Нейротоксин

      Мицуя приехал только через полчаса. Я успела заскучать, сидя на скамье в том же парке и бесцельно разглядывая мимо проходивших людей. Мотоцикл остался у въезда в парк, и парень шел ко мне с двумя шлемами в руках и улыбкой от уха до уха. Я радостно помахала ему и двинулась навстречу. — Прости, задержался. Майки неожиданно сорвал меня по одному делу. Спасибо Баджи — выручил. Кстати, там и Санзу с братьями Хайтани был. Я сразу же ощутила холодок, пробежавший по спине. Мои глаза сами заскользили по незнакомым лицам, но как только взгляд наткнулся на Мицую, мне стало стыдно. Он заметил мою тревожность, немного покачал головой и, уступая мне дорогу, предложил: — Давай перекусим. — О, я только что обедала с братом. Прости, Мицуя-кун. — Ладно, тогда возьмем напитки и посидим на берегу реки. Согласна? — Отличная мысль. Только надо найти тенистое место. Так, перекидываясь ничего не значащими фразами, мы дошли до места, где стоял мотоцикл Такаши и, надев шлемы, покатили по городу. Благодаря тому, что была безумная парилка, мне в моем летнем наряде было очень комфортно. Я улыбалась, успев привыкнуть к езде на мотоцикле, и обнимала Мицую, который спустя какое-то время повернул влево, круто войдя в поворот, и притормозил. — Как насчет этого места? — спросил он, сняв шлем. Стояла тишина. Здесь были люди, но в отдалении друг от друга, и никто никому не мешал. В основном это были парочки. Наверное, этот берег подходил для романтических встреч, и если честно, я в первую очередь подумала, что мы как будто на свидании. От этого стало только хуже, но за Такаши я не замечала никаких признаков симпатии. Он просто был милым и добрым парнем. Таким, каким и должен быть адекватный человек. Пока Мицуя смотрел на меня, я пялилась по сторонам. Это была смотровая площадка со скамейками, и она почти достигала берега реки. Вверх от площадки шла дорога, по которой мы и приехали, а левее — лестница. Я взялась за перила и окинула взглядом водную гладь, в которой ярко искрились отблески солнца, неуклонно стремящегося к закату. Правда до вечера было еще несколько часов, и сейчас стоял самый пик жары, но здесь было действительно здорово. К тому же от реки дул приятный ветерок. — Просто… — я повернулась к Мицуе, — обалдеть! Никогда здесь не бывала! Откуда ты знаешь это место? — Да как-то… — чуточку смущенно почесал затылок Такаши, — где только не побываешь, когда ты — член группировки. Ох, лучше бы я не спрашивала. Сразу представилось, как в эту реку сбрасывают тела. Вот только Мицуя никак не вязался с такой картинкой. Это подходило Ханемии, Санзу, тому долговязому Ханме, но не Такаши. Он будто бы излучал свет. Я засмотрелась на него, и это, наверное, выглядело странно. Парень кашлянул и рассмеялся, ткнув меня кулаком в плечо. — Эй, ну ты чего? Идем, вон там автомат, возьмем попить и где-нибудь присядем. Мы так и сделали. Холодная газировка не утоляла жажду из-за своей сладости, но это не особо волновало. Разговорившись, мы оставили байк наверху и по узкой лестнице, сразу и не замеченной мной, спустились прямиком к реке. В тени дерева плюхнулись на траву и, прислонившись к толстому стволу, продолжили разговор. — А брови? Ты когда выбрил полоски? — спросила я с улыбкой. — С цветом волос уяснила: перекрасился с момента вступления в ряды Тосвы. — Ну… знаешь, Баджи вопил, что я слабак и выгляжу сопливо. Мне тогда было поменьше, чем сейчас, — усмехаясь, рассказывал Мицуя, — и хотелось казаться крутым. Вот и выбрил. Потом и уши проколол. — Вы там все стильные, как я посмотрю, — поддев парня локтем, заулыбалась я шире. — Баджи кудри носит; Дракен вон какую косу плетет… А его татуировка… Я просто обалдела. Сурово выглядит. — Он классный. Майки ценит Дракена. Они как родные братья. Такой преданности друг другу только позавидуешь. Не каждый способен оставаться с человеком, несмотря ни на что. Я насторожилась. — Мицуя-кун, а были у вас в Тосве моменты, когда казалось, что это конец? Я ведь правильно понимаю, что с Ханемией вы не в ладах. Такаши задумчиво отпил газировки, потом слегка покачал банкой и осторожно ответил: — Да, всякое бывало. А с Вальхаллой мы в самом деле не в ладах. Ханма и Кисаки отделились от Тосвы. К ним примкнул и Казутора. — Мицуя