом, в гардеробной, следит за его отражением, и впервые хочет кого-то обнять. Просто так. Чтобы сказать, что завтра, обязательно наступит. Тэхён поправляет свои растрепанные волосы, мажет какой-то крем под глазами, и меняет рубашку. Смотрит на своё отражение, моргает, пытается удержать слезы, он снова это делает, и вздрагивает, когда слышит стук. Сонхи с грохотом оставляет след своих пальцев, поверх соленых следов, на медовой коже. Чонгук сжимает кулаки. Прячется. Ведёт себя как гребаный школьник. Зачем он все ещё прячется? Боится расстроить мальчишку, что плачет только наедине с собой. — Как ты посмел. — Сонхи, отталкивает его, и запирает двери. — Что на этот раз? — Тэхён спрашивает с таким холодом в голосе, что этот долбанный мороз чувствуется, почти осязаемо. — Маленькая дрянь. Как ты посмел оклеветать моего брата. — Я ничего не делал. — Конечно. Ты надоумил Юнги. — Я ничего не делал. — Тэхён повторяет безучастно, чтобы, от него, отстали. Сонхи снова его бьет. Снова по щеке. — Сейчас же спустишься вниз, и скажешь, что Юнги не так все понял. — Хорошо. Тэхён давно перестал с ней огрызаться. Давно перестал что-либо ей доказывать. Вывод всегда один. Что ещё ожидать, от сына, шлюхи. Он спускается вниз. Улыбается всем. Говорит Минсоку, и улыбающемуся Думану, все что велела Сонхи, и снова видит его, Чонгука. — Ты же знаешь, из-за чего с тобой это происходит? — Что? — Тэхён его не понимает. Чонгук тоже себя не понимает. Пять минут назад, он хотел обнять его, а сейчас кидался словами. Ведение брата, снова преследует его, и снова просит больше крови. Чонгук кричит в пустоту, чтобы от него отстали, и боится брата, так же как боялся в детстве. Страх и Кай, всегда имели одно лицо, как и ненависть с презрением. Чонгук думал что исцелился, думал что страхи остались в прошлом, но слезы омеги, вернули ему лицо Кая, на собственном отражении. Как же он ненавидит все что связана с его старшим братом, его врагами, его омегой, и с сыном этой шлюхи. — Ты живешь чтобы поплатиться… Тэхён в ответ молчит, а альфа давит на него своим зверем. Придавливает к стене, и снова следит за его слезами. — Пошёл вон… — Альфа рычит ему в лицо, а Тэхён срывается на бег. Он не знает что это было, впервые аура зверя, его успокаивала, не давила вызывая страх и панику, а гладила, показывая нежность. Он выходит на свежий воздух. Теряется в саду до конца вечеринки, и звуков музыки. Тут дышится легче, он уже почти не дрожит, пока не замечает у ворот его, целующегося Чонгука. Он крепко сжимает в себя, стройное тело омеги. Тэхён не видит его лица, альфа открывает ему двери автомобиля, и увозит его с этого проклятого места. Увозит кого-то, кто точно не Тэхён. Самые ужасные его монстры, это оранжевые, те кто мстят ему из-за Кая. Тэхён боится об этом думать, но он уже уверен, Чонгук в их числе. Но он пообещал ему другую страну, жизнь вне клана, и без Сонхи, и Тэхён сделает все возможное, только бы избавиться от этих людей.

