Запретный

Его рана покрылась корочкой, больше нет запаха железа, она больше не заливается кровью, но и не заживает. Тэхён давно сумел понять одну неоспоримую истину его жизни. На свете нет того кто не принесёт ему боли. Каждый, рано или поздно, а в его случае всегда, причинит ему боль. Ему остаётся только выбрать тех, ради которых он готов стерпеть эту боль. Тэхён почти уверен, что нет смысла так часто рассуждать о том что было. О боли, о собственной глупости, и о том, кто возможно забыл его имя. Чонгук стал его отправной точкой к боли, к холоду, к одиночеству. И как же больно было осознавать, что от него он такого не ожидал, что в него он так доверчиво влюбился, что он сделал это, ради него. Чонгук не тронул его, но план его довёл до конца. Первые три дня в Мадриде, он назвал — три дня холода. Было страшно, было одиноко. Тэхён тогда был настолько наивным, и невинным, что те грубые руки незнакомца, опечатались на его теле, кажется на всю жизнь. Он же раздевался перед тем, кого казалось, он любил. Чонгук же не стал марать руки, в то время, как сам Тэхён, убеждался, что любил. Любит. Плохая шутка. Чёрный юмор. Как можно было так незаметно, непонятно, необдуманно влюбиться, в злейшего врага. А после осознания, выть в подушку. Его боль приходила войной, ураганом, амброзией, что заставляла задыхаться. На пятые сутки в Мадриде, вместе с чувствами, ему пришлось принять поступок Чонгука, как благое, для него, Тэхёна. О нем заботились, его спасали. Как и всегда, смешивая с грязью его спасали. Каждый кто его любил, губил его же, ради него самого, какая ирония. Сначала, так с ним поступил Чимин, потом его отец, после клан Чон, теперь и Чонгук. Чонгук не хотел видеть его в своём доме. Рядом с братом. Вообще рядом. Он сделал все для его отъезда. Тэхён тоже получил, что хотел. Жизнь в дали от клана. От Сонхи. От мира, где в нем видели сына шлюхи, омегу что непременно станет подстилкой клана.

***

Оглядываясь назад, он вспоминает свои слёзы в балетном классе, как кричал и буквально ревел в связках отказываясь заниматься. Теперь же балет — это его жизнь. В танце, впервые высохли следы на его щеках, и он впервые забыл про невыносимую дрожь по телу. В балете физической боли было почти столько же, сколько теплилось в нем, кажется с самого рождения, что он решил таким способом, немного унять душевную. — Прекрасно! Прекрасно, Тэхён, в танце так феерично, ещё никто не умирал. — Так ему сказали после первого прослушивания в университетскую труппу балета. — Твоя импровизация уникальна, она начинается с падения, а заканчивается, крахом. Великолепно! — С этими словами ему аплодировали на парижской сцене. — Слишком изящно, слишком пошло, слишком прекрасно. В тебе всего слишком много мой мальчик. Горе, или же твоя печаль, не даёт тебе взлететь по настоящему? Но из-за этого от тебя и не оторвать глаз. — Так ему раз за разом повторял любимый балетмейстер, его уже такого родного мадридского театра. Тэхён полюбил балет, точнее ему пришлось полюбить балет, в танце он забывал себя. Кружась и падая, выходя вперёд, и теряясь в массовке он учился забываться, отдаваться музыке, и не ждать шума чужих шагов. Во время репетиций, на его теле появлялись следы, синяки, ушибы, не от чьих-то рук, а от неудачных связок. Он так учил своё тело забывать руки Сонхи, пальцы Хосока, и всех остальных, кто его… Тэхён пытался научится жить как все, нормально, но не получалось. Ублюдки, так называемые псы Хосока, находили его и в Мадриде, тоже. Зажимали его где угодно, и напоминали, где в конце концов он окажется, и под кем. После встречи с одним из этих уродов, он впервые решил активно вести свой Инстаграм, а после согласился на первую фотосессию. Известных людей поймать и зажать у стены было сложнее, чем серую мышь. Так он стал лицом театра, и узнаваемым омегой в светских кругах. Нетипичный, ни на кого не похожий, мальчик с печалью в глазах, поражал своей индивидуальностью, и влюблял в себя камеры именитых фотографов всей Европы. За него бились, его хотели все, и только на родине, в нем видели лишь омегу, пригодную только для одного дела. — Тэ, прошло три года. Чонгук сказал что ты приедешь на его помолвку. — Что? — Он сказал… — Я не приеду Юнги. Ответ омеги всегда был неизменным. Сеул для него теперь табу. Никогда. Но есть клан, от слово которого в его жизни может изменится буквально все. И меняется. Меняется в ту же секунду, когда один из приближенных Чонгука, встречает его у ворот университета. — Едем в аэропорт, у нас мало времени. Он просил передать, чтобы ты не играл в игры, Тэхён. Когда ему вручили билеты в Сеул, он возвращался домой с вечерней репетиции. Тэхён тогда убежал, схватил свой билет в ад и спрятался в шуме большого города. Тогда пару дней назад, он решил, что его так приглашают на свадьбу, и он решил что он вправе выбирать, ехать или нет. Но сейчас его тянут за руку в машину, и везут в аэропорт. Зачем он там понадобился? Сможет ли он вновь вернуться в Мадрид? Тэхён снова боялся — завтра.

***

Чонгук удивил отправив за ним того кто был ему другом, а не просто членом клана. Джексона Тэхён знал с детства, он был почти единственным кто не пускал усмешки ему в след. А он ведь уже отвык, от этих людей, от особняка, он него. Тэхёна запихивают в машину, силой, толкая внутрь, заставляя. Он успевает только заметить шприц, когда в него что-то вводят, и разом теряет все свои силы, но к сожалению, не отключается. А хотелось бы. Желательно навсегда. — Зачем я ему понадобился? — Ты же знал что Юнги был помолвлен? — И? Я тут причем? — Его избранником до вчерашнего вечера был Чон Хосок. — Хосок? — Тэхён не мог представить своего друга с таким человеком как Хосок. Но почему он так спокоен, что с ним сделало введенная инъекция? — Что еще? — Глава скончался. Свадьбу перенесли, а три часа назад, отменили. Тэхён терял почву под ногами. Минсок мертв. — Скоро состоится коронация Чонгука. В голосе Джексона, он чувствовал что худшей новости он еще не услышал. — И? — Я сука сам не знаю, что еще! Сеул горит, и Чонгук пылает вместе с ним. — Джексон томно вдыхает, а после говорит, что-то немыслимое. — Объявился наследник семьи Пак. — Пак? Семьи Пак Чимина? — Да. Чонгук с Хосоком хотят представить тебя совету, тоже как наследника семьи Пак, чтобы сохранить часть острова. — Меня? — Тэхён почти уверен, что с ним просто шутят. Вот же умеют люди шутить, не то что он, своими чувствами. Минуты пять они молчат. Тэхён так расслаблен, что хочется выть, и реветь в подушку. — Меня в совете осмеют, а потом попросят станцевать, или может раздеться… — Они не посмеют. — Это как? — Ты предстанешь перед ними как пара уважаемого в совете человека. — Мы будто говорим на разных языках. — Джексон что-то путает, или Тэхён все же отключился, и теперь путает реальность с бредом своего восполненного мозга. — Тэхён, по приезду состоится твоя свадьба. — Настоящая?.. — Глупец. Ему бы спросить с кем. Но он пропускает этот момент. — Самая, настоящая! — Альфа отвечает уверенным голосом. — Но… — Тэхён не может дышать. Не может. Он не выдерживает и начинает кричать. Слез нет, нет и слов. С ним что-то сделали, одним уколом у него отняли всю волю. Он сидит куклой в салоне частного самолета Чонов, и не может понять сути произнесенных Джексоном слов. — Что это такое, Джек? — Я бы хотел тебе помочь, но на кону жизни сотни людей. Ты должен… — Кому? Кому я должен, скажи мне пожалуйста, кому я должен? Тэхён бы тоже хотел наверно мстить. Но не получается, в войне где погибли его родители выживших не осталось. Остались только жертвы, сломанные люди, что грелись болью друг друга. Он переодевается в самолете, и всю дорогу до особняка молчит. У входа его встречает Юнги. Он бежит на него, нет не обниматься и даже не плакаться из-за смерти отца, а чтобы добить его, пощечиной. Тэхён отшатывается назад, Джексон прячет его за спину от Юнги. — Мразь. Как ты посмел явиться сюда, зная что Хосок мой. — Мне не нужен твой Хосок. — Тэхён делает шаг вперед. — Мне ничего твоего не надо, Юнги. Перед Юнги уже не тот молчаливый омега, что боится собственной тени. Поднимать на себя руки, он теперь точно никому не позволит. — Где твой брат? — Тэхён спрашивает Юнги, но ему отвечает вышедшая к ним Сонхи. Ни капли не изменилась. Такая же надменная. — Для тебя он господин Чонгук. — Где он? Тэхён должен вернуться в Мадрид, там его мир, там его жизнь, и его воздух. Сеул его душит, и напоминает о каждом кошмарном дне. За этими дверьми за Юнги, он стоял шестилетним ребенком, и ждал папу. Он так ждал тогда Чимина, грея в сердце, его самые красивые черты лица. — Это его решение? — Ему нужны ответы. — Ты думал мой сын приберёг тебя для себя?.. — Спрашивает Сонхи, по-прежнему усмехаясь над ним. Тэхён старается держать лицо, но внутри все рушится, и рушится. Когда же это закончится. — Чонгук велел мне быть с ним, до его приезда. Мы пройдем в комнату Тэхёна. — Джексон берет его за руку, и доводит до второго этажа. — Верни мне мой телефон… — Тэхён не успевает договорить, когда чувствует его запах. И как же сильно хочется перестать, что либо чувствовать, вообще. Шаг за шагом, и он стучится в дверь. Надо же, теперь он стучится прежде чем ворваться к нему в комнату. Каким ты стал, Гук? Каким же ты стал ребенок?! Чонгук чувствует его присутствие еще у входа. Тэхён здесь. Его цветы повсюду. Его глаза так же пропитаны болью. — С возвращением! Тэхён так и застывает перед ним, не зная как себя вести. Между ними пару метров, и взволнованный Джексон. — Ты объяснил ему, что от него требуется? — Чонгук проходит к нему, и ждет ответа от Джексона. Закуривает. В их последнюю встречу, Чонгук тоже курил. — О, да он объяснил мне, что мне нужно выйти замуж, за кого-то из совета. Почему замуж, для роли подстилки я уже не подхожу, а? Тэхёну хочется его обнять. Это так странно. Зачем им обниматься, но черт, как же ему хочется. — А ты изменился, повзрослел, — Чонгук хочет отвести от него глаза, но не может. Между ними есть та самая невидимая нить, иначе как понять эту связь, что не отпускала его все эти годы. Чонгук не знает с чего начать, как до него донести, что он будет в безопасности. Брак Тэхёна будет фиктивным, только для расширения земель. Он не хотел лично говорить ему об этом, поручил это Джексону, но тот не справился с задачей. Тэхён не понимает серьезность, ситуации. — Он уважаемый человек! — В Мадриде меня ждет мой альфа. — Тэхён не знает что говорит, а альфа застыв на этих словах пускает дым в потолок. — Отец был болен и доживал свои последние дни, мой враг использовал его смерть, представил это как убийство. У меня нет времени показывать им правду, и доказывать обратное. Близкий друг семьи, Кино Окато предложил мне породниться. — Я не твоя родня. — В реестре семьи ты записан как сын, Кая. Не знаю почему, но отец решил обезопасить тебя. Ты всегда был одним из нас. Он не убрал тебя из реестра клана. — Зачем ты мне это рассказываешь? Мне не ничего от вас не надо. — Надо нам, Тэхён. И ты выполнишь все мои «надо» или мне придется напомнить тебе, от чего ты тогда сбегал. — Сбегал? — Он так глупо переспрашивает. Тэхён тогда был таким глупым. Наивным. Решил отдаться ему. А сейчас? Что изменилось сейчас? Он по-прежнему смотрит на него, и весь дрожит, а между ними пропасть, длинною в вечность. В них течет вражеская кровь, а в нем кипит, безответная любовь. — Послушай меня внимательно, час назад тут готовились к твоей свадьбе с Хосоком. Тэхён не верит услышанному, его бросает в прошлое, где с этим именем связаны все его страхи. — Использовать тебя в браке с кем-то из моих союзников, его идея. Он отменил свою помолвку с Юнги, пока я обдумывал, что делать держа в руках бездыханное тело отца, мой брат решал мои проблемы. Я многим обязан, Хо. — Я не выйду за него. — Не выйдешь. Я получил иное предложение. Ты популярен среди альф, Тэхён!.. — Смеряет его брезгливым, и в тоже время голодным, восхищенным взглядом. А омега не понимает он шутит или нет. Чонгук не в силах отвести от него глаза, снова и снова, смеряет его с головы до ног, возвращается к глазам. Тэхён однозначно похорошел. Чонгук вспоминает свою злость когда Хосок предложил жениться на нем, и представить его в совете как наследника Паков. Чонгук не понимал собственной реакции, ему хотелось ударить того кто посмел претендовать на эту омегу. Зверь бесовал, требовал, что только он вправе быть с ним. Он знал, и понимал, что в Мадриде, да и во всей Европе, были те кто трогали его, целовали, и срывали с него одежду. Тэхён все эти года смотрел на него с обложек, с фотографий, что Юнги постоянно ему показывал. Рядом с ним все чаще, и чаще крутились альфы, иногда они держались за руки, ну а Тэхён, неизменно улыбался. Чонгук понимал, что омега давно вступил во взрослую жизнь, в дали от клана, куда он его отправил, Тэхён был волен в своих действиях. Он влюблялся, встречался, веселился. Жил полной жизнью. Временами альфу это злило. Он не хотел вообще о нем думать, а на деле всегда представлял, какой он теперь с повседневной жизни. Дрожит ли, как раньше от чужих прикосновений. Плачет ли в тишине. И умывает ли руки так же отчаянно после… — Окато идеальная кандидатура на роль твоего мужа. Нет. Он точно не шутит. Да, и Тэхёну не до смеха. — Ты бы отдал меня, и за Хосока, верно? — Я бы и сейчас выбрал его, если бы не Юнги. — Спокойно отвечает альфа. — Так мне было бы спокойнее. Спокойнее, потому, что Кино может влюбиться в омегу, а Хосок был бы верен Юнги, и пальцем бы не тронул, Тэхёна. — Хосок мечтал сделать из меня шлюху, хотел отдать меня клану как… — Он верен семье, а ты сын предателя, не забывайся. — Чонгук злится на них обоих, и бьет его словами. Так ему легче. Тэхён думает, что в Сеуле все по прежнему. Люди, особняк Чонов, и его место… — Брак будет фиктивным. И свадьба состоится летом, следующего года. Этим ужином состоится ваша помолвка. Пока этого будет достаточно. Завтра же я верну тебя в Мадрид, к твоему парню… — Улыбается. — Что будет после лета, следующего года? Чонгук смотрит, точнее застывает на его губах, а омега ловит его взгляд. Два человека, что говорят о не нужном, утаивая наболевшее. Чонгуку бы сказать о том как он скучал. О том как жалел, что повелся на его игру, и спровоцировал Сонхи на его отъезд. Чонгуку пришлось вступить в дела клана, он буквально на следующий день после его отъезда решал вопросы по закрытию границ. Его мир менялся, менялась иерархия клана, силы его отца. Чонгуку пришлось стать лидером, и доказывать свое превосходство, место главы ему не просто перешло по наследству от отца к сыну, он боролся с системой, и новизной ведения дел. Эти три года, пока Тэхён взрослел, и учился показывать себя в вспышках камер, и пуантах, Чонгук закалялся кровью тех кого когда-то называл своими. Самые близкие начали терять свои маски друзей, проверенные люди начали подводить клан продаваясь врагам. В конце пути, рядом с ним остался только Хосок. Чонгук ему позволил быть с братом, дал добро на их союз с Юнги, несмотря на то, что избил его, когда нашел брата в его постели, впервые. Поначалу он не мог это принять, не мог простить Хосока, за то, что он посмел тронуть Юнги, в его чертовы восемнадцать лет. Но в конце пути, когда особняк Чонов, атаковали десятки вооруженных псов, а его отец проживал последние дни, именно Хосок бился с ним рядом, именно он готов был умереть за семью. Чонгук