хмурился. Эта тема явно ему не нравилась, и когда я, лихорадочно подбирая в уме тему, хотела уже спросить о другом, парень посмотрел на меня и выдал в лоб: — Почему ты не пошлешь Санзу? Он ведь тебя мучает. Вот уж об этом я точно не хотела говорить, но никак нельзя было отвертеться. — Ты прекрасно знаешь, это невозможно, Мицуя-кун. Если раньше я могла бы что-то придумать, хотя до сих пор не знаю, что именно, то теперь точно не смогу. Он мне нравится. Такаши качнул головой, не мигая глядя на меня. — Ты странная, Кику-чан. — Может, поэтому нашла себе такого парня? — глупо пошутила я, хохотнув, но Мицуя лишь фыркнул. — Давай еще как-нибудь встретимся, Кику, — предложил парень, сохраняя полное спокойствие, что невольно передавалось мне, и я тихонько выдохнула, потому что поняла, с Такаши не нужно бояться за каждое свое слово. Он все воспринимает так, как надо. — А если Санзу разозлится, я могу помочь. Главное, попроси меня об этом. За один этот день два прекрасных человека предложили мне свою помощь. Разве могла я ныть и жаловаться? Я была счастлива. — Мицуя-кун, — сжала я руку парня, — спасибо. Если буду в беде, скажу тебе, обещаю. — Ладно, — кивнул Такаши. — Не подумай ничего такого. Я переживаю за тебя, как за сестру… Кстати, у меня правда есть две младшие сестры. Мана и Луна. Так что заботиться — это у меня в крови, — разулыбался Мицуя, а я весело рассмеялась. — А какие еще у тебя есть заслуги? — выпалила, наблюдая за Такаши. Он наигранно задумался, а после вдруг оттянул на груди свою форму, в которой чудом каким-то не сгорал в таком пекле, и сообщил кое-что ошарашившее меня: — Я создал дизайн для формы Тосвы, и я же ее пошил. Как тебе такое? А что умеешь ты, Кику-чан? У меня дар речи отнялся. Хлопая глазами, я лишь изумленно качала головой, придирчиво рассматривая каждый шов черного комбинезона, каждое вышитое слово, каждую пуговицу. Трудно было поверить, что это действительно создали руки сидящего рядом со мной парня. — Ох, Мицуя-кун, боюсь, я могу влюбиться в тебя, — и, старательно не замечая легкого румянца на скулах парня, я принялась перечислять, загибая пальцы: — О детях заботится, обо мне — о чужом человеке — беспокоится, так еще и шить умеет. Может, ты и в готовке хорош? — Не знаю, мама не жаловалась на мою стряпню, — пожав плечами, буркнул Такаши и отвернулся. Я поняла, что слишком его смутила. Поэтому принялась бестолково исправлять ситуацию, болтая об отношениях с Шином. Как ни странно, вскоре Мицуя заинтересовался. — Так это же здорово, — сказал он. — Значит, у тебя есть защитник. Я рад, что это так. Кивнув ему, я вдруг с какой-то непередаваемой тоской и болью в груди подумала о Санзу. У него есть родители? Они живы? А знают ли, что те шрамы на его лице появились из-за сестры? Ох, об этом. — Мицуя-кун, у меня есть вопрос. Сразу прошу прощения — дело касается Харучиё, но он тут как-то упомянул Сенджу и… — Дай угадаю, — грубовато перебил Такаши. — Шрамы? — Снова я закивала. — Что он сказал? — Только то, что они появились из-за Сенджу. — Это правда. Паршивая история, и все в Тосве, да и не только там, знают об этом. Сенджу поступила подло. Тут я на стороне Санзу. Именно из-за ее детского ума он и пострадал. Майки ненавидит, когда трогают его вещи. Он был беспощаден. Мне кажется, это сыграло не последнюю роль в том, каким Хару стал потом. Мицуя смял банку и забрал мою, с которой поступил так же, затем он встал, отряхнулся и сходил до мусорной урны. А я все сидела и думала о Санзу. О том, какой он одинокий человек. Сердце сжималось все сильнее. — Куда тебя отвезти? — вторгся в мои мысли Такаши. И я решительно спросила: — Ты знаешь адрес Санзу? Мицуя замер всего на секунду, и я успела перехватить это мимолетное выражение на его лице — разочарование. Мне стало больно. Кажется, я выбирала все более неправильный путь. Но кто знает, какой же правильный? — Садись. Отвезу. Это все, что сказал Такаши. Мне хотелось как-то загладить перед ним вину, ведь что-то внутри сжималось при мысли, что этот парень откажется от дружбы со мной, но вскоре выдохнула — Мицуя ободряюще улыбнулся. И я облегченно заулыбалась в ответ. Было около половины третьего. Разгар дня, а я ехала на поиски Санзу. Ниже падать было некуда.

