Запретный

А что там говорили? Влюбленность — это про бабочек в животе? Ничего же уже не осталось, ни мечты, ни тревожности, ни страха остаться одному. Только бы ему дали побыть наедине с собой. Он сново в этих стенах, в этом особняке, но в чужой, и в самой страшной из комнат. — Твой муж болел? Почему ты не сказал мне? Тэхён ненавидел себя за свою слабость, за скорбь что он чувствовал, за дрожь при виде сына Бэкхёна. Он не хотел признавать в нем сына Чонгука, было легче воспринимать его там где-то далеко от него, а вот так под одной крышей было сложно. Он слышал его дыхание, запах, видел его крошечные пальчики, красный носик, дорожки слез на щеках. Тэхён сходил с ума. — Это было его решением. — Ты мог бы мне сказать, или позвонить хотя бы раз, и объяснить. Я сходил здесь с ума. Чонгук стоял к нему спиной снимая наручные часы, запонки, а после раздеваясь. — Я с похорон, Тэ… Устал. — Я тоже. — Примем душ?! Тэхён разревелся. Как ребенок. Точно так же как младенец этажом ниже. Голый. Прижатый к душевой кабинке, он ревел, а тот кто должен был его успокоить, спокойна намыливал ему спину, оставляя легкий поцелуй на плече. — Тише, тише, ну что с тобой такое. Тэхён не знал что с ним такое. Просто он не был готов к семье Чон. — Тебе надо поспать? — Я не могу спать. Иди ко мне! — Чонгук уложил его в свою постель, лег рядом. Так было легче? Разве. Было так странно, и так страшно осознавать свою ответственность над чужим ребенком. Да, дом был полон персонала, тех самых специалистов что смотрели за малышом, но омега не находил себе места от беспокойство. Живой человечек тянул к нему ручки, и не моргая смотрел ему в глаза, казалась прямо в душу. Три дня омега решался подойти к малютке, а спустя неделю он впервые дотронулся до него, и какое удивление, что он к концу месяца, впервые уснул возле его постели. У малыша запах рая, румяные щечки, хороший аппетит, и милое храпение когда он спит. Тэхён забрал его на ночь к себе. Полюбил? Нет. Тэхён по глупому видел в нем себя, брошенным в толпе людей. Чимин унес в могилу его права на жизнь, но этот был сыном самого Чонгука, но он так же спал в огромной постели один. Такой крошечный. Со временем омега привык к малышу, и начал спешить к нему домой, да и вообще забыл, что в этом самом доме живут и жили все его кошмары. — Не заставляй меня ревновать свою омегу к собственному сыну, Тэ! — Говорил ему Чонгук когда он с трудом оторвав его от кроватки малыша, укладывал с свою постель, под себя. Ночь была длинной, жаркой, испепеляющей все клетки, и кончики пальцев. Они давно не были близки, изголодались, и отдавались до последней нетронутой частички каждого. Позы менялись, стоны учащались, казалось они сходят с ума, отдаваясь друг другу. Чонгук не мог насытиться его телом, стонами его, и запахом. Подмять под себя, целовать, прижимать к себе проникая в него, и шептать что-то слишком личное, слишком важное…. Люблю… Люблю… Они так любили — под покровом ночи, под шелест листьев за окном, и до утренней прохлады. Тэхён просыпался в его объятиях, испачканный им в его же рубашке. — Доброе утро! Чонгук не смотрел ему в глаза, он целовал его прикрывая веки, омега сходил с ума, не понимая что с ним играют. Его снова учили опереться на подставленное плечо, возможно снова хотели разбить. Ведь план был, и был он, идеальным.