тогда спросил его, за что ты так отчаянно бьешься… Ответ друга удивил. Хосок с улыбкой ответил — За старость с Юнги, и за месть сыну шлюхи твоего брата. Я не умру не насытившись болью Тэхёна. Хосок и его цели пугали, и вселяли в него силы одновременно. Они выстояли плечом к плечу. Семья готовилась к свадьбе Хосока и Юнги, они должны были успеть, только на пути вновь появился один из Паков. Идея Хосока использовать Тэхёна в браке с ним в совете, буквально ошарашила его, и Юнги. Юнги вообще не признавал фиктивность брака, он не хотел даже так, с кем-то делить своего альфу. Хосок же забыл про все свои обещания, только вцепился за возможность вернуть Тэхёна в Сеул. Юнги не принял его решения, кричал и метал в него вазы с цветами, проклиная всех. За один день, Тэхён, о котором он всегда заботился, вдруг стал для него врагом и соперником. Любовь застелила ему глаза, и он грозился уничтожить омегу, если его альфа посмеет на него посмотреть. Реакция Юнги пугала не меньше, он не мог успокоится даже после предложения Кино на брак с Тэхёном. Одна мысль о его присутствии в особняке, убивала Юнги. Он ревновал, из-за альфы он терял голову. Чонгук понимал, что Тэхёна необходимо как можно скорее отправить обратно в Мадрид. Как бы ему не хотелось, хотя бы так, угрожая ему, но быть рядом, он не мог рисковать, удерживая его в Сеуле. Господи, какой же он красивый. Глаза, губы, ключицы, как он дышит, его пальцы, его изгибы… Этот омега его фетиш. — После свадьбы, тебя больше ничего не будет связывать с моим кланом. — Чонгук в конце кидает заключительный выстрел, в самое больное место. Чонгук хотел бы навечно держать его у себя, даже если за границей, но он хотел бы знать, что он в его власти. Тэхён же услышав это отшатывается назад. Он согласен, теперь он счастлив выходить замуж, за кого угодно, только бы избавиться от них. От осознания этого, внутри что-то шевелится, колется, просит спросить, почему ты согласен на всё, только не на мое присутствие рядом, Тэ?.. — Я хочу встретиться с ним. — Говорит Тэхён, боясь услышать отказ. — Чонгук, он альфа, я хочу знать с кем мне придется жить уже через год… — Хочешь посмотреть на него, узнать понравится ли он тебе? — Почему-то интерес омеги заставляет внутреннего зверя раздражаться. — Да. Я хочу узнать его, поговорить с ним наедине. Еще хочу чтобы наша помолвка сегодня вечером, состоялась у него, а не в твоем особняке. Тэхён всегда умел удивлять. — И что это тебе даст? — Возможность дышать полной грудью. — Ты вырос тут, и… — И всегда мечтал покинуть это место… — Что даже разделся передо мной… — Зачем-то вспоминает, самый ненавистный день из всех. — Точно! — Парирует ему в ответ Тэхён, и улыбается. Пытается показать, что уже не болит. И только бы понять, зачем они теперь смотрят друг на друга. Зачем они вспоминают ту ночь. И как же больно видеть этот холод в чужих, напротив. — Теперь хочешь проделать тоже самое с Кино? Планируешь соблазнить его?! — Чонгук хочет видеть его замешательство. — Я уже это сделал, раз он хочет на мне женится. — Тэхён же дарит ему, только безразличие. — Он хочет женится не на тебе, а на наследнике Паков! — Тебя это злит, Чон?! — Делает шаг вперед. Тэхён-то вырос! — Тебя это заводит, я смотрю. — А цветы все сгущаются, и сгущаются. — Я наслышан о твоей жизни в Европе, о твоих альфах, о твоих танцах. — Они стоят слишком близко, слишком опасно. — Кино взрослый и уважаемый человек, не позорься перед ним оголяясь как… — Как перед тобой в ту ночь? — Тычет пальцем ему в грудь, чувствует что там не пусто, там есть стук. Удивляется. — Не волнуйся так, тогда мне не хватило опыта, теперь меня обычно раздевают, сами, или же умаляют сделать это медленно… — Тэхёну так страшно как рядом с ним, вот так играясь, еще никогда не было. — Ты в самом деле стал… — Шлюхой? Нет, не стал, мне за это не платят. — Я бы заплатил. — Не обдумав бросает альфа эти слова ему в лицо, и тянется к его талии. Прижимает к себе, понимает, что еще минута, и у него встанет, на Тэхёна, сука. — Я не продаюсь Чон, я выбираю… — Выбирают тебя, не забывайся. — Он слышит за спиной шаги, и отпускает его. Тэхён морщится поправляет одежду. Чонгук злится. Злится и сам не понимает, почему. Не понимает почему Тэхён так легко говорит о том, что спит с кем захочет. — Прекрасно! Наш с тобой выбор никогда не остановится друг на друге. — Тэхёну очень сильно хочется в это верить, а еще сильнее ему хочется снова почувствовать его пальцы, на себе. — Ты согласен, на Кино? — Я согласен на встречу с ним. — Отлично. Он закрывает за собой двери. Тэхён же опускает занавес. Больно. Держаться рядом с ним сильным, поднимая голову выше, играя роль уверенного в себе омегу, сложно, слишком сложно. Услышав его запах, Тэхён решил представить, что он на репетиции, где играет чью-то роль, но ломался на каждой секунде, где вдыхал его запах. Тэхён ни разу не был с альфой, а преподнес ему себя, тем кто с каждой вечеринки уходит с кем-то. Зачем? Хотел в его холодных глазах увидеть хоть что-то, и увидел. Презрение. Чонгук не против поразвлечься с ним разок, за деньги. Тэхён же, когда-то за одну ночь с ним, хотел от него заполучить целую жизнь. Глупец.