***

      Уже стоя в лифте, когда поднималась к нему, я осознала, что делаю. Будучи уверенной, что мой поступок невероятно глупый, я решительно настроилась поехать обратно вниз. Но, видимо, не достаточно решительно, потому что, шагнув в коридор и не дойдя до той же мигающей лампочки, остановилась перед дверью номер «147». — Так… ты уже здесь… — прошептала я себе, при этом вытирая потные ладони об шорты комбинезона. — Нечего трусить. Просто позвони в дверь. Мои пальцы мелко дрожали, когда я все-таки нажала на кнопку звонка. За дверью приглушенно разлилась трель и… Ничего. Больше ничего не произошло. Я повторила свои действия, даже ладони повторно вытерла, но и на этот раз мне никто не открыл. Выдохнув с некоторым облегчением, я почувствовала и укол разочарования. Решилась на такое, а в итоге вот как вышло. Привалившись к стене спиной, я вынула из небольшой, переброшенной через плечо сумочки мобильник и собралась написать Санзу. Но меня так раздражал мигающий свет, что пришлось вернуться к лифту. Небольшое табло вверху показывало, что кто-то поднимается, поэтому я встала у противоположной стены и, уткнувшись в телефон, написала: «Санзу-кун, надеюсь, ты не зол на меня. Я уже свободна. Приехала к тебе». Раздался сигнал. Дверцы лифта медленно разъехались. Кто-то коротко присвистнул. — Послушный песик. Хайтани Ран сверкнул наглой улыбкой, первым покидая лифт. За ним показался меланхоличный Риндо, а следом вышел Санзу. Он как раз читал мое сообщение. — А этот только-только вернулся с вашей прогулки, — указав на Харучиё пальцем через плечо, выдал Ран, и я не поняла, что он имеет в виду. Риндо коротко хохотнул и, сунув руки в карманы спортивных штанов, направился явно к квартире Санзу. Он же проводил Рана холодным взглядом и встал напротив меня. Я видела, как эти зеленые глаза с большими зрачками тщательно исследуют каждый сантиметр моего лица, шеи, а затем и груди. Санзу искал что-то на моем теле. — Наскучила свиданка? — спросил он, отворачиваясь, и тоже пошел по коридору, поэтому мне пришлось идти за ним. — Это не свиданка, Харучиё, — спокойно ответила я. — Просто поболтали и все. — Он видел, как вы болтали, — опять вклинился Ран, а мы как раз вошли в квартиру, открытую, как я поняла, Риндо. — Скорее, ворковали, как голубки. Старший Хайтани упал на диван, широко разведя колени, Рин же принялся рыскать по холодильнику, и эти двое чувствовали себя, как дома. — Санзу, задолбал, тут всего три банки пива, — пробубнил недовольный младший брат Рана и оглянулся на хозяина квартиры. — Гони бабло, я схожу в магазин. Харучиё молча засунул руки в карманы своих черных джоггеров и стал выгребать оттуда деньги. А я, не зная, уйти мне или остаться, поймала внимательный взгляд Рана. Он немедленно подозвал меня жестом руки. Я нахмурилась, но сняла босоножки и прошла в комнату. — Садись, — елейно произнес он, похлопав по дивану рядом с собой. Мне стало не по себе. — Эй, не бойся. Здесь же твой парень. То, как Ран произнес «твой парень», вынудило меня внутренне содрогнуться и покраснеть. Да он насмехался надо мной. — Интересно, что он чей-то парень, а ты все еще нет, — шикнула я, не отдавая себе отчета в том, что несу. Мой разум буквально затуманил сильнейший гнев. — Че-е-ерт! — заржал Хайтани в унисон с захлопнувшейся за Риндо дверью. Тот отправился в магазин, и к нам подошел Санзу. — Я понял, что у нее не только классные сиськи! — валяясь на диване, добавил Ран, глядя на Хару. — Она еще и с языком управляется неплохо! Ужасно. Это было ужасно. Я понимала, у Рана такой вот характер, отсутствие нормального воспитания, но в