***

А что Тэхён?! Тэхён теперь верил что его любят. По прежнему стабильно глупый мальчик, помнил как часто играючи в любовь гибли души, но все же решил рискнуть. Чимин же был другим. Его же сын держит голову выше, и хозяйка особняка держится от него на расстоянии, не влезает, не пугает. Она знает что так надо, ей предельно ясно и весьма подробно объяснили, этот мальчик им важен на некоторое время. Она еще успеет, поставить его на свое место. А что Тэхён?! Тэхён, тот самый мальчик сирота, тот самый оставленный всеми сын шлюхи, учится верить поцелуям. Какая глупость. Какой красивый но наивный мальчик, путает страсть с чувствами. Путает привязанность с любовью. Зачем так делать? Не люби, просто не люби чужих, так ведь легче. Но он упорно красит свои дни чужим ребенком, и не может насытится его запахом. Такой кроха, но уже с характером своей династии. Тэхён будто проживает свою — чужую жизнь, привыкая к чужим привычкам. Он даже к особняку привык, к его постели, к его теплу, к завтракам с людьми клана, и даже к молчаливому Хосоку, он тоже привык. А что с ним стало? Спустя три месяца все по прежнему. Потрясение за потрясением. Белая полоса и тут же черная. Джехён родился в конце ноября, Тэхён родился в конце декабря, в тот же день Чонгук подарил ему развод. Тогда казалось что он счастлив. Ну а что после? После в феврале весь мир прощался с Бэкхёном, а в последний день весны Тэхён теряет сознание, и меняется весь его мир. — Вы беременны Тэхён, третий месяц, удивительно что вы не заметили?! — Что? — Вам надо больше думать о ребенке, как так получилось, что вас нашли в балетном зале без сознания. Какой балет на третьем месяце? — Я не могу иметь детей… Я и за себя не могу нести ответственность, какой еще ребенок? Этого не может быть… Паника, тошнота, слезы, истерика, нервный срыв. За ним приезжает сам Чонгук. Без охраны. Лично. Напуганный его звонком, голосом, плачем в трубку и просьбами забрать его. Тэхён лежит под капельницей, и не верит справке о его беременности. Перечитывает в сотый раз и поднимает измученный взгляд на вошедшего альфу. Чонгук смотрит на него странно. Знает?. — Как это возможно? Меня же проверяли, я же пил таблетки. — Тэхёна снова накрывает истерика. Он теперь должен пройти через аборт. — От судьбы не уйдешь, малыш. Ты сделаешь меня самым счастливым, Тэ! Чонгук кажется бредит. Тэхён не верит своим ушам. — Как? — Что как? Ты в положении Тэ, в тебе мой ребенок! — Касается его живота. А омегу будто током бьет. Он отшатывается назад, весь дрожит. Чонгук не дает ему и слова сказать, когда выпускает свою сущность альфы и давит на его омегу. — Тебе надо успокоится. Поговорим дома. Прекрати истерить. Я рядом, ничего страшного не произошло. Тэхён рассыпается на его руках безвольной куклой. Врач что его осматривал почти теряет сознание когда заносит в палату направление на анализы, и узнает Чон Чонука. Весь медицинский персонал что крутится рядом бледнеет заметив главу клана. Чонгук же видит только своего человека. Напуганного, и загнанного в угол. Одевает его, и выводит на улицу придерживая за талию. Дрожит. В дроге они едут молча. Наверно это впервые когда они рядом так долго слушают тишину. Но стоит им оказаться в комнате, и Чонгуку подойти к нему со спины, Тэхён тут же срывается. Отталкивает его от себя как можно дальше, и уходит в другой конец комнаты. — Как я могу родить, как я могу от тебя? Как я могу родить твоего сына… Я сын Чимина, твой брат оставил меня в живых чтобы мучать… Твоя мать только и ждет когда ты наиграешься и выкинешь меня чтобы добить после… Какой еще ребенок Гук? Зачем ты поступаешь со мной так жестоко? Моих страданий мало, я никогда не стану папой, никогда не приведу в этот ужасный мир ни чем неповинного ребенка, я не могу быть таким, я не повторю ошибки Чимина… Тэхёна накрывает истерика, страх. Чонгук начинает злиться. — Причем тут Чимин? Ты мой омега, к чему твоя истерика? — Ты шутишь? — Что ты так реагируешь? Мы живем под одной крышей, ты спишь на моей постели, просыпаешься со мной, ешь со мной, носишь мой запах, шепчешь о том как любишь, и прекрасно знаешь о взаимности своих чувств, ты не знал к чему ведут подобные отношения? — К браку, подобные отношения ведут к браку. Но ты никогда на мне не женишься, Чон. Я уверен в этом. И ни каких детей у нас быть не