Нейротоксин

      В то утро, когда я заявилась домой, выражение лица моего папы было, если честно, не очень. Я впервые увидела, как он по-настоящему злится. Папа всегда был спокойным человеком. Любые импульсивные вспышки мамы он принимал с невозмутимостью и стойкостью, присущей мужчине, который познал все типы капризов своей любимой женщины. Моя мама не была истеричкой, но многое воспринимала сквозь призму восторженности и удивления, причем эти ее эмоции были гиперболизированы. К счастью, всерьез она никогда не злилась. У нее просто не было повода. Мы с братом — примерные дети, отец — несдвигаемый с места «шкаф». Маме было комфортно с нами. Ах да, было кое-что такое, что раздражало ее. Музыка — тяжелый рок-н-ролл. Этим баловался мой брат всю свою бурную юность и до сих пор его комнату никто не переделал. Там, на стенах, все еще висели плакаты Metallica, HIM, The Rasmus и тому подобное. В общем-то, я сама никогда не была против послушать такую музыку, мне вполне нравилось. Однако «припанкованной» я точно не была… Так вот, насчет отца. Тем утром он встретил меня изумленным взглядом, а потом я заметила эту легкую искру, промелькнувшую в его глазах всего на секунду — гнев и непонимание. И мне стало ясно — он не поверит моей лжи. «Пап, я была на пробежке. Скажи это маме, ладно?», — вымолвила я, глядя отцу прямо в глаза. Он кивнул. Тогда я прошла мимо него и уже приблизилась к крыльцу, когда услышала: «А настоящая версия происходящего…? Я ведь могу поинтересоваться?». «Да. Я действительно прошла за это утро длинный путь». Папа больше ничего не сказал. С моей стороны это было отвратительное поведение. Я ни в четырнадцать, ни в шестнадцать лет не пыталась сбежать из дома, не закатывала истерик, даже прыщи не выдавливала, подходя к этому вопросу грамотно, как учили многочисленные блогеры. И вот результат — я начала лгать своим родителям. То утро осело в моей душе неприятным осадком. Но прошло две недели. Без сомнений, папа наблюдал за мной. Он приглядывался, наверное, строил догадки насчет того моего неожиданного появления у калитки, однако я снова была самой собой, и вместе с подругами упорно училась… — Я сейчас умру, — простонала Кимура Мана, повиснув на хрупком плече Савады. На улице стояло настоящее пекло. Мы только-только вывалились из душного класса, где в звенящей тишине сдавали последний тест. Самый сложный, пугавший меня всю последнюю неделю, ведь ожидание чего-то неприятного, хуже самого события. Математика. Но, к счастью, все было позади. Тесты написаны, бланки сданы, а мы, которые через неделю уйдет на каникулы, мчимся к автомату, чтобы немедленно купить напитки. Но там нас ждала очередь. — Ну можно побыстрее? — едва ли не взвыла Мана в спину других ребят из нашей школы, и тут я ее поддерживала полностью. Если постоим на солнцепеке еще немного, рухнем в обморок все втроем. Наконец очередь дошла и до нас, и мы, толкаясь и посмеиваясь, принялись выбирать, кто что будет пить. Получив свой напиток, я отошла в тень дерева, бросила на траву сумку и плюхнулась на нее сверху. Стон удовольствия сорвался с моих губ, когда я смогла вытянуть ноги и наконец отхлебнула газировки. Белоснежные гольфы немного съехали с моих икр, но мне было так лень их подтягивать, что я вдобавок ко всему сбросила обувь и пошевелила пальцами ног. Девчонки упали в траву рядом со мной и тоже избавились от туфель. Кроме нас здесь, на территории парка, что раскинулся прямо напротив школы, было еще несколько компаний. А вдоль парка тянулась аллея с односторонним движением. Мы молча отдыхали и пялились на проезжающие машины. Но когда промчался мотоциклист, Мана вдруг оживилась. Я почувствовала ее взгляд и закатила глаза. Конечно, о том ночном приключении я умолчала. Ну, знаете, от греха подальше. — Ита-а-ак… — чуть ли не пропела Кимура. Марико тоже вздохнула, понимая, к чему все