***

После подобных приемов, дом кажется пустым, Тэхён любит эту тишину, после шума. Он пишет Юнги, что в порядке, и идёт в столовую. — Тэхён, я сейчас принесу тебе поесть. А ты чего такой бледный. Как всегда не притронулся к еде?! Когда ты перестанешь быть таким ребёнком, омега? Её зовут Киара, она вот уже семь лет работает поваром в особняке, и единственная из работников кто обращается к нему хорошо, не презирая его за чужие грехи. — Я поем, твои тосты. — В доме полно еды, какие ещё тосты, а?! — Засмеялась. Она смеялась всегда. И улыбалась, тепло. И уже начала готовить его любимые тосты. — Вот держи. Чтобы все съел. — Перед омегой ставят тарелку с тостами, и ягодную нарезку. Тэхён идет к холодильнику за стаканом сока, а в столовой появляется третий. — Приятного аппетита, Ким!.. Его голос. — Господин, вам что-то нужно? — Киара вежливо приветствует сына, своего боса, пока Тэхён думает, почему тот так быстро вернулся. — Нет ничего не нужно. — Смотрит на омегу, что застыл у стола со стаканом сока. — Киара, ты можешь идти. Киара смотрит на Тэхёна, и тихо говорит. — Quieres que me quede a tu lado? — Она говорит с ним на испанском, и Тэхён не может, не улыбаться ей в ответ. — Vete estoy bien, Kiyara. — Тэхён тоже отвечает ей, на её родном языке. — Exactamente? — Спрашивает Киара, с опаской смотря на Чонгука. — Exactamente! Киара уходит оставляя их наедине. Тэхён, складывает ягоды и тосты в одну тарелку, чтобы было легче донести до своей комнаты. — Поставь все на стол, и ешь. — Я хотел у себя. — Я не люблю повторять. — Я всегда ем у себя. — Тэхён! — Что Тэхён, что? И зачем ты вернулся так быстро, уезжал же с омегой, запихивая в него свой язык. — Что? — Улыбается альфа. — Что? — Повторяет за ним Тэхён, не понимая как он мог нести этот бред. Запихивая в него свой язык? Серьёзно? — Допустим что я пьян, а с тобой что? — Ничего. Просто я удивился что ты так быстро… — Понимает как он звучит, вздыхает и опускается на стул. Тэхён сходит с ума. — Что быстро? — Чонгук ведёт себя странно, и смотрит на него странно. Тэхён отводит от него глаза, и приступает к еде. Как же он проголодался. — Ты удивлен, что я так быстро кого-то трахнул? Тэхён давиться хлебом, кашляет и запихивает в рот клубнику, только бы не смотреть на него. Что вообще тут происходит? — Мы сделали это прямо в машине, — Говорит Чонгук, а щёки омеги алеют. — После я отправил его с шофёром, и вернулся к тебе. — Зачем? — Он жует не переставая, откусывает тост, затем несколько кусочков яблоко, после черешню, клубнику, и ещё раз клубнику. Тэхён выглядит милым когда ест, а его губы, его губы… Чонгук не знает, что это такое… Чонгуку было очень хорошо в тесной машине, между ног Бэкхёна, но вдруг он вспомнил про его запах. Тэхён пахнет цветами, но какими, Чонгук не может разгадать. В особняк он вернулся из-за звонка отца, после разговора с ним в кабинете, Чонгук уже направлялся к себе, но, он уловил его цветы, запах привёл его в столовую, зачем не понятно. Но как же хочется узнать, название этого цветка. — Ты любишь клубнику? Его надо вынудить, а то этот омега никогда не признается. Тэхён не из тех кто скажет название своё цветка, своего столь приятного, и сводящегося с ума, запаха. — Нет. Просто ем. — Ты пахнешь клубникой, как можешь не любить? — Я не пахну клубникой. Дураку понятно, что у меня цветочный запах. — Это клубника, глупый! — Это не клубника, тупица! — Если я говорю клубника, ты пахнешь клубникой, омега! — Я пахну плюмерией, альфа! Затихают оба. Тэхён назвал его тупицей, а сам назвался цветком, плюмерии. Чонгук выглядит до тошноты, довольным. — Плюмерия, значит. — Откидывает голову назад, заталкивая язык за щеку. — Думаю плюмерия тоже пахнет клубникой, как ты! — Мудак. — Тихо шепчет омега, хватая в руки тост, но альфа не даёт ему попробовать, тянет его за запястье к себе, и откусывает сам, смотря ему прямо в глаза. — Вкусно! — Руку отпусти. — Я сказал тебе есть с пола помнишь? — Помню… — Так какого черта ты сидишь за столом? — Руку мою отпусти! Чонгук отталкивает его, и с рыком швыряет тарелки. Чертов сын шлюхи. Наверно, Кай так же сходил с ума?! Но эти чертовы мысли об этом ребёнке, его не отпускают.

