Нейротоксин

Girls, them cute and sexy girls, from all over the world If you feel this, come holla at me I need them Girls… Девушки, они красивы и сексуальны, девушки, Со всего мира, если ты чувствуешь это, Давай, зови меня, мне нужны девушки... Beenie Men, Akon «Girls»

***

      Я испуганно задержала дыхание, а потом отшатнулась от Санзу. Он не растерялся, удержал меня за талию, но это мне совсем не понравилось. Благодаря его состоянию преимущество было на моей стороне. Я резко выкрутилась, поднырнула под его руку и, шлепнувшись на четвереньки, резко вскочила, чтобы немедленно повернуться к Санзу лицом. Я была готова к тому, что придется отбиваться от него. Однако он, стоя подозрительно ровно для того, кто минутой ранее почти падал на меня, не двигался с места. Издали послышалось пьяное пение Хайтани, который слишком быстро проводил Кимуру. Мне стало страшно, что он ее вовсе не довел до дома. Снова он пел что-то о сексуальных девчонках, в которых сильно нуждался. Я рвано выдохнула, на всякий случай еще на шаг отойдя от Харучиё, и вытерла губы ладонью, как бы подчеркивая, что мне противно. Хотя это было не так. Если бы не запах алкоголя, мне, возможно, даже понравилось. В любом случае я была смущена этим внезапным поцелуем, меня застали врасплох, поэтому кровь бурлила в венах, а лицо пылало. — Ты чего, Макино? — усмехнулся Санзу, и я поняла, что он был более трезв, чем его приятель, и просто прикидывался, будто бы проверяя меня. — Не целовалась, что ли, ни разу? — Я молчала, ведь это было именно так. — Что, правда? — развеселился Санзу и двинулся ко мне, но я выставила перед собой руки, тут же залепетав: — Не надо. Не приближайся, пожалуйста. Мне пора возвращаться. Уходите отсюда, вам здесь не место. — Вот уж мы сами решим, — со спины подошел Хайтани, которого я хорошо слышала, и как уже делал это ранее, обнял меня за плечи. Вновь в лицо пахнуло спиртным. Я старалась не морщиться. — А пока расскажи мне, кто эта девчонка, что была с тобой? Одноклассница? — Да, — сухо ответила я, поведя плечами, чтобы сбросить руку Рана, но ничего не вышло. — Ничего такая, миленькая… Я зыркнула на Санзу, который закурил, и никак на нас не реагировал. Мне нужна была помощь, но им обоим было все равно, что я чувствую. Это неприятное ощущение опасности, которое так и липнет к коже, когда ты стоишь с двумя незнакомыми парнями, и они при этом переглядываются с ухмылками на лице — оно не отпускало меня. Я пусть толком этого и не видела, но смех звучал в каждой реплике Хайтани. Я подозревала, что они покурили «травки», потому что их поведение было странным. Смешки, замедленные движения, глупые шуточки. А еще Ран постоянно трогал мои волосы, задевая пальцами шею, и от этого я мелко дрожала — было страшно. Что им стоит сделать со мной что-то плохое? Это для таких, как они, не проблема вовсе. — Не могли бы вы отойти? — попросила я как можно вежливее, но не повернулась к Хайтани, понимая, в какой опасной близости друг от друга окажутся наши лица. Ран рассмеялся и, потрепав меня по волосам, наконец послушался. Выхватив у Санзу сигарету, парень повернулся ко мне и спросил с такой прямотой, что мои колени потяжелели: — Переспишь с ним? Если да, я подожду. Во рту пересохло. — Нет, — отрезала я, четко расчерчивая границу между их миром и моим, потом осторожно попятилась и увидела, как Санзу в ту же секунду двинулся за мной, будто был моей тенью. Это выглядело пугающе. — Не нужно меня провожать. Я сама… — Увидимся, Хайтани, — не глядя на Рана, бросил Санзу и все равно пошел за мной, а я развернулась и быстро зашагала прочь. Обратная дорога казалась бесконечно длинной. Все потому что за спиной слышны были шаги, и Санзу не отставал от меня ни на метр. Он был близко. Но когда впереди показался свет, падающий из окон дома, Харучиё вдруг поймал меня за руку. — Отпусти, — строго попросила я, дернувшись, но он не послушался. Теперь я видела лицо Харучиё за счет освещения у дома. — Отпусти, Санзу-кун. — Сейчас отпущу, — вымолвил он, и вместо этого потащил меня куда-то вглубь перелеска. В темноте идя по мягкому мху, я боялась, что сейчас наступлю на