идет. — Как обстоят дела с теми ребятами? Признавайся, Ранчик тебе названивает? От такой перспективы по моим ногам прошлась дрожь, прокатилась волной вверх, и я передернула плечами. Вот не думала же о них целых две недели. Ну… если только немножко. Совсем чуть-чуть перед сном. И не о них вовсе, а о нем — о Санзу. Но признаться в этом меня могли бы заставить разве что под пытками. А уж если я скажу Кимуре, что успела посидеть на коленях у Санзу, а тот меня облапал и зацеловал, подруга умрет от переизбытка дофамина, если такое возможно. Подумав об этом, я улыбнулась, а когда посмотрела на Кимуру, и вовсе расхохоталась. Стоило только представить выражение ее лица, когда я говорю: «Знаешь, я пообещала Санзу переспать с ним», как меня едва не разорвало от идиотского смеха. Наблюдая за мной всего несколько секунд, подруги невольно подключились, и вскоре мы веселились, уже сами не понимая, из-за чего. — Больная, — икая, оповестила меня Мана и упала ко мне на колени. — Какая же ты чокнутая, Макино. Взгляни, Савада, наша подружка тронулась умом. Я ее о парне спрашиваю, а она ржет как истеричка. — Так ведь и ты ржешь, — шлепнула я Кимуру по бедру, и она, отмахнувшись, устроилась поудобнее. — Я не общаюсь с ними, Мана, — добавила я, когда мы обессилили, — к черту их. — Согласна, — задумчиво глядя на пышную крону дерева, под которым мы и сидели, пробормотала она. — Если честно, я с такими, как Хайтани или Баджи, встречалась бы только при условии, что они обычные старшеклассники. Но ведь эти ребята пугающие, правда? — Большие карие глаза уставились на меня. Я кивнула. — Надеюсь, тот Ханемия забыл о тебе и не станет донимать. — Две недели прошло. Наверное, все позади, — бросила я небрежно и отпила газировки. Рядом шелохнулась Савада. Я взглянула не нее, скорее, машинально, чем осознанно, и мое сердце ухнуло куда-то вниз. Этот взгляд — он был понимающим. Казалось, Марико что-то знает. Лихорадочно прикидывая в уме, откуда она могла получить информацию, я не находила ответа, но подруга отвернулась, так ничего и не сказав. Я допустила мысль, что мне все показалось. — Ладно о парнях. А что насчет поездки? Перед вручением аттестатов мы должны хорошенько оторваться, — напомнила нам о предстоящем событии Кимура. — Ты же едешь, Макино? — Еду, — ответила я решительно. Отказаться от поездки к морю, где мы проведем две ночи в лесу, пусть даже помещение, выделенное для ночлега — жутковатый старый дом, было бы крайне глупо. Я хотела этого всего, хотела запомнить эти прекрасные июльские дни, которые проведу с друзьями, ведь впереди летние каникулы, и мы толком не увидимся до самого конца августа. Возможно, будем иногда куда-то выбираться, но чаще девочки уезжают на каникулы к своим бабулям в провинцию. — Круто! — радостно выдохнула Мана, и мы вновь замолчали, наблюдая, как багряно-рыжее солнце прячется за крышей нашей школы. Близился закат.

***

      В канун поездки я много времени проторчала за ноутбуком, выискивая побольше информации о месте, куда мы поедем, но меня ждало разочарование. Хотя вряд ли это можно было назвать именно так. Всего-то место не числилось на карте и было каким-то отдаленным уголком у моря. Ладно, я надеялась, что всем нам там понравится. В конце концов, собираясь лечь спать, ведь подъем был ранним, я как раз выключила ноутбук, когда ко мне постучались. — Я войду, дочка? — спросил папа. Замерев на секунду, я отогнала внезапно накатившую тревогу, и ответила: — Да, пап, входи. Отец появился на пороге с робкой улыбкой, потоптался там и прикрыл за собой дверь. — Хочу немного поговорить, Кику, — сообщил он и прошелся по моей небольшой комнате, которая из-за его высокого роста и крупного телосложения стала будто еще меньше. — Да, хорошо. Мне кажется, он услышал нерешительность в моем голосе и некоторую настороженность, поэтому улыбнулся шире, чтобы я