***

Через час после разговора с Чонгуком, все еще растерянного омегу, Джексон везет в один из самых дорогих отелей, на встречу с Кино. Чонгук все же разрешил им встретиться до ужина. Джексон скептически осматривает его с головы до ног. — Ты стал очень красивым, Тэхён, и глупым. Тэхён оделся максимально соблазнительно. Он должен понравится этому человеку, и заполучить от него желаемое, а когда альфа видит желаемое перед собой, его легче уговорить. С Кино он и так знаком, но решил не говорить об этом Чонгуку. Они даже присутствовали на одной свадьбе в Париже, и сидели за одним столом. Кино тогда пару месяцев назад, пригласил его на ужин, отправив цветы с запиской, Тэхён весьма вежливо ему отказал, сославшись на ранний рейс. Кино с виду был весьма привлекательным, и адекватным. — Красивым позволено быть глупыми, ты не знал, Джек?! — Я думал ты другой. — Нет, я именно тот кто использует свою внешность в корыстных целях. Чонгук не говорил тебе как я ему предлагал себя? — Нам лучше ехать молча. Кино Оката встречает его с улыбкой, и тайной своей семьи. Услышав его историю Тэхён понимает, что этот альфа нуждается в нем больше чем омега, в нем. — Я не могу потерять его, в нем моя жизнь, и только ты можешь нам помочь. Тэхён, брак со мной, ничего в твоей жизни не поменяет, раз в год примем участие на семейном ужине, и всё. Моя семья традиционно чтит статус омег, ты будешь волен в своих действиях. — Я согласен, только с одним условием… Свадьба состоится не позднее чем пару месяцев. — Тэхён ускорит свадьбу, ждать еще целый год он не намерен. За год может произойти, что угодно.

***

Так называемая помолвка, проходит в закрытом ресторане, которую бронирует для этого вечера Чонгук. Он не захотел явиться в дом Кино, так и сказал не хочу, и предложил выбрать одно из светских мест для подобного торжества. Тэхён просто был рад, быть вне особняка. Гостей было мало, близкие двух сторон, приближенные клана, и несколько приглашенных представителей СМИ. О своей помолвке, Тэхён решил объявить через социальные сети, опубликовав кольцо на пальце, которую ему вручил Кино, во время их короткой встречи. Об этом должны были знать как можно больше людей, Тэхёну так становилось спокойнее. Его публикации всегда попадали в топы Европы, а новость о помолвке вовсе приводит к блокировке аккаунта. Ему это нравится, а Чонгука, и весь его клан это злит. Те кто когда-то за ним кричали шлюха, подстилка клана, теперь опускают перед ним головы, как перед парой одного из членов совета. Но неизменным презрением на него смотрит Чон Хосок. Этот альфа умеет пугать, заставлять задыхаться, дрожать, и чувствовать холод до костей одним своим взглядом. Тэхёну больно осознавать, что он по-прежнему его боится, так же, как тот самый семилетний ребенок в огромном особняке. Все проходит тихо, и быстро. Они обмениваются кольцами, Кино нежно берёт его за руку, и ведет за собой в центр зала. Все неизменно осматривают омегу, кто-то в нем видит известного танцора европейских сцен, кто-то по-прежнему сына Чимина, который непременно будет наказан за грехи своих родителей, а кто-то в нем видит омегу, сочную фигуру, стройные ноги, и изумрудные глаза… Тэхён чувствует каждый их взгляд, слышит каждое колкое слово шавок Хосока, и четко читает во взгляде Сонхи, которой обязали присутствовать на этом ужине, как ей мало его боли, и его мучений. Кино тихо шепчет, что впредь никто не посмеет его тронуть, что теперь он не просто сын Чимина, он его пара, его омега, а Тэхён все так же дрожит вспоминая руки Хосока на своем теле. Тихой поступью, Тэхён позволяет жениху вести, когда включают музыку в такте вальса, а ведущий объявляет — танец обрученных. По традиции клана, танец молодых, крепленых клятвами, нес сакральный смысл для всех членов клана. Двое, те кто обменялись кольцами верности становились полноценными членами семей друг друга, и показывали верность родственникам, позволяя своей паре танец с семьей жениха. Так же была иная сторона, если глава совета поддерживает пару, то он должен заменить жениха, альфа уступая свою пару главе, показывал свое доверие, и преданность клану. Тэхён помнил о традиции, и боялся того, что Чонгук подойдет к ним. Только руку ему подает Хосок. Увидев за спиной Хосока, он растерялся, и начал глазами искать Чонгука. Руки задрожали. Кино тоже почувствовал его страх, и так же посмотрел на главу. Другому, каким бы приближенным к главе он не был, Кино имел права отказать в танце, со своей парой. Чонгук сидел во главе стола, по центру зала, он так же удивленно смотрел на омегу, пьяным, и немного озорным взглядом. Он встал под пристальным наблюдением всех присутствующих, и закуривая прошел к центру зала. Чонгук смотрел на прекрасную омегу, он вспоминал их первую встречу, от того ребёнка, остались только глаза. В его изумрудных с отливом карамели, по-прежнему таились все печали мира. Тэхён не отпускал голову, не сводил глаза, этот омега, уверенно выдерживал его взгляд, и читал его желания. — С твоего позволения, Кино?! — Похлопав друга по спине, Чонгук падает руку, Тэхёну. Тэхён не хотел чувствовать его тепло, но пришлось. Он не хотел чтобы его из рук в руки передавали от одного альфы другому, пусть даже в невинном танце, но передавали. Чонгук сжал его ладонь пристально смотря ему в глаза, и вдыхая его запах, позволил Хосоку подойти ближе. — Брат… — Чонгук обратился к Хосоку, — Исполнишь традицию клана?! Тэхён замер переведя взгляд на своего худшего губителя, и не дожидаясь от Хосока грязных слов, сам вырвал руку от так неожиданно теплой ладони Чонгука, и с наигранной улыбкой в поклоне, призвал Чон Хосока к танцу. Чонгук с Кино отошли в сторону, наблюдая за ладонью Чон Хосока на осиной талии самого прекрасного из омег. Хосок смотрел на него, и молчал. Хосок одним взглядом говорил ему, я покажу тебе ад на земле. Тэхён старался не думать о его слишком сильном захвате, о его сгущающем запахе, и о похоти в его глазах. — Еще каких то сотни лет назад, позволяя другому вступать на танец с обрученным, глава давал права на первый раз с омегой, Тэхён. Хосок шептал прижимая его к себе еще теснее, касаясь губами кожи. — Права на первую ночь… Если женишок был против, им давали права на дуэль, а омега доставался победителю. — Пусти… — Тэхён задыхался, его волю подавляли феромоны альфы. — Но ты та у нас уже испорченная блядь, Тэхён!.. За твою дырку дуэли не будет. Мне стоит только попросить Чонгука… — Пусти, пусти меня урод… — Жди меня сегодня ночью, я покажу тебе как греть чужие постели… Тэхён забылся где он был, и с кем он стоял в центре заполненного людьми зала, когда изо всех сил оттолкнул его от себя. Он был благодарен Кино, когда тот сразу же подошел к ним, и увел свою пару за собой. Кино хотел бы забрать его с собой, но он не мог идти против правил клана Чон. В каком бы современным мире они ни жили, традиции клана приходилось соблюдать. До заключения брака, Тэхён не имеет права вступать на его территорию, без разрешения Чонгука. Чонгук не позволил. Часом раннее, когда они обговаривали условия их брака, Чонгук четко сказал, не подходить к омеге до свадьбы, или быть войне. Чонгук и так был зол, из-за переноса свадьбы, на более ранний срок.

