Нейротоксин

      Я снова пялилась на себя в зеркало. Правда на этот раз меня заставили. В данном случае заставила неугомонная, невыносимая, бойкая Кимура Мана, которая вернулась в Японию прошлым вечером. С нами была и Савада. Сейчас Марико сидела в моем компьютерном кресле и глядела на нас, а Кимура порхала рядом, то дергая меня с одной стороны, то щипая — с другой. — Прекрати! — в конце концов, рявкнула я, потому что устала от ее энергии, бьющей ключом, и шлепнула по руке. — Но за подарки спасибо, — прибавила примирительно. — И все же… — Я повернулась к девочкам, — это платье слишком короткое. — Ты что — старушка? — насупилась Мана, вновь принявшись дергать меня за подол привезенного из Египта платья. — Моя мама едва не отняла его. Сказала, оно слишком красивое для такой юной девицы, как я. Спасибо папе — заступился за меня. Савада хохотнула в ладошку. — Ты такая лгунья, Мана. У твоей мамы прекрасный вкус, утонченный, а это платье, и правда, слишком откровенное. — Так лето же, девочки! — возмутилась Кимура, и по ее голосу я поняла, она уже сдалась. Отвернувшись, я вновь оглядела себя в отражении. Синее платье оголяло спину, что означало — бюстгальтер под него не наденешь, так еще и бедра едва прикрывало. Ну уж нет, это в стиле Маны, но я такое точно не надену. Так что, вздохнув, я поплелась в ванную переодеваться. Однако Кимура не собиралась отпускать меня просто так, и когда я уже открыла дверь, она швырнула мне в спину еще одно платье. — Так и знала, что ты не наденешь его, ханжа. Хотя бы это примерь. Я самодовольно ухмыльнулась, ведь мы с Савадой одержали в этом споре победу, затем подняла платье с пола и ушла. Все-таки надо отдать Кимуре должное. Она знала мои предпочтения в одежде. Мятного оттенка платье было мне впору — Мана хорошо знала мой размер. Аккуратное декольте облегающего лифа подчеркивало грудь, а с широкими лямками было удобно — плечи достаточно открыты, но при этом все скромно. Платье было расклешенным книзу, не длинным, но и не таким коротким, как предыдущее — выше колена. Я разулыбалась. Мне безумно понравился этот фасон и цвет. Поэтому в спальню я вернулась радостная и сразу же покружилась перед девочками. Обе закивали, но Кимура все равно поддела меня, пробормотав что-то там о моем древнем вкусе. Но уж мы-то с Савадой знали — она не привезла бы устаревший фасон. Все это наверняка было в тренде. — Прекрасно, с примеркой покончено, — сказала Мана, помогая мне навести порядок в комнате, потому что мы буквально перевернули здесь все вверх дном. — А что насчет вечера? Сгоняем куда-нибудь? Марико подняла руки, сдаваясь. — Без меня. Я хочу выспаться, — сообщила она, и, конечно же, Мана сразу накинулась на нее. — Да что с тобой не так? Мы не виделись… –…неделю. — Це́лую! Неделю! Или ты с нами, или… — Кимура запыхтела, не собираясь отступать, но я решила вмешаться. — Мана, успокойся. Погуляем втроем в другой раз. — Тем лучше, — надулась девушка и скрестила руки на груди. — Нам больше внимания парней достанется. Марико слишком красивая. Я насторожилась и, складывая свои вещи в шкаф, покосилась на Кимуру. — Каких еще парней? — Неважно, — отмахнулась подруга и прибавила, — ведь мы поедем в Роппонги, — и она выразительно стрельнула глазами в сторону Савады, которой все было нипочем. Она невозмутимо смотрела на Ману и согласно кивала. — Ух… Достала. Ну и сиди дома. В конце концов Марико уехала домой, хотя мама предлагала дождаться моего отца, и тот подвез бы ее на машине. Но Савада сказала, что прикатила на велосипеде, и мы с Кимурой, проводив ее до калитки, с ужасом смотрели, как она уезжает. Почему с ужасом? Да потому что стояла