оттаяла. Так и случилось. Мне стало легче. — Ничего такого, Кику. Я горд тобой. Ты хорошо закончила триместр. Теперь можно спокойно отдохнуть. — Пока я не понимала, к чему отец клонит. — И ты совсем никуда не ходишь с подругами, не вылезаешь в окно, как это делают подростки, — хохотнул папа, глядя на меня, а я едва не дернулась от его слов. Надо же, какое попадание. Не мог ведь он знать, что в ту ночь пусть не я сиганула из окна, но кое-кто другой. — Однако есть кое-что действительно обеспокоившее меня. — Папа стал серьезным. — Кику, дочка, ты что-то употребляешь? Я обмерла. Мои глаза медленно расширились в изумлении, и я, замахав руками, затараторила: — Папа! Пап, ты что такое говоришь?! Я?! Употребляю?! Ты о наркотиках, верно? О них? Пап, да я бы никогда в жизни… — Все-все, не кричи так, — смутился отец и потер переносицу. — Я был напуган, что окажусь прав, но, к счастью, твоя реакция… Я верю тебе, Кику. Но тогда объясни мне, пожалуйста, почему ты ведешь себя так странно? — О чем ты? Я не понимаю. И это действительно было так. Прокручивая все события за эти две недели, я не припомнила ни одного странного поступка, который совершила бы. Но отец меня ошарашил. Вот что значит — зоркий родительский глаз. — Сначала та непонятная пробежка, которая, как я понял, и не была пробежкой, — принялся папа, загибая пальцы, перечислять мои «промахи». — Потом ты урезала свое питание. Стала бледной. Синяки под глазами появились. Я списывал все на учебу. Но ты и раньше много училась, но выглядела свежей. А вишенкой на торте стал твой мечтательный взгляд… который становился в итоге мрачным. Ты всегда была жизнерадостным ребенком. Что с тобой случилось, Кику? Мое удивление достигло отметки «ничего себе!». Я и не думала, что могу выглядеть со стороны вот так паршиво. Папа все это время замечал такие тонкости, что я сама ни за что не заметила бы. — Ох… — понемногу отойдя от шока, выдохнула я и наконец сконцентрировалась на разговоре, а то меня совсем унесло. Удивил папа, конечно. — Наверное, это после того случая, — опустив глаза, пробормотала я. — То нападение наложило отпечаток. Тут не было ни капли лукавства. Меня до сих пор передергивало при мыслях о Ханемии. А после встречи с братьями Хайтани, к которым меня привез Санзу, привычный уклад жизни и вовсе пошатнулся. И даже несмотря на то, что мой номер был у Харучиё, я все равно постепенно приходила в себя. Жаль, что со стороны на самом деле все выглядело плохо. — Слушай, папа, правда, я в полном порядке. Возможно, устала, — я решила убедить отца окончательно. — Мне нужно хорошо провести время в кругу друзей, выспаться, и тогда все придет в норму. Не беспокойся обо мне, ладно? Папа смотрел на меня пристально, но поскольку продолжение этого разговора огорчило бы нас обоих, а он точно понял это по моему лицу, отец решил сдаться. — Что ж, тогда я спокоен. Ты не наркоманка, по парням не бегаешь и вполне естественно переживаешь из-за случившегося с тобой ранее. Это нормальная реакция, теперь я удовлетворен твоим ответом. Доброй ночи, Кику. Постарайся отдохнуть. Завтра у тебя длинный день. Пожелав папе спокойной ночи, я осталась в комнате одна и села на кровать. Эта ночь была ветреной. Тюль так и трепыхался под напористыми порывами, но воздух был таким свежим, что мне совсем не хотелось закрывать окно. Однако опыт подсказывал, что лучше его закрыть. Я так и сделала — заперла и пошла умываться… Перед сном, нервно ворочаясь в постели, я думала о том, что упорно гнала прочь все это время. Мысли о тех ребятах снова и снова закрадывались в мою голову, поэтому я видела дурные сны и в итоге встала с видом мертвеца. Только одно принесло радость и взбодрило меня утром — предвкушение поездки. Я не могла дождаться, когда же отец подвезет меня к школе, и мы с ребятами отправимся в ту таинственную местность среди японских лесов.