моей голове не укладывалось, что в нем могло понравиться Мане. Кроме привлекательной внешности, что еще? — Ух, какой взгляд, — поддел меня он снова, но я отвернулась и вздрогнула, потому что Санзу неожиданно положил руку на мое плечо, а потом и вовсе обнял. — Да ладно тебе, ты всерьез? — напрягся Ран, а я испытала просто колоссальное удовольствие из-за поведения Хару. — Ты уже всех достал, Хайтани, — совершенно спокойно произнес Санзу, притягивая меня ближе, и прижался губами к виску. — Давай-ка ты сейчас свалишь отсюда, а мы с Кику серьезно поговорим. — На самом деле это я собиралась уйти! — мгновенно среагировала я и выкрутилась. Санзу, как стоял с поднятой рукой, так на пару секунд и замер. Потом, поглядывая на меня, нащупал в кармане сигареты, прикурил и мельком взглянул на Рана. Тот сразу встал, но нехотя. Ему так нравилось издеваться надо мной. — Санзу-кун, мне правда пора, — добавила я. — Тогда зачем приезжала? — резонно произнес он. Хайтани, уходя, не преминул еще раз уколоть меня: — А фотка ваша уже из рук в руки гуляет. Дурочка ты, Кику. Не на того пацана напоролась… — и посмеиваясь, добавил: — Другое дело я! Я ведь и сама знала, что все это неправильно, но, медленно переведя взгляд на Санзу, который вдруг обаятельно улыбнулся и ткнул Рану средний палец, как-то даже успокоилась. Я просто не хотела верить в то, что Санзу, «не тот» парень для меня. Вот он стоит передо мной — живой, настоящий, красивый и загадочный. Почему все отзываются о нем так плохо? Не понимаю. — О-о-о, тяжелый случай, — опять засмеялся Хайтани, и я, сморгнув пелену, поняла, речь обо мне. — Втрескалась по уши. Ну, повезло тебе, Санзу, повезло. Постоянная телка появилась. «Телка». Ну до чего же этот говнюк меня бесит. — За пиво деньги отдай, — немедленно потребовал Хару, двинувшись за приятелем, а я, чувствуя, как на сердце становится все тяжелее, села на диван. Я попала. И речь вовсе не о сегодняшнем моем приезде сюда. Я попала в сети Санзу. Сейчас, когда я еще раз услышала то, что обо мне думают в Тосве, захотелось убежать. Умчаться куда подальше. Я почувствовала себя грязной потаскухой, и это было неописуемо мерзкое ощущение. Казалось, оно отпечаталось даже на моей коже. — Кику. Глубоко задумавшись, я и не заметила, как в квартире стало тихо. Санзу стоял передо мной. — Харучиё, — отрицательно покачав головой, сказала я, — не нужно думать обо мне плохое. Я в самом деле всего лишь поговорила с Мицуей… — Я все знаю. Ты еще не поняла? Я поехал за ним и был там с вами. Ты, видимо, так сильно увлеклась «просто разговором», что не замечала ничего вокруг себя. — Понять хоть что-то по тону Санзу было просто невозможно, маска безэмоциональности на лице. Но одно я увидела отчетливо. Глаза с оттенком серого. Когда они делались такими, с такими вот большими зрачками, а белки будто краснели, это значило, Харучиё в ярости. Он зол, слишком зол. Двигаясь плавно, без резких движений, он присел передо мной на корточки, взял обе ладони в свои руки, и сжал их так ощутимо, что я затаила дыхание. Меня бросило в холодный пот. — Конечно, Кику, я не стану кричать на тебя, не буду бить и калечить. Я даже не назову тебя какими-то плохими словечками. — Руки Санзу сжались еще сильнее. Мне стало больно, и я отчаянно покраснела, дернувшись, но он не выпустил меня. — Я, блять, просто хочу, чтобы ты была только моей, только со мной, чтобы ты не смела и помышлять о ком-то другом. Я дам тебе все, что ты захочешь, но в ответ прошу любить только меня одного. Я выбрал тебя и отдавать не собираюсь. Это тебе понятно, Кику? — Хару не мигая смотрел мне в глаза. