Нейротоксин

      Я страшно нервничала. Ходила по комнате туда-сюда и заламывала руки. Это состояние меня держало со вчерашнего вечера, когда я приехала с Санзу к самому дому. Было ведь совсем не поздно, даже не стемнело еще, и тут мы с ним на мотоцикле. А у гаража топтался папа. Но об этом потом… Сначала, а это оказалось для меня первостепенной проблемой, я не могла никак взять в толк, почему Харучиё, который, по его же словам, приехал, чтобы увидеться со мной, сразу после стычки с Мицуей понесся к моему дому? В чем суть этой непонятной «прогулки»? То есть он примчался туда, как ветер, схватил меня и вернул домой. Отсюда невольно в мою голову стали закрадываться мысли, что ему кто-то «настучал». Вот Санзу и приехал. Тогда, обдумывая это, я поймала себя на том, что улыбаюсь, как ненормальная, и это напугало меня. На душе стало еще более тревожно, чем было. Я радовалась, что Санзу не подпускает ко мне других парней? И стоило только прийти к этому выводу прошлой ночью, как уже к сегодняшнему утру я поняла — Санзу Харучиё забрал мой мозг. Однозначно. Иначе я не вела бы себя как по уши влюбленная идиотка. Да, он забрал вовсе не сердце — оно до сих пор вполне успешно мешало мне жить и ныло в груди — Санзу лишил меня разума. Возможно, я изначально была «с приветом», вот и обратила внимание на этого манипулятора, но каждый раз, задумчиво пялясь в стену, осознавала, как же сильно скручивает внутри, стоит только вспомнить то, что между нами было. Без сомнений, мои чувства к Хару были странными. Я не была счастлива, не радовалась, напротив, напряженно замирала от каждого шороха, и когда Санзу появлялся, мое тело, словно подчиняясь какой-то неведомой силе, само бросалось к нему в руки. Я прокручивала в голове каждый свой шаг, каждое действие: вот Хару приехал, обозленный на меня и Мицую; вот он всего-то кивает мне, приказывая сесть к нему на мотоцикл; вот Хару обнимает меня. И каждый божий раз я сама иду к нему в руки, хватаюсь за него в постели, бросаюсь в объятия, как только он позовет. Это конец нормальной жизни. Я хорошенько это уяснила. Но хуже было другое… Папа подошел к калитке сразу же, как только Хару заглушил мотор. Он снял шлем, пусть я думала, что уедет немедленно, слез с мотоцикла и… Невероятно. Мои глаза полезли на лоб. Санзу поклонился моему отцу и представился. Он так и сказал: «Акаши Харучиё. Я парень вашей дочери, господин». А потом прибавил с милой, смущенной улыбкой: «Прошу прощения за свой необдуманный поступок. Мне стоило предупредить вас, что я заберу Кику из поездки сам. Из-за меня вы тогда поссорились, и мне теперь очень неловко господин». Я так таращилась на Санзу, что любой другой на его месте уже лопнул бы со смеху, но только не он. Комичность и некоторая абсурдность ситуации не то чтобы вогнали меня в ступор. Это просто размазало меня по асфальту. От возмущения и внутреннего негодования мое лицо начало медленно краснеть. Я тяжело сглотнула и посмотрела на папу. Он не сводил с Санзу глаз. Но вдруг моргнул, улыбнулся и пожал протянутую ему руку. Харучиё продолжил нести какую-то чепуху о машинах, а мой отец, которого только зацепи, с радостью ему отвечал, попутно интересуясь байком. Так Санзу оказался на пороге моего дома. Там и мама подоспела. А следом Шин. Он все еще был здесь. Так вот мама раскудахталась, что приготовила отменное карри. Шин спросил, нравится ли Санзу тяжелая музыка, и эта «великолепная четверка» напрочь забыла о моем существовании, а Харучиё успешно вошел в наш дом… Солнце еще не село. Было примерно шесть часов. Мама внизу накрывала на стол, потому что сегодня ужин перенесли на час раньше. У Шина в восемь была тусовка с его новыми подчиненными. Пары у брата не было, поэтому упорными уговорами мамы и папы Шину была рекомендована я. И, честное слово, сегодня мне было только за радость убежать из