может. Я сделаю… — Только посмей, и увидишь ад на земле. — Думаешь удивишь меня этим. Спроси у своей матери и у Хосока каким является мой ад. Чтобы, чтобы сразу добить меня. — Ты родишь этого ребенка, это не обсуждается, я ясно выразился? Тэхён долгое время молчал, а после опустился на кровать, собрал ноги под себя, укрылся одеялом, и тихо прошептал. — Ясно. Только будучи в законном браке с тобой, став частью твоего клана, ясно? — Это будет сложно, ты знаешь кем ты являешься для клана. — Шлюхой! — Омега осекается, а после убирает с лица эти чертовы слезы, и тихо шепчет, — Я подстилка главы клана! — Ты слишком мал чтобы понять определенные вещи, ты рядом с главой, в его дома, а говоришь этот бред. В конце концов шлюх я имею исключительно вне своего дома, их я не сажаю за одним столом со своей семьей, и как ты сказал «подстилки» не засыпают рядом с моим сыном. — Чонгук я… — Спи. Поговорим завтра когда ты успокоишься. Проживи он сотни раз это никчемное в его жизни завтра, Тэхён не успокоится. А как он может позволить своему ребенку прожить ту же боль что и он. Никогда. Он все еще слышит шепот людей что показывая на него пальцем говорили гадости про Чимина, он все еще помнит как ему было холодно и страшно засыпать на огромной постели одному. В детстве убегая от всех своих кошмаров он грелся встречами с Юнги, но никогда и никому из Чонов доверять нельзя. Эти люди с легкостью отказываются от тех кто им больше не интересен или же…

***

Знаете что самое мерзкое что вы можете почувствовать по отношению к человеку, это ненависть что не окликается взаимностью. Гадость. Это такая гадость. Тэхёну казалось что он попал в параллельные миры, когда день за днем ему объясняли одну простую истину, что он должен родить. Чонгук был резок в своих суждениях, это было странно слушать. Он будто говорил не о собственном сыне а о… Тэхён не понимал его, кое что оставалось неизменным. — У тебя уже есть Джехён, позволь мне избавиться от него. — Избавиться? Как ты все это время скрывал эту свою натуру, а? Ты говоришь о собственном ребенке, о моем ребенке, ты понимаешь чего просишь? Бэкхён ускорил свою смерть ради своего сына, а ты? — А я? А что я? — Тэхён был слаб, он даже с постели не смог встать, а так о многом просил. Чонгук же смотрел на него сверху вниз, осуждающе, и где то даже унижая. — Жизнь в Мадриде испортила тебя, избаловала, ты омерзителен в соих желаниях. — Я боюсь. — Я с тобой. Я признаю ребенка. — Уверен Чимина успокаивали так же. — В этом твоя причина? В этом? — Моя причина в том что я по прежнему беззащитен. Ты сегодня рядом а что будет завтра? Да даже сегодня в любой момент может зайти Хосок и сделать со мной все что пожелает, или Сонхи. — Они тебя не тронут. — Ты уверен? Они оба молчали. — Они сделают это, и будут знать что переживут твой гнев. Гук, я не сомневаюсь что ты разозлишься, возможно даже расстроишься, но не тронешь их. Тэхён напротив Сонхи, смешно же проводить параллели, все и так ясно. — Сомневаешься во мне, в моих людях, ты кому нибудь веришь вообще? — Я был верен себе, пока ты не отнял у меня даже этого. Был верен в ненависти к каждому из вас, пока ты не заговорил об иных чувствах. Теперь во мне твой ребенок, живой человек, а я по прежнему пленник в вашем особняке. — Ты родишь мне сына. И это не обсуждается. Чонгук вел себя себя так будто уже давно готовил себя к этому разговору. — Ты знал. Когда ты узнал? — Впервые же дни. Твой запах изменился, а мой начал сдерживаться на тебе. Мой мальчик насыщался моим ферамоном. — Ты столько времени молчал. — Я подготавливал тебя. Ты станешь прекрасным па… — Не говори мне об этом.

***

Клан Чон полностью подчинялся главе, его новые правила чтили так же как вековые традиции клана. Чонгук жениться на нем не собирался но четко дал всем понять, что Тэхёна должны лпринимать как его пару, и защищать ценой своей жизни. Сонхи противилась до последнего, пока не узнала о его положении, и вовсе перестала его замечать. Тэхён сопротивлялся и просил прервать беременность пока есть такая возможность, но кто бы его слушал. — Что с нами? Тэхён задавал странные вопросы, он не понимал как дальше жить, как принять эту новость о собственном малыше. — Ты в моей постели, в тебе зарождается новая жизнь, у нас с тобой будет ребенок, и я по-прежнему дышу тобой. — Прижимает его со спины к себе. — Я боюсь. Я так боюсь за него. — Он не повторит твоей судьбы. У него будут оба родителя. Тэхён, я не причину вреда своему ребенку. Этот мир слишком жесток. Тэхён никогда не хотел приводить сюда своего ребенка, никогда. Это как страшный сон. — Ты говоришь страшные вещи. Я не узнаю тебя. — Я хочу плакать. Чонгук понимал что это гормоны, но его беспокойство нарастало. Тэхён стал каким-то тихим, незаметным. Чонгук в самом деле хочет сделать его счастливым, и свободным от страхов. Хочет избавить его от кошмаров прошлого. Чонгук знает, что станет его кошмаром в будущем, и пытается исправить хотя бы настоящее. И как бы он уже не хотел исправить все свои промахи, жизнь крохи важнее его чувств. Главное его дети и его омега будут живы и здоровы. — Я о таком даже и не мечтал. — Скажет ему Хосок, когда узнает все подробности происходящего. — Но есть одна проблема, брат. — Ответит ему Чонгук, опустошая свой бокал. — И что это за проблема? — Я его… — Я знаю, и он это знает. И от этого ему будет еще больнее. Ненависть Хосоко к омеге поражала. — А ты нахуй влюблялся в него? — Он не простит меня, а времени все меньше и меньше. Не простит, он сука гордый. Глава клана Чон, такой весь из себя сильный, прямо сейчас на седьмом месяце беременности своего омеги, лишал себя и его счастья. — Чонгук, ты долетел? — Хосок, говори быстрее, я занят. — Джехён, он перестал самостоятельно дышать. Мы вызвали всех наших медиков. У него остались считанные часы. Случилось то чего мы все опасались. — Тэхён? — В особняке. Я приехал за ним. — Я успею прилететь? — Нет. — Дай ему трубку. Тэхён как обычно сидел в саду, читая одну из книг купленных альфой. Когда Хосок переделал ему трубку он ничего не подозревая начал говорить о своем. — Гук, в семь месяцев уже формируется абсолютно всё, просто некоторые органы слишком крохотны, представляешь! Он там уже точ в точ такой же каким мы его увидим когда придет время! Эй, ты меня слышишь, алло… — Я тебя слышу, малыш. — Что-то случилось, да? Что такое? — Джехён… — Еще вчера его забрали родители Бэкхёна, он заболел, он слишком часто болеет, может нам… — Ему предстоит сделать сложную операцию, Тэ… — О чем ты говоришь? — Джехён очень нуждается в помощи, наш с тобой малыш должен ему помочь… — Я не понимаю, о чем ты говоришь? — Я уже в самолете, связи не будет некоторое время. Тэхён, просто доверься Хосоку. Ладно. «Просто доверься Хосоку. Ладно» Дальше всё как в тумане. Хосок велит ему собраться и идти к машине. Тэхён спрашивает в больницу ли они едут, спрашивает они к Джехёну едут, спрашивает, что с ребенком стряслось все же было в порядке, он спрашивает и спрашивает пока в холодных стерилизованных коридорах больницы не встречает Сонхи. — Мой внук должен выжить любой ценой. Ты сделаешь всё как велят. Всё. Ты меня понял. — Говорит она ему строго, но шепотом. — Что всё? — спрашивает Тэхён когда его приводят в палату, и велят раздеться и ложится на кушетку. Он спрашивает что происходит, он кричит что им от него надо, он умаляет их остановится когда они его буквально привязывают к постели и просят контролировать свое дыхание вызывая преждевременные роды. Сонхи врывается в кабинет как фурия, и сражу же налетает на него со всей своей желчью что сдерживала эти месяцы. — Джехён не доживет до утра если ему не сделают пересадку костного мозга. Ты должен родить этого ребенка, чтобы Джехёну провели операцию, мой внук должен выжить, слышишь меня… Вот оно что. Вот оно что. Вот оно что. Тэхён не хочет дожить до утрат. Тэхён хочет умереть прямо сейчас. В эту же секунду, пожалуйста убейте его. — В приоритете ребенок, любой ценой спасите ребенка, а при необходимости сделайте так чтобы состоялась вторая операция. Тэхён не хочет слышать врача, который давит ему на живот, который насильно пытается вытащить его мальчика в этот ужасный мир. — Риск потерять обоих слишком высок, я рекомендую прекратить стимуляцию. Мы не можем дать ему местную анестезию, для кесарево сечения, его показатели слишком высоки. Общую не перенесет уже ребенок. По протоколу мы должны все прекратить. — К черты ваш протокол. Достаньте ребенка любой ценой. Тэхён по прежнему не хочет их слышать но слышит. Слышит сквозь свой голос что срывается в крике, когда его режут. К черту протокол. Слышит когда Сонхи говорит, что он заслужил этой боли. Слышит как они торопятся, слышит сколько крови он потерял, слышит собственные рыдания и просьбы спасти его малыша. Глупец. Глупец что боялся привести в этот мир своего ребенка, но позволил случится этой ночи. Тэхён не хочет но слышит, как Сонхи созванивается со свои сыном, как говорит ему что все идет по плану, а потом случается это… он слышит своего сына. Он слышит тихий плачь крохи, крохи которого уже подвел. Его мальчика, его крохотного мальчика всего испачканного в его крови кладут слева от него и сразу же начинают в него что-то тыкать, что-то колоть, проверять, сверять. Единственное что он может сделать это повернуть голову в сторону малыша, и плакать вместе с ним, также тихо, почти не слышно, но так горько. Он видит его маленький кулачок, его черные волосики, и кажется слышит как он пахнет. — Готовьте вторую операционную. Я переоденусь и приду. Госпожа Сонхи поздравляю вас с рождением внука. — Спасибо. Я пойду проверю Джехёна. Выходят все. В палате остаются двое. Тэхён и его сын. Он не может двигаться, он просто смотрит на него. Его малыша даже не укрыли, оставили там, просто оставили его… их… Им холодно, и этот холод с ними впредь навсегда. Он шепчет тихое прости, когда через некоторое время ребенка забирают в операционную, во имя спасения Джехёна. А в его палату заходит Хосок. — Ты… ты в порядке? — Спрашивает немного ошарашенный его видом альфа. — Эй, ты как? — Ты меня ненавидишь из-за ошибок моих родителей, вы все делали и делаете со мной ужасные вещи из-за моих родителей. Он… Мой сын… Не смей к нему подходить, не смей что либо к нему чувствовать, ни ненавидеть, ни любви, ты не посмеешь, Чон Хосок. — Не посмею. То что они с тобой сделали, это… Надо же думает омега, сам Чон Хосок теряет дар речи войдя в эту палату. — Тэхён я бы не посмел навредить ему, твоему ребенку из-за тебя. — А мне ты из-за чего вредишь? И тут переворачивается жизнь одного Чон Хосока. Каким же придуркам он был все эти годы. Мстить ребенку своего врага. Каким же ублюдком он был. А этот человек перед ним всегда пытался показать ему это, всегда же пытался сказать что ему легче не станет, и не становилось. — Это было жестоко, Хо… — Я знаю Тэхён, я вижу… — Он сказал мне доверится тебе, эти слова вонзились в меня больнее скальпеля здесь, знаешь? — Прости. Хосок просит прощения, а Тэхён теряет сознание, датчики начинают пищат. Остановка сердца. Его буквально вытаскивают с того света, приводят в себя, тихо шепчут что операция прошла удачно, что оба ребенка в порядке. А у окна напротив стоит он.

***

— Тэхён… — Уходи. — Я… — Уходи. — Выслушай… — Уходи. — Считай что я умер этой ночью. Твой Тэхён, тот который был вчера, на самом деле умер. Его выписывают на пятые сутки, Джехёка спустя неделю, а семимесячный младенец должен провести в инкубационной камере еще три месяца. Тэхён долго спорил и добивался остаться рядом с сыном, но как обычно он здесь ничего не решал. Ему ни разу не дали его на руки, ни разу не позвонили надышаться им, ни разу не спросили как он справляется. Чонгук к нему не подходил как и просили, Сонхи тоже обходила его стороной, Хосок кажется вообще избегал особняка и встреч с ним. Так и сменился сезон, в тишине дороги от особняка в больницу, где там за стеклом за жизнь боролся один омежка, на третем месяце жизни. Тэхён приезжал с утра, к вечеру к нему присоединялся и отец малыша, они просто молча смотрели на своего ребенка, и терпелива слушали вердикты врачей. Он еще слаб… Сегодня он задышал самостоятельно… Еще понаблюдаем… Все его органы в порядке… Мы начали давать ему смесь… Ваш мальчик очень сильный… Все хорошо, завтра можете забрать его домой…. В особняке готовились к выписке сына главы по всем традициям. Тэхёна же вновь просили вернутся в покои главы. В первую ночь после больницы, когда он убежал собрав все свои вещи в свою старую комнату, альфа относься с пониманием, но пора им вернуть их жизни в прежнее русло. Холодная война должна была прекратиться. У альф все всегда так просто, все же живы, к чему истерить. Чонгук входил к нему как всегда без стука, как к себе. — Что тебе надо? — Тэхёну по прежнему больно его видеть. «Доверься Хосоку, ладно» — Сколько это будет продолжаться? — Проходит к креслу, снимает пиджак бросая его на кровать. — Что? — Омега и в самом деле его не понимает. — Я понимаю что