Нейротоксин

      Я не выяснила ни насчет той нашей совместной фотографии с Санзу, ни насчет трёпа Рана обо мне, вообще ничего не выяснила. Санзу в молчании доставил меня к дому. Было около двух часов. На улице стояла тишина. Он поднял стекло шлема, посмотрел на меня долгим взглядом, затем развернул мотоцикл и уехал. Я осталась одна.       После той ночи прошло три дня. Погода испортилась. За окном лил дождь. Обычно я любила такую погоду, но не сегодня, когда сердце ныло от дурных предчувствий, причем я сама себя накручивала, придумывала проблемы, а от того, что Санзу не звонил и не писал, было лишь хуже.       За стеной приглушенно звучала музыка — это Шин приехал домой на выходные. У него должна была состояться серьезная корпоративная вечеринка в воскресенье вечером, а поскольку у меня уже были каникулы, брат мог себе позволить шуметь здесь. Он, как и родители, всегда относились с уважением к моей учебе. Но и мама, и папа не особо любили, когда их сын включает музыку на полную катушку. Сейчас за стеной четко читал свои тексты Эминем, что меня удивило, ведь Шин больше любил металл, но, видимо, таков был его выбор на сегодня. Родителей не было дома — укатили за покупками, так что братишка отрывался. Меня не напрягало. Я приоткрыла окно, чтобы впустить в комнату свежего воздуха, и музыка зазвучала громче. Я улыбнулась. Это как-то даже взбодрило. Встав перед зеркалом, я в первую очередь оглядела подернутые тонкой корочкой царапины на коленях, потом посмотрела на ладони и, отвернувшись, вернулась к кровати. Там как раз мигал мой телефон входящим вызовом. На миг сердце оборвалось — подумала, это Санзу, но номер был незнакомым. — Слушаю? — отозвалась я, садясь на кровать. — Макино Кику? — спросил парень на том конце. — Да… Кто это? — Мицуя Такаши. Привет, Кику. Мои брови взметнулись вверх. Я удивленно прислушивалась, пытаясь понять, что происходит на фоне голоса Мицуи, и хорошо слышала рев двигателей. Будто парень был на гонках: ребята газовали и громко смеялись. — Как дела, Кику? — спросил Такаши, а я все не могла понять, почему он мне звонит, и кто ему дал мой номер. Поэтому, метнувшись к двери, я приоткрыла ее, выглянула в коридор, поняла, что брат все еще у себя, и спросила, возвращаясь в комнату: — Мицуя-кун, откуда у тебя мой номер? — А, это… Твоя подруга дала мне его. — В тот вечер? Это случилось, когда я… уехала с Санзу? — уточнила я. — Нет. Сегодня. Я вообще зависла. — Подожди, ничего не понимаю. Такаши отвлекся на секунду, крикнул кому-то: «Иду», и сказал уже мне: — Кимура здесь. Ее Хайтани привез. Я подумал, что ты сегодня с Санзу, поэтому она одна, но Мана не знала, где ты. Вот я и решил сам позвонить. Хочешь потусоваться с нами? Приехать за тобой? Я уставилась в окно. Дождь превратился в морось. Размышляя над предложением Мицуи, я не могла успокоиться — почему-то от того, что Харучиё с ними не было, стало тревожно. — А что с Санзу? — тихо буркнула я. — Где он? — Без понятия. Он часто вот так выпадает. Может, дома торчит, или с девчонками отрывается. Мое сердце ухнуло к пяткам. Я тяжело сглотнула. — Он… он… — хотелось спросить, точно ли Санзу сейчас с какой-то другой девушкой, но я промолчала и быстро прибавила: — Да, приезжай, Мицуя-кун, буду рада повидаться с тобой. В меня будто демон вселился. Вся холодность испарилась, хотя я эти дни пыталась быть разумной. Ну случилось между мной и Санзу, и что с того? Рано или поздно я все равно сделала бы это. До свадьбы, после — без разницы. Санзу мне нравился. Я не переспала с первым встречным. Вот так я себя успокаивала, и это работало. Вот только сейчас, когда Мицуя предположил, где может быть Харучиё, мне