Нейротоксин

      Второй день нашего пребывания в лесу оказался активнее первого. Физрук затеял для нас игру. Он и другие преподаватели разложили по всему небольшому перелеску подсказки, и мы, разделившись на три команды, должны были собрать все быстрее соперников. В конце нас ожидали призы. Это завело парней с пол-оборота, надо сказать, и девчонок тоже, поэтому, переодевшись в спортивные костюмы, мы разбежались по лесу. Увлекательное приключение закончилось далеко за полдень. Наша команда во главе с Ивамотой, с которым мы грызлись на протяжении всей прогулки по лесу, заняла второе место. И разумеется, этот идиот во всем обвинял меня. Кимура сцепилась с ним не на шутку, едва ли не с кулаками налетела, но учитель Сугияма оттащил Ману, сказав, что ее будет бояться даже муж, если она останется такой недипломатичной. Нам вручили огромный бокс вкусняшек, которые мы разделили, устроившись на лужайке у дома. Таким образом, развлекаясь с одноклассниками, я и не вспомнила о вчерашнем, а когда пришел вечер, мы, поужинав, собрались тесной компанией смельчаков и отправились на пляж. План был такой: развести огонь и, поедая жареный маршмеллоу, рассказывать страшилки. Ивамото сидел рядом со мной. Только непонятно почему. Справа устроилась Кимура, а возле нее — Савада. Нас было человек десять или одиннадцать, включая физрука и учительницу химии. — Итак, кто следующий? — спросил учитель Сугияма, и руку вдруг поднял Суда. — Вперед, Ивамото, — кивнул физрук. Я покосилась на одноклассника и вновь перевела взгляд на огонь. Ивамото начал рассказывать какую-то странную историю из своего детства, и все слушали его раскрыв рты. Я не была исключением, и когда обстановка максимально накалилась, Ивамото вдруг резко схватил меня за предплечье, резко выкрикнув: — И потом он съел тебя! Все завизжали, подскакивая, а я, пригвожденная к своему месту, сидела не дыша, и волоски на моем теле встали дыбом. Теперь было ясно, почему этот придурок устроился рядом со мной. Вне себя от страха и раздражения я повернулась к однокласснику и выпалила: — Ты больной, Ивамото, и это неизлечимо! Встала и, прихватив ветровку, на которой сидела, я поспешила обратно к дому. — У-у-у, оборотень сожрет тебя в лесной чаще! — заулюлюкал Суда мне вслед, а я, прекрасно понимая, что меня уже не видят, показала ему средний палец. — Тупой придурок, тупой-тупой придурок, — бубнила я себе под нос, грозно шагая через перелесок. Здесь действительно было страшно, особенно после рассказов у костра, но, если честно, мне просто хотелось побыть одной. Я наслаждалась отдыхом как могла, но он был омрачен вчерашними событиями, и к вечеру я стала дергаться от любого звука, думая, что Санзу в самом деле приедет за мной. Однако уже ночью, лежа под теплым одеялом, смогла наконец расслабиться. Ничего не случилось, никто не приехал.

***

      В который раз Кимура проверила свой рюкзак, не забыла ли что-то, и Савада вновь заверила ее, что все в порядке — вещи собраны. До обеда оставалось еще полчаса, и я решила пройтись. Правда от компании Маны отказалась. Не знаю, быть может, она обиделась, хотя кое-что было странно — Кимура совсем не дулась на меня из-за того, что я скрыла от нее поездку в Роппонги, и даже казалась вполне дружелюбной и понимающей. Это помогало мне не замкнуться. Не хотелось терять подруг из-за недопонимания. Звонок телефона напугал меня, потому что я задумалась, когда устроилась на пне, недалеко от дома. И то, что звонил Санзу, оказалось еще более напрягающим, чем все мое состояние вместе взятое. Я зажмурилась, потирая лоб, и, приоткрыв один глаз, нажала на зеленую трубку. — Санзу-кун, — выдавила нехотя, и все тело мгновенно окатило жаром. — Привет, малявка. Я заберу тебя. В котором часу уезжаете? Я молчала. Мне было тяжело говорить. Мой голос мог выдать волнение. — Кику? — позвал Санзу. Пришлось ответить. — Санзу-кун, не приезжай. — Это еще почему? — Вновь я молчала. Тогда услышала, как он вздохнул, кашлянул и, с трудом подбирая слова, прибавил: — Если ты злишься на меня из-за того раза, то это того не стоит, Кику. Ничего такого я