***

Тэхён надеялся, что ему не придется ехать в особняк, но его не спрашивали. Кино сам посадил его в машину, обещав, что свадьба состоится через три месяца, и помахал на прощание. Кино не знал какие монстры его ждут в особняке, омега не стал ему ничего рассказывать. — Тэхён, до свадьбы ты принадлежишь клану, я не могу идти против его слов, ты должен меня понять… — Все в порядке, я с Чонами справлялся шестилетним ребенком, Кино!.. — Тэхён ему в ответ улыбался. Он так сильно не хотел показывать ему свою слабость, свои старые болячки. — Если Хосок тебя пугает тем, что у вас что-то могло быть в прошлом… Кино думал, что страхи Тэхёна связаны с тем, что он до отъезда в Мадрид спал с Хосоком, и еще… Он думал, что Тэхён боится из-за своей испорченности до брака, если бы это было так… Если бы. — Меня не волнует твоя невинность, Тэ, я даже рад тому что ты вел… — Прекрати. Ты обещал, что брак у нас будет фиктивным, что ты пальцем меня не тронешь?! — Я сдержу данное тебе обещание. — Пока, встретимся у алтаря… — Пока, Тэхён. Кино уехал в аэропорт где его ждал частный самолет его семьи, и уже через пару часов он приземлился в Токио. Тэхёна же увезли в особняк Чонов, где его ждал всё такой же обозленный Юнги. — Ну как все прошло? — Я не хочу говорить… — Но тебе придется, говорить! — Юнги встал перед ним, не позволяя ему пройти дальше. — Весь интернет заполнен твоими фотографиями, с моим альфой… Тэхён устал. Он очень устал. За сутки его мир снова переворачивался без его ведома. Он не мог остановить истерику, и панический крик своей души. — Хосок мне не нужен, Юнги. Да что с тобой вообще такое происходит, а? Ты будто не знаешь меня, будто не ты все эти годы в Сеуле защищал меня от него, и от его парней, Юнги? Зачем ты это делаешь, зачем по прежнему не просишь пройти в ванную, и умыться, почему не шепчешь так же, что все пройдет, что все будет хорошо… Я выхожу замуж, слышишь? Выхожу замуж за незнакомца, поверив его тупым, и пустым обещаниям, только бы избавиться от твоей семьи, от твоего брата, и альфы… Зачем мне Хосок, зачем мне тот кто мечтает пустить меня по рукам… — Я влюбился, Тэ… — Тихо шепчет Юнги ему в ответ. — Ты влюбился в монстра Юнги, и стал таким же. Он придет сегодня в мою постель. Придет, и захочет меня… Юнги ослеплен любовью, он отравлен своими чувствами, и тем что никогда не затмит в глазах Хосока месть к Тэхёну. Его раздражает и злит, что его любви мало, мало перед местью к другому. Хосок оттолкнул его чувства, выбирая месть, и тело Тэхёна. Юнги знает что ошибается когда набрасывается на Тэхёна, знает что не имеет права на пощечину, на красный след на его щеке, но не может совладать собой. Он так яростно требует с него за все свои страхи, что не замечает за окнами света фар кортежа своего брата, как он заходит в дом, шумно споря с Хосоком, как Чонгук набрасывается на него утягивая его от Тэхёна, и велит ему успокоится. Юнги пропускает все мимо, и замирает при виде Хосока, и его взгляда устремленного на другого. Так было всегда. Хосок всегда видел одного, Тэхёна, только его. Чонгук уводит рвущего, и плачущего в истерике, пьяного брата, в его комнату. Тэхён остается с ним, один на один. — Мне жаль. — Не ври. — Мне жаль отдавать тебя замуж, так ни разу, и не нагнув тебя, Тэ… Так он тебя называл, твой жених?! — Хосок скалится в хищной улыбке, больше похожий на оскал. — Раздевайся!.. Слово как приговор. Тэхён стоит в огромном холле особняка, где полно комнат, не меньше сотни, где полно прислуги, охраны, камер, и не знает куда бежать. Хосок наступает на него расслабляя свой галстук. — Ты не можешь так поступить с Юнги… — Тэхён отходит от него к стене. — Он поймет, со временем он поймет. А весь клан будет знать как ты разделся передо мной в день своей помолвки, и грязно стонал подо мной как шлюха. Я даже рад тому, что ты как сильно этого не хочешь. Я боялся, что после твоей разгульной жизни в Европе, сексом тебя не напугать. — Ты не смеешь… — Хосок близко. Он уже тянется пальцами к шее. — Именно так тебя я и хотел. Дрожащего от страха, прижатого к стене. Молящего остановиться. Я хотел не просто трахать тебя, я хотел именно насильно брать тебя, заполнять собой не замечая твоих слез… Но теперь я вижу, что ты и так сломан, малыш, сломан тем что погряз в Чонгуке. Застывает весь мир. Тэхён следит за каждым движением его губ. Хосок все понял. Ему хватило одного взгляда брошенного омегой на Чонгука. Тэхён влюблён, и растоптан им, Хосоку тут больше нечего делать. Он смеется громко, на весь особняк, и утягивает омегу в грязный, измученный годами поцелуй. Тэхён сопротивляется глотая слезы, впиваясь ногтями ему в плечи. Со стороны слышится какой-то шум. — Пусти его, Хо… Или шага больше не сделаешь к моему брату. — Чонгук проходит в глубь комнаты, к бару. — Да брось Гук, неужели я не имею права на шлюх… — Хосок наконец опускает омегу. — Не имеешь если твои шлюхи, — Преподносит бокал с коньяком к губам, и смотрит на Тэхёна. — Причиняют боль моему брату. Чонгука заботит только его брат. Тэхён глупец надеялся, что, только что спасали его. — Ладно, как скажешь, Гук. К тому же я успел насладиться им, еще давно, в его первую течку. Хосок врет. Врет всем, себе и им. И наслаждается болью в глазах омеги, и призрением во взгляде Чонгука. Тэхён по-прежнему невинен, никем не тронут и влюблённый в Чонгука, прямо сейчас падает в бездну из-за слов Хосока. И от этого ему становится так хорошо, так прекрасно, ломать Тэхёна враньем вот так следя за его разрушением, прекраснее всего. Ложь Чимина погубила его брата, Хосок же с помощью вранья, подтолкнет Тэхёна к мосту. Его насильно возьмет не он, а Чонгук. Если Чонгук поверит тому, что Тэхён уже давно отдался Хосоку, то не станет сдерживать свое желание. Желание есть. Хосок видит как Чонгук хочет испробовать его тело, но сдерживает себя. Хосок поможет ему решиться. Тэхёна разложит как шлюху тот, в кого он влюблен. Прекрасно. Хосоку, от осознания этого, напрочь срывает крышу. — Кстати Гук, слышишь как его запах сгущается, пару оргазмов, и он будет течным, пока не поздно… Я имею ввиду пока он часть твоего клана, может тоже поразвлечешься с ним. Он в постели прекрасен… — Прекрати… — Тэхён не может это больше слушать. Нет он не будет слезно кричать о том, что Хосок врет, что он с ним не спал, может он, и хотел бы, только вот у него и не спрашивают… А смысл? Его по рождению клеймили подстилкой клана, пусть так оно, и будет. Нет не думайте, что он слаб, слабак бы сейчас на коленях кричал о обратном, просто Тэхёна, чужие слова больше не ранят, а к призрению в глазах Чонгука, он уже привык. Привык к боли, и ненависти от всех. — Я здесь не останусь. — Тэхён быстрым шагом идет к выходу, а Чонгук за ним.