дома, ведь мама трещала о Харучиё весь этот чертов день. Я была шокирована происходящим, ведь мои родные не разглядели в Санзу опасности. Ни его розовые длинные волосы, а раньше папа назвал бы это «неформальной внешностью», ни множество проколов в ушах, ни то, что он гонял на мотоцикле — ровным счетом ничего из этого не смутило моих родителей. Даже Шина. А уж он мог бы догадаться, что Санзу — уличный бандит. Однако сегодня, когда мы дружно обедали, брат внезапно сказал: «Знаешь, малявка, этот парень, видимо, сильно пострадал в прошлом. Его шрамы… Тск, кто вообще мог такое сотворить?». А ведь и правда. Я и не думала спросить Санзу. Впрочем, было страшновато лезть не в свое дело. Слова брата стали для меня точкой, после которой я поняла со стопроцентной уверенностью — Харучиё понравился им всем. Отцу — познаниями в механике; маме — воспитанностью и вежливостью; Шину, как я поняла, трагичной историей из прошлого, которая оставалась загадкой. Я же молчала, мне нечего было на это сказать. Санзу, кажется, играл не по правилам. Он вел себя все более странно и настойчиво. Я переставала его понимать… Хотя даже не начинала, если подумать. Шин постучал ко мне в комнату одновременно с пришедшим сообщением. Это был Санзу. Поскольку еще вчера я не знала, что сегодняшний мой вечер будет занят, то мы условились о встрече, и теперь Хару мог преспокойно приезжать за мной к самой калитке. Но мне следовало написать ему раньше. Кто знает, как он отреагирует на мой отказ? Обычно он делал так, как ему вздумается. — Входи, Шин! — отозвалась я, и когда брат заглянул в комнату, быстро настрочила Санзу: «Извини. У меня есть дела на сегодня». — Ты не передумала, Кику-чан? — спросил брат, привычно заваливаясь на мою кровать, и я почувствовала, сейчас будет разговор по душам. Забавно, но это принесло мне некоторое облегчение. Явно его мама подговорила, а, может, даже отец. Значит, не так уж они и повелись на «милого» Санзу. Чувствуя некоторую радость от этих мыслей, я уселась в компьютерное кресло и, покачнувшись, развернулась к Шину лицом. — Не передумала. Хочу развеяться. — Разве не этим ты занимаешься со своим парнем? — не разочаровал меня Шин. — Наверняка ведь гоняете по городу. — Я с улыбкой кивнула. — А все-таки, малявка, — брат присел и подозрительно сощурился, — кто он такой? Выглядит как-то… как хулиган. — Что ж, характер у С… — я чуть не ляпнула «Санзу», вовремя спохватилась и, кашлянув, продолжила: — У Хару не очень мягкий характер. Поэтому, наверное, можно назвать его хулиганом. — Вот оно что, — задумчиво кивнул Шин. — Но… он не обижает тебя? Не принуждает к чему-то… такому? Я смертельно сильно покраснела, уверяю, даже моя шея запылала. Стало очень неловко. Еще и мобильник беспрестанно гудел. — Шин-чан, я не буду отвечать на подобные вопросы. Мне восемнадцать лет. Я уже не ребенок. — Ладно, ладно, остынь, — нервно усмехнулся брат и, отведя глаза, взъерошил волосы на затылке. — Если честно, мне по барабану. Пока с тобой все в порядке, я спокоен. Просто родители просили разузнать о твоем парне. — О-о, потрясающе, — вздохнула я. — Мне нечего рассказать. Иди, Шин-чан, мне нужно подумать, что напялить на твою эту вечеринку. — Не парься. Сойдет все, что выглядит, как платье. Там один черт вскоре все напьются в стельку и будет уже не до нарядов, — хохотнул брат, проворно вскочил и направился к двери. — Но мордашку подкрась. Тебе нужно выглядеть постарше. И ответь уже на звонок, Кику. Явно же любимый звонит. — Да, господин, — насмешливо фыркнула я, и как только за ним закрылась дверь, улыбка сползла с моего лица. Я немедленно схватила мобильник, на котором было уже три пропущенных вызова, и ответила на четвертый, как раз поступивший звонок. — Санзу-кун, изви… — Так сложно ответить, когда я тебе звоню? — …ни. Извини, — повторно выдавила я, но сразу же