не сделал. Ты ведь не была против, помнишь? — Черт, он был прав. — Тогда не злись. Я сейчас в хорошем настроении, давай не будем его портить. Просто скажи, когда возвращаешься. Я не решалась дать ответ еще несколько секунд, потом, оглянувшись на дом, тихо сказала: — Учитель предупредил меня, если еще раз увидит с кем-то из вас, расскажет моим родителям. Я не хочу проблем, Санзу-кун. — Ничего, побуду твоим братом, малявка. Время скажи. Да откуда в нем столько настойчивости? — Кику, не вынуждай меня действовать грубо, тебе это не понравится. — Санзу-кун, пожалуйста, я правда не хочу, чтобы ты приезжал. — Правда? — Да. — Хорошо, — вдруг согласился он. Я сразу же напряглась. — Тогда мне стоит подождать тебя рядом с твоим домом и поближе познакомиться с мамулей и папулей? — Чертов… ты… — процедила я, вспыхнув от злости, а Харучиё довольно рассмеялся. — Не думай, что понравишься мне, манипулируя и угрожая. — Я завоюю тебя другими способами, — усмехаясь, грубо бросил он, и от этого мое сердце подпрыгнуло к горлу. — Время выезда. — Примерно через час! — рявкнула я и сбросила вызов, причем так тыкала по сенсорному экрану, что будь там кнопка, она сломалась бы. От злости я не знала куда девать собственные руки. Хотелось бить воздух. Но меня очень вовремя позвала Кимура, и я решительно сменила эмоции на лице с гневных на более или менее милые. Однако моя нервозность была замечена подругами, когда мы после обеда и общих сборов, загрузились в автобус. — Да что с тобой опять не так? — шепнула Мана, которая устроилась со мной, а Марико сидела за нами с другой девчонкой. — Санзу. Он позвонил. Хочет приехать за мной, — призналась я сходу, потому что решила больше не скрывать от подруг свои похождения. Разумеется, Мана вылупилась на меня, сжала мою руку и горячечно зашептала в самое ухо: — Прошу, будь осторожна. Просто будь с ним осторожна, ладно? — То есть тебя не смущает тот факт, что этот ненормальный подставит меня своим появлением? — изумленно пробормотала я, уставившись на нее в ответ. И та, расплываясь в коварной улыбке, отрицательно помотала головой. — Ничего меня не смущает, Кику. Он такой горячий. Уверена, тебя не посмеет тронуть никто другой, ведь Санзу не позволит. Это же так романтично. У меня едва не вырвалось: «Ты дура?», но я вовремя прикусила язык, покрываясь холодным потом от того, как Харучиё угрозами заставлял меня встречаться с ним. Что здесь романтичного? Этот парень, будучи парой которого, ты наверняка теряешь саму себя, так что о романтичности и речи не идет. Мы проехали почти половину пути, когда что-то произошло. Я обомлела. Сразу поняла, это он. Водитель, громко ругаясь, старательно избегал нецензурщины, а парни гоготали, глядя на него. Некоторые вытягивали шеи, пытаясь углядеть, что происходит на дороге, ведь автобус довольно резко сбавил скорость, а потом и вовсе остановился. Дверь открылась, и физрук, который сидел к выходу ближе всех, вскочил. Я задержала дыхание, и когда увидела парня в розовыми волосами, собранными в хвост, в черной одежде и с двумя шлемами в руках, мои конечности обмякли. На Санзу, нижняя часть лица которого была скрыта под маской, я смотрела обреченно, тоскливо, будто он шел меня убивать. У меня в этот момент почему-то ныла душа. Я не испытывала ничего подобного ранее, ничего настолько сильного, но сейчас сразу охарактеризовала эти чувства. — Что ты себе позволяешь, эй? — выкрикнул Сугияма, хватая Санзу за плечо, и тот, остановившись, вперился в него холодными пустыми глазами. — Убери. Голос Харучиё, низкий и спокойный, прозвучал странно громко. Наверное, это из-за повисшей в салоне тишины. Я посмотрела на Кимуру, которая поглядела в свою очередь на меня. Было страшно, без сомнений, но толком не зная, на что Санзу способен в этот момент, я подтолкнула Ману, чтобы она встала, так как я сидела у окна, и выскочила в проход. Санзу перевел взгляд на меня. Его глаза словно посветлели, хотя до этого, за миг до этого, я заметила в них тяжелую сталь. — Привет, — нервно улыбнулась я и, поспешив к учителю, протараторила: — Все в порядке, сенсей, это