***

Личная охрана Чонгука, сажает омегу в автомобиль хозяина, а шофер уступает место, босу. — Тебе забронировали билеты в Мадрид, на утренний рейс. Переночуешь в другом месте, я просто отвезу тебя. — Чонгук кинув на него мимолетный взгляд, сразу же завел машину. Он впервые чувствует его запах цветов, вот так, в полную силу. — У тебя, что реально начинается?.. — Прошла, уже. У него еще не было течки, были отголоски начала цикла как в его последнюю ночь тогда в Сеуле, но полноценной течки не было. Особенности организма, ничего страшного в задержке не было, так ему говорил исследовавший его врач. Его запах еще не успел нормализоваться, причиной этому послужил ряд переживших кошмаром с раннего детства. Такое состояние обычно бывает после первой течки, у Тэхёна же такое бывает часто, когда сущность омеги пытается прорваться, только альфе необязательно было об этом знать. Тэхён продолжал молчать. — Тогда ты был с Хо? — Чонгук не знает зачем он это спрашивает. — Я был один. — Не смей меня позорить. — Чонгук молчал когда он колесил по всей Европе, но отдавать себя альфе во время течки это слишком. Чонгук не хочет, и не может это принять. Тэхён не должен был так поступать собой. А Чонгук не должен так злиться из-за кольца на пальце омеги, но злится, и места себе не находит. — Сними если мешает, или перестать трогать его… Тэхён не может не теребить кольцо на своем безымянном, этот крошечный алмаз, его спасение от всех Чонов. Тэхён дрожит всем телом, пытается сдержать слезы, и унять страх. И скрыть в глазах разочарование, вызванное поступком Юнги. Ведь был на планете один человек, который был на его стороне, был, но больше нет. Его считают шлюхой, и даже не спрашивают, хотел ли он этого. Все как один убеждены, что это его вина, что это его желание. Злость, и презрение в глазах Чонгука, прямое этому, доказательство. Он так легко поверил, что он был с Хосоком, был и получал удовольствие. — Мне не мешает… — Тихо отвечает омега, и смотрит ему в глаза. И ему так хочется добавить, а тебе Чонгук, тебе мешает это кольцо, у меня на пальце? — Впредь будь разборчив с альфами, тебе повезло, что Хосок не сказал ничего лишнего Кино, про твои похождения с ним. — Чонгук говорил это бред, а Тэхён не мог поверить в его серьезность. Альфа внимательно следил за дорогой продолжая топить его словами. — Кино не святой, он откажется от тебя если узнают, что ты блядствовал во время течки… — Хосок впервые этого захотел когда мне было тринадцать. Я тогда толком ничего и не понимал. — Смотрит вниз, на свои подрагивающие колени, старается унять дрожь. Говорить об этом все ещё сложно. Но так уж вышло, что этот альфа единственный, перед кем хочется оправдаться. — Когда это случилось впервые, я сильно испугался. Потом это начали делать все альфы семьи, и приближённые к вам друзья, ещё пару человек со школы, все они были старше меня. Тогда мне не к кому было бежать за помощью, и по глупости я обратился к Сонхи. Она посоветовала, привыкнуть. Я и привыкал. До конца никто не пошёл, боялись главы, но их пальцы, побывали везде. Иногда, я терял сознание, наверно от жалости к себе, иногда вырывал, и ревел как ненормальный, редко но все же я вырывался, тогда меня могли ударить. Но я никогда не желал того же. Я даже не понимал, что приятного в этом может быть, я же был совсем ребенком. Но твои родители, мне четко дали понять, кто я в этом особняке, и что может быть хуже, и я знаю, что такое это — хуже. Так что я просто привыкаю ко всему, где у меня нет выбора. А выбора у меня нет, вообще. Чонгук чувствует всю его боль, всю мощь его детских травм, и хочет лично уничтожить каждого, к пальцам которого ему пришлось привыкать. Тэхён ребёнок, он все ещё ребёнок, с болью взросления. Чонгук в своё время тоже лишил его выбора, отправил одного в чужую страну. — Ты хочешь вернуться? — Нет. Я больше никогда добровольно не вернусь в особняк. — А в Сеул? — Нет. Я уже привык к Мадриду. — Тебе там хорошо? — Там нет Сонхи, Хосока, там не знают кем были мои родители. Там зовут меня по имени, и этого мне достаточно. — Скоро твоя свадьба. — Три месяца. Это же куча времени. — Переночуешь у меня… — Отвези меня сразу в аэропорт. Осталось шесть часов, дождусь там. — Поспишь у меня, утром тебя отвезут. — Нет. Я не смогу спать у тебя. Если узнают, у меня будут проблемы. — Я чертов глава Тэхён, проблем быть не может… — А я чертов никто, Чонгук. И у меня будут проблемы. Всегда были. Чонгук все же привозит его к себе в пентхаус, и вручает ему в руки ключ-карту. Тэхёна хочется схватить, и прижать к себе, его хочется целовать не переставая. Чонгук смотрит на него и не может понять, как он сдерживает себя. — С Кино ты будешь в безопасности. Он знает, что ответит головой, если позволит навредить тебе. — Они стоят у жилого комплекса, где полно камер, и людей, а он никак не может его отпустить. Чонгук осматривается вокруг чувствуя легкий ветерок, и сгущающийся запах цветов. Он сжимает кулаки сдерживая себя от омеги. Как же хочется прильнуть к его губам, ключицам, к волосам. — Тебе бояться нечего… — Я знаю! — Тэхён знает, он видит как Чонгук обходит его стороной, и делает все возможное чтобы не смешать его в мести кланов. — Я пойду, пока Чонгук. — Шепчет омега, отходя назад, к зданию. А Чонгук решается впервые быть честным ним. Уже очень скоро Тэхён будет для него недосягаемым, запретным, чужим мужем. — Я жалел все эти три года, а теперь отдавая тебя замуж, кажется буду это делать всю жизнь… — Не надо, не говори мне этого! — Улыбается. Вот так впервые, он ему просто улыбается. — До встречи, на твоей свадьбе! — Отвечает ему альфа, пытаясь избавится от запаха его цветов, и перестать мыслено звать его, своим. Тэхён был пропитан цветами, чистыми, своими, и так подходящими его зверю. Это сводило с ума, это напоминало ему боль в глазах его покойного брата. Тэхёна необходимо держать в дали от себя, а после вручить в руки его мужа, и избавиться от этого наваждения, навсегда. Чонгук идёт к машине, а позади него стоит омега, провожая его взглядом, каким-то непонятным теплом, и тревогой в глазах. Почему он так смотрит? Почему он вообще смотрит ему в спину? Эти вопросы что-то включают в его голове, мгновенно отключая кое что другое. — Эй, Тэ… — Кричит ему через дорогу. Видно как омега напрягается. — Не привыкай к моему отсутствию. — Кричит ему в догонку альфа, и отпустить его, вдруг становится чём-то невозможным, и в тоже время необходимым. Главное напоминать себе, что Тэхён отдан другому. С этой мыслью он идет до машины, с этой мыслью он едет до первого поворота на трассу, а на первом красном цвете светофора, он вдруг понимает, что не может, и не хочет отпускать. Только не его. Только не сейчас.

