Нейротоксин

      К ужину собралась гроза. Небо потяжелело, воздух стал душным, липким и придавливал сверху. Вся природа затаилась, только нервно вскрикивали птицы, летая совсем низко. Я сидела на полу террасы, устало пила лимонад со льдом, в то время как мама прохаживалась между грядками и осматривала результат нашей сегодняшней работы. Если честно, грядки мамы были произведением искусства. Зелень, которую она выращивала сама, хотелось съесть сразу в этом самом огороде. Мама была отличной хозяйкой. Вдали вдруг громыхнуло. Раскатисто и с пугающим треском. Мама оглянулась на меня. — Иди в дом, Кику, скоро хлынет. — Угу, — кивнула я, но не двинулась с места. Не хотелось даже пальцем шевелить, настолько я вымоталась за вторую половину дня. Проведя столько времени на жаре, пусть даже в тени, мое тело будто высохло. Лосьон, который я нанесла перед выходом, не справился с задачей. Перед сном я планировала посидеть в теплой воде и сделать парочку процедур по уходу за кожей. Раньше ничем подобным заниматься не приходилось — только самые банальные манипуляции. Бьюти-роликов я сохраняла много, но почти ничего из того не делала. Но сейчас мне хотелось привести себя в полный порядок. После тихого ужина с родителями я поднялась к себе, предварительно предупредив, что займу ванную комнату, взяла телефон, пижаму — короткие шорты и майку на тонких бретельках — и отправилась плескаться. Листая одно за другим видео, я выбирала для себя что-то более простое, и когда нашла подходящее, сразу взялась за дело. В итоге вышла я из ванной спустя больше часа. Зато волосы после маски расчесывались идеально, а кожа, наконец напитанная влагой, обрела здоровый блеск. Я была так довольна собой, что улыбалась, шагая в свою комнату, и, едва открыв дверь, подпрыгнула на месте. За распахнутым окном резко мигнула ветвистая молния, будто бы прямо перед нашим домом, и следом тут же прогрохотал гром. Не теряя времени, я пересекла комнату, заперла окно и облегченно выдохнула. Такая страшная гроза — сердце в пятки. Прекрасно зная, что в такую ночь уснуть будет сложно, я устроилась на кровати с книгой. Потом в чате отозвались подруги. Савада была у бабушки в провинции. А Кимура улетела с родителями в Египет. Не на курорт, а пошастать по плато между пирамидами. Правда, судя по ее недовольству в чате, ей как раз больше хотелось поваляться на пляже, чем таскаться по жаре. В конце концов, Мана сообщила, что вернется уже на следующей неделе. Савада тоже пообещала приехать хотя бы на пару дней, чтобы мы могли погулять, но я неуверенно написала о своем домашнем аресте. И это, конечно же, привело к бурным обсуждениям ситуации с Харучиё, который остановил автобус… «Я очень надеюсь, что ты расскажешь нам, когда у тебя с ним случится… ЭТО», — написала Кимура, и я, густо краснея, настрочила: «Что ты несешь? Совсем спятила? Не собираюсь я ничего такого делать с этим психом!». «О-о-о, посмотрите, какая наша Макино темпераментная. Уверена, такому скрытному и холодному парню, как Санзу, ты очень нравишься. Восполняешь его дефицит эмоций». «Ты когда успела разглядеть этот дефицит?». «А что, это было разве сложно? Тогда в лесу он просто пялился на тебя и почти не разговаривал. Конечно, он кажется холодным. Вот и раскачай его как следует». Тут в диалог вступила Савада. Она написала: «Ты перебарщиваешь, Кимура. Превращаешься в Ивамоту. Не доставай Кику. Она сама разберется». «Вы такие зануды. Скучно с вами. Ладно. Увидимся на следующей неделе. Попробую вытащить тебя из