выпалила раздраженно: — Я не могу бежать к телефону сломя голову только потому, что это ты. На мгновение повисла пауза. Потом я услышала спокойный, с легкой хрипотцой голос, в котором звучала улыбка: — Чем больше ты злишься, тем сильнее мне хочется тебя злить. Даже не знаю, почему это так возбуждает. Кику, я хочу увидеть тебя сегодня. Мои конечности моментально потяжелели. Тело обуяла слабость, и я переместилась на кровать. Легла на спину и, вздохнув, пробормотала дрогнувшим голосом: — Харучиё… Шин позвал меня на вечеринку. Я правда не могу встретиться с тобой сегодня. — М-м, а где будет проходить эта вечеринка? — Я понимала он нарочно дергает за веревочки, делая вот такой голос: мягкий, вкрадчивый, растекающийся по моим венам огненной лавой, а по телу — сладкой патокой. Я трепетала, слушая Санзу, и с силой прижимала телефон к уху, увеличив громкость до максимума. Хару медленно сводил меня с ума. — Я смогу забрать тебя оттуда. — Забрать? — растерялась я, отзываясь по-прежнему вяло, лишь бы только он не переставал говорить. Каждое произносимое им слово обдавало меня волной желания. Тело предвкушало, начав это раньше, чем осознал мозг. Но мы уже выяснили — этот самый мозг у меня отсутствовал. — Как это? — Украсть, Кику. Стащить тебя из-под носа твоего братца, — тихо рассмеялся Хару, потом щелкнула зажигалка, и он затянулся. — Ну так что? Сбросишь адрес? Я опомнилась, потому что за дверью прозвучал голос мамы. Она позвала меня ужинать, и я резко села. Голова теперь неприятно пульсировала, даже легкая тошнота подкатила, и я с трудом вымолвила: — Нет, Санзу-кун, не выйдет. Мне нужно сопровождать Шина. Я не могу подвести его. Увидимся в другой раз. — Кику, — внезапно вся нежность испарилась из голоса Харучиё, и теперь это был тот самый парень, который может набить морду кому угодно, — ты ведь сейчас ничего от меня не скрываешь? — Я невольно начала прокручивать в голове все свои поступки с разных сторон, но так и не поняла, о чем он говорит, и тогда Хару прибавил, расставив все по своим местам: — Назови мне адрес. Я хочу убедиться, что ты не лгунья. Если ты будешь на вечеринке со своим братом, то без проблем, Кику, но если это не так… Лучше скажи прямо сейчас. Я села, опустила глаза к рукам и увидела, как моя кожа стала гусиной. По спине пробежался холодок. Этот момент был жутким. — Харучиё, о чем ты говоришь? — осторожно спросила я. — Ты думаешь, я буду тусоваться с кем-то… — Может, это Мицуя? Сердце пропустило удар. У меня даже глаза со страху повлажнели. — Санзу-кун, я прошу тебя, не надо меня пугать, ладно? Это очень, очень страшно. Я не врала, говоря, что еду с Шином. Позвони потом Мицуе-куну, спроси, где он, и все будет в порядке. Но, пожалуйста, не делай так больше. Мне не по себе. Санзу помолчал немного. Только слышно было, как затягивается и выдыхает. Затем он преспокойно выдал: — Не понимаю. — Что? Не понимаешь чего? — Кого, — поправил парень, — тебя. Я не понимаю твои эмоции. — Это страх, Харучиё, — вспомнив все, что знаю о нем, произнесла я даже рассудительно. — Бояться в моменты такого давления — это нормально для человека. — Мне просто нужна была правда. Нечего трястись. — Тогда не ревнуй к тому, чего нет. Санзу не ответил. Я решила переспросить: — Ты ведь ревновал сейчас? — Ты можешь думать, как тебе хочется. Я ненавижу, когда меня наебывают, — грубо отрезал Санзу и добавил: — Мне пора, малявка. Увидимся. Еще несколько минут я не могла прийти в себя после этого напряженного разговора. Чем больше я общалась с Санзу, тем сильнее он меня запутывал. Ни черта не понимая в его поведении, я буквально ломала голову над тем, какие же чувства он ко мне испытывает. И испытывает ли вообще? Он способен на это? Не желая думать об обратном, я в ужасном настроении поплелась ужинать, чтобы потом взяться за приготовления к будущей вечеринке.

***

      Кимура изнемогала. Она отметала все мои варианты, говоря, что эта одежда для вылазок загород, но никак не для корпоратива. Мы созвонились с ней по видео примерно полчаса назад. Это была моя инициатива. Я не знала, что надеть на вечеринку. — Может, у мамы что-то взять? — сдалась я в итоге и чуть ли не уткнулась в камеру телефона носом. — Вот! Отличная мысль! Иди, я подожду, — сразу ожила Мана. Пришлось послушаться. Мама, которую я застала в гостиной, удивилась и, поднимаясь в их с папой комнату, принялась перечислять мои же вещи. Я о них напрочь забыла, но все равно отказалась надеть что-то из своего. Мама выудила из шкафа несколько платьев, и когда я, поблагодарив ее, вернулась в свою комнату, три из них мы с Кимурой сразу отмели. Простое черное, собственно говоря, классическое, только и подходило случаю. За счет того, что оно хорошо тянулось, с размером проблем не возникло, но по длине… все же немного смущало. — Нет уж, даже не начинай, — предупреждающе проговорила Кимура. — Задницей не светишь, так что все в полном порядке. Это нормальная длина, Кику. Скромный лиф, поэтому длина выше колена. Это платье было бы слишком закрытым, если бы еще и до щиколоток доходило. Так что ноги в руки, моя дорогая, и за макияж. А волосы просто собери в высокий тугой хвост. Идеально. Выслушав все рекомендации от своего незаменимого «стилиста», я переключилась на самую актуальную для нас тему, а сама уселась перед зеркалом. Телефон примостила на гибкую подставку и спросила: — Так ты и Ран — вы вместе? Кимура, видимо, растерялась, поэтому ответила не сразу. — Не знаю, как объяснить. Ему вроде пофиг на меня, но мне он очень нравится. — Если так, то мне жаль. Я имею в виду то, что ему на тебя… — Мы переспали, — выпалила Мана, перебивая меня, и я уставилась на нее. Подруга в ожидании приподняла брови и прикусила губу. Разве могла я винить ее в чем-то или осуждать за случившееся? — Мы с Санзу тоже, — твердо ответила я. — Значит, вы не встречаетесь? — Погоди, что? Что ты сказала? Вы с Санзу…?! — горячечно зашипела Мана, ерзая перед камерой. Я закатила глаза. — Почему я так не реагирую на твое признание? — шепнула, склонившись к телефону, и добавила еще тише: — Не кричи об этом. И не смей трепаться с Хайтани о нас с Санзу, Кимура, поняла меня? — Больно надо, — отмахнулась подруга и бодро выпалила. — Расскажи, как это было! — Отстань. — Ну Кику-у-у! Расскажи! — Ни за что. Мана надулась, и я некоторое время спокойно увлажняла свое лицо перед нанесением макияжа, когда вдруг эта заноза беспощадно пробормотала: — Санзу ведь не знает, куда ты сегодня идешь? И Мицуя не знает? Я замерла и посмотрела в экран. Кимура ухмыльнулась, говоря: — Что? Я всего лишь… — Манипулируешь мной. Неужели действительно так меня подставишь? Кимура опять надулась. Я размышляла несколько минут, потом вздохнула и тихо призналась: — Это было… странно и больно… — подумав немного, я улыбнулась, — но он хорош. Ничем меня не обидел. Я… Мана, я потеряла голову. Подруга молчала, глядя на меня. Она точно не могла понять моих чувств, потому что всегда была легкомысленной, вот и сейчас, подумав о чем-то своем, она выдала, скривившись: — Ран, конечно, тоже обалденный, но мы были пьяны. Оба. Я почти ничего не помню. Так обидно. После того он ни разу меня не позвал потусоваться. Значит, у нее это случилось вчера? Ведь на ту тусовку у храма Ману позвал как раз Хайтани. Я даже облегченно выдохнула, говоря ей: — Не расстраивайся, Мана. Если у вас было недавно, Ран наверняка просто не успел пригласить тебя на свидание. Они часто заняты своими делами. Кимура почему-то опустила глаза. — Брось, Кику. Я звонила ему сегодня. Ответил Риндо…. — Мана нахмурилась, что бывало редко. — Его