***

Гонки, клубы, шлюхи, Бэкхен, а плюмерия, все ещё в нем. Его слезы в тот день. Руки, что он намыливал несколько раз, после Думана. Его дрожь тогда, после слов Хосока. Этот омега, весь целиком и полностью овладевал его мыслями. В трезвом уме вместе с ним в его голове бывал и брат. Чертов Кай, даже после смерти приносил ему проблему за проблемой. Чонгук никогда не хотел отыграться на беззащитном ребёнке, но ему нравилось наблюдать как с ним игрались остальные. Сонхи, Хосок, остальные приближенные члены клана, все они бранили омегу, Чонгук видел все это, и довольствовался этим. Даже садовник, как-то крикнул за ним, эй шлюха… А его глаза слезятся так быстро, и кажутся ещё больше, в такие моменты хочется отрезать всем этим альфам языки, но Тэхён, сын Чимина. Из-за него Чонгук потерял свою жизнь, своего брата, и того единственного, кто его любил. В младших классах Чонгук тоже учился в этой школе, с тех пор прошло больше десяти лет, а тут ничего не изменилось. Юнги просил забрать его со школы, и отвезти на студию, в тайне от родителей. Чон, с приезда в Сеул, уже пару раз приезжал за братом, но ещё ни разу не видел его в стенах школы. Он вообще не видел его вне особняка. А сейчас вот он, светловолосый омега, спускается по школьным лестницам вниз, улыбается кому-то. Квадратно. Вот какой он! Хосок прав, этот омега получился дрочным. Чонгук выходит из машины, прислоняется к капоту, и закуривает. Школьная форма, заправленная рубашка, берет желтого цвета, солнечные очки, ему это все так идёт. Тэхёну идёт, быть под солнцем, и улыбаться прищуриваясь. Плюмерия, как же хочется тебя, присвоить. И ненавидеть, вечно. Тэхён сначала видит Бэкхёна, выходящего со школы. Бён Бэкхён, сын их директора, и лучший выпускник школы. А в добавок, ещё его отец является министром. Этот омега всегда сиял, и был любимчиком для всех. Общался с лучшими альфами, среди них были даже студенты, Тэхён ему всегда завидовал, и делает это прямо сейчас. Бэкхён кому-то улыбается, и направляется к воротам школы, прямо в руки Чонгука. Бросается ему на шею, и целует в губы. Чонгук конечно же его подхватывает, и придавливает к машине. Боже, что происходит. Тэхён перестаёт дышать. Вся школа смотрит на них, а Чонгук, смотрит на него. Они стоят там у машины несколько минут, а после Бэкхён идёт к своей, и уезжает. Они встречаются?! Тэхён тоже идёт к парковке, где все ещё находится Чонгук. Интересно, он специально приехал сюда ради этих пяти минут с Бэкхёном?! — Привет! — Привет. Где мой брат? — Не знаю. Наше расписание в этом семестре разное. — Шепчет Тэхён, и ищет своего водителя, который всегда ждёт его тут. Чонгук с Бэкхёном?! Что это такое было? Вчерашний омега, был он? Его отец был в особняке. Неужели это Бэкхёна он взял в машине? — Я его отпустил. — Дэна? Ты отпустил моего водителя? Зачем? — Обращаешься к нему по имени? — А как я должен. — По фамилии как минимум. Или что, практикуешь с ним в машине… — Чонгуку не даёт договорить, появившийся Юнги. — Гук, ты приехал?! Эти двое играют роль незнакомцев. Чонгука это веселит и злит одновременно. — Прекратите это делать при мне. Юнги, ты ночуешь в его комнате чаще чем в своей, твои сети заполнены его частями тела. Серьёзно, вы думаете, что вы так гениальны? — Мне плевать на ваше мнение, я не перестану общаться с Тэ… — Мне тоже плевать на твоих друзей, так что прекрати это делать. — Ты не против? Правда не против?! — Сказал же, мне плевать. Садитесь в машину, у меня мало времени. — С Тэхёном? Серьёзно. — шокированный, Юнги, открывает двери, они поедут вместе, их всегда привозили и забирали на разных. Это так странно. — Эй, Тэ, запрыгивай. Такой же удивленный омега идёт к машине, и уже тянет за ручку, когда слышит альфу. — Иди вперёд, я вам не шофёр, придурки. — Омеги тихо хихикают. — Сначала меня в студию, я уже опаздываю, блин. Тэхён молчит. Он пристально следит за сосредоточенным альфой. Они с Бэкхёном, кажется подходят друг другу. Непонятно тут только одно, его собственная