***

— Малявка, пообещай, что будешь в полном порядке, когда останешься с толпой одноклассников в лесу, — попросил мой брат, позвонив утром. Я уже устроилась в самом конце автобуса с девчонками и с трудом слышала, что мне говорит Шин, потому что гомон стоял на всю округу. — Да, буду паинькой, — отозвалась я, заткнув свободное ухо пальцем, чтобы хоть как-то расслышать Шин-чана. — Не беспокойся, ладно? — Угу. Звони, если понадобится помощь. — Конечно, спасибо, они-сан, пока-пока, — и я сбросила вызов, тут же накинувшись на вопящего неподалеку одноклассника. — Ты не мог бы не орать, Ивамото? Совсем от радости тронулся? Парень, который стоял в проходе бескультурно показал мне средний палец, но не успела я закатить глаза, как на него налетели другие ребята, скрутив и заломив ему руки. Конечно, это все происходило в шутку, но я была удовлетворена. Поделом ему, гаду. Спустя минут десять наш автобус тронулся с места, и мы отправились в это небольшое путешествие. Нас предупредили, что до провинции, куда мы едем, добираться почти час, так что можно было подремать. Так мы с Кимурой, которая сидела рядом со мной, и сделали. Марико вроде бы что-то читала. Пыталась, по крайней мере, но сидеть в конце автобуса — это значит, подпрыгивать на каждой неровности дороги. Это нам довелось прочувствовать ближе к концу путешествия. А после физрук — господин Сугияма Джиро, выглянув из-за своего кресла, громко сообщил: — Все, ребята, дальше мы идем пешком. Тут пару миль. Так что ноги в руки и вперед! Кто-то заныл, кто-то радостно закричал, в любом случае автобус ожил. Мы с девчонками, заспанные и разбитые из-за раннего подъема, вывалились на улицу последними. Наши рюкзаки уже стояли на обочине. — Давайте-давайте, — подогнал нас физрук, — все бодрые, а вы как кальмары. Двигаемся, девочки, и резче. — Не гоните их, Сугияма-сан, — заступилась за нас химичка, и мы ей благодарно улыбнулись. — Торопиться некуда. Женщина лет сорока пяти, милая и добродушная, кивнула нам, подождала, когда мы наденем рюкзаки, и пошла впереди. Мы шагали следом, слушая природу. Как ни странно молчали. Обычно нас не заткнуть. Стоило только зацепить интересную тему, как тут же у каждой найдется своя история, но сегодня болтать совсем не хотелось. Вскоре мне приспичило. Я раздраженно шла, уже немного отставая от девочек, и выискивала глазами подходящий куст, когда, в конце концов, позвала учительницу. — Сенсей, мне нужно отойти, можно? — Не потерпишь до места? — спросила она, оглянувшись. Девочки тоже плюхнули рюкзаки на землю и обе немедленно сообщили, что хотят в кустики. — Ладно, давайте быстро, хорошо? Мы рванули в разные стороны, и когда я отошла от дороги достаточно для того, чтобы не оказаться замеченной, почувствовала вибрацию телефона в кармане спортивных штанов. Решила взглянуть на сообщение позже, сделала свои дела и быстро посеменила к дороге. Почти одновременно со мной вернулись и подруги. — О-ох, и жить захотелось, правда? — рассмеялась Мана. — Ага, — согласилась я, хватаясь за свой рюкзак, и мы вновь пошли за химичкой, и уже когда подходили к месту, я вспомнила о сообщении. Нарочно отстала от девочек, будто предчувствовала что-то. На самом деле ничего я не предчувствовала, просто надеялась на кое-что и боялась этого. Краснея и покрываясь мурашками, я нерешительно открыла «конвертик», и, едва пробежавшись по тексту глазами, быстро спрятала телефон обратно. Ко мне рванула Кимура, что-то говоря, а я смотрела сквозь нее. — Ау, проснись, — рассмеялась подруга, щелкнув перед моими глазами пальцами, — я здесь. Видишь меня? — Мана, перестань, я просто задумалась, — пришлось отмахнуться от нее, а стоявшая неподалеку Савада сообщила: — Мы будем жить на первом этаже. Мальчишки — наверху. — Так-то, Макино, поняла? — снова задел меня Ивамото Суда, и я скривилась, показывая ему все свое презрение. — Дура! — выпалил он, хохоча, и убежал к дому. Ветхое строение немного пугало своим видом. Темное поместье, которое, как нам успел поведать учитель Сугияма, перед поездкой проводя инструктаж, некогда принадлежало знатной особе. Потом