все вышло из-под моего контроля в ту ночь, но всё обошлось, завтра наш ребенок будет здесь, с тобой, всё налаживается Тэхён. Тебе пора отпустить ситуацию. Тэхён не верит услышанному. Какой абсурд. Пора отпустить ситуацию. В самом деле? — Ты как обычно усложняешь…. — Заткнись… — Врывается у омеги. — Ты забываешься, Тэ! Все эти дни после больницы он жил по инерции. Он молился за здоровье малыша, ночью засыпал, с утра вставал, что-то ел и ехал к нему. Часами стоял в пустом коридоре, смотрел и смотрел на своего ни в чем неповинного мальчика. За что им все это. К чему была та ночь. В наказание ему? — Ты прав, я забылся в твоей лжи, Чонгук. Я столько говорил что боюсь поверить тебе но именно это и произошло со мной и с моим ребенком. — Прекрати эту драму. Я по прежнему с тобой, рядом каждый день, с детьми все в порядке… — Подходит к нему, прислоняется к его коленям… Омега судорожно встает и отходит от него на пару метров. — Ты все спланировал, я не могу в это поверить, Чон. Как ты мог, как ты посмел так поступить со мной, с нашим малышом? — Ты мой омега, рано или поздно ты родил бы мне… Тэхён слушал его и не верил, не верил всему этому бреду, как такое может быть? — Они оба в порядке, Тэ, почему ты не можешь просто радоваться этому и не зацикливаться… — В чем я не могу не зацикливаться? — Тэхён обозлено подходит к ему и тычет пальцем ему в грудь, будто там что-то есть, — Ты сделал мне ребенка, только ради своего наследника, ты все это время скрывал от меня причину своей оплошности… Господи какой же я дурак. Узнав о моем положении все кто тебя знали, были в шоке, они буквально одним голосом мне тверди «это не похоже на Чонгука», все тогда говорили «как он допустил зачатие внебрачного ребенка», а я наивно про себя думал, что ты так полюбил меня. Я думал ты ряди меня пошел против традиций, против Сонхи… — Ты драматизируешь!.. — Ответь мне честно, если бы не Джехён, ты бы допустил рождение Минхо? Просто скажи мне да или нет? Да или нет, Чонгук? — Нет. Но не потому что я не хотел бы! Тэхён ты был слишком юн, и… — Вот именно, — Срывается на крик, — Какие дети я говорил тебе тогда, и умалял не позволять мне рожать, — Ты думал только о себе, о своем сыне, про меня ты снова забыл… — Я думал о тебе, о нас как о семье, где растут дети… — И твоя лож… — Ты бы ничего не узнал если бы не пришлось так спешить, если бы не осложнение состояния Джехёна. Но все позади Тэхён, все в прошлом, наш малыш и я рядом… — Им было плевать на нашего малыша, ты сказал доверься Хосоку, какая чушь. Все эти люди включая Сонхи, только и заботились о предстоящей операции Джехёна. Меня привязали к операционному столу, моего малыша насильно заставили появиться в этом жестоком мире. Где у него, как и у меня нет ни каких прав. — Он мой сын, он моя кровь… — Где ты был когда его с первым криком приносили в жертву ради спасения наследника твоего проклятого клана, а? Где ты был когда он еще не научился самостоятельно дышать, а в него тыкали шприцы для анализов, где ты был?.. — Все позади… — Ничего не позади, все у меня перед глазами, ты не понимаешь? Я лежал там же истекая кровью, а все эти люди крутились вокруг него не обращая на его плачь ни какого внимания, а он хрипел и задыхался. Его даже не искупали, не укрыли, он был весь в крови в пару метрах от меня, на холодной кушетке, а я даже не мог к нему подойти. Я только слышал его крики, и видел его слезы… — Тэ… — Так где ты был, Чонгук? — Тебе надо успокоится. Присядь. Тэхён еще не был готов к этому разговору. Да и не будет никогда. — Ты назвал его Минхо? — Так звали дедушку. — Он мне приснился еще до рождения Джехёна. У меня на коленях сидел мой сын по имени Минхо, безумно похожий на тебя, Тэ. Тогда я не знал что ты уже был в положении. Я ничего не спланировал. Я доминантный ты это знаешь, зачатье без медицинского вмешательства без пары практически невозможно. Бэкхён пережил три выкидыша на ранних сроках. Рождение Джехёна было чудом. Потом ему поставили диагноз, мы проверили всю родню ни кто не подошел ему в качестве донора. Вердикт врачей был не утешительным, сто процентов подошел бы только его кровный брат по отцу. Все понимали что от меня в такие сроки никто не сумел бы родить. Только моя пара. Я и представить не мог что именно ты, являешься этим человеком. Сонхи искала претендентов среди