реакция. Почему его это так волнует, почему он вообще смотрит на Чонгука. Почему он не замечает как они высаживают Юнги, и остаются одни. Почему он упускает момент когда Чонгук смотрит также на него. Пристально, и непонятно. — Что? — Сколько тебе лет? — Говорит альфа следя за дорогой. — Семнадцать. — Ясно. — Чонгук не может понять что с ним происходит. Неужели он хочет этого ребёнка. Блять, как он может хотеть его, сына Ким Намджуна. Твою мать. — Что тебе ясно? — Что ты слишком мал. — Мал для чего? — Для минета к примеру. — Лучше отшутиться, и отправить его заграницу, и забыть чёртову суку. — Ты очень мерзкий. И у тебя есть омега. Я видел тебя и Бэкхёна! — Я рад за тебя. — Можно я выйду здесь и прогуляюсь до особняка. — Можно. Выходи. Тэхён гуляет до особняка, и думает каково это целоваться с ним. С Чонгуком. И почему он его не трогает, и не называет шлюхой? Не хочет пачкаться?! Но он умеет удивлять, и делает это феерично. Когда следующие пару дней забирает их с Юнги со школы, сам. Дэн, личный шофёр Тэхёна, даже теряет дар речи, когда его уже во второй раз отсылают обратно, без омеги. — Дэн к тебе пристает? — Спросил тогда Чонгук, когда они вдвоём в машине ждали Юнги. — Нет. — Ты уверен? — Уверен. Мне есть с чем сравнивать. — Почему-то его вопросы про приставания, омегу злят. — Это же классика! — Улыбаясь говорит альфа. — Классика чего? — Тэхён не понимает. — Классика интимной связи. Омега со своим шофёром, я думал ты с ним как минимум научился расслаблять, горло. — Что ты несёшь?! — Всем привет! — Громче обычного кричи Юнги, вваливаясь в машину. Он сразу же снимает кеды, и собирает ноги под себя. — Я замёрз. Когда уже лето очнётся, а! Летоооо очнись, проснись уже, сука… — Кричит он с окна, ветрам. Тэхён смеётся следя за другом, а Чонгук тонет в чьих-то глазах. Они у него оказывается не просто зеленые. Не такие как у Чимина, нет… у Тэхёна, они с отливом карамели. Красиво! В тот день Юнги просит поехать к реке, и погулять немного. Чонгук пристально следит за омегами, что бегают по сторонам, слышит их звонкий смех, и замечает все посторонние взгляды, что падают на Тэхёна. Слишком заметный, и слишком счастливый, для того, кто живет, ради мести. После смерти Чимина, он ни раз спрашивал у брата, зачем ему сын, шлюхи. Ответ Кая всегда был одним. — Для мести. Как только ему исполнится восемнадцать, я покажу ему ад на земле. Чонгук не уверен, видел ли этот омега ад, но в его глазах, было достаточно скорби. Он ходил в школу, а после сидел у себя в комнате, или же рисовал в саду. Тэхён нигде не был, кроме школьных поездок, заграницу он тоже не летал, по словам Юнги, он даже не был на острове Чеджу. Тэхён жил в заточении, и боялся всех в особняке, кроме Юнги и Киары. Чонгук видел как он испуганно проходил ночью в столовую, и кушал, после того, как все ложились спать. Ещё он часто выглядел помятым, и запуганным, особенно после встреч с Хосоком. Были ещё несколько человек, сыновья приближенных к Минсоку, что не упускали возможности, что-то бросить омеге вслед, или же свистнуть за ним, пару раз Чонгук был свидетелем, как его зажимали у ворот. Он не проходил мимо, как бы не уговаривал себя, а всегда велел альфам заткнуться или же отпустить омегу. В ответ Тэхён просто молча уходил, без слов спасибо, без каких либо эмоций, он просто проходил мимо. Он отказывался от временного воздействия таблеток, зная что ремиссии не будет. Юнги любил его как брата, и часто говорил о нем, о том какой он сильный, и упрямый. Ещё, как и сегодня, Юнги, часто злился на собственную мать, из-за её отношения к Тэхёну. — Зачем она решила взять с собой Тэхёна?! Да ещё и без меня, Гук? Это странно же, да? Сонхи собиралась на закрытый аукцион фонда, вместе с Чонгуком, но вечером неожиданно для всех, заявила, что Тэхён тоже должен ехать с ними. — Надень, что нибудь поприличнее, ты едешь с нами. — Сказала тогда Сонхи, проходящему мимо Тэхёну. Чонгук тоже был удивлён, но он не видел в этом ничего странного, в отличии