захотелось поставить того на место, показать, что рыдать из-за него я не буду. Но, признаться, очень хотелось. — Отлично, диктуй адрес, — обрадовался Такаши. Я сказала, куда приехать, подробно пояснив, где именно меня подождать, чтобы Такаши не попал в поле зрения Шина, и сбросила вызов. Несколько минут тупо пялилась в стену, потом решительно подошла к шкафу и принялась там рыться в поисках самого лучшего наряда, что у меня был. Да уж, ничего сексуального там и не было. Обозлившись на себя за то, что при покупке одежды всегда отдавала предпочтение шортам и футболкам, я выудила на свет как раз шорты — джинсовые, короткие, а за ними — маечку на тонких бретельках. Подумала, что накину сверху свитшот, пока идет дождь, и побежала в ванную комнату. На обратном пути я столкнулась с Шином. Очень вовремя. Брат с подозрением сощурился и спросил: — Куда-то собираешься? Родители скоро вернутся, будем обедать. — Шин-чан, меня позвали погулять. Каникулы ведь, — принялась оправдываться я, — да и не хочется мне ничего, если честно. Я плотно позавтракала. Я в самом деле сильно нервничала, потому и думать о еде не могла. Шин, окинул меня с головы до ног весьма придирчивым взглядом, кивнул и снова вернулся в комнату, правда на ходу прибавил: — Не торчи на улице до ночи. Мама расстроится. И вообще, будь на связи, малявка, а то отслежу тебя и приеду — наваляю твоему этому ухажеру. Я, конечно, верила Шину, он мог навалять, но разница между ним — прокаченным и натренированным, и Санзу была в том, что второй был совершенно отбитым на голову. Разве нет? Мне казалось, Хару ничего не стоило в драке дойти до убийства. Не знаю, почему я так решила, просто подумалось.       Быстро переодевшись, я впервые подумала о макияже. Не впервые за свою жизнь, а впервые за последнее время. На нечто вызывающее и яркое не решилась. Просто подкрасила ресницы и губы, немного румянца на скулы, и на этом закончила. И без того мне казалось, я слишком вульгарно выгляжу. Надеясь, что это всего лишь придирки к себе, я взяла небольшую сумочку, из верхнего ящика стола сгребла карманные деньги, схватила телефон и ключи от дома. Затем еще раз окинула себя взглядом в зеркале, подумала немного и, взяв с полки духи, брызнула на шею. Все. Пора. На улице все еще лило и снова как из ведра. Я надела прозрачный дождевик, натянула капюшон и, натянув кроссовки, крикнула громко: — Ушла, Шин! — но ответа не стала ждать, да и бесполезно, брат все еще слушал музыку, так что я выскочила из дома и быстро пошла в самое начало нашей улицы, где был поворот. Там я направилась к реке — именно этим путем как-то убегала от Санзу — и в сотый раз поправила сползающий капюшон. Все потому, что волосы были собраны в высокий хвост. Так и стояла на дорожке, придерживая капюшон и глядя под ноги, чтобы дождь не бил в лицо, когда минут через пятнадцать загудел двигатель мотоцикла. Я вскинула глаза и заулыбалась. Увидеть Мицую было почему-то радостно. Такую вот энергетику он излучал — спокойствие, доброта, тепло. Парень объехал большую лужу, притормозил рядом со мной и снял с правой руки второй шлем, предназначенный для меня. Он кивнул, и я по его глазам поняла — улыбается. Стекло было поднято, я могла хорошо увидеть, как Мицуя разглядывает меня. Надев шлем, я быстро протерла сиденье тряпочкой, что дал мне Такаши, и села. Парень аккуратно развернулся и, сразу же прибавляя скорости, помчался к главной улице. Я чуть не завопила от чувства свободы. Меня охватила такая эйфория, что голова закружилась, эмоции заставили мое лицо покраснеть, и я прижалась к спине Мицуи. Он, остановившись на светофоре, повернулся голову немного вбок, как бы давая мне знак, что реагирует на мои действия, и я снова рассмеялась. Так мы и неслись по Токио — молодые, беззаботные, готовые к приключениям. Ничуть не жалея, что согласилась на эту встречу, я и думать забыла о тоске по Санзу. Мне было слишком хорошо, чтобы заморачиваться насчет него. Мицуя так вовремя пришел на помощь, и ведь наверняка даже не подозревал об этом, что я невольно проникалась к нему симпатией. Так бывает, когда твоему парню на тебя плевать, а кто-то другой проявляет заботу. Тогда и цепляешься за такого человека. Оно происходит само собой. И пусть это был не тот, от кого замирало мое сердце, и пахло от Такаши совсем иначе, но мне нравилось быть в его компании.       Место, куда мы приехали, было территорией у старого храма — на холме. Живописный вид на Токио покорил меня. Я задохнулась от эмоций, снимая шлем, и тут же повернулась на голос подруги. — Макино! Ты здесь?! Обалдеть! — воскликнула развеселая Кимура и подбежала ко мне. — Не думала, что Мицуя-кун такой решительный, — ухмыльнулась она, покосившись на парня, а тот лишь дернул уголком губ. — Черт, он такой хорошенький, — прошептала подруга, сжав мой локоть, и повела к остальным ребятам. Здесь было шумно за счет того, что кто-то кружил на мотоцикле по всей площади, кто-то гоготал, кто-то шутливо дрался. Играла музыка — японский панк, и я растерянно озиралась по сторонам. Заметила братьев Хайтани, что сидели на ступеньках, ведущих к храму. Увидела и Майки, который разговаривал с парнем с выбритыми висками и татуировкой дракона на одном из них. Насколько я помнила, его называли Дракеном. Здесь же был и Баджи, многие другие, кого я вообще не знала, но не было Санзу. Подавив приступ грусти, я улыбнулась подруге и спросила: — Как ты вообще затесалась в эту мужскую компанию? — Мужскую? — удивилась Кимура и указала пальцем куда-то вправо. — Идем-ка, познакомлю тебя с ними. Я уставилась на двух девушек, что стояли неподалеку, и на обеих была форма Тосвы. На девушке с русыми волосами — черная юбка и куртка с золотистыми надписями, а на второй — модная с расклешенными рукавами рубашка, тоже вышитая, как вся форма Тосвы, и такая же юбка в складку. Но стоило только нам подойти ближе, как зеленые глаза второй впились в мое лицо, и я онемела. Она была точной женской копией Санзу. От неожиданности я проглотила язык и услышала голос Маны, словно издалека: — Это Шиба Юзуха, — представила она русоволосую, и та, кивнув мне, приветливо улыбнулась. — А это сестра Санзу. Кавараги Сенджу. Девушка с розовыми волосами неприязненно поморщилась и грубо отрезала: — Я просила не говорить о моем родстве с этим ублюдком. — Я невольно поежилась. Она выглядела хрупкой, была ниже меня ростом, но от нее веяло такой силой, что хочешь-не хочешь, а подчинишься. — А ты кто такая? — прибавила она, разглядывая меня с головы до ног. — Макино Кику, — каким-то чудом выдавила я. — А-а, — понимающе протянула Сенджу и ухмыльнулась, — его новая девка? Все о тебе болтают. А эти недоумки, — Кавараги указала на Хайтани, — ждут, когда он тебя бросит, чтобы попользоваться тоже. Мне стало неприятно. Я пыталась не отводить глаз от лица враждебно настроенной девушки, но не смогла вынести ее взгляда — отвернулась. То, что они обо мне думали, было отвратительным. Никто здесь и мысли не допускал, что мы с Санзу можем быть парой. Это я сама себе выдумала отношения с ним. — Ох, только не плачь, — холодно улыбнулась Сенджу и была в этот момент чертовски похожа на своего брата, но ее слова задели меня. Я расплылась в улыбке и, склонив голову набок, сказала: — С чего вдруг мне плакать? Я сюда приехала с Мицуей, а не с твоим братом. — Ага, посмотрим, как Санзу на это