сильнейших семей страны, среди доминантных омег. А по приезду сюда я понял что ты в положении. Я принял эту новость как дар вселенной. — Почему ты не рассказал мне? Почему ты скрыл это от меня, неужели я отказался бы помочь Джехёну. Чонгук, я не могу злится на ребенка, но мне так больно когда я смотрю на него. Бэкхён тогда развелся с тобой чтобы успокоить меня перед своей смертью, что бы мне не в чем было его винить. Он уже тогда меня готовил к встречи с Джехёном? — Бэк не знал о болезни своего сына, мы скрыли от него эту информацию. — Как? — Ему нельзя было волноваться, после родов ему сразу же сделали химиотерапию, он был совсем слаб. Ему делали искусственное оплодотворение несколько раз, он очень сильно боялся умереть до рождения ребенка, он буквально мечтал после себя оставить частичку себя… так он говорил. Когда выяснилось что Джехёну ни кто из нас не подошел, я будто с катушек съехал. Я дал слово Бэку, что позабочусь о нем… Твою беременность я не спланировал, на тот момент я искал подходящую омегу, было сложно решится на такой шаг, Тэ от этого зависело жизнь Джехена, понимаешь? А Тэхён ничего не понимал. Разве он не захотел бы помочь Джехёну, если бы ему объяснили ситуации? Разве он должен был пережить весь этот ужас той ночи? В чем его вина? — Ты не должен был ничего узнать. Сбор тканей косного мозга у донора простейшая процедура. Ты не должен был ничего узнать. Минхо своим рождением спас бы своего брата, и… — Ты так говоришь будто это нормально. Ты и представить не можешь что я пережил. — Я могу. Я чувствую твою боль. — Бред. — И что ты предлагаешь? — Расстаться. Это единственное что мы можем сделать по правильному, как надо. Мы с первого дня знали к чему шли. — Ты бредишь, Тэ. — Если бы я не был Ким Тэхёном, сыном Чимина ты бы не поступил так со мной. Ты бы не скрыл это от меня, просто решив что я ничего не должен знать. Ты и твоя мать снова мне показали мое место среди вас. Безвольной куклы. — Чонгук я не верю тебе, не твоим чувствам ко мне, а именно тебе как человеку, как своему альфе, как отцу Минхо. Если завтра Джехёну потребуется почка, что тогда будет? А? Минхо снова окажется на операционном столе? — Прекрати нести эту чушь, твоя рана слишком свежа, ты не можешь рационально мыслить. — Моя рана больше не заживет, — Задирает футболку верх открывая низ живота, где виднеется шрам. — До последнего вздоха я буду переживать за Минхо. Он часть твоей семьи, он будет звать бабушкой Сонхи, ту которая упивается моими слезами, Хосок мой ночной кошмар, будет его дядей. Я не виню тебя, это так глупо, но я сам допустил этого. Каким бы эгоистичным ты не был по отношению ко мне, насильно ты меня не тронул бы, это я позволил тебе присвоить меня… — Каким ты видишь наше расставание? — Я вернусь в Мадрид, вместе с сыном. Вычеркни его и меня с клана. — Что должно произойти что бы ты остался, со мной. Не в клане, а со мной как мой омега. — Ничего. Пока ты часть клана Чон, а я сын Чимина, ничего не может поменяться. Мы это знали всегда. — Ты так легко говоришь об этом. — Я жил этим три месяца. — Ты знаешь мой ответ! Я никогда не позволю своему ребенку расти вне клана. Я не отпущу своего омегу, что бы не случилось. Ты мой Тэхён. — Так странно. — Усмехается. — Смотря на меня сейчас кого ты видишь? Во мне поменялось абсолютно всё. Таким я тебе не нужен. Я знаю это! Я вижу это по твоему взгляду. Даже запах мой, какой-то чужой, правда?. Горький. Я больше не стану тем омегой за которым ты побежал тогда впервые, я больше не поднимусь на сцену, я больше не тот кого ты хочешь. Безумно. Чонгук не понимал его слов. Он в самом деле не узнавал мальчика напротив. Он отличался от прежнего Тэхёна. Он был не просто сломлен. Он был чужим, и для себя, тоже. — Наши отношения строились в твоей постели. Я всегда был под тобой. Все твои признания были когда я был голым. Ты упивался моей внешностью. Каждый раз, каждая наша ссора заканчивалась сексом. Все мои истерики ты затыкал членом. — Ты говоришь глупости. Ты еще юн, многое не понимаешь… Время все расставит. — Время рядом с тобой уничтожает меня. Я умираю тут. — Ты не умираешь, прекрати думать о смерти. Даже тут ему приказывает. — Потому что ты не разрешил, да? Даже тут все зависит от тебя… Ты отпустишь меня? — Нет. Сейчас же ты вернешься в мою комнату. Тебе нельзя оставаться