от Юнги. — Гук, присматривай за ним там, пожалуйста. — Ты охренел! Делать мне больше нечего, как присматривать за ним. Они все были в гостиной, когда на лестницах появился переодетый, Тэхён. Он был нереальным. У Чонгука плавились мозги от вида его ног, в этих брюках. — Ну как?! — С улыбкой спросил он у Сонхи. — Как обычно, безвкусно. Поменяй рубашку. Чонгук поспорил бы с матерью, но времени не было. Да и переодевать омегу не хотелось, он впервые видел его открытые ключицы, его рубашка, была почти прозрачной. — Кому есть дело до его рубашки. Поехали. Поехали они на разных машинах. Аукцион был устроен в шатре, в японском стиле, декоративные сакуры украшали всё помещение, а разноцветные фонарики делали атмосферу более романтичной, и уютной. Тэхён идеально вписался бы, но он задерживался, а Чонгук уже злился, ища его в зале. Но, спустя время, появление этой омеги невозможно было, не заметить. Все смотрели на него, а он устало поднимал свои невозможно зеленые глаза. Тэхён смотрел сквозь людей, казалось он смотрит сквозь стены, и видит скрытое от всех. На аукционе выставлялись картины, Корейских художников, прославленных мастеров своего дела, и их учеников. Тэхён тоже любил рисовать, Чонгук знал это, но ни разу не видел его работы, был ли у него талант, он не знал. Был! Этот омега не замечал людей, он видел только картины, и их глубину. Пока все шептались о его изгибах, и о его схожести с Чимином, Чонгук неотрывно наблюдал за ним. За тем, как он прятал глаза, избегал парней, что смели подойти к нему, и отказывался от напитков. Тут он казался случайно залетевшей бабочкой, которой все любовались, и хотели поймать, зная что лишат хрупких крыльев. Чонгук хотел бы быть с ним рядом, он хотел бы быть с ним, и не здесь. — Добрый вечер, Чонгук! — Добрый, господин мэр! — Сколько бы я не думал, не могу найти причину, того что твой отец, приютил этого ребёнка в своём доме… Зачем ему сын Кима? — Они оба смотрели на омегу, что неотрывно разглядывал картину. Это выбор Кая, отец выполнял последнюю просьбу погибшего сына. — Если верить молве, то с совершеннолетием мальчишка повторит участь своего родителя. Все знают, что стало с Чимином! Но его сын, не должен отвечать за чужие грехи… не так ли? Даже твой отец, не может быть таким жестоким, растить его в золотой клетке, и бросить клану на растерзание… — Вас так волнует этот омега?! — Не волнует, нет. Этот омега, у меня вызывает жалость. Я отойду… Чонгук не хотел думать о том, что ждёт Тэхёна, он вообще не хотел о нем думать. Он не хотел стать свидетелем, его падения, но прямо перед ним, Сонхи знакомила его с Сухо. С кем угодно, но только не с ним. Сухо подносит его руку к губам, и шепчет что-то ему на ушко. Чонгук следит за улыбкой Сонхи, и за довольным лицом Сухо, и затем, как отшатывается в сторону, Тэхён. Сухо член якудза, владелец ночных клубов, и лучших шлюх, для высшего общества. Чонгук не выдерживает и подходит к ним. — Что происходит? — Здравствуй, Чонгук! — Что ты тут делаешь, Сухо? — Тоже самое, что и ты! Любуюсь красотой, — Смотрит на Тэхёна, улыбается, а затем добавляет, — Красотой, картин! Неужели, Минсок отдаст омегу им. Среди омег Сухо имеются мировые звезды, знаменитые люди, доступные для развлечения вип клиентов. Тэхён же всего лишь ребёнок, к чему этот спектакль?! — Сын, давай отойдём. Сонхи, наигранно улыбаясь, тянет его в сторону. — Ты делаешь это в тайне от отца, верно? — Твой отец с годами смягчился, он не собирается с ним ничего делать, как и ты. Отправить его заграницу, и позволить жить там, серьезно? Тэхён должен страдать, этого хотел, Кай. — Тэхён, ребёнок. — Через год ему исполнится восемнадцать. И я надеюсь, что Сухо заинтересуется им, и заклеймит его одним из своих элитных бабочек. — Это слишком, мама. — Мой сын умер. Ты потерял брата. Но сука, причём тут, Тэхён? — Кричит его внутренний голос, пока он следит за тем, как Сухо, приглашает Тэхёна на танец. Тэхён, говорит ему что-то и убегает к выходу. Чонгук идёт за ним.

***

— А ты молодец, Тэхён. Стать, блядью Сухо, не так-то просто. — Хосок появляется незаметно, как обычно. Тэхён пугается его, отходит в сторону, и сталкивается с чьей-то грудью. Почти падает, но крепкие руки, ставят его на ноги. — Чонгук, позволишь мне его трахнуть, и немного подпортить для Сухо, его бабочки как известно, попадают к нему, целками! — Хосок, повзрослей уже блядь… — Говорит Чонгук, убирая руки от омеги. Тэхён, еле стоит на ногах. — Ты в порядке? Нет. Тэхён не в порядке. — Тэхён станет блядью нашего клана, я не позволю Сухо, забрать его. — Хосок в самом деле злится, и смотрит Чонгуку прямо в глаза. — Тэ, детка… не волнуйся, Сухо тебя не тронет. — Слова Хосока как всегда лишают его кислорода. — Мне есть, что предложить ему взамен. — Сказав это, Хосок заходит внутрь. — Идём. Я отвезу тебя домой. Чонгук уходит первым. Тэхён идёт за ним. Он знает, кто такой, Сухо. Он знает чем он занимается. Юнги любил говорить о его клубах, о его омегах, и о его торговле, людьми. Тэхён бежит в сторону, и прислоняется к земле. Прохлада почвы его немного успокаивает, но он не выдерживает ком тошноты, и вырывает. Он слышит шаги Чонгука за спиной. Принимает от него бутылку воды, и белоснежный платок, с эмблемой клана. Как же ему плохо, тошно, и больно. — Идти можешь? Чонгук открывает ему двери, пристегивает, и включает обогреватель. Почему этот июнь, такой холодный. — Хосок говор… — Он говорил бред. Не забивай голову ерундой, омега. Этот омега был ребёнком, сломанным жизнью, отруганным Сонхи, и испачканным кланом. Чонгук не позволит с ним так поступить, и плевать чей он сын. — Чонгук, ты не мог бы отправить меня заграницу, летом, можно прямо завтра. С утра. — Не понял? — Чонгук все понял. Тэхён убегал. — Я хочу уехать. Как ты и сказал. Только я не хочу ждать осени. Хочу как можно раньше. — Какие языки ты изучал в школе? — Английский, испанский. — Куда хочешь? — В Испанию. Его монстры имели оттенки. Красные, чёрные, и оранжевые. Но цвета имели свойства смешиваться. Тэхён, этого не хотел, но сегодня, смешались все его монстры, в одно целое. Какой окрас имеет — огонь, пожар, конец? В ту же ночь, после того как Чонгук покинет особняк, Сонхи устроит скандал из-за решения сына, отправить Тэхёна, за границу. Она будет кричать, и говорить, что не позволит ему спокойно жить вне клана. В ту же ночь, загибаясь от боли, Тэхён впервые решится пойти против слова, Сонхи. — Жизнь опасна, а мир непредсказуем, принимай блокаторы, Тэ. — Сказал ему когда-то, Юнги. Тогда им было весело, тогда у него началась первая течка. А сегодня, Тэхён собирался ослушаться, друга. Все уже спали, когда Тэхён прокрался в комнату Юнги. Несколько сообщений с его телефона, и через час, он открывает двери, перед Чонгуком, в номере отеля. — Тэхён… …в чёрных как ночь глазах, Тэхён ловит, самые яркие оттенки, вселенной, и он не знает, когда это началось. _____________________ * — Хочешь я останусь рядом? — Я в порядке, ты можешь идти, Киара. — Точно? — Точно.