заключения, Макино. Пока-пока, целую, девочки». «Пока», — коротко ответила я, а Савада ушла молча. После слов Кимуры о Санзу мне стало не по себе. Почему она не чувствует опасности, как это чувствую я? Неужели совсем не видит, какой Санзу на самом деле? Да он даже не скрывает свою натуру… И вот снова случилось это. Я просто подумала о нем, как тут же пульс участился. Мне это не нравилось. Можно ли считать меня чокнутой, если я запала на психопата? Я имею в виду, что я могу дать ему? Чем могу помочь? Да и вообще, на кой черт ему моя помощь? Санзу забавлялся, развлекался, и пока ничего плохого мне не делал, а я уже запуталась в его сетях. Тревожно вздохнув, я не стала продолжать чтение. Погасила свет и улеглась под одеяло. Молнии вспыхивали и вспыхивали, а гром все грохотал и грохотал, и по стеклу бил дождь. Я долго ворочалась в постели, и смогла уснуть только тогда, когда гроза отошла. И кажется, это было почти три часа утра… Судя по тому, как мои глаза щипало, пробуждение было ранним. Я села на кровати и непонимающе огляделась. Что-то разбудило меня спустя всего час сна. В комнате по-прежнему стояла темнота, то есть не настолько темно, насколько бывало зимой, к тому же бледный свет полумесяца призрачной полосой тянулся по полу. После такого ливня, видимо, прояснилось, и теперь за окном стояла тишина. В комнате было душно, поэтому я, так и не поняв, от чего же проснулась, сползла с кровати, и сонно поплелась в сторону окна. И внезапно будто окаменела. От волны страха свело желудок. По ту сторону окна, прямо на небольшом козырьке, по которому было очень удобно пробираться в мою комнату, кто-то сидел. Кто-то? Санзу. Я сразу это поняла. Его длинные волосы рассыпались по плечам, и он как-то странно прижимал руку к животу. Не понимая, что происходит, я подняла раму и прошептала с ужасом: — Что ты здесь делаешь? Меня убьют, Санзу-кун! — Впусти… — хрипло пробормотал он и, толкнув меня в плечо, влез в окно. Несмотря на то, что на нем были тяжелые военные ботинки, широченные джоггеры и черная куртка с какими-то надписями — я не стала разбирать, что там — Санзу все равно выглядел уязвимым. Меня это удивило и напугало еще больше. Вваливаясь в мою комнату, он споткнулся и повис на мне. Меня повело назад, и мы едва не упали. Вот это был бы грохот. Вовремя ухватившись за металлическую витиеватую спинку кровати, я удержалась на ногах, а Санзу тут же осунулся на пол. Он сел и тяжело выдохнул. Вся его одежда была мокрой, как и волосы, и парень дышал отрывисто, словно ему было больно вдохнуть полной грудью. Несколько секунд мы молчали, потом Хару лег на спину, прямо на полу, и устало буркнул: — Малявка… дай воды… мне так хуево… Я подозревала худшее, поэтому боялась зажечь свет, но мне нужно было это сделать. Поэтому, метнувшись к тумбочке, я щелкнула выключателем лампы и вернулась к Харучиё. Он недовольно поморщился, потом отнял руку от живота, и я огромными глазами уставилась на его ладонь. Она была перемазана кровью. — Санзу-кун, нужно вызвать помощь. Ты ведь ранен? — прошептала я, покрываясь холодным потом. Мало того, что нас могли поймать, и тогда нам обоим просто конец, так Санзу еще и ранен. Господи, это какой-то кошмар. И эта форма на нем… Папа быстро поймет, кто он и откуда. Вот только униформа Тосвы на Санзу удивила меня. — Ты почему в этом? — спросила я невпопад, когда парень явно нуждался в помощи. Санзу, взглянув на меня из-под трепещущих густых ресниц, вдруг беззвучно расхохотался, от боли перекатился на бок, и продолжил вздрагивать от смеха. Мне стало стыдно за свою тупость. Я вскочила с пола, до этого усевшись рядом с ним, и собралась пойти за водой, когда услышала: — Теперь понимаю, почему ты на меня запала, — сказал Харучиё, — больная на всю голову. — И грубо: — Воды дай, блять! Я прокралась вниз на цыпочках. В темноте на кухне метнулась к холодильнику, схватила оттуда бутылку воды, на всякий случай взяла кое-чего для сэндвича и пошла обратно. Тихо вошла в комнату, оставила это все на своем столе, снова выскочила в коридор и из ванной взяла аптечку. В этот момент я действовала на инстинктах. Даже не задумывалась о том, что в моей комнате сейчас находится опасный парень, раненый опасный парень. Снова тихонько приоткрыв дверь комнаты, я вошла и сразу же встала как вкопанная. Оказывается, этот костюм на Санзу был комбинезоном, и сейчас парень, спустив его до самой талии, стоял передо мной с обнаженным торсом. Справа на животе виднелся порез. Кажется, рана не была глубокой, но кожа все равно неприятно разошлась. Ему явно нужно было в больницу, чтобы это зашили, но раз Санзу здесь… Я долго молча «ассистировала» его, подавая то, что он просил, и таким образом Хару привел себя в порядок. То есть обработал рану, заклеил ее и собрался раздеться полностью. — Отведи меня в ванную. Мне нужно смыть кровь, — сказал он безэмоционально. Я напряженно молчала. — Кику? — Обещай быть тихим. Санзу склонил голову набок, усмехнувшись, и его льдистые глаза блеснули в свете лампы. — Конечно. Я стояла под дверью ванной, пока Санзу умывался, и молилась, чтобы никто из моих родителей не проснулся, и наконец, парень вышел. На его бедрах было мое полотенце, все еще влажное после вечернего мытья, а свою одежду он нес в руках, и в таком виде мы вошли в спальню. Я немедленно заперлась изнутри. В открытое окно приносило ночную свежесть и отчетливый запах зелени, щедро пролитой дождем. Природа спала. Санзу был абсолютно не закомплексованным человеком, поэтому я не удивилась, когда он, преспокойно сдернув с себя полотенце, принялся им же протирать влажные волосы. Только вот мое сердце подпрыгнуло, и я вспомнила слова Кимуры. Со стыда загорелись даже уши. Я отвернулась и быстро соорудила Санзу сэндвич. А он, усевшись на мою кровать — спасибо, пах прикрыл полотенцем — пил воду и разглядывал меня. Было настолько неловко, что щипало глаза. — Почему ты пришел сюда? Тебе нужно было обратиться за помощью в больницу, — проговорила я тихо и оглянулась на него. Санзу жадно поедал сэндвич, облизывая пальцы, по которым потек сок помидор, и вскинул на меня глаза снова. Ответить сейчас он не мог, поэтому, тщательно прожевывая пищу, только сверлил меня нечитаемым взглядом, но когда сглотнул, сипло ответил: — Нельзя с таким в больницу. Неужели непонятно — я попадусь «ищейкам». Я кивнула. — Но разве ты… разве вы с Хайтани в Тосве? Я думала… — Дохера знаешь, как я посмотрю, — отрезал парень, доел сэндвич и выпил всю бутылку воды. Я старалась не разглядывать его торс, не пялиться на крепкие мышцы груди, бицепсы и плечи. Пыталась оторвать взгляд, так и соскальзывавший к прессу и ниже. Помимо полученной раны, на животе Санзу, в нескольких местах, виднелись белые рубцы. Похоже, он получал травмы и ранения довольно часто. К тому же я заметила, что костяшки его рук тоже счесаны. Только лицо было целым. — И дохера болтаешь, — прибавил парень и мотнул головой, — ложись. — Что? — изумленно выдавила я. — Харучиё, уходи. Ты не должен быть здесь. На миг он замер, потом встал, и мне снова пришлось отвернуться. Санзу погасил свет. В темноте расправил свою форму, повесил ее на спинку кровати и, обойдя меня, столбом стоявшую посреди комнаты, забрался под одеяло. Я была в шоке от его наглости. Не понимая, что делать, я переминалась с ноги на ногу, но вскоре услышала: — Ложись. Меня бесит, когда кто-то топчется во время моего сна. Сразу хочется встать и надавать пиздюлей. Так что лучше сама ляг, чем я заставлю тебя. Он бормотал сонно, устало, но так спокойно, словно пришел и отыскал здесь свой покой, и меня это взбесило. Такой бесцеремонный человек, такой гадкий, что меня затрясло. Я злобно рванула одеяло, легла на самый край своей собственной кровати, в которой привыкла спать одна, и отвернулась от Санзу. Вот только лицо горело, потому что я хорошо запомнила его вид. Достаточно разглядела, когда он бесстыдно снял полотенце. Придурок. Как же раздражает. И как только парень шевельнулся, я тут же приподнялась, оглянулась на него и громко прошептала: — Коснешься меня хоть пальцем, я закричу, понял? — Не сегодня, малявка… — ухмыльнулся он, — даже если встанет, я особо двигаться не могу. Но если хочешь, можешь использовать свой рот. Я не против… — Пошел ты, идиот, — шикнула я, понимая, что могу нарваться, но, видимо, боль и усталость смягчили гадкий характер Санзу, и он только тихо посмеивался в ответ, пока совсем не затих. Вскоре я услышала его размеренное сопение и, улегшись поближе к нему, потому что слишком уж висела на краешке, попыталась заснуть сама. Удивительно, но это случилось быстро. И хорошо, что я заперлась на ночь. Лучше притворюсь плохой недоверчивой дочерью, чем сюда заглянет мама и увидит меня, спящей с парнем. Это просто… О боже, нет, о таком лучше и не думать вовсе. Страшно.

***

      Я проснулась, потому что было щекотно. Поморщившись и лениво отмахнувшись, я нечаянно шлепнула кого-то по лицу. Кажется, это было лицо. На секунду замерев, я резко дернулась и открыла глаза, чтобы тут же встретиться взглядом с Санзу. Занимался рассвет, но в комнате все еще царили утренние сумерки, окрашивая стены в серые тона. Не дыша и не двигаясь, я смотрела на Харучиё, а его глаза были прикованы ко мне, и в них то и дело проскакивали какие-то эмоции. Только спустя несколько минут этого немого обмена взглядами я поняла — он сдерживает улыбку, и она отражается в его глазах, что было редкостью. По крайней мере обычно он выглядит абсолютно равнодушным. Невольно посмотрев на его губы, выразительность которых подчеркивали шрамы, на этот контур, четко очерченный, на пухлость и сочность нижней, «капризность» — верхней губы, я подумала, что более странного сочетания во внешности мужчины не встречала. Казалось, Санзу — тот самый «принц», обласканный и залюбленный родителями, который знает, насколько он красив, и умело это использует. Но что-то внутри шептало мне — это не так. Надменное, холодное выражение лица Харучиё вкупе с отвратительным характером было просто гремучей смесью. Тревожно. Ведь все же частенько на таких, как он, западают юные девушки, которые считают, что опасный парень — это круто и горячо. Клянусь, мне это не нравилось. Я искала в своей голове способ избавиться от Санзу. И если бы мне удалось это, я точно не тосковала бы по нему. Резко отвернувшись, я натянула одеяло повыше и пробормотала: — Уходи. Папа скоро встанет. — Подожду, когда он уедет. — Ты спятил? — нервно бросила я, опять оглянувшись на Санзу. — Может, еще на завтрак останешься? — О, спасибо за приглашение. Так мило с твоей стороны, — оскалился Харучиё, и я попыталась ударить его локтем в живот, забыв о ранении, но он ловко перехватил мою руку, немного сжал и процедил в раздражении: — Полегче. Начнет кровоточить, накажу тебя. Я вырвала свою руку и села. — Санзу-кун, я прошу, уходи, пока не поздно, и просто оставь меня в покое. Нас ведь теперь ничего не связывает. Я не пойду в полицию. Ханемия не появляется. Никому до меня нет дела. И ты тоже должен уйти. Он молчал. Лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на меня с легкой улыбкой. Он каждый раз глядел так, словно пытался читать меня. Это выглядело странно. Примерно так же, как если бы я сидела в зоопарке за решеткой, и он приходил туда, чтобы вот так на меня поглазеть. Думаю, он не воспринимал мои просьбы всерьез. Тогда я вздохнула и очень осторожно пояснила ему: — Харучиё, я не из тех девчонок, которые ломаются ради того, чтобы разжечь интерес парня. Мне хватает ума понимать, что пробуждение интереса у такого человека, как ты — чревато последствиями. Поэтому я говорю тебе снова, уходи. Серьезно говорю, не в шутку. Санзу даже не моргнул. Вообще бровью не повел — вот настолько он плевать хотел на мои просьбы и уговоры. Но когда он вдруг схватил меня за майку на груди, грубо потянул на себя и в итоге прижал предплечьем к кровати так, что я и вдохнуть толком не могла, внутри у меня все оборвалось. Кровь прилила к щекам, а бедра инстинктивно сжались. Как предугадать, что Харучиё сделает в следующий момент, если он такой непредсказуемый, и его выражение лица почти никогда не меняется? Просто слушает, просто улыбается, а потом вдруг нападает. Жуткий. — А теперь расскажи, что тебя не устраивает? Я калечу тебя, мучаю, насилую? Что тебе не нравится, Кику? — спросил Санзу, по-прежнему держа руку на моей грудной клетке, и его предплечье было таким сильным, что мне уже блевать хотелось. — Больно… — выдавила я, потянув его за руку, тогда Хару отодвинулся, чуть сведя брови на переносице, и повторил: — Что тебя не устраивает? — Ты. Меня не устраиваешь ты. Поэтому выметайся… — выпалила я, и мое тело задрожало от злости с примесью страха. В глазах потемнело, я почувствовала это, но Санзу не шелохнулся, продолжая пялиться на меня. Тогда я дернулась, чтобы выбраться из-под него. Разумеется, не вышло. Губы Санзу медленно растягивались в улыбке, но глаза были пустыми. Выглядело невыносимо страшно. И когда он, явно взбесившийся из-за моей грубости, переместился, мои конечности стали ватными. Парень, оттолкнув мое бедро коленом, ловко устроился между ног, и ему точно было плевать на свою рану. Потому что когда я начала отбиваться, стараясь не визжать, он резко и очень больно сдавил мои запястья, мгновенно сковав их одной рукой, а вторая ладонь поползла по груди к животу, потом шустро забралась под майку. Я выкручивалась, пыхтя и потея от смеси чувств и ощущений. Санзу наверняка понимал, что я не буду кричать, вот и продолжал свои манипуляции. Мял мою грудь, наблюдая за лицом, и выглядел будто робот, у которого нет чувств. И я стерпела бы, дала бы ему шанс успокоиться и отпустить меня, но вдруг он чуточку привстал и мягко ткнулся между моих бедер. Через шорты. Этого было достаточно, чтобы меня охватило оцепенение. Я замерла и только сейчас посмотрела Санзу в глаза. Они были совсем черными из-за больших зрачков. Перевозбужденный парень, похоже, не собирался останавливаться. Он еще раз подался вперед, как бы предупреждая меня, что вот-вот зайдет дальше, и я, лихорадочно, почти истерично думая, как найти к нему подход, зашептала пересохшими губами: — Санзу… Хару, слышишь меня? Это неподходящее место. Слышишь? — Он смотрел на меня все так же, поэтому пришлось нести чушь, лишь бы он остыл. — Харучиё, прости меня, я наговорила гадостей. Ты вовсе не такой противный, каким я тебя выставляю. Ты очень, очень красивый и… классный… и… ты мне нравишься. Правда. Но я боюсь тебя. Я не хочу насилия. Прошу тебя, остановись. Ладно? Давай перенесем это… на другой раз… Санзу-кун… Он мгновенно отпустил мои руки, и я сразу же приподнялась и отползла выше. В ужасе от того, что он сидит передо мной обнаженный и разгоряченный, я всматривалась в его лицо, когда он сказал: — То есть ты не против? — Не против чего? — включила дурочку я. — Не против секса со мной? Меня била мелкая дрожь, а сердце колотилось как бешеное, но не по себе мне стало как раз от того, как сейчас Харучиё смотрел мне в глаза и как улыбался. Что-то в этой улыбке смутило меня. Я напряглась. Санзу же ждал ответа. — Ты сказала, я тебе нравлюсь, и ты хочешь перенести это на другой раз, — напомнил он, а мне было противно от того, что пришлось наговорить всякой ерунды, которую говорить не следовало. — Тогда ты даешь мне слово не отказать в следующую нашу встречу? Я тяжело вздохнула, потерла лоб и выдавила с полным пониманием ситуации: — Ты ведь нарочно, да? Напугал меня, чтобы я дала тебе такое обещание. Харучиё расплылся в улыбке. Он был прежним — холодный и безэмоциональный. Потянулся ко мне, провел пальцем по губе и пробормотал: — Мне нравится, что ты не тупая. Быстро соображаешь. И встал с кровати. Он одевался, стоя ко мне спиной, а я смотрела в окно. Стало совсем светло. По коридору за дверью прошел папа, коротко кашлянул на лестнице, и я поймала взгляд Хару, который встал у окна. — Малявка, твой первый раз будет классным, обещаю. Меня обдало холодком. Поежившись, я потерла предплечья и отвернулась от Санзу, не имея желания даже видеть его, не то чтобы говорить с ним. И, честное слово, после его нападения на меня сегодня, пусть это и был его идиотский план запугивания, я уже вряд ли была бы одурманена этой загадочной энергетикой. Однако… — Эй, Кику, — шепнул Санзу, оказавшись рядом с кроватью, и я дернулась, вскинув на него глаза, — ты клёвая, правда, — и наклонившись, он коротко поцеловал меня в губы. Страх перед тем, что его может поймать мой отец, был успешно перекрыт волной смущения и нервного возбуждения. Я ошарашено глядела в окно, за которым скрылся Санзу, и только спустя минут десять, когда вдали зарычал двигатель мотоцикла, опомнилась. Плюхнулась на кровать и, схватив подушку, накрыла голову. Снова я вся пропахла ароматом его одеколона, как и подушки, кровать и вся моя комната. Это не был резкий запах, но если сюда войдет мама, сразу уловит его. Вне себя от злости и бессилия я долго лежала в таком положении, надеясь на то, что к завтраку помещение проветрится, когда внезапно прогудел мой телефон. Это был Санзу, ведь больше некому было в такое время писать мне смс-ки. И когда я, лохматая и злая, открыла сообщение, мое сердце ухнуло вниз, а губы сами собой приоткрылись — дыхание стало рваным. «Взгляни, какая ты сексуальная, когда спишь и не знаешь, что на тебя пялятся», — написал Хару, а ниже была прикреплена фотография, на которой я в самом деле сплю, раскинувшись на спине, и на мне нет одеяла. А рядом… Рядом Санзу, который держит прядь моих волос. «Маньяк!», — только и бросила я в ответ, на что он прислал ржущий смайлик. И это все испортило мой серьезный настрой. Я не имела понятия, что мне делать дальше. Хотелось бы стереть себе память, заодно и этим ребятам, но уже ничего нельзя было изменить. Роковая ошибка, допущенная мной, запустила цепь событий, и это сломало мой уклад жизни. Теперь уже точно не будет так, как хочется мне. Теперь командует Санзу… К счастью, несмотря на то, что утром, завтракая с мамой, я была сонная и уставшая, она не расспрашивала меня, и в саду, когда я читала книгу, мама вдруг сообщила: — Если будешь и дальше вести себя так хорошо, «попадешь под амнистию». Я улыбнулась. — Что ты хочешь этим сказать? Сократишь срок моего «заключения»? Мама поставила на покрывало, на котором сидела я, плоское блюдо с нарезанным арбузом, и опустилась рядом. — Именно это я и хочу сказать… Когда вернутся девочки? — На следующей неделе. — Вот и славно. И все. Мама больше ничего об этом не сказала, не пояснила, прощает ли меня, позволяет ли погулять с подругами, но зато поинтересовалась: — А что за шум ты подняла ночью? Тебе было нехорошо? Я уже хотела выйти. У меня от услышанного даже легкие свело. Я нечаянно подавилась соком арбуза, закашлялась, и мама запричитала о том, какая я неосторожная, но вскоре снова спросила, все ли было со мной хорошо этой ночью. — Да, мам… прости, если разбудила вас с папой. Просто было жарко. Пришлось умыться и попить воды. — В самом деле в доме было душновато. — Мама оглядела сад, а я покосилась на нее. Красивая женщина. Не потому, что она — моя мама, а потому что действительно красивая. Помню их с папой снимки, где они молоды. Боже, такая горячая парочка. Я невольно улыбнулась и прильнула к плечу мамы. Она тихо рассмеялась и погладила меня по макушке. — Вредная девчонка, уже подлизываешься? — Ага, подлизываюсь. А что мне остается делать? Но моя мамочка ведь такая понимающая и хорошая, правда? Она простит меня. — Ужас, Кику. Ты от Шина набралась этих привычек? — пожурила меня мать и неожиданно прибавила: — И все-таки, кто тот парень, который привез тебя домой? Что вас связывает? С моих губ сорвался тяжелый вздох. Я села ровно, взяла еще арбуза, надкусила и хорошенько обдумала свой ответ. — Мам, ну… Он просто вызвался подвезти меня, но ничего такого опасного не делал. Подвез и все… — Тогда, может, познакомишь нас с ним? И тут я вспотела, только представив этот ужин, на котором присутствует Санзу. Да я свихнусь просто. — О, нет, нет, нет, мама. Мы не в таких отношениях, чтобы вы с ним знакомились. Так что не обижайся… Это всего лишь дружба. Да и то… Мы как приятели, вот. Да уж, Кику, браво, премию тебе за лучшую ложь. Как же это все гадко. Мое настроение испортилось, пусть мама больше и не донимала меня этими вопросами, но все же, когда я шла в комнату, в злости настрочила Харучиё следующее: «Спасибо тебе! Мне пришлось лгать маме о том, что ты мой приятель. Она намекнула на твое знакомство с ними». Но ответа от Санзу не было. Вместо него вскоре прилетело видеосообщение от Кимуры, которая вопила, что накупила нам подарков, и что скоро вернется, и мы потусуемся вместе. А я все ждала реакции Санзу, но он не то чтобы не отвечал — вообще не читал сообщение. Будто сквозь землю провалился. Я не хотела тревожиться о нем, но что-то внутри точило меня. Я понимала, что совершу очередную ошибку — начну искать кого-то из его окружения, чтобы узнать, жив ли он. Не проще ли сразу посадить меня на цепь, раз я такая безмозглая? Думаю, это вообще самый подходящий для меня вариант. Иначе я влипну в очередную грязную историю, без сомнений.

«Ты и только ты виновен в моей смерти».