дом унаследовал его сын, но затем тот повесился здесь же. У этого человека не было детей и родственников, так что здание перешло государству. Иногда дом по низкой цене сдавали для ночлега вот таким школьникам, как мы, потому что он стоял на отшибе, в лесу, но до моря было рукой подать. Всего миля по тропе, и ты окажешься на девственно чистом пляже. Так нам обещал учитель Сугияма. Только мы успели пройти внутрь, как мальчишки нагло включили на полную катушку японский рэп. Многие начали возмущаться. Потом физрук и вовсе отнял колонку, поэтому стало тихо, но парни выглядели злыми и расстроенными. Я маялась от того, что не могу ни на секунду остаться одна. Слова, вырванные из общего текста сообщения, смутили меня, но я не была уверена, что увидела правильно. «Надеюсь, скучаешь…», «малявка», «увидимся» — это то, что я успела прочитать, и украденная у моего брата манера звать меня малявкой, немного злила. Санзу все-таки написал мне. Я не знала, что от этого чувствую. Страшно ли мне было, любопытно ли, в целом казалось, все вместе. Такой вот гремучий коктейль. В конце концов, мне удалось задержаться в комнате, что выделили для девочек на ночь, потому что я соврала подругам, мол, не успела намазаться солнцезащитным лосьоном. Подруги сообщили, что подождут на улице, потому что многие уже рванули через лес к пляжу, и нам тоже не терпелось поплавать. Я быстро взяла свой телефон, открыла сообщение и прочитала как можно более внимательно. И сразу же мои уши вспыхнули, не говоря уже о лице. А поскольку на мне сейчас было лишь короткое летнее платье, по коже поползли мурашки. «Надеюсь, ты скучаешь. Потому что я — да. Я все еще помню, как ты терлась об меня своей задницей, когда сидела на мне. В следующий раз не будь занудой, сделай то, что я попрошу. Идет? Увидимся, малявка», — таким было смс от Санзу, и я, поморщившись от его пошлости, хотела было спрятать мобильник на дно рюкзака, но, подумав пару секунд, настрочила: «Если бы Санзу-кун не был таким распущенным, может, я правда скучала бы. Хорошего дня». Я смущенно хохотнула, думая, что мой ответ был классным, когда опять пришло сообщение. «Посмотрите-ка, осмелела. Расскажешь при встрече, как «не скучала», Кику». Я напряженно думала, что написать, но тут услышала шаги, поэтому торопливо сунула телефон в рюкзак и быстро выскочила за дверь. — Наконец-то! — сдула со лба длинную челку Кимура, схватив меня за руку. — Идем! Парни там верещат на всю округу. Кажется, пляж правда классный. — Да-да, идем, — закивала я и поспешила за подругой, а в голове все прокручивала нашу с Санзу короткую переписку. Я никогда особо не любила плескаться в воде, но сегодня была в ударе. Парни, сцепив руки, позволяли нам взбираться на них, подкидывали повыше, и мы по очереди ныряли. Визг стоял безумный. Почти весь наш класс, смешанный с параллелью, отрывался по полной программе. Физрук, учительница химии и еще трое преподавателей, наверняка должны были поседеть после нашей поездки, ведь мало кто их слушался, когда они запрещали нам заплывать далеко. В конце концов, Сугияма разозлился и разогнал всех, распорядившись отправляться обратно в дом. Впрочем, мы и без того собирались вернуться. Хотелось уже перекусить, да и день перевалил во вторую половину, поэтому мы, уставшие, загорелые и с дико горящими глазами рванули через лес. Умаявшиеся с нами преподаватели шли следом. Погода была настолько изумительной, что хотелось запечатлеть этот момент в памяти навсегда. В мокрых платьях, надетых поверх купальников, мы босиком плелись по тропе и то и дело останавливались ради очередного снимка. Фотографировала Кимура. Она и физрука принудила сделать с нами селфи. Тот наворчал на нас, но согласился. И мы радостные побежали к дому. Ужин был примерно через полчаса. Его организовали для нас учителя. Даже рамен сварили. В доме было электричество, поэтому проблем не возникло. Мы огромной толпой устроились в некогда явно красивой столовой, и галдели весь ужин, пока не насытились. Только тогда понемногу притихли, и с первыми сумерками многие расползлись по своим делам. Кто-то остался