какую-нибудь гадость — сколопендру или еще что-то такое. Поэтому невольно хваталась второй рукой за его запястье. И когда мы отошли от дома настолько, что тьма снова окутала нас, Санзу подтолкнул меня спиной к дереву, прибавляя: — Дай мне пару минут. И я вновь покрылась огромными мурашками. Его губы коснулись моих, а обе руки прошлись по бедрам, стремительно задирая платье вверх. Не понимая, как вырваться, я часто моргала и дышала через нос. Пульс бился зашкаливающее сильно. Санзу невозможно было сдвинуть с места, и, упираясь руками в его живот, я ощущала под тканью джемпера твердый пресс. В конце концов, он перехватил одну мою руку и сунул ее себе под одежду. Я почти сгорела со стыда, но смутилась еще больше, когда Санзу, дрогнув от моего прикосновения к его животу, у самого пояса джинсов, углубил поцелуй. Я не понимала, что делать, просто позволяла ему это. Его губы были такими же влажными, как мои, а язык сплетался с моим. Это было так странно, непривычно и ново, что я не могла пошевелиться. Нога Санзу была между моих бедер, и коленом он упирался в дерево, а ладони сжимали мои ягодицы, слегка забираясь под ткань трусиков. Голова кружилась невероятно сильно, как после карусели, но стоило только Харучиё тихо вжикнуть молнией джинсов, как я шарахнулась назад. Больно ударилась затылком об дерево, зашипела и, потирая ушибленное место, промямлила вялым голосом: — Не надо. Давай остановимся, Санзу-кун. Ты меня пугаешь. Харучиё все равно умудрился перехватить мои губы, увлекая в новый глубокий поцелуй, и я испуганно натянулась, после чего задергалась, на деле лишь помогая ему, потому что его ладонь ловко скользнула ко мне в трусы. Внизу живота стало тяжело и больно от сгустившегося вдруг комка нервов. Я, захлебнувшись новыми ощущениями, вонзила ногти в плечи Харучиё, что-то бормоча — вроде умоляла его о чем-то, не ясно только о чем конкретно — а он, словно не слыша, ввел в меня палец. Ноги подогнулись, я точно ободрала свои плечи о шершавый ствол дерева, и мои глаза закатились. Близилось что-то невероятное, и я даже не поняла, что простонала несколько раз прямо на ухо Санзу, и потом ощутила на своем бедре горячее прикосновение. Санзу помогал себе второй рукой, дыша мне в шею. При этом он быстро двигал пальцем внутри меня, издавая тем самым влажные звуки, и я поползла вниз, когда он, прибавил еще один палец. Задохнувшись, буквально с искрами из глаз, я задрожала, хватая Санзу за плечи, и почувствовала, как в моей голове будто все взорвалось. Тело лихорадило. Я смяла джемпер на спине Харучиё. Он, еще раз припав губами к моим, убрал руку, обхватил свой член, и через несколько секунд его теплое семя брызнуло на мое обнаженное бедро. В моей голове творилось черти что. Тело стало словно ватным, ноги-руки не слушались. Я просто висела на плечах Харучиё, вспотевшая от напряжения, и от нас обоих пахло потом, смешанным с дезодорантом. Ткань неприятно липла к коже, а между ног у меня было чертовски мокро. Понимая, в каком виде заявлюсь в дом, я пробормотала: — Может… искупаемся? Мне одной не по себе… Мне хотелось как-то замять этот момент, не делать на нем акцента, потому что было очень страшно от того, как меня может воспринять Санзу. Я была неопытна, и он, заметив мое сильнейшее смущение, мог начать потешаться надо мной. Я не хотела этого. Однако вопреки моим мысленным мольбам — не быть холодным со мной после такого — Санзу, молчаливый как прежде, отошел на пару шагов назад, застегнул джинсы и достал сигареты. Он щелкнул зажигалкой, и я уставилась на него в свете трепещущего огонька, который мгновенно погас. Парень шумно выдохнул дым и хрипло ответил: — Мне пора. Приведи себя в порядок, Кику. Еще увидимся, — и, отвернувшись, он пошел к тропе. Я опустошенно смотрела в темноту. Чувствовала себя отвратительно. Пусть тело все еще горело, и я отчетливо ощущала, как снова от меня пахнет его одеколоном, но на душе скребли кошки. Казалось, на мою голову только что вылили помои. Как умело Санзу унизил меня. Подчеркнул, что не собирается заботится о той, с кем только что… Как это он не довел дело до конца? Быть может, времени не