отреагирует, — парировала Кавараги. — Он может спать с тобой, может наплевать на тебя, но если ты параллельно с ним замутишь еще с кем-то — голов вам не сносить, отвечаю. Девушка сказала это и потеряла ко мне всякий интерес. Она села на ступеньку, а стоящая рядом Шиба, одарив меня слегка извиняющейся улыбкой, вымолвила: — Оторвись с Мицуей, он классный, и не думай о Санзу. Здесь тебя никто не обидит. Сенджу фыркнула, закинула ногу на ногу и оперлась на ступеньку позади себя, чтобы снова посмотреть на меня. Дождь прекратился, пока мы ехали сюда, и мой дождевик был где-то у Такаши, но эта девушка сидела на мокрых ступеньках с полным равнодушием. Будто ей было плевать на то, что вся ее одежда мокрая. Она покачала ногой, отвернулась и бросила напряженным тоном: — Свали отсюда, раздражаешь. — Сенджу, — пожурила ее Юзуха. Но Кимура не стала ждать. Она взяла меня под руку и быстро повела прочь. Я была в шоке от сестры Санзу. Она показалась мне очень противной девицей. И хотя они были похожи, все-таки Хару был, скорее, безразличным, а она — невоспитанной грубиянкой. — Только не думай об этом. Кавараги и Санзу не в ладах давно. Мне Ран говорил. Они там что-то не поделили еще с детских лет. Так что тебя это не касается. — Мне все равно, — отмахнулась я, но, конечно же, солгала. Настроение было испорчено. Однако вскоре Кимура увлекла меня разговором, и мы с ней, сидя в сторонке от остальных, тихо смеялись и наблюдали, как ребята выпендриваются на байках. Тогда к нам и подъехал Мицуя. — Кику, хочешь попробовать? — спросил он с улыбкой. Мана запищала, уткнувшись мне в плечо. Я растерялась, пожала плечами и невольно улыбнулась парню в ответ. — Я не умею водить, Мицуя-кун. Что если поцарапаю твой мотоцикл? — Да ничего страшного. Главное, сама не пострадай. Давай же, иди сюда. До нас никому не было дела. Я, поддавшись на уговоры подруги, наконец встала. Из-за туч выглянуло солнце. Стало жарко. Пришлось снять свитшот. Отдав его Мане, я подошла к Такаши, который слез с мотоцикла и уступил мне место. Ужасно разнервничавшись, я перекинула ногу через сиденье, услышав, как неподалеку рассмеялся Баджи, а потом, когда уже села, он с заглушенным двигателем подъехал к нам и бросил в сторону Мицуи: — Осторожно, дружище, сам знаешь, что будет, если он узнает. Я взглянула на Кейске, но тот уже развернулся и укатил обратно. — Не парься, — буркнул Мицуя, вставая рядом со мной, а я опиралась на дрожащую ногу, боясь позорно упасть вместе с мотоциклом. Он не был тяжелым, чтобы прямо очень, но все равно веса хватало. — Вот так, — принялся обучать меня Такаши, заведя двигатель, — сожми вот здесь, — положил он руку поверх моей ладони, потом погазовал, вызывая у меня волну мурашек, и, стоя слишком близко, он прибавил мне на ухо: — Я сяду сзади. Прокатимся немного? Я и ответить не успела, как Такаши сделал задуманное. Подсказал, что делать дальше, и мы, вначале неудачно рванувшись, заглохли, но вскоре уже медленно поехали вниз по дорожке. Я от страха была вся в поту, но такой восторг испытала от вождения, что не могла перестать улыбаться. Так мы доехали до поворота, уходящего в лес, и Такаши крикнул, чтобы я свернула туда. Проехав еще немного, он попросил остановиться. Здесь уже нужно было развернуться, а я вряд ли смогла бы. И, спрыгнув на землю, парень заглушил мотор. Я только сейчас поняла, что он все время обнимал меня за талию, и только сейчас дошло, что это все происходило на глазах Хайтани. Разве Ран не подставит меня? Его ведь так веселят наши с Санзу отношения. Я отмахнулась от этих мыслей. Тем более, что Мицуя, вдруг став задумчивым, явно собирался поговорить со мной. И я угадала. Когда слезла с