одному, ты снова начал забивать свою голову глупостями. Я не остав… — Почему я должен возвращаться в твою спальню? Ты хочешь меня? — Тэхён, прекрати. — Не хочешь, нет? Странно! Три месяца ты без секса… или нет? Ты с кем-то спал пока я… — Я сказал тебе прекратить нести чушь. Я в сотый раз говорю тебе я с тобой… — Я видел Феликса, он выходил с твоей машины. Тэхён на грани срыва тянет время как может. Но Феликса он в самом деле видел выходящим из его машины. — Он работает на меня. — И спит с тобой? — Я запишу тебя к психологу. Тебе нужна терапия. Посмотри на меня, малыш?! — Подходит к нему, берет за руки. — Чонгук, я спрошу еще один раз… Есть еще что-то, что ты от меня скрываешь? — Нет. — Не так быстро. Подумай пожалуйста! Что еще я не знаю, Гук? — Больше ни каких тайн. Тэхён смотрит на него и улыбается. Смотрит на него и понимает, что прямо сейчас он теряет себя. Делит свою жизнь на до и после. — А Ким Намджун? Мой брат, мой родной по крови брат, который носит имя нашего с ним отца, Ким Намджуна, как же он Чонгук? Чонгук проебался, и понял он это со звуком сирен, со звуком системы безопасности особняка и с криком Хосока о коде 01. Он знал что ничего уже не будет прежним, и Тэхёна у него больше не будет. Тэхён знал о Ким Намджуне, о его главном враге. — Мой брат приехал за мной… — Ты не посмеешь… Чон Хосок и Ким Намджун ворвались в комнату вместе, в окружении силовых структур, представителей закона и старейшин клана Чон. Глава клана впервые не знал, каким должен быть его следующий шаг. — Господин Чон Анук, — Начал Намджун обращаясь к старейшине клана, — Моего брата Ким Тэхёна насильно держат в особняке вашего многоуважаемого главы Чон Чонгука. С вашего позволения я бы хотел забрать своего брата домой. — Намджун немного усмехаясь делает шаг к брату. — Не смей его трогать!. — Голос Чонгука был страшно неузнаваемым. В доли секунды он наставил на Намджуна свое оружие. Затихли все. — По закону нашей страны, и по уставу клана Чон, вы не имеете права держать у себя насильно представителя клана с которым вы заключили перемирие. Я спрошу у своего брата хочет ли он домой, услышу да, и заберу его. Вооруженных людей в комнате становилось все больше и больше. — Тэхён, ты едешь со мной домой? — Говорит Намджун, уверенно ожидая положительный ответ. Двумя днями раннее они уже обсудили происходящее. Тэхён отныне не будет сиротой в окружении Чонов. Как и ожидалось под пристальным взглядом Чонгука он делает шаг в сторону Намджуна. — Еще один шаг, Тэхён, и ты перечеркнешь всё что между нами было… — Чонгук смотрит на него требуя ответа. Он уверен что он не уедет с чужим человеком, с незнакомцем, даже если это его брат. — Я не останусь. Прошу отпусти меня. Убери свое оружие. — Ты останешься Тэхён, ибо выйдешь отсюда моим врагом. — Все как обычно Чонгук. Между нами все стабильно. — Улыбается и скрывается за спиной своего брата. — Все кроме Намджуна вышли, вышли все. Все вон. — Чонгук срывается на крик, наблюдая за ним. Тэхён ускользает. Падают мосты. Сколько их в мире? Все они безнадежны. Тэхёна под наблюдением Чонов, вооруженные люди Кима вели к выходу из его кошмаров. Какая ирония, что все произошло в его комнате где хранились его детские страхи. Именно в той комнате он и похоронил свою любовь, и наконец избавился от клана Чон. Он сидел в машине и ждал Намджуна, не отводя взгляда с такого самого окна. Прошли какие-то 15 минут, и он увидел у окна его. Вот и всё. На него снова смотрел глава клана Чон Чонгук, и всем своим видом говорил, что все только начинается. Намджун вернулся в машину почти счастливым. Завтра к вечеру он лично привезет Минхо к тебе. У него нет выхода, он дал слово главы, не переживай, Тэ. — Что дальше? — А что дальше, дальше мы едем домой! Тэхён чувствовал как расправляется его спина. Чувствовал как улыбается где-то там Чимин. Он чувствовал что он не один. Было до ужаса приятно, и страшно. Так настал первый день жизни Ким Тэхёна, сына Ким Намджуна. Месяц назад, в их первую встречу с Намджуном, он не поверил его словам. Он тогда так испугался, так спешил к Чонгуку, чтобы рассказать ему всё, но случайно стал свидетелем их разговора с Хосоком. Чонгук говорил о неком Намджуне, и о том что Тэхён не должен о нем узнать. А после в его документах, он нашел ДНК тест, где черным по белому было написано…