брат был с какой-то девушкой. Я слышала их, Кику. Меня передернуло. На секунду я представила на месте Кимуры себя, а вместо Рана Харучиё. Сердце болезненно сжалось. Это было гадко, мерзко, обидно и безумно больно. Ох и встряли же мы с подругой. Теперь стало ясно — Мана влюбилась в старшего Хайтани. Он действительно был классным парнем. Был бы. Если бы не оказался таким кобелем. Противно. Впрочем, возможно, и Санзу такой же. Они из одной компании. Не верилось, что Хару был благородным и честным парнем. И снова подозрения мучили меня. Я потеряла интерес к будущей вечеринке и теперь бесцельно вертела в руке тушь для ресниц. — Что ж, ладно, - встрепенулась Кимура, — черт с ним, с Хайтани. Давай-ка лучше нарядим тебя на тусовку с братцем. Знаешь, я все же не прочь стать его девушкой, а, может, даже женой. Примешь меня в свою семью? — Ни за что, — рассмеялась я, надеясь, что это не звучит натянуто, — Шин только мой и ничей больше, — отшутилась вдобавок и заговорила о Саваде, по которой страшно скучала. Но над нами до самого конца разговора висела эта темная туча, придавливая сверху, и ни Мана, ни я уже не выглядели прежними беззаботными девчонками. Мы обе влюбились в самых худших парней, каких можно было себе представить. Это не было сказкой, где чудовище, полюбив скромную девушку, обращается принцем. Для этого нужно изначально быть тем самым принцем. А Хайтани и Санзу — чудовища, которые стали такими, судя по всему, с давних пор. Это была наша с Кимурой реальность — неприкрытая розовой завесой влюбленности, ведь эта влюбленность оказалась замешана на самой банальной похоти. Такова жизнь.

***

      То ли Шин заметил, что настроение у меня откровенно паршивое, то ли я давненько с ним не веселилась, но этот вечер нам обоим обещал запомниться надолго. Официальная часть прошла неплохо. В основном я скучала, подавляла зевоту и фальшиво улыбалась. Потом началось веселье. Откровенно говоря — пьянка. Шин предупредил, что будет происходить нечто подобное, но я все равно немного напрягалась из-за этого. Дяденьки, что в отцы мне годились, неминуемо липли к тем сотрудницам, которые были помоложе, и, к счастью, меня эта участь миновала. Шин, как новоиспеченный начальник над этими павлинами, пресек все попытки на корню. Поэтому вскоре я расслабилась. До такой степени расслабилась, что ближе к полуночи, смело выпив три полных бокала шампанского, по состоянию догнала черт знает сколько употребившего алкоголя Шина. Сняв пиджак, брат с раскрасневшимся лицом затирал мне какую-то важную философию, и я, кажется, начинала его понимать. В моей голове стоял беспросветный гул, помещение раскачивалось, и я не переставала хихикать. Шин пихал меня в бок и шутливо ругал за то, что я такая несерьезная, и вдруг, совершенно неожиданно, он, наклонившись ко мне поближе, спросил: — Кику, малявка, тот парень, с которым ты встречаешься, точно не проблемный? Просто я тут немного пробил по своим каналам… — О, познакомьтесь, это мой любимый старший брат, который, выпивая, начинает строить из себя крутого. Уморительно. Я вновь хохотнула. — Так вот знают твоего этого Акаши, как Санзу. Ты знаешь об этом? — Подперев подбородок рукой, я кивнула и не перестала улыбаться. — Тогда дерьмово, Кику-чан, — ругнулся брат. — О Тосве слышала? Теперь мне стало не смешно. Я выпрямила спину и пьяно моргнула. Уверена, именно так это и выглядело. Меня все еще пошатывало. — Да. — Чудесно. Мне стоит поговорить с родителями, или ты сама его бросишь? — Шин! Они-сан, я прошу, ничего не говори им! — вцепившись в руку брата, я, напуганная до смерти, почти перекрыла гул и смех других присутствующих. На меня недоуменно покосились. Пришлось извиняться. И только когда интерес ко мне