было со мной возиться, знает ведь, что у меня нет сексуального опыта. Или правда планирует встретиться потом? Признаться, мне было на это плевать. Сейчас я хотела смыть с себя все запахи. Кожу на бедре неприятно стянуло, потому что сперма Санзу почти высохла, и я, озлобленная и разочарованная, наконец отмерла. Прошла немного вперед, сорвала с дерева парочку листьев и принялась остервенело растирать кожу на бедре. Мне было так противно, горько и обидно, что я занималась этой ерундой довольно долго. Потом выскочила на тропу, чудом не заблудившись, и, вытащив из кармана платья телефон, рванула к пляжу. Бежала, освещая себе путь фонариком, и думала о том, что я слишком ведомая, раз так легко позволила этому гаду вытворять такие вещи с моим телом. Но… это ведь было так хорошо… Правда, хорошо. Я очень испорченная девушка, вот что выходит. Санзу ведь наверняка давно был таким, но почему я вдруг стала податливой? Мне никогда не нравились хулиганы, как, например, Кимуре. Тогда почему здесь со мной был не тот парень Мицуя? Милый и добродушный Мицуя Такаши. Почему это Санзу Харучиё — бессердечный придурок? Впрочем, раз уж Мицуя — член банды, может ли он быть милым и добродушным? Тоже неизвестно. На пляже было, конечно же, безлюдно. Шумел прибой, и я, сорвав с себя платье, трусы и бюстгальтер, сразу вошла в воду. Всего лишь по колено. Ночью плавать я боялась. Руками обтирая тело, я смывала с себя все следы нашего уединения с Санзу, поеживаясь от свежего ветра, и вскоре вернулась на берег. Не давая себе обсохнуть, я натянула белье и уже взялась за платье, когда за спиной раздалось: — Он уехал, что ли? Испуганно обернувшись, я прижала одежду к груди и вылупилась на Хайтани, который сидел неподалеку на песке. Интересно, он только что пришел или давно тут торчит? — Не знаю. — И как? Получилось что-то? Я поморщилась в отвращении и, полагаясь на темноту, надела платье. Правда запуталась в ткани — на мокрое тело сложно одеваться — и проигнорировала вопрос Хайтани. Он, вздохнув, встал, отряхнулся и двинулся к тропе вместе со мной. — Зачем вы сюда приехали? — боясь идти с ним по темному лесу, я решила завести разговор. — За тобой. — Я покосилась на него. Хайтани, который нес фонарик, подсветил свой подбородок снизу, чтобы выглядеть жутко, и прибавил наигранно страшным голосом: — Ведь мы оба хотим убить тебя и съесть. — Поскольку я скептически скривилась, Ран засмеялся, и опять его рука легла на мои плечи. — Глупышка ты, Макино. Но если тебе станет легче, я скажу правду. Ты — новая игрушка. Как тебе такое? У Санзу давно никого не было, я имею в виду отношения, а не «перепихон» на одну ночь, вот он и решил развлечься. Будешь хорошей девочкой, он тебя не обидит, отвечаю. — Хорошей девочкой? — пробормотала я. — То есть позволять ему все, чтобы он только не разозлился? Хайтани-кун, давайте больше никогда не встречаться. Мне неприятна такая компания. Однако Рана мои слова ничуть не задели. Я поняла, что он смешливый человек и насмешливый, поэтому он ответил с улыбкой: — Мне-то по барабану, Макино. Может, и не увидимся. За Санзу отвечать не могу. Просто говорю тебе… такой дружеский совет — будь с ним осторожна. У Санзу есть проблемы с эмпатией. Некоторые вещи, которые понимаем мы с тобой, для него чужды. Так что если хочешь быть в полном порядке, просто говори с ним, а не реви в сторонке, поняла? Я остановилась. Мы как раз почти дошли до дома. — Почему вы говорите мне это о своем друге, Хайтани-кун? Как-то… странно. — Потому что рассчитываю, что мы с тобой в будущем займемся сексом, — невозмутимо проговорил Ран, но, увидев, как я сканирую его взглядом, расхохотался. Придурок, честное слово. — А для этого тебе нужно выжить. Вот и даю инструкции. Ладно, глупая Макино, пойду искать этого идиота. Не удивлюсь, если он уже действительно уехал. Кстати говоря, какой еще друг? Это Санзу — «друг»? Да уж… — и, обхватив мою голову руками, Ран смачно чмокнул меня в щеку, а затем поплелся обратно в перелесок, насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Я недоуменно смотрела ему вслед, прежде чем смогла хоть сколько-нибудь успокоиться после