***

Тэхён только успел войти, когда услышал стук в двери, и замер. — Уходи, Чонгук! — Он знал кто стоит по ту сторону. — Я уйду через три минуту… если не откроешь, я уйду… Слова Хосока все еще звучат у него в голове, так отвратительно, и так грязно, будто бы он делал это против его воли, против слез Тэхёна, против его дрожи. Тэхёну раз за разом пришлось привыкать чужим рукам, Чонгук когда-то поступил с ним также, но сегодня он хочет его согреть, хочет получить его себе. Сегодня последняя ночь когда он в Сеуле, уже с рассветом он улетит в Мадрид, а после будет его свадьба в Токио, и этот омега будет для него недосягаем. Чонгук не может его так опустить. Не может отпустить не дав зверю хотя бы раз, получить желаемое. — Ты здесь? — Чонгук не узнает собственного голоса. — Что будет завтра если я открою? — Ничего не изменится. Твое решение изменит только эту ночь. Я больше никогда не приду к тебе, не постучусь в твою дверь… Тэхён привалился к двери спиной, и просто дышал, дышал его запахом. Его трясло, он не мог понять где болит, но боль была невыносимой. А что будет с Тэхёном, если действительно больше никогда? Чонгук стоял там же, он так же не мог уйти. Тэхён знал, что будет жалеть, какое бы решение он не принял он будет жалеть. Чонгук был первым с кем он впервые захотел быть рядом, с кем он впервые захотел станцевать, с кем он впервые представлял поцелуй. Чонгуку он готов был отдаться еще три года назад, глупым, и наивным, и только с его именем он просыпался по утрам. Чонгук был тем кого он убивал в себе день за днем все три года, но так, и не сумел. Тэхён не верит его словам, не верит своему телу, не верит всему, что происходит, когда падает ему в руки. — Гук… Чонгук закрыл за собой двери, и приблизился к нему. Он впервые не смотрел ему в глаза. Было стыдно. Он знал как им обоим будет тяжело после этой ночи. — Ты же можешь быть сильнее, ты же уже это делал три года назад?! — Тэхён и в самом деле просит его быть умнее. Какая ирония. — Могу. Но я хочу тебя сильнее, всего что я могу, малыш! Он так неожиданно оказался совсем рядом, и Тэхён сам шагнул к нему в руки. Чонгук подхватил его, и накрыл его губы своими. Прижатый к стене Тэхён начал стягивать с него пиджак, он так отчаянно хотел почувствовать его кожей. Чонгук не мог оторваться от его губ, не мог перестать его трогать, не мог остановиться чтобы пройти в спальню, до кровати. Чонгук хотел раздеть его медленно, наслаждаясь, но не мог, ему хватило минуты, чтобы скинуть с него верхнюю одежду. Он продолжал его целовать, прижав к стене, рисуя на его коже только ему известные узоры. Тэхён сходил с ума, ему хотелось раствориться в нём, вжаться в него еще сильнее, еще крепче. Чонгук подхватил его вскинув, Тэхён протяжно простонал не зная куда себя деть, когда альфа приподнял его приперев к стене, он развел ноги, утопая в его руках, сгорая от его жара. Они сползли вдоль стены, и оказались на полу, Чонгук в одно мгновение подмял его под себя. Задрал на нем его рубашку, и начал целовать, его ключицы, грудь, впалый живот. Податливость Тэхёна сводило с ума, собственное возбуждение давило, а Чонгук перед ним был так слаб, что покалывали пальцы. Чонгук с первым касанием к его ключицам знал, что омега врал ему про течку. Она не прошла, она только вступала в силу. — Тэхён, ты течешь… — Чонгук застонал сквозь зубы над ухом. — Нет, нет у меня не может быть течки, никогда не было… Чонгук смотрел на него под собой не моргая, вслушиваясь в его слова, вдыхая его чистый запах. Он не мог с ним торопиться, Тэхёна хотелось не трахать, его хотелось целовать с головы до пяток, его всего хотелось пометить своими следами, и запахом своим. Чонгук поднял его на руки, и направился к постели. На белых простынях Тэхён казался ему выдуманным воображением, он для него был идеально нарисованной картиной. Тэхёна вело, он не знал, что с ним происходит, чувствуя как его раздевают, он не мог перестать хныкать, и просить быстрее. Над ним был Чонгук, его глаза, запах его, и губы на голом теле. Чонгук был нежным, Тэхёну не с чем было сравнивать, но лучше быть не могло, он был уверен в этом. Он пытался запоминать каждое мгновение, как он раздевался перед ним, как смотрел на него оголяясь полностью, как у него стояло, и как ему было страшно. Чонгук не знал, что под ним невинный, так никем и не тронутый, испуганный его размером омега, он был ослеплен страстью. Тэхён видел, и чувствовал как его хотели, и он хотел бы сказать, что у него впервые, но он боялся что осмеют, что не поверят. — Нравится? — Чонгук не мог не спросить, Тэхён смотрел на него не моргая, смущенно краснея, да что же он с ним делал… — Иди сюда! — Он резко потянул его к себе, и развел стройные ноги, пристраиваясь. В комнате жарко, Тэхён громко стонет чувствуя его губы на внутренней стороне бедра, над тазовой косточкой, на ключицах, а после на губах. Чонгук его кусает, целует, подготавливая для себя. Тэхён замирает, а после вовсе пытается вырваться. — Шшш… Не дергайся! — Чонгук его странное поведение, и страх в глазах, списывает на волнение, и течку. Целует везде куда достает, отвлекает. Знает, что без подготовки к его размеру необходимо привыкнуть, но Тэхён так обильно течет, своими сука цветами, что проблем быть не должно. — Расслабься, Тэ… — Не могу… это… это слишком… Чонгук поднимает глаза на поплывшие от возбуждения его изумрудные, и не может не улыбнуться. Тэхён — сумасшествие. Этот омега в не сравнении, так ни с кем до не было, и он уверен, что не будет. Альфа держит его слишком крепко, точно оставляя следы на коже, и ловит его смущенную улыбку. Тэхён не знает куда себя деть от этого взгляда, от его рук, от этих слов что он шепчет ему над ухом касаясь кожи, губами. — Что слишком, Тэ? Я слишком большой для тебя?! — А Тэхён снова прячет глаза, когда альфа берет его за руку, и отпускает вниз. — Чувствуешь, как я хочу в тебя? — Под пальцами твердость, и собственная влажность, что размазывается по члену альфы. — Краснеешь… Тэхён не просто краснеет он пылает несмело держа его член, и чувствуя как альфа поверх его ладони пристраивается для проникновения. Плавно толкаясь в него, он целует ему шею, щеки, и пальцы. Тэхён протяжно простонал и выгнулся, мышцы на впалом животе напряглись, и омега впервые прочувствовал эту нестерпимую боль, взрослой жизни… Все смешалось, страх, боль и удовольствие, член внутри казался слишком большим, переполняющим. Чонгук вошел медленно, растягивая и собирая крупицами эмоции, от столь желанного тела. Он поймал его губы своими, они целовались пока Чонгук дюйм за дюймом заполнял омегу. Он задрожал и податливо прижался к нему теснее, затем резко попытался оттолкнуть, Тэхён точно сходил с ума. Чонгук заломил его непослушные руку за голову, и вновь толкнулся, он точно терял голову, и связь с реальностью. Они встретились взглядами. — Тэ?.. — Двигайся! В Тэхёне узко, горячо, жарко, невозможно от него оторваться. Чонгук не может совладать собой, тянет на себе, насаживает глубже. Тэхён громко стонет, задыхается, всхлипывает, не может сдержать слезы. Каким бы осторожным Чонгук не был, первый раз всегда больно, всегда страшно. Толчок резкий, протяжный. Еще раз и еще раз. Альфа смотрит ему прямо в глаза, зацеловывает его слезы, и читает то, что всегда было для него правдой. Тэхён всегда был для него, только с ним, и только под ним. Утаивая страх, боль, и грязные слова, он вот так доверился ему. Перед ним был тот самый ребенок, что раздевался для него в номере отеля. Такой же чистый, такой же испуганный, и загнанный в угол. Чонгук бегал от себя, от своего зверя, с первой их встречи, когда подхватил падающего ребёнка. Тэхён его омега, он тот кто принадлежит ему. Его кожа, изгибы, стоны что срываются несмотря на стиснутые зубы, губы закусанные до красной нити, ресницы слипшиеся от слез, пальцы что так робко касаются его плеч, его податливость, это всё для него. Тэхён дарит ему всю свою сущность с улыбкой, и с страстью в каждом нерешительном шаге к нему. Чонгук толкается медленно, и шепчет ему о том как скучал, как хотел его одного, и как он дорвался до самого желанного. Чонгук спрашивает почему не сказал, почему позволил не знать о его первом разе, почему позволил быть неосторожным с ним?.. Тэхён целуя шепчет, что ему бы не поверили, что над ним бы посмеялись, и получает самые крепкие объятия за всю свою жизнь. Есть только они вдвоем, только их тела, и стоны в унисон. Перед глазами все плывет, остается только их дыхание, стоны, жесткие и ритмичные движения, и такое сладкое тепло, что разливается по телу. Тэхён получал свое первое удовольствие, а Чонгук старается быть медленнее, каждый раз толкаясь в него, и вдавливая в постель, он помнил что это его первый раз. Тэхён излился первым, простонав, и сжимая его внутри, тем самым ускоряя его тоже. Чонгука хватило на пару толчков, в узкое, горячее тело омеги, и он кончил в него, обессиленным. Чон только и смог подмять его под себя, и прижать спиной к груди, целуя куда-то под лопатку, под россыпь родинок, которые он впервые видел. — Я не отдам тебя, ему… — Тихим шепотом. — Ты обещал, отпустить! — Еле слышно. — Ты промолчал, там где любил! — Чуть громче, сердца стук.