пропал, я снова заговорила. — Не надо рассказывать о Санзу, Шин-чан. Прошу тебя. Он не причиняет мне вреда. Пусть все остается, как есть. Брат нахмурил темные брови. Я видела, как в его карих глазах плещется недоверие, но Шин все равно кивнул мне, соглашаясь, однако прибавил: — Если он тебя обидит, я разберусь с ним. Объяснять, что это опасно для жизни я не стала. Не за чем. Так только быстрее спровоцирую его. Вот и промолчала, и вечеринка продолжилась. В итоге ресторан мы с Шином покинули в половине второго ночи. Кажется, ехали на такси, и, кажется, именно там меня развезло. Причем сильно. Потом, не доехав до нашей улицы, мы решили прогуляться — с целью проветриться — но в итоге забрели в ночное заведение. Там было невероятно шумно и многолюдно. Само собой, ведь это место предназначалось для того, чтобы надраться до беспамятства, чем, в принципе, мы с братом и занялись. Не чувствуя никакой ответственности перед завтрашним днем, я послушно вылакала большой бокал пива, пока Шин болтал с каким-то парнем. Я терлась возле брата, буквально опираясь на него, и все время озиралась по сторонам — здесь было слишком много народу. Все помещение затягивал сизый дым сигарет, который намертво впитался в мою кожу и въелся в волосы, стоял жуткий перегар, и я его хорошо улавливала, а еще все громко гоготали. От этого моя голова трещала. — Ши-ин, — проныла я, потянув его за рукав. — Давай уй… дем… Выговорить это получилось с трудом, и когда брат, на удивление, послушно засобирался домой, я осознала, что мои ноги почти не идут. Тогда Шин, посмеявшись надо мной, присел и беспрепятственно взвалил меня на плечо, в таком виде вынося из помещения. Разумеется, меня замутило. — Ох… поставь… Шин-чан… мне дурно… — Тогда топай сама, — проговорил брат и вернул мне вертикальное положение. Я вцепилась в него, чтобы головокружение не повалило меня на землю, и глубоко дыша освежающим ночным воздухом, подумала — соображаю хорошо, но тело словно придавило плитой. Это было похоже на то состояние, когда мы с Санзу… Вот не стоило вспоминать о нем в опьянении, но это случилось невольно. — Минутку без меня на ногах устоишь? — спросил Шин, громко икнув. — Мне надо отлить. До нашего дома было не так уж далеко, и тем более мы уже оказались на безлюдной улице, что шла вдоль реки. — Иди, подожду, — согласно кивнула я, и как только Шин отошел в кусты, вытащила из сумочки телефон. Все равно меня мотало. Я стояла на ногах, но из-за каблуков все время топталась, как бы поддерживая равновесие. Наверное, со стороны это выглядело по-идиотски. Следующей проблемой стало мое зрение, которое было хорошим, но в этом состоянии, один глаз поплыл. Пришлось его прищурить, чтобы разглядеть «конвертик» на экране. — Ох… взгляните… сам написал, — пробубнила я себе под нос, открывая сообщение, и зачитала вслух: — «Позвони, как вернешься домой». Вместо звонка, я принялась записывать Санзу, который и написал мне смс, голосовое сообщение. «Слушаюсь и повинуюсь, мой господин, непременно напишу. А что еще сделать для господина?». Радостно хихикая, я отправила запись, подхватила под руку Шина, который как раз подошел ко мне, и мы поплелись к дому. Спотыкаясь и от этого смеясь, мы обсуждали вечеринку, и брат благодарил меня за эту вылазку, а я спорила с ним, громко говоря о том, что это я должна его благодарить. Ближе к дому Шин попросил меня притихнуть. — Если мама или отец засекут, в каком ты виде заявилась рука об руку со мной, они меня убьют, — зашипел брат, и мы оба поняли, дойти до второго этажа без грохота, скорее всего, никак не получится. Однако пришлось хорошо постараться. Все благодаря Шину. Поднимаясь в темноте по лестнице, я уже совсем сдала. Широко зевала и почти вырубалась. Но