сидеть с учителями в столовой, кто-то пошел в комнату, а мы с Кимурой решили еще немного прогуляться. Савада отказалась и сидела на футоне с книгой в руках. — Зануда, — выпалила Кимура, надувшись, а я сказала: — Не надо, Мана, пусть отдыхает. Не все такие энергичные, как ты. — Но ты ведь не отказалась пойти со мной. — Потому что я знаю тебя, дурочка, одна ведь пойдешь. Мана рассмеялась, и мы, прихватив телефоны, вышли из дома. — Куда намылились? — спросил физрук, который быстро затушил сигарету, хотя мы знали, что он курит. Он стоял на террасе, куда мы и выскочили, поэтому застали его врасплох. — Нельзя гулять ночью по лесу. — Клятвенно обещаем, что далеко не пойдем, — прижала руку к груди Мана, а я тяжело вздохнула, прибавляя: — Сенсей, позвольте нам пройтись. Мы ведь ответственные девушки. — Угу, знаю я вас… — Он почесал затылок, окинул округу взглядом и наконец кивнул. — Ладно. Только давайте недолго. Тут еще днем неподалеку от пляжа ошивались двое ребят. Думал, они из нашей школы, оказалось, их никто не знает. — Спасибо, сенсей, — хихикнула Мана, побежав с крыльца к тропе, а я, на миг задержавшись, думала расспросить о тех двоих, но не стала. Мало ли кто здесь может отдыхать? На самом деле в этом месте было жутковато. Сейчас дорожка, что вела к пляжу, утопала в темноте и единственным источником света для нас были фонарики на телефонах. И как же я испугалась, когда мой мобильник вдруг ожил, громко загудев. — Черт возьми! — вырвалось у меня, и Кимура, которая испугалась не меньше меня, расхохоталась. — Ответь, — сказала она, держа меня под руку, но когда я повернула телефон к себе экраном, мои глаза расширились в изумлении. — Что?! — выпалила подруга. — Санзу? Кику, здесь написано «Санзу»? Кику?! — Тише, Мана, — оборвала я ее вопли и нажала «ответ». — Слушаю? — вышло вопросительно. — Санзу-кун, это ты? — Ждала кого-то другого? — спросил он, и по моему телу будто электрический разряд прошелся. Голос не поддавался мне. Напротив меня стояла Кимура, тараща глаза. — Нет… — только и смогла выдавить я. — Тогда, может… Блять, Ран, свали, — внезапно громко выдал Санзу, и я даже телефон от уха отнесла, хмурясь в непонимании. Кажется, Харучиё был пьян. — Малявка, это я не тебе, — сообщил он, будто я не догадалась, и на фоне раздался мужской смех. — Завались! Я вылупилась на Ману, которая тоже заподозрила неладное. Она оглянулась. Я убрала телефон, хотя Санзу что-то говорил мне, и прислушалась. Нет, мне не показалось. Это точно был мужской смех, и сейчас он прозвучал недалеко от нас. — Кику, что происходит? — испуганно выдавила подруга, хватая меня под руку, а я сбросила вызов и уставилась на тропинку. По деревьям рвано скользил луч фонаря, и вскоре он упал прямо на нас. Мы обе невольно прикрыли глаза ладонями, и я, слушая пьяный смех парней, не могла поверить в происходящее. Хотя надо быть совсем дурочкой, чтобы не догадаться, как они нашли нас. Имея номер телефона, можно отследить человека через самое простое приложение. У Санзу был мой номер — вот и ответ. Мне казалось, сейчас самое время убежать к дому, но вместо этого мы с подругой стояли на месте. — Уберите фонарик, — попросила Кимура неожиданно спокойным голосом, и это придало мне смелости. Луч света уперся в землю, и я вскинула глаза на парней. — Кто это? — прибавила Мана, переметнув взгляд на меня, но я видела, как она вспыхнула, и тут же подруга зашептала так, словно парни не слышат нас: — Это Хайтани Ран? Кику, это Ран… Я боялась, она вот-вот завизжит, но вместо этого Кимура зажала рот ладонью, вытаращив на ребят глаза, и я осмелилась посмотреть на Санзу. Они были пьяны — это факт. Более того Ран держал в руке открытую бутылку алкоголя, и на фоне Санзу казался совершенно отшибленным. Он пританцовывал, напевая что-то на ломанном английском, и несколько раз пролил напиток на грудь Харучиё. Но тому было плевать. Он стоял и сверлил меня взглядом. Опять я в полной мере прочувствовала его странность. Хайтани шумел, присвистывал и кружил вокруг Санзу. В итоге тот не удержался и неожиданно прыснул со смеху. Вся его безэмоциональность разбилась вместе с нашими надеждами унести ноги. Ран, поймав волну друга, обнял его за плечи и протянул бутылку. Харучиё невозмутимо отпил, вернул ему напиток и, вытерев рот ладонью, оттолкнул Рана, чтобы шагнуть ко мне. Его пошатнуло назад. Машинально я поймала Санзу за его белый джемпер на животе и потянула на себя. Напрасно. Он повис на мне всем телом и уткнулся носом в плечо. Я едва стояла на ногах. — Хайтани-кун, заберите его… пожалуйста… — Зачем? Он к тебе приехал, дурочка, — рассмеялся Ран, схватил мою подругу за плечи и потащил в сторону пляжа, и мне не оставалось ничего другого, кроме как пойти за ними. Санзу плелся со мной, и когда он резко свистнул, подзывая Рана, я чуть не оглохла. Тогда смогла наконец вырваться и поспешила к Кимуре. Разумеется, она была в шоке. Но ее шок с моим сравниться не мог. — Не могу поверить, боже, не могу поверить. Меня обнимал Хайтани Ран, просто с ума сойти, — бормотала она, разрываясь от эмоций, но мне не было так весело, как ей. Я не понимала, как нам вернуться к остальным. — Эй… эй ты, Макино, сюда иди, — подозвал меня Хайтани, совершенно бесшумно оказавшись за нашими спинами, — спрошу кое-что… Кимура осталась стоять тут же, и Ран, не парясь о том, что раскрывает мое ночное путешествие в Роппонги, спросил: — Тебя ведь в ту ночь Санзу отвез? — Да. Хайтани вновь расхохотался, будто был обкуренным, и я недовольно передернула плечами. — А я думал, пиздит мне, — прибавил Ран и потрепал меня по волосам, говоря: — Ну ты и попала, малявка. Этот придурок не отвяжется. — О чем вы? — насупилась я, а Кимура чуть ли не подпрыгивала в нетерпении, так ей хотелось понять, о чем идет речь. Санзу уже шел к нам, видимо, до этого отойдя в кусты. — Я нарочно сказал ему тогда, что сам тебя отвезу и с удовольствием возьму то, что не взял он. Так этот долбан сразу рванул за тобой. Вот умора! — угорал Хайтани, а я все не могла понять, что он несет. Ран покачал головой, глядя на меня. — Ты такая малая и глупая, черт тебя дери. Санзу всегда был принципиальным придурком. Он решил, что сам должен тебя трахнуть. Вот и взбесился. Кимура подавилась воздухом, я это хорошо расслышала. Она то ли сдавленно смеялась, то ли кашляла — было не разобрать, но это разозлило меня. — Да вы… ублюдки… — выпалила я в лицо Хайтани, а он поднял руки вверх, мазнув по мне светом фонарика, и в итоге я выхватила его и швырнула в траву. — Мана, мы возвращаемся, — поймала подругу за руку и прошмыгнула вместе с ней мимо Хайтани, чтобы тут же в темноте налететь на Санзу. — Ух, кто тут у нас буянит? — обдавая меня алкогольными парами, пробормотал он, намертво вцепляясь руками в мою талию, словно в стальной обруч заковал. — Иди, Кимура, а Кику останется со мной. Хочу с ней поболтать немного. — Эм… ну… я не уверена, — буркнула Мана, теперь уже совсем не веселясь от этой странной ситуации, но Санзу резко к ней повернулся, и в свете поднятого Раном фонарика я увидела ее изумленное лицо. — Я сказал, иди отсюда. Хайтани стоял за моей спиной. Я почти не дышала. Мана смотрела на меня умоляюще. Она не знала, что делать. Санзу не отпускал меня, и я, понимая, что он может причинить вред нам обеим, кивнула подруге. Она испугалась еще больше. — Давай, милая, я провожу, идем, — улыбаясь, отозвался Ран, — заодно попытаюсь убедить тебя, что рассказывать о нас старшим нельзя. — И когда он глянул на Санзу, голос его прозвучал сухо, холодно и тяжело: — Быстро здесь, понял? Почему-то это «быстро» заставило меня сжаться. Я почувствовала, как на спине взмокла ткань платья. Сглотнула и оторвала глаза от удаляющейся пары, которая вскоре скрылась в лесу. Я с трудом смогла перевести взгляд на Санзу. Его лица почти не было видно, но летняя ночь не была настолько темной, чтобы совсем ничего не разглядеть, поэтому я могла различить некоторые очертания. И я была уверена, клянусь, он смотрел на меня тем своим пугающим взглядом. — Да… мы быстро… — пробормотал Санзу, вдруг скользнув рукой по моему голому бедру к заднице, вторую ладонь положил на тыльную сторону шеи, и его губы неожиданно прижались к моим… Я оцепенела.