всего, что со мной произошло, и медленно побрела к дому. Под ногами заскрипели старые половицы террасы, и внезапно откуда-то справа донесся голос учителя Сугиямы. — Макино, не слишком ли самоуверенно ты себя ведешь? — спросил физрук, и я, похолодев с головы до ног, повернулась к нему. — Простите, — пробормотала и поклонилась. Мужчина вышел из темноты и вперился в меня мрачным взглядом. — Вышла сначала с одним парнем, потом убежала с ним в лес, а сейчас тебя привел другой. Чем ты тут занимаешься, Макино? Может, следует поговорить с твоими родителями? Я будто язык проглотила. Страх сковал меня полностью. Если папа узнает о парнях, мне конец. А мама? Брат? Они будут в шоке. — Сенсей… простите. Эти ребята… я сама с ними толком незнакома. Они… — Макино, иди к себе, — резко перебил учитель. — Для первого раза я промолчу, но если снова увижу тебя с ними… Ты должна понимать, чем это закончится. Я активно закивала, поклонилась снова и рванула в дом, будто за мной гналась нечистая сила. Что ж, если сравнить Рана и Санзу с бесами, то они действительно вели себя так, словно могли подтолкнуть меня к самому ужасному. Жуткие ребятки. Намеренно убеждая себя в том, что надо бы порадоваться, ведь я умудрилась вернуться после встречи с ними целая и невредимая, я старательно обходила свежие воспоминания о Санзу. Эта постыдная сцена в лесу еще долго будет мучить меня. — …и я просто убежала, — донесся до меня обрывок реплики Маны, когда, сбросив перед порогом обувь, я ворвалась в комнату. Кроме них здесь больше никого не было. Еще идя сюда, я слышала гомон со стороны второй террасы, выходящей во внутренний двор. Видимо, ребята собрались там и во что-то играли. Под сканирующими взглядами подруг я прошла к своему футону, схватила рюкзак и вытащила оттуда пижамные штаны, футболку, полотенце и мыльные принадлежности, затем прихватила телефон, намереваясь написать маме, что у меня все хорошо, и направилась в ванную комнату. Мне нужно было привести себя в порядок, заодно немного все обдумать. Однако Кимура окликнула меня: — Кику, что-то случилось? Я оглянулась на нее, и мои глаза совершенно точно против моей воли повлажнели. — Ох, черт! — выпалила Мана, немедленно вскочив, и подлетела ко мне. Она обняла меня и посмотрела на подошедшую к нам Саваду. — Эти сволочи… Разве я не звала тебя уйти со мной, Кику? — ругала меня подруга, а я сопела ей в плечо, старательно контролируя эмоции. Было сложно, хотелось бы прореветься, но этим я напугаю девчонок, потому-то и приходилось терпеть. В итоге я отодвинулась и попыталась улыбнуться. — Тск, не храбрись. Что стряслось? Они сделали тебе что-то… плохое? — Не знаю… нет, не совсем, — запуталась я и, прижимая телефон с одеждой к груди, открыла дверь, прибавив: — Немного успокоюсь, и мы поговорим, ладно? — Погоди, — ухватила меня за руку Кимура, — что насчет той твоей поездки с Санзу ночью? О чем говорил Хайтани? Да, это была Кимура Мана, и она никогда не оставит тебя в покое, пока не узнает все, что ей нужно. — Да нечего рассказывать. Санзу забрался ко мне в окно, потому что он и Хайтани, а еще парни из Тосвы узнали, что я была в полиции… — Н-нечего рассказывать?! — изумленно выпалила Кимура, но я продолжила, не обращая на нее внимания. — Харучиё отвез меня в Роппонги, в какой-то клуб, там ребята расспросили меня о поездке в участок, и я вернулась домой. На этом все. Девочки молчали, таращась на меня, как на идиотку. Наверное, потому что поведала я им обо всем с «покерфейсом», будто каждый день среди ночи ко мне в окно забирается парень, который увозит меня в Роппонги. Я понимала их чувства. Просто пока что моя психика защищалась, как могла, и все происходящее воспринималось мной будто со стороны. Видимо, я не осознавала себя внутри собственной реальности. Может, это плохо? Не знаю, но великих мучений я не испытывала. Просто страшно злилась на Санзу и себя. Мне не хотелось стать его, как выразился Ран, игрушкой. Это просто отвратительно. — Ладно, — первой отозвалась Мана и посмотрела на задумчивую Марико. — Что думаешь? Она в порядке? — Думаю, да, — кивнула Савада, разглядывая меня, а я, тяжело