за мной. Мой брат… — я решила лгать напропалую, — мой брат прислал своего друга за мной. Я поеду с ним, хорошо? — Сугияма-сан, — позвала учительница химии, — отпустите их. Что на вас нашло? Пусть Макино едет с ним, какая разница? В этот момент я как никогда была благодарна химичке, потому что боялась за всех, кто здесь присутствовал. Однако физрук, сощурившись, разглядывал Санзу, и только когда тот снова посмотрел на его руку, сжимающую ткань черной куртки, мужчина расслабил пальцы. Он выразительно уставился на меня, а я, краснея от того, что стала такой лгуньей, неловко улыбнулась. — Можно мои вещи заберет Кимура? — спросила я нерешительно. — Да, я заберу! — выкрикнула подруга, и физрук кивнул. Я понимала, он сообщит обо всем моим родителям, но поздно было что-то менять. Меня мутило со страху перед неизвестностью, а когда Санзу, не желая больше продолжать этот спектакль, схватил меня за руку и потащил вон из автобуса, неожиданно отозвался Ивамото. Он громко свистнул и выкрикнул с насмешкой: — Макино, а ты та еще штучка! Связалась с каким-то байкером! Если б я знал… Суда заткнулся, стоило только Санзу взглянуть на него, и я покачала головой, мол, ты псих, Ивамото. Уже спрыгнув на землю и чуть ли не падая, потому что Харучиё двигался слишком быстро, я услышала, как автобус ожил — все загудели, обсуждая случившееся. Радовало то, что триместр закончен, и меня никто не станет донимать. Никому не было известно, кто этот загадочный парень на мотоцикле. Но разговоры наверняка не утихнут в ближайшее время. Правильная и спокойная Макино Кику встречается с каким-то панком. Да уж. Встречаемся? Я встрепенулась от собственных мыслей, но Санзу не дал мне обдумать эту тревожную мысль. Он протянул шлем, молча надел свой и уселся на мотоцикл. Я поторопилась, потому что он тут же завел двигатель, явно не намереваясь тянуть с нашей поездкой. И только я обняла его за талию, как пришлось вцепиться намертво, ведь Харучиё сорвался с места, поднимая за нами клубы пыли. Обогнав автобус, он понесся по шоссе, наплевав на то, что везет пассажира. Несомненно, водил он прекрасно, однако скорость все равно была безумной. Я сжимала Санзу изо всех сил, боясь открыть глаза, но поняла, что так только хуже. Поэтому осторожно поглядела по сторонам. На крутых поворотах снова прилипала к спине парня, но каждый раз, чувствуя его тепло, напряженно отодвигалась. Мои пальцы, казалось, свело судорогой, когда я наконец обратила внимание на то, что слишком уж сильно сжимаю ткань его куртки на животе, поэтому пришлось просто обхватить рукой свое запястье, тем самым давая ему понять, что мне уже не так страшно. Вместе с этим уменьшилась и скорость. К дому он меня не повез — остановился примерно в одном квартале от него — возле парка. Это было хоть каким-то проявлением уважения ко мне. Но за время поездки я так одеревенела, что с трудом отпустила его и сползла на землю. Кровь побежала по коленям, неприятно закололо под кожей, а ступни будто окоченели. Я разминала ноги, вернув парню шлем, когда он, сканируя меня холодным взглядом, спросил: — Тот говнюк… Он твой ухажер? От того, что он допустил подобную мысль об Ивамото, мне стало не по себе. — Боже, нет, — отрезала я, фыркнув в недоумении. Еще мгновение он смотрел на меня пристально, силясь понять, не лгу ли я, но, видимо, удовлетворился ответом. Кивнул и расслабленно облокотился на бак мотоцикла. Санзу снял маску, и я увидела, как его губы дрогнули в улыбке. — Мучилась эти сутки, думая обо мне? — Конечно, он попал в точку, о чем сообщать нельзя было, поэтому я передернула плечами, отвернувшись, но он рассмеялся. — Так и знал. — Тебя это веселит? — Очень. Я с самого начала понимал, ты такая же, как все. — Разумеется. Тогда почему ты ко мне прилип? — парировала я в ответ, будучи уверенной, что это поставит Санзу на место. Но не тут-то было. Он подпер подбородок рукой, разглядывая меня своими зелено-голубыми глазами, в которых, как и прежде, не было эмоций, и сказал: — Потому что стало скучно. — Санзу-кун, я не собираюсь веселить тебя и дальше. Давай просто разойдемся в разные стороны. Ты мне совсем не нравишься. Я не хочу с тобой пересекаться впредь. Мне казалось, мой голос звучит уверенно, но это было не так. Я давала перед ним слабину, и он это хорошо чувствовал, поэтому оставить меня в покое точно не собирался. — Значит, у меня новая цель — понравиться тебе. — С такими проблемами, как у тебя, это точно не выйдет! — невольно сорвалось с моих губ, и парень напряженно замер. — Что ты имеешь в виду? — почуял он неладное, ведь я вспомнила о словах Хайтани. — Дай-ка подумать… Ты говорила обо мне с этим придурком? Отнекиваться было бы глупо. Я кивнула. — А. Вот оно что. — Санзу поставил мотоцикл на подножку, встал и повернулся ко мне. Было куда спокойнее, когда он сидел и был со мной на одном уровне. Теперь же казался еще выше, чем обычно. Уверена, я себе все это придумывала со страху. — Тогда тебе следует быть со мной очень осторожной, верно? — пробормотал парень, трогая кончики моих волос, растирая их между пальцев, и улыбаясь той своей безэмоциональной улыбкой. — Ран говорил тебе, что меня нельзя злить, потому что я без тормозов? — Я вновь кивнула. — Чудесно. Видишь, это может быть опасно. Ты отказалась поехать со мной — мне пришлось пригрозить. Будешь меня отталкивать — я стану более напористым. Разве не о таких парнях мечтают девчонки? Да он совсем больной. — Не о таких, Санзу-кун, — тихо отозвалась я, разглядывая его лицо в такой близи, что сама не заметила, как залипла. Эти глаза, они были слишком красивыми и бездушными для такого молодого парня. Сколько ему лет? Девятнадцать или двадцать? Это так страшно и печально, что даже плакать хочется. Я молчала долго и смотрела на него, пока он поглощал мои эмоции, и постепенно его глаза окрашивались какими-то чувствами. Я разглядела это и поняла, что начинаю дышать чаще, пугаясь собственных переживаний. И сразу сообразила, что он сейчас сделает, однако не шелохнулась. Только шепнула ему в губы, когда он наклонился ко мне: — Не надо. Мне страшно. Санзу задержался всего на миг, но все равно коснулся моих губ своими сухими, чуть потрескавшимися. А после поднес мою ладонь к своему лицу и принудил меня прижать пальцы к шраму в уголке губ. Рука на моей талии была сильной, я не могла вырваться, но и не собиралась, судя по всему. Это было бесполезно. На этот раз я хорошо понимала, что нас объединяет сексуальное влечение. Под моей грудью билось его сердце — медленнее, чем мое, но тяжело и глубоко. И на этот раз Санзу контролировал поцелуй, не перегибая. Я была даже рада, ведь кровь гудела в ушах, и я могла упасть в обморок. Мне все равно не хватало кислорода, и когда я, покачнувшись, ухватилась за куртку на плечах Санзу, он оторвался от меня. Его осоловелые, еще больше позеленевшие глаза смотрели на меня с похотью. Санзу упирался в низ моего живота твердым пахом, и это сбивало меня с толку. Я должна была хоть что-то ему сказать, но не могла ворочать языком. А он, блуждая по моему лицу горящими глазами, осторожно улыбнулся и отодвинулся. Я уже привыкла, что он просто садится на мотоцикл и молча уезжает, или бросает напоследок что-то вроде «увидимся, малявка». Только на этот раз он, взяв шлем, посмотрел на меня из-за плеча таким взглядом, что мои колени окаменели. Я сглотнула. — Я приеду за тобой через пару дней, — сообщил Харучиё, отвернулся и, надев шлем, быстро умчался. Я шлепнулась на траву. Ноги просто не могли меня больше держать. В груди, проламывая ребра, билось сердце, и я прижала к нему руку. Да что же это такое? Почему я такая с этим парнем? Такая… словно готова с ним на все. Что стряслось с моей головой? Я спятила, свихнулась, лишилась воли и тронулась умом. Но даже сейчас, сидя на траве, я понимала, что хочу снова почувствовать эти губы на своих. Это все гормоны. Это предвкушение чего-то сладкого и запретного. Несомненно, это так. И то, что я это осознаю, но продолжаю идти в руки Санзу, было самым худшим из всего. Но, боже мой, этот его взгляд через плечо — буря каких-то темных эмоций, с которыми мне еще не доводилось сталкиваться. От этого мои колени дрожали, а тело отзывалось стыдливым жаром.

«И лишь ты одна могла сделать со мной такое. Из-за тебя схожу с ума. Я просто обезумел, я как шизофреник: Мне то хочется перерезать тебе горло, То заняться сексом с тобой. Я схожу с ума по тебе…»

***

      Меня наказали. Пусть я понимала, что так и будет, все равно тряслась. Папа громогласно меня отчитывал за несвойственное мне поведение, допытывался, кто тот парень, даже Шину позвонил, но тот сказал, что никаких друзей за мной не присылал. В конце концов, мама, которая пребывала в молчаливом шоке от всего, что я вытворяла в последнее время, отправила меня наверх и сообщила: «С этого дня ты не выходишь за пределы дома. Займись подготовкой к следующему триместру». Мое лето, каникулы, которые я хотела провести с братом, все улетело в трубу. Но несмотря на это, поездка к морю оставила приятное впечатление. Тепло, соленая вода, влажный воздух, смех друзей и… Санзу, который приехал за мной. Да уж, по последнему пункту не мешало бы разозлиться, но даже на это я не была способна, потому что моя голова совсем не работала. Я лежала на кровати в своей комнате, бесцельно глядя в потолок, в наушниках звучала музыка, а все мысли были о тех поцелуях с Харучиё. Быстро же я встряла в это. По уши встряла. Наивная? Да, это очевидно. Но меня тянуло к этому парню, и в то же время я боялась его, остерегалась его гнева. Зная, каким он бывает, когда ему что-то не по душе, я невольно покрывалась мурашками, и понимала, что не видела и сотой доли его гнева. Это… возбуждало? От таких мыслей я дернулась, вынула наушники и бросила на кровать. Потом прокралась к двери, приоткрыла ее и прислушалась. Голос мамы доносился, кажется, из кухни, и она говорила с кем-то по телефону, позвякивая посудой. Папа был на работе. Я снова закрыла дверь, тихонько щелкнула замком и подошла к высокому зеркалу, что стояло в углу, почти у самого окна. Мой короткий сарафан едва прикрывал бедра. Я позволяла себе носить нечто подобное только в собственной комнате, ведь расхаживать так перед папой было бы неловко. Меня не так воспитали. Хотя, боже, о чем это я? Случай с Санзу показал, что я будто бы вовсе не воспитывалась своими правильными и добрыми родителями. Застыв перед зеркалом, я внимательно себя разглядывала. Мои щеки сразу порозовели от того, какие мысли стали вертеться в голове. Я пыталась увидеть себя глазами Харучиё. Какая я для него? Глупая малолетка? Несуразная? Худая или толстая? Какой же он меня видит? Мои руки прошлись по бедрам, задирая сарафан, и я повернулась к зеркалу боком, чтобы увидеть свой живот и ягодицы. Вроде не пухленькая, но и худобой я не отличалась. Ягодицы были округлыми, бедра не очень широкие, а талия совсем не осиная. Я вообще никогда не задумывалась о своей внешности. Вернее, это было в меру. Наша школа, как и многие другие, была консервативного уклада. Никто из девочек не делал макияж, никто не перекрашивал волосы, и синяя форма была, скорее, скрывающей достоинства, нежели подчеркивающей их. Помню, Ивамото, этот идиот и выскочка, часто подкалывал меня и Саваду из-за груди, которая что у нее, что у меня тянула на «двоечку», не больше. Поэтому первый год старшей школы я выглядела совсем худой и плоской. Потом немного округлилась, но грудь так и осталась второго размера. Меня все устраивало. Девчонки, обладающие большим размером, мучились из-за насмешек одноклассников, когда бегали на физре. Хотя мы с Кимурой полагали, это все потому, что парням просто кое-что жмет в штанах при виде сочных одноклассниц. Проведя по ребрам руками, поверх ткани, я вздохнула и ссутулилась, впервые подумав о том, что выгляжу как-то не очень. Наверное, Санзу нравятся другие девушки. И с чего он прицепился ко мне? И тут же я ответила своему отражению: — С того, что ты дала ему этот повод. Нечего было торчать у Кимуры до самой ночи. И меня внезапно обдало холодком. Я увидела в отражении свои округлившиеся глаза, поняв, что ни с того ни с сего взяла на себя вину за то, в чем виновата не была. Вот оно пагубное влияние Санзу Харучиё. Гадость. Отвернувшись от зеркала, я недовольно схватила с полки одну из книг, села на пол у окна, которое было распахнуто, и принялась читать. Строчки плясали. Я, огорченная и подавленная, не могла сосредоточиться. Таращилась на одну и ту же страницу очень долго, пока на лестнице не прозвучал голос мамы, которая позвала меня обедать. Именно в тот момент коротко прогудел мой телефон. Я сразу почувствовала, что это Санзу. Не хотела читать сообщение от него, думала даже, заблокировать его номер, но одного лишь воспоминания о том, как он пролез в мое окно, хватило, чтобы не делать этого. Я встала и взяла мобильник, что лежал на кровати, глубоко вдохнула, уже привыкая к своей реакции, и открыла смс. «Хочешь потусить со мной этим вечером?». Сам факт, что Санзу не приказал, а спросил мое мнение, вогнало меня в ступор, но он быстренько «исправился», прибавив следом: «Потому что я планирую заехать за тобой в девять». — Ты идешь, Кику? Все остынет! — позвала меня мама вновь, и я крикнула в ответ: — Да, минутку! Понимая, что разговор может затянуться, я осмелилась позвонить ему. Этот интроверт, который, судя по всему, предпочитал переписки, ответил, на удивление, сразу же. — Меняешься на глазах, малявка, — усмехнулся он без приветствия. — Санзу-кун, я не могу никуда поехать. Меня наказали. Я под домашним арестом. Кусая ноготь большого пальца, я нервно ждала его реакции, и она последовала только спустя несколько долгих минут, пока Санзу курил, шумно выдыхая в трубку. — Прикалываешься? — Нет. — Какой нахрен арест? — хохотнул он. — Я хочу тебя увидеть. — Харучиё, — невольно сорвалось с моих губ, и меня окатило ледяной волной страха, но ничего не произошло, и я осторожно продолжила: — Меня правда заперли, потому что учитель рассказал о том, с кем я встречаюсь. — Ты с кем-то встречаешься? — Тск. Санзу рассмеялся. — Со мной, что ли? — Нравится тебе это или нет, но именно так мы и выглядели в тот момент в автобусе, — раздраженно бросила я, прижимая ладонь к пылающей щеке. Харучиё снова усмехнулся и ответил: — Ну допустим. Так как же мне тогда увидеть «свою» девушку, если ее заперли дома? Есть идеи? — Я напряженно оглядывалась на дверь, понимая, мама вскоре придет за мной, поэтому, когда Хару выдал: — Может, я снова приду к тебе сам? — машинально ляпнула: — Да, — и осознав, что он сказал, выпалила: — Стоп! Что? Нет! Нет, ни в коем случае, Санзу-кун! Меня убьют! — Ладно. Но я хочу тебя увидеть, — упрямо повторил парень, словно был капризным ребенком. — Даже не знаю, что придумать. Я дико испугалась, когда из коридора донеслись шаги, подсунула телефон к самому рту и горячо прошептала: — Делай, что хочешь, Харучиё, мне пора, — и, сбросив вызов, я швырнула мобильник на кровать. Сама метнулась к шкафу, открыла его и через голову ловко сняла сарафан. Мама постучала в дверь, дернула за ручку и тревожно спросила: — Милая, все хорошо? Почему ты заперлась? — Потому что я взрослая девушка и переодеваюсь! — проговорила я грубовато, зажмурилась, ненавидя себя за эту нервозность, и услышала: — Ладно. Жду тебя внизу, Кику. Мама ушла, а я, надевая футболку и шорты, обреченно думала, что становлюсь все хуже и хуже, покрывая выходки Санзу и встревая с ним в проблемы. Боже, я никогда не перестану винить себя за тот вечер, когда задержалась у Кимуры допоздна… «Зачем ты делал это со мной? Я нуждалась в тебе. В твоем непробиваемом спокойствии, даже когда это было лишь безразличие, но тебе ведь так не нравилось смотреть, как я плачу. Ты сам говорил мне об этом. Тогда зачем ты снова и снова заставлял меня плакать и глядел этими своими странными глазами, в которых отражалось то, что чувствую я, но не ты?».