мотоцикла, он поставил его на подножку и посмотрел на меня. — Слушай, Кику… — начал Такаши не очень уверенно, — почему ты с Санзу? Разве не знаешь, какой он? У него ведь проблемы с психикой. Ты не могла не заметить. — Заметила, ты прав, — кивнула я, отводя глаза в сторону. Почему-то было немного стыдно перед Такаши. — Но он не сделал мне ничего плохого. — Я слышал, Санзу не раз проникал в твой дом, запугивал тебя, угрожал. Это не правда? Теперь, когда он озвучил это, мне стало еще более не по себе. — Правда. — Тогда… ты… влюбилась в него? Я молчала, опустив голову. Мне нечего было ответить. Правда слишком уж удручала. Но неожиданно Мицуя взял меня за руку, слегка сжал и сказал: — Если тебе нужна помощь, не стесняйся, скажи мне. Я не хочу, чтобы кто-то страдал из-за Санзу и его выходок. — Я отрицательно помотала головой, но не успела и слова вымолвить, когда Такаши прибавил: — Он принуждал тебя… к чему-то? — Не принуждал. Мой ответ прозвучал довольно резко, и я вырвала руку. Мицуя смутился. Впрочем, я тоже. Очень смутилась, покраснела и теперь вообще не могла поднять на него глаза. Наверняка ведь Мицуя понял, что между мной и Санзу уже что-то было. Я все эти три дня чувствовала себя странно. Ночами думала о Хару, вспоминала, как прошел мой первый раз, снова возбуждалась и стыдливо ныла в подушку. Мне было так неловко об этом думать, стоя рядом с Такаши — с таким хорошим парнем, — что даже сил не хватало разубедить его. А очень хотелось остаться с ним друзьями. Мицуя был замечательным человеком, я чувствовала себя с ним спокойно и уверенно. — Прости, Кику, я лезу не в свое дело, — отозвался он спустя некоторое время и явно был расстроен. — Ничего. И ты меня прости за грубость. То, что у нас с Санзу… Это странно, неопределенно, запутанно. Мне тяжело говорить об этом. Я сама ничего не понимаю. — Хорошо, — произнес Мицуя твердо. — Тогда просто будь осторожна, Кику. У Харучиё напрочь отсутствует понимание того, что плохо, а что хорошо. То есть головой он понимает, чем может причинить вред человеку, понимает, что за это может быть наказан, но с точки зрения человеческой гуманности — Санзу лишен морали. Не пытайся его исправить, это врожденная штука. К сожалению, он не способен понять многие вещи, что делает его в моменты ярости беспощадным. Остерегайся его гнева. Я не могла кое-чего понять, поэтому подумала немного, внимательно выслушав Мицую, и спросила: — Но Санзу проявлял со мной эмоции. Я не замечала за ним жестокости. Пожалуй, он наглый и совсем ничего не стесняется, но чтобы жестокий… Такаши вздохнул, покачав головой. — Какие эмоции он проявлял? Ревность? Он ведь тогда разозлился на меня, когда я заговорил с тобой. Да, на это Хару вполне способен. Он на многое способен. Он умеет даже заботиться, пока ты ему интересна. А еще Санзу прекрасный актер. Если ему надо, чтобы ты во что-то поверила, он изобразит любую эмоцию. Мне стало нехорошо. Я даже разозлилась. — Хочешь сказать, он вообще не умеет любить?! — выпалила я в отчаянии. Мицуя поджал губы. — Наверное, умеет… Как-то… по-своему, — осторожно, наверняка пытаясь не вызвать у меня слезы, ответил он. — Я не знаю, — пожал вдобавок плечами. — Ты только не расстраивайся. Ладно? Возможно, Санзу, вот так пропадая, как сегодня, защищает тебя от разбитого в будущем сердца. Не думала об этом? Вот это все совсем не поддерживало. Мне было так горько и больно, что я просто не захотела слушать Мицую дальше. Отвернулась и попросила глухим голосом: — Отвези меня к Кимуре, пожалуйста. — Да. Прости… — Не надо, Мицуя-кун. Я в порядке. Верить в то, что Санзу самый настоящий манипулятор и психопат, не хотелось совсем. Я избегала думать об этом. Поэтому просто села на мотоцикл позади Мицуи, но все равно обняла его так, как если бы была благодарна за правду. Такаши — единственный, кто не издевался надо мной и не подшучивал. Он рассказал то, что знал о Санзу, чего не сделал никто другой. Конечно, я испытывала боль от такой правды, но это было куда лучше насмешливых взглядов Рана…       Когда мы уже выезжали из леса, Такаши пришлось притормозить. Под гору несся кто-то на мотоцикле, и когда поравнялся с нами, я так испугалась, что чуть не убрала руки с талии парня. Сбавив скорость, мимо нас проехал Санзу. Он был без шлема — висел на его руке — и розовые волосы, стянутые резинкой, развевались на ветру. По инерции проехав еще немного, Харучиё развернулся и подкатил к нам. Я не чувствовала собственного тела. Так мне было страшно, что руки, казалось, приросли к телу Такаши. Теперь и Мицуя заглушил мотор. Немая сцена длилась недолго. Санзу, вперившись в меня пронзительным взглядом, спросил с присущей ему грубостью: — Какого хуя, малявка? — Эй, полегче, — сказал Такаши. — Завали ебало, Мицуя. С тобой потом решу. Кику? Не знаю, почему, но, повинуясь какому-то странному инстинкту, я слезла с мотоцикла и отошла от Такаши. — О чем ты, Санзу-кун? Мы просто прокатились в лес, — пробормотала я, стушевавшись. Губы Хару дрогнули в кривоватой улыбке, и я поняла, он не верит моему «просто прокатились». Это злило. Сам ведь шатался, черт пойми где. Наверное, поэтому я смотрела на него вызывающе. Парень внимательно пробежался по мне взглядом, подмечая детали открытой одежды, потом мотнул головой, приказывая сесть к нему на байк, а я осталась стоять на месте. Знаю, это злило Санзу, но меня тоже душила злость и обида. Такаши явно боялся оставить меня наедине с ним, вот и оставался здесь же, наблюдая за нами. — Кику, сядь, — понизил голос Харучиё. — Куда мы поедем? — спросила я, зная, что все равно послушаюсь. Санзу прикрыл глаза, отвернулся на миг, и его ноздри дрогнули в раздражении, а когда вновь посмотрел на меня, зеленые глаза его уже отливали сталью. — Я один хуй усажу тебя на этот мотоцикл, только потом не реви, потому что ты сейчас нереально меня бесишь. Сядь, если я сказал, а куда поедем, увидишь потом. — И повторил, чуть повысив голос: — Сядь, сейчас же! — Санзу! — рявкнул Такаши, слезая с байка, и так же поступил Хару. — Не говори с ней так! Напряжение выросло троекратно. Я опешила. Не знала, что вообще делать. Они встали друг перед другом, встретившись взглядами, и Санзу выдавил с жесткой улыбкой: — А то что, Мицуя? Драться со мной будешь? Уверен? — Ублюдок, ты ее пугаешь. — Откуда ты знаешь? Видишь ее второй или третий раз, а уже так хорошо изучил? Или, может, я чего-то не знаю? — Остынь, Отелло, — процедил Мицуя. — Любая на месте Кику испугалась бы такого, как ты. — О-о, — хохотнул Харучиё, — поведал ей о том, какой я коварный и ужасный? А о себе нихуя не рассказал? Хотя бы о том, как людей ебашишь и бровью не ведешь. — Такаши молчал. У меня пересохло во рту. Выражение лица Санзу пугало меня до смерти, потому что оно было… безэмоциональным. Только глаза горели бешеным мрачным огнем — белесые блики, словно Хару на миг сошел с ума и готов был пойти на убийство. Я шагнула к ним, понимая, что надо бы как-то разрулить эту ситуацию, но Харучиё, не глядя на меня, поднял руку. Этим жестом он приказал мне стоять на месте. — Кто тут у нас плохой мальчик, а? Мицуя, не ты ли избил того мудака из компании Ханении до такой степени, что пацан в реанимации? Такаши молчал, но в упор смотрел на Санзу. — Теперь почувствовал себя крутым? — продолжал Харучиё, как заведенный. — Можешь позволить себе перейти мне дорогу? Ты так думаешь? — Ты все равно не всерьез с ней. Скоро надоест. Вот я и предостерег, — злобно ухмыльнулся Такаши, чего я никак от него не ожидала. — Расскажи тогда, где ты был сегодня? Разве не у той девчонки, с которой познакомился вчера в клубе? Мои глаза с такой яростью уперлись в Санзу, что он, почувствовав это, взглянул на меня. Но и тогда его выражение не изменилось. Хару вернул взгляд Такаши, чуть подался к нему и процедил: — Да это вообще не твоего ума дело. Съеби отсюда и дай мне провести время с моей девушкой. Я отвернулась. Все было плохо. Мне хотелось плакать. Вот по этой причине я не стала ждать ни Санзу, ни Мицую. Пошла вверх по дороге, чтобы вернуться к Кимуре. Говорить с Хару сейчас не смогла бы. Наверняка разревелась бы. Но, черт его возьми, он нагнал меня и схватил за руку. Мимо вихрем пронесся Мицуя. Оба парня были злы, да и я тоже. Вот и вырвала руку из пальцев Санзу. Он смотрел на меня тяжелым взглядом, продолжая медленно ехать рядом, пока я шагала по дороге, и так длилось бы неизвестно сколько, пока ему не надоело. Санзу припарковал байк, быстро догнал меня и развернул к себе. И на что я надеялась — что он извинится или объяснится? Нет же. Харучиё раздраженно выпалил мне в лицо: — Что ты делала с ним в кустах? Ты с головой не дружишь, Макино? Хочешь проверить меня на терпение? — Да что ты себе придумал?! — выкрикнула я в ответ. — Он позвал меня прокатиться! Мы поговорили о тебе и на этом все! — Блять, если ты не перестанешь мне пиздеть, я сверну ему шею! — Может, тогда и мне сверни, придурок! Санзу сжал челюсти. Снова его глаза были темными, как грозовые тучи. Налетел ветер. Я обхватила голые плечи руками, косясь на Харучиё, и тогда он произнес неожиданное: — Не делай так больше, Кику. Меня страшно злит, когда ты с Мицуей. — А ты не думал, что меня тоже может злить, когда ты с другой девушкой? — вырвалось у меня, и я прикусила язык. Не хватало тешить его эго. Однако Санзу слегка растерянно моргнул, потом качнул головой и ответил: — Но я не был с другой. В это слабо верилось. — Мне тоже не нравятся лжецы, Харучиё. — Круто, но я не обманывал тебя еще ни разу. Наверное, мне стоило обрадоваться, но на сердце висел камень. Я отвернулась от Санзу, не зная, куда девать глаза. Он был как всегда очень привлекательным, пусть даже в простых длинных шортах, шлепанцах и растянутой футболке, и его волосы были собраны небрежно, и смотрел Санзу с нечитаемым выражением, но я смущалась и медленно остывала. Злость почти сошла на нет. — Эй, малявка, я хотел тебя увидеть, вот и приехал, — сказал вдруг Санзу, заставив меня слегка покраснеть, и пусть доверия к нему не было, я все равно невольно улыбнулась. — Подойдешь? Санзу сам не трогал меня. Он ждал, когда я отреагирую на него. Тогда мое тело подалось к нему, скорее, на импульсе, на эмоциях, чем с холодным расчетом, и парень обнял меня, мягко проведя ладонями по спине. Я боялась довериться ему. Было очень страшно, что он затянет меня глубже, чем было допустимо, и я уже никогда не выберусь. Тем не менее, я прижималась к его груди, вдыхая знакомый аромат, и вдруг похолодела, услышав над ухом: — Если я узнаю, что ты с ним переспала или даже поцеловалась, клянусь, Кику, Мицуя подохнет, как собака. Я убью его. Думаю, вас обоих. Это было неописуемое, странное и страшное чувство, будто меня обнимает чудовище. Я жалась к нему, слушала ровное сердцебиение и мелко дрожала от всего того, о чем еще не могла догадываться — то, что должна с ним пережить, через что пройду с ним. Будущее, которое ломалось под стечением обстоятельств. Будущее, в котором… «ты меня уничтожишь, целуя, обнимая, но… не любя так, как могут любить нормальные люди».