вздохнув, выскочила за дверь. В коридоре вновь столкнулась с физруком, опустила глаза и засеменила в ванную. Она была большой, немного пыльной, но здесь уже стоял пар после предыдущих посетителей. Я заперлась изнутри, поскорее сняла одежду, а телефон положила на край раковины. Рядом с ним — пасту и зубную щетку. И когда взялась чистить зубы, решила написать маме. Но, взяв мобильник, изумленно замерла. Дыхание перехватило, и я нечаянно уронила щетку в раковину. — Вот же… — буркнула я, ополоснула рот и открыла сообщение, которое написал Санзу. Первым делом обратила внимание на время — всего десять минут назад. Ладно. Дышим. Хотя это было сложно. Мои щеки сразу же густо покраснели. Я увидела это в отражении. Долго не решаясь опустить глаза к телефону, я стояла на месте, и только когда раздался звук еще одной пришедшей смс-ки, ожила и прочитала написанное. «Я заеду за тобой завтра ближе к вечеру». Сглотнув ком, что застрял в горле, я на миг отвела глаза в сторону, потом открыла сообщение, которое прислала мама. «Дочь, ты не хочешь написать нам? У тебя там все хорошо?». Конечно же, ответила я сразу на это смс: «Привет. Прости, мама, здесь так весело, что я совсем забыла дать отчет». Мама прочитала тут же и написала: «Все в порядке, милая. Отдыхай, только не забывай правилах. Не злите учителей». Попрощавшись с матерью, я вновь открыла чат с Санзу. Долго не думала, настрочила ему, бубня себе под нос и помогая мимикой, словно он мог видеть, как я сейчас злюсь: «Не нужно, Санзу-кун, мы возвращаемся послезавтра». Отложив телефон, я сняла белье и пошла принимать душ. Быстро ополоснулась, понимая, что на нервах слишком тороплюсь, а когда полностью оделась и подсушила волосы, все время косясь на мобильник, наконец проверила, не написал ли мне Санзу. И мои брови взлетели вверх. «Прости меня, глупышка, я погорячился». Что-то слабо верилось в его раскаяние, но я не знала, отвечать ли на это. Слишком подозрительно выглядело, и одна мысль, пронзившая меня внезапно, вынудила написать следующее: «Хайтани-кун, вы отняли у него телефон?». Я не промахнулась в своих догадках. «Черт, забираю свои слова назад. Не такая уж ты и глупая *ржущий эмодзи*». Теперь настроение было еще хуже. Они веселились, их эта ситуация забавляла, а меня тошнило от происходящего. И даже то, что следом написал уже сам Санзу, меня вовсе не порадовало. «Да, это был Хайтани. Забей. Увидимся». Так и хотелось написать что-то в роде «пошел ты», но я, разумеется, благоразумно сдержалась. Прихватила свои вещи и вернулась в комнату. Девчонки уже погасили свет. Многие пришли с прогулки и теперь укладывались спать. Я устроилась на футоне, слегка озябнув после душа, натянула одеяло до самых ушей и почувствовала, как к моей голове прикоснулась теплая рука подруги. Это была Кимура, которая спала слева от меня. Я поймала ее руку, прижала на секунду к щеке и отпустила. Ее немая поддержка очень помогала. Не помню, как уснула, но долго не могла прогнать тяжелые чувства. Санзу напугал меня, и если я на миг допустила мысль, что он затеял игру в «холодно-горячо», то сейчас отчетливо осознала, это вовсе не так. Он такой, какой есть. Эмоции Харучиё были словно плоские, поверхностные, не затрагивающие его самого, но когда он смотрел на меня, я хорошо ощущала — видит насквозь. Он был таким человеком, который не умеет показать свои чувства или попросту ничего не чувствует, то есть его мироощущение слишком узкое, но при этом Санзу прекрасно читал все мои эмоции и ловко ими управлял. Неужели я попалась на крючок манипулятора? И правда ли то, что рассказал о нем Хайтани? У Санзу проблемы с психикой? Сказать по правде, похоже на то. Он слишком странный и замкнутый. Никогда не понять, что он думает на самом деле. Однако было то, что я поняла и запомнила. Санзу совсем другой, когда… возбуждается… Даже думать о таком было стыдно. Но я не могла стереть это из памяти. Мне было хорошо. И Харучиё в тот момент показался таким трепетным и горячим, что, уже засыпая и думая об этом, я вновь почувствовала, как в самом низу живота сладко потянуло. Это был дурман, которым меня окутал этот жуткий парень.