чертовски душная погода! Самый солнцепек. А Марико, напялив белую шляпку, понеслась по дорожке сломя голову. У меня даже во рту от этого пересохло. В жару не хочется совершать лишних движений. Напротив, лечь бы в тени и не двигаться, потому что малейшая физическая активность приводит к бешеному потоотделению и беспощадной жажде. Наверное, поэтому мы с Маной так и стояли у калитки, уныло пялясь куда-то вдаль, когда эта девчонка внезапно выдала «шедевр», едва не лишивший меня чувств: — Ну как? Переспали? Я дернулась, и по моим коленям пробежался табун мурашек. Вылупившись на подругу, я в изумлении ждала хоть какого-то объяснения такой бесцеремонности, но… что это я? Передо мной ведь стояла Кимура Мана. Тяжело вздохнув, я ответила: — Нет. И с чего ты вообще взяла… — А как же тот снимок? Ты и Санзу в твоей постели. И тут мое лицо буквально вытянулось от сильнейшего удивления. Затем я непонимающе сощурилась и пробормотала как можно тише: — Откуда, черт возьми, ты об этом знаешь? — О… о… прости. — За что? — Да так. Эм. Слушай! Давай-ка я уже поеду домой, а вечерком позвоню тебе, и мы погуляем, — затараторила Кимура, выскакивая за калитку. — Ты же не откажешься погулять, Кику? — Мана. Ответь. Я сверлила ее тяжелым взглядом. — Да о чем ты вообще? — Мана. — Что ты заладила, «Мана, Мана». Я давно Мана. Потом расскажу тебе обо всем, а сейчас мне пора… Но уйти ей я не дала. Вцепилась в локоть и, потеряв шлепанец, потому что слишком уж резво ринулась за ней, спросила: — Ты читала нашу с ним переписку? Реакция Кимуры меня поразила. Я была уверена, она покраснеет, стушуется, начнет оправдываться, но нет — Мана возмущенно задохнулась. Причем очень даже правдоподобно. — Ты что?! — воскликнула она, но осеклась, потому что из дома вышла моя мама. — Девочки, вы захотели получить солнечный удар? — спросила она строго. Я оглянулась с улыбкой. — Сейчас иду, мам. Провожу Ману. — Куда это она собралась? Рэн отвезет. Мана, иди в дом. — Нет, нет, тетушка, мне уже правда пора, — замахала руками моя подруга, и как только мама вернулась в дом, выпалила мне в глаза: — Что ты придумала, а? Я никогда в жизни себе такое не позволила бы. Даже при всем моем любопытстве. Я вовсе не от тебя узнала о той ночи, что, кстати, обидно. О, это Кимура умела — вывернуть ситуацию так, что виноваты будут все, но не она. Однако у нас с Савадой на это был выработан иммунитет. Я улыбнулась, потащила Ману в тень вишневого дерева и спокойно сказала: — Согласись, только из моего телефона ты могла получить такую информацию. — А вот и нет! — Мана, хватит. Откуда еще ты могла это узнать? Только… — Не только! — гаркнула Кимура. — Может, кое-кто рассказал мне? — Я молчала. Не Санзу ведь ей растрепал о ночи, проведенной в моей комнате? Тогда он совсем больной. Но Кимура вдруг призналась. — Например, старший Хайтани, — и взмахнула своими густыми темными волосами. — Ведь я ему так сильно нравлюсь. Кажется, я впала в ступор. Что только что сказала эта девчонка? Хайтани? Хайтани Ран рассказал ей это? Да что за… Постойте. — То есть Санзу… показал ему фотографию? — от абсурдности вывода, к которому я пришла, из меня вырвался смешок. — Боже… им что, по десять лет? Это шутка? Кимура цокнула. — Не шутка. Все вышло случайно. Ты в курсе, что твоему дружку настолько на всех плевать, что на его телефоне даже пароля нет? Он бросает мобильник где попало. Рану было скучно, взял поиграть, а там переписка с тобой. Ну вот теперь… ну как бы… Кимура странно запнулась. Мое сердце пропустило удар. — Что? Что такое? Да говори ты, боже! — Ну-у… тебя обсуждают теперь и парни из Тосвы, — тихо созналась Мана. — Типа… новая девчонка Санзу, новая пассия. Я пошевелиться не могла. У меня даже в ушах звенело. Настолько происходящее было неправильным, глупым и раздражающим, что если ранее мне хотелось найти Санзу и узнать, жив ли он, то сейчас я горела жаждой мести. Но для начала надо было выяснить кое-что, слишком меня взволновавшее. — Мана, откуда у тебя эта информация? Ты общаешься с Хайтани? Когда ты успела поговорить с ним? Подруга слегка покраснела. Она отвернулась от меня и заложила прядь волос за ухо. — Помнишь, когда Ран провожал меня к остальным? В той поездке. — Я кивнула. — Вот тогда мы и обменялись номерами. Он сам позвонил мне на днях и стал расспрашивать, правда ли то, что Санзу замутил с тобой. Я поначалу не поняла, что он несет, но увидела фото — Ран скинул — и все стало ясно. Так что, извини, Кику, но они там потешаются над тобой… Говорят, что ты глупая дурочка, нашла себе отбитого недоумка и всякое такое. Мне жаль… Кому-нибудь знакомо чувство — упасть с небес на землю? Наверняка ведь каждый испытывал это хотя бы раз в жизни. Вот и я испытала. Странные, однако, ощущения после этого «падения». Вроде больно и неприятно, а вроде и пустота внутри. Я посмотрела на подругу, которой было неловко передо мной, и холодно поинтересовалась: — А почему же ты тогда так активно подталкиваешь меня переспать с Санзу? Ладно я — «глупая дура» связалась с «отбитым». Но этот «отбитый» ведь может и тебя в постель затащить, и Саваду. Тогда почему ты так веселишься, Кимура? Она не веселилась. Уже нет. Мана пристыженно смотрела себе под ноги, а мне сейчас было плевать на то, что она чувствует. Мне казалось, меня все предали, облили грязью, посмеялись за спиной, но, направляясь к дому, я все равно сказала подруге: «До вечера», ведь мне хотелось врезать Санзу как следует. Но на самом деле я понимала, врезать здесь нужно не ему, даже не Рану, этому гаду насмешливому, а только мне самой. Под чье влияние я вообще попала? Сволочи, просто сволочи.

***

      На самом деле к вечеру я немного остыла. Достаточно для того, чтобы не упоминать о нашем с Кимурой разговоре у калитки. Она тоже делала вид, что все хорошо — улыбалась мне, болтала с моими родителями, рассказывала им о поездке. — Мана, имей в виду, если вы вляпаетесь в неприятности, — провожая нас до двери, начала мама, — я запру Кику дома до конца лета, и непременно сообщу обо всем твоим родителям тоже. Поэтому будьте ответственными. — Ма-а-ам, — протянула я, незаметно закатывая глаза, присела на ступеньку и взялась застегивать ремешки босоножек. — Я знаю, о чем говорю. Ты уже однажды нахваталась проблем, Кику. — Каких проблем, тетушка? — вступилась Мана. — Кажется, все в порядке. Подумаешь, Кику подвез парень. Было-то всего один раз. Я встала, одергивая подол платья, повернулась с улыбкой к матери, как вдруг наткнулась на взгляд папы, который вышел из гостиной. Он казался суровым. Отец ничего не сказал, отвернулся и прошел на кухню, но я могла поклясться — он этим взглядом намекнул, что та поездка с парнем на мотоцикле вовсе не первая моя ошибка. Мы с папой оба знали об этом. Невольно передернув плечами, я перекинула через голову тонкий ремешок сумочки, куда сунула телефон и деньги, и попрощалась с родителями, и уже на улице сказала подруге: — Они мне не доверяют. Нужно постараться и действительно не вляпаться. Как же смешно, должно быть, звучало это со стороны. Кто, если не я, вляпается? Непременно ведь. Хотя я все равно надеялась на лучшее. Кимура трещала без умолку всю дорогу до Роппонги, и поскольку мы добрались туда уже с сумерками, народу там было — тьма. — Может, пройдемся по улице, потом решим, куда заглянем? — спросила Мана, когда мы стояли на тротуаре, подозрительно наблюдая за пьяными парнями, которые громко гоготали, толкались и свистели всем проходящим мимо девушкам. — Пожалуй, если только переулками обойдем, — предложила я, указав подбородком на этих ребят. — Давай, — согласилась Кимура. Ни ей, ни мне совсем не хотелось попасться таким, как эти слишком уж веселые ребятки. Мы, взявшись под руки, медленно побрели по тротуару в сторону узкого переулка, что был ровно за клубом. Это место я узнала сразу. Именно в этот клуб тогда привез меня Санзу на встречу с Хайтани. По этой причине сейчас меня немного передернуло, а еще зародилось смутное ощущение, какое бывает перед волнующими событиями. Предчувствие. Невольно сжав локоть Кимуры посильнее, я вместе с ней уже собралась шагнуть во мрак переулка, когда неожиданно со стороны входа кто-то громко выкрикнул: — Коконой! И ты тут? Вся банда, что ли, собралась? Я резко оглянулась и почему-то остановилась. Из любопытства, наверное, сама не знаю, но как только увидела, кто позвал Коконоя-куна, метнулась за угол. Однако успела заметить Баджи (именно он кричал), который мазнул по мне взглядом. И в спину нам донеслось хриплое: — Эй вы! — Божечки, Мана, бежим! — вцепилась я в плечо подруги, которая вскрикнула от боли и со страху ломанулась за мной следом. Мы неслись, как безумные, петляя узкими улицами, и задние дворы клубов и других злачных заведений пестрели блевотиной, воняли мочой и были там и тут заполнены компаниями ребят, которые наверняка кололись. Парни сидели у стен домов, подкатив глаза, что в мутном свете фонарей выглядело страшно, а девушки валялись у их ног. И кто знает, может, некоторые из них были уже мертвы. Оторопев от увиденного, чего раньше не приходилось наблюдать, я жалась к Кимуре, а она не менее испуганно озиралась по сторонам. — Куда нас занесло? — шепнула Мана, холодными пальцами сжав мою ладонь. — Давай уйдем отсюда. — С радостью, — буркнула я, и меня уже мутило от вони. Свернув за угол очередного здания, мы пошли на гул двигателей, ведь где-то за парочкой домов была центральная улица Роппонги, которая уходила немного вниз по склону. И тогда, именно в тот момент, когда мы были не так уж далеко от цивилизации, прямо перед нами, за следующим поворотом, раскинулась пугающая картина. Мои колени вмиг окоченели и стали такими тяжелыми, что я вросла в землю и не пошевелилась больше. А еще, казалось, если не буду двигаться, он нас не заметит, и мы улизнем. Однако ни черта не понимающая Мана по инерции прошла немного вперед, и глаза парня, будто он был хищником, охотящимся на мелких зверьков вроде нас, переметнулись к нам. — Ханемия… — шепнула я Кимуре, и та дернулась, тут же оглянувшись на меня. — Что? — почти истерично прошептала и она, вылупив на меня свои красивые глаза. — Это Ханемия Казутора. Та же куртка-бомбер, те же черные широкие джоггеры, та же улыбка. Он, удерживая какого-то незнакомого нам парня за волосы, принуждая его стоять на коленях, уставился на нас, и в следующую секунду я поняла — он узнал меня. — А-а… Ты. — Ханемия резко пнул парня в живот коленом, невозмутимо отпустил его, и когда тот рухнул на землю, сделал знак одному из своих подручных. Судя по всему, это ничего хорошего не означало, но мне, признаюсь, было не этого бедняги. Я думала, что же нам теперь делать. Почему-то любой мой выход из дома теперь заканчивался подобными встречами. Это было немыслимо. Не сидеть же взаперти. Казалось, уже и это не спасло бы, ведь, например, Санзу преспокойно пробирался ко мне. — Сучка мудака Акаши. Да еще и не одна, — ухмыльнулся Казутора, развязно приближаясь к нам. — Кто такой Акаши? — непонимающе моргнула Мана, сильно нервничая. — Кику, ты знаешь какого-то Акаши? — Завались, — Ханемия неожиданно толкнул Кимуру в грудь, и она, пошатнувшись, испуганно сжалась. Меня взбесил его поступок, но я молчала, боясь нарываться. — А что, твой ебарь тебе не представился? — поинтересовался парень, взглянув на меня с наигранным сочувствием. — Ох, какая жалость. Ну, тогда я представлю его. Санзу, ебаный мудак, Харучиё, он же Акаши. Это его настоящая фамилия. Не стыдно ли тебе, Макино, не знать, на ком скачешь? Я отчетливо ощутила холодный пот на своей спине, и когда Казутора прошелся передо мной, похотливо разглядывая мои ноги, я едва удержалась от того, чтобы не прикрыться. Меня трясло от этого человека. — Ну и какова на вкус твоя «киска»? Нам дашь попробовать? Хотелось орать во всю глотку. Это было так грязно, мерзко, отталкивающе и пугающе, что я все сильнее сжимала пальцами подол платья, уже почти разревевшись от ужаса. Кимура, похоже, была в таком же состоянии. Она стояла за моей спиной, прижимаясь ко мне, и дрожала. Я буквально чувствовала, как бьется ее сердце. Эта ситуация была до икоты страшной. Парни принялись реагировать на каждое слово Ханемии. Гыгыкали и посвистывали. Они раздевали нас глазами. — Короче, давайте так, куколки, отсосете мне и… — Казутора окинул толпу взглядом, — и вот ему. Тогда не покалечим. Вернетесь домой «целками», если вы все еще такие, конечно же. А если откажете… Ну, с этим понятно. Будет больно и неприятно. Вам обеим, разумеется. Я не хотела смотреть на того, кого нам предложил этот отбитый парень, но моя голова повернулась сама. Мана тоже пялилась на незнакомца. Долговязый, широкоплечий, с длинной золотой серьгой в ухе, взъерошенными темными волосами и со светлой прядью на челке — он сидел на бордюре, свесив руки с коленей, и курил. На тыльной стороне обеих ладоней были набиты татуировки на кандзи. В очередной раз поднеся сигарету к губам, незнакомец сощурился, и я поняла, что это лицо хорошо запомню. Оно было слишком выразительным, с четкими чертами, а глаза парня оказались пронзительными и яркими. Он ухмыльнулся, и мы с Кимурой тут же синхронно отвернулись. — Ханемия-кун… — Даже не начинай, — перебил Казутора меня, и я невольно попятилась от него, наступила на ногу Мане, и когда та шикнула от боли, я успела тихо просипеть ей на ухо: — Хайтани. Звони. Подруга замерла, и я хорошо осознавала, шансы у нас невелики, но раз Баджи был в том клубе, там же могли быть и другие ребята, верно? Он ведь сказал — «вся банда». Я впервые мечтала, чтобы нас догнал кто-то вроде Кейске, или пусть бы он сказал кому-то из Тосвы, что видел нас. Боже, пусть случится хоть что-то в этом роде! Поскольку Мана прижалась к моей спине еще плотнее и тихо там ерзала, я допустила мысль, что она пытается набрать номер на телефоне. Мне было безумно страшно — ее могли поймать. Облизнув пересохшие губы, я кивнула и ответила: — Да… я все сделаю… только не злись, Ханемия-кун… Парень рассмеялся. — Умница какая. — И он внезапно отрезал с мрачным лицом: — На колени. Если нам никто не поможет, меня ждет самый страшный и мерзкий опыт в жизни. Я тряслась, как Кимура позади меня, и поскольку не могла решиться на дальнейшие действия, немедленно оказалась схвачена цепкой рукой Казуторы. Он дернул меня к себе, ловко извернулся и ударил ногой по моим коленным сгибам. Я рухнула на землю, ободрав ладони, и не успела выпрямиться, как в мои волосы вцепились пальцы Ханемии. Он так больно натянул корни, что я взвыла и схватила его за запястье, но сделала себе только хуже. — Заткнись, сука, и рот открой, — раздраженно бросил Казутора, и все бы ничего, но тот высокий за моей спиной что-то вытворял с Кимурой. Я похолодела, и теперь уже не пыталась сдерживаться. Заревела в голос, вырываясь. Мои мозги стали отключаться. Я не соображала, просто двигалась и выкручивалась по инерции, стараясь спасти себя. И застыла на месте ровно в тот момент, когда раздался истошный крик Маны, потом шлепок и тишина. Оглянуться не получалось. Я так и повисла на руке Ханемии, который при его совсем невысоком росте был слишком силен. — Пожалуйста… пожалуйста… — запричитала я, — не трогайте ее… отпустите нас… пожалуйста… — Ханма, блять, ты что сделал? — хохотнул Казутора и, видимо, заинтересовавшись, отпустил меня. Он пошел к этому долговязому, а я, упав на четвереньки, обернулась, затем обеими руками откинула с лица волосы и обомлела. Меня чуть не стошнило от выброса адреналина. Мана лежала на земле и не подавала признаков жизни. Я поползла к ней, не обращая внимания на свои ободранные ладони и колени. Мне казалось, она мертва, и я просто выла и скулила, не веря в это. Однако этот Ханма сказал: — Укусила меня за руку, сука. Вот я ее и вырубил. Видимо, тот жуткий крик Кимуры был боевым кличем. От истерики, что накатила на меня, я буквально ничего перед собой не видела. Поэтому, услышав то, что сказал Ханма, я плюхнулась на задницу и, зажав рот обеими ладонями, закричала. Парни оглянулись на меня. — Да она заебала, — закатил глаза Ханемия, и как только подался ко мне, я завопила уже во всю глотку, так, чтобы нас услышали. — Сука тупая! Не ори! — замахнулся Казутора, но тут же опустил руку, громко рассмеявшись. — Да бля-я-я, у нее жопа медом намазана или что? Откуда ты взялся, Баджи, сученыш? Я не могла сейчас говорить, потому что у меня зуб на зуб не попадал, но зато хорошо расслышала фамилию спасителя. И его хриплый грозный голос показался мне в этот момент самым красивым на свете. — Ты, Ханемия, ведешь себя как тварь. Ничего нового, — цыкнул Кейске, подходя к нам поближе, и я, даже будучи в таком разбитом состоянии, заметила, как его немедленно обступили со всех сторон. — Решил проверить свои силы на тех, кто чисто физически слабее тебя? М-да, ублюдок, что тут скажешь… — А не слишком ли смело ты себя ведешь для того, кто вот-вот получит по ебалу? — злобно процедил Ханемия, сунув руки в карманы штанов, а я осторожно потрепала Кимуру по плечу. К счастью, она отреагировала, коротко простонав, а после села и взялась за голову. Ее лицо было целым, что меня удивило, но подруга, морщась, терла тыльную сторону шеи. — Какого дьявола происходит? — пробормотала она, посмотрела на меня и замерла. Кимура оглянулась на Баджи с таким видом, что я нервно хохотнула. Мгновенно она забыла о проблемах, в которые мы влипли, и резво вскочила на ноги. Правда покачнулась, но зато умудрилась потянуть за собой и меня. И мы, наконец, шатаясь, как пьяные, встали на ноги ровно. Кимура принялась прихорашиваться, параллельно отряхивая и мое платье, но мне было плевать на это, потому что следующие слова Кейске пригвоздили меня к месту. — Как насчет охуенной потасовки, Ханемия? — Мы с подругой, оцепенев, вытаращились на Баджи, и он, медленно расплываясь в улыбке, поднес к уху ладонь, словно прислушивался. — О, что это у нас за звук? Как думаешь, мудила, не Майки сюда едет? Сразу поднялась суета. Я интуитивно уловила — нам здесь не место, и быстро потащила Ману за собой, подальше отсюда, но поскольку убежать было бы как-то стыдно, просто вместе с ней встала у стены. — Сейчас что-то будет, — пробормотала она, — сейчас что-то будет. — Тише. Не привлекай внимание, — только и успела вымолвить я, как из-за поворота вылетел парень на байке. Светловолосый, низкорослый, в простых черных шортах, доходящих ему ниже колена, и такой же темной футболке, а на ногах — простые шлепанцы. Он резко затормозил, и за ним прикатили еще пятеро. В переулке поднялся невообразимый шум двигателей. Парни газовали, наяривая круги, и тем самым запугивали дружков Ханемии. Мои глаза разбегались, я не понимала, на кого смотреть, и не знала, есть ли среди этих ребят Санзу, ведь все они были в черных шлемах. Кроме светловолосого. И когда Кимура восторженно шепнула: «Это Майки. Сано Манджиро — глава Тосвы», я вспомнила, как много она о нем болтала. В перерывах между тем, как трепалась о Баджи и будущих (нафантазированных) свиданиях с ним. Постепенно парни стали парковаться один за другим, и когда шлем снял Хайтани Ран, я повернулась к Мане — он посмотрел именно на нее. Моя подруга смущенно улыбнулась и помахала Рану, но он быстро отвернулся. — Ты позвонила ему? — спросила я удивленно. — Просто набрала номер. Не знаю, понял ли он, что у нас проблемы. Скорее всего, это Баджи нас выследил, — проговорила она и, взглянув на меня, прошипела: — Волосы пригладь, здесь же Санзу. — Что? Только я успела испугаться своей реакции, тут же прямо рядом с нами притормозил черный байк. Харучиё был уже без шлема. Он уставился на меня, а я не знала, куда девать глаза, и вдруг кивнул на место позади себя. — Я не могу… со мной подруга… — проговорила я слишком тихо, ведь его мотоцикл ревел, как зверь, тогда Санзу просто потянулся ко мне, схватил за руку и подтолкнул к сиденью. — Не могу! — упрямо повторила я, на этот раз рявкнув громко. Санзу обернулся, посидел так немного, потом заглушил двигатель и вновь посмотрел на меня. Кимура, я уверена, ловила каждый наш вздох или взгляд, чтобы потом донимать меня этим, и мне страшно не хотелось давать ей повод для болтовни. Но я ничего не могла с собой поделать: мои ладони вспотели, сердце выпрыгивало из грудной клетки, а колени привычно потяжелели, как теперь всегда случалось в присутствие Санзу. Он точно видел, в каком я состоянии, но наш немой диалог был прерван тем, кого я не ожидала увидеть. — Кику, ты как? Не ранена? — спросил Мицуя, оттолкнувшись от земли и подкатив к нам на своем байке. Мгновенная реакция Санзу вынудила меня покраснеть. Он вперился в Мицую взглядом исподлобья, но я все равно улыбнулась парню. — Спасибо, Мицуя-кун, я цела. — Лгунья, — пожурил он, откровенно покосившись на мои колени. — А, нет, нет, это совсем не больно, — отмахнулась я. — Все равно обработай, ладно? Иначе будет… — Я вам не мешаю? — вклинился в диалог Санзу и посмотрел на меня странно мерцающими глазами. Мое сердце ухнуло в пятки. — Может, сядешь уже? — Санзу, куда ты ее повезешь? — спросил Такаши, глядя на того абсолютно спокойно. Харучиё дождался, когда я сяду, подал мне свой шлем и повернулся к Мицуе. — Подую на ее ранки. А что, хочешь присоединиться? Этот тон. Этот понизившийся голос. Я чувствовала, с Санзу что-то происходит, ему не нравится любопытство Мицуи, но, будто ослабев, я молчала и прижималась к его спине. — Лучше эту домой отвези, рыцарь, — прибавил Санзу и, заведя двигатель, ловко развернул мотоцикл. Я успела только махнуть Кимуре рукой, запоздало думая, что бросаю ее не пойми с кем, но, кажется, она была только счастлива такой компании. В который раз я доверилась Санзу, не понимая, какими будут последствия, а он, отчего-то злясь, все стремительнее мчался по Токио. Мне было холодно, страшно, даже как-то одиноко, не знаю почему, но само присутствие Харучиё что-то меняло во мне. Я вновь не была самой собой и совершала эту глупость — хотела Санзу все больше и больше.

«Нельзя было отдаваться тебе. Мне сказали, ты хищник».