брат шепнул, что мне сейчас лучше не ложиться — на завтра помру, и я послушно, на полном автопилоте просочилась в свою комнату. Там, не включая свет, взяла из шкафа пижаму и в полуобморочном состоянии пошла в душ. Надо сказать, Шин знал толк в том, как прийти в себя после дикой попойки. Уже стоя под прохладными струями, я медленно трезвела. Все же выпила немного, просто слабенькая, как и подметил ранее Санзу, и такие увлечения не должны были входить в привычку. Пора бы закончить с алкоголем. Попробовала и хватит. Однако думая об этом, я вдруг замерла. — Божечки… что я ему сказала? — до меня дошел весь масштаб проблемы только сейчас, и, не имея понятия, успел Санзу послушать мое голосовое или нет, я поспешила закончить с процедурами. Влетев в спальню, хотя по коридору прокрадывалась на цыпочках, я кинулась к кровати, куда, кажется, бросила сумочку, когда только пришла. С мокрых волос капало на плечи, было зябко. Приоткрытое окно впускало прохладный воздух. Я держала полотенце, сжимая одной рукой на груди, а пальцы второй проворно разблокировали телефон, чтобы я тут же приросла к месту. Санзу не просто прослушал сообщение, он записал ответ. Голосом. Во рту мгновенно пересохло. Я села на кровать. Глубоко вдохнула и, заранее зардевшись, почувствовала, как сразу потянуло внизу живота, даже до того как я услышала его голос. Потом нерешительно поднесла палец к экрану и нажала на аудиофайл. «Все-таки не напрасно я тебя ждал этой ночью, Кику, — проговорил Харучиё насмешливо. — Уверен, нам обоим понравится». — Хорошо повеселилась? Я дернулась и вскочила. Сердце упало к ногам и, кажется, улетело к земному ядру. От страха все мое тело прошиб холодный пот. Прижимая телефон вместе с полотенцем к груди, я уставилась в темноте туда, откуда донесся голос Санзу. Мягко скрипнула кожаная обивка компьютерного кресла, когда Харучиё медленно встал и направился ко мне. Я не могла пошевелиться. Это был невероятно жуткий момент. А если бы я в этот вечер в самом деле гуляла с Такаши? Даже представить страшно, какой была бы сейчас реакция Санзу. — «Господин» пришел, — улыбнулся он, подхватив прядь моих мокрых волос, и кончиком этой же пряди Хару провел по моей щеке. — Чем займемся? Не знаю почему, от испуга или от того, что разволновалась, но мне захотелось плакать. Я держалась. Напряженно смотрела на Санзу в темноте комнаты и просто не верила, что это происходит. Сегодня он меня страшно напугал. Слишком даже для него. Санзу ждал меня в комнате все это время? Невозможно. Он действительно пытался меня проверить? — Эй… я скучал, — шепнул Харучиё, и я, словно сбросив оцепенение, тихо выдохнула, понимая, что от меня несет алкоголем, несмотря на то, что я умывалась и чистила зубы, однако ему было все равно. — Кику? — снова позвал он, отодвинувшись. — В чем дело? Мне не нравился этот тон. После этого Санзу чаще всего начинал говорить нелепости насчет Мицуи. Поэтому я опередила его. Тяжело выдохнув, покачнулась и уткнулась лбом в его плечо, мгновенно погружаясь в знакомый запах его одеколона и кожи. В груди растекался жар. Я медленно принимала действительность, и когда теплые ладони Санзу прошлись по моим обнаженным лопаткам, невольно дрогнула, прижимаясь к нему плотнее. — Харучиё, я испугалась… Снова ты меня напугал. Крепкие мужские руки сомкнулись на моей спине, буквально сдавили меня, и Санзу тихо низко пробормотал, губами задевая мой влажный висок: — Тебе нечего бояться, Кику. — Объятия стали почти удушающими. — Совсем нечего бояться. Просто никогда не лги мне, и я буду нежен с тобой. Если бы мои глаза видели в этот момент. Если бы мои уши слышали, но…

«я была слепа и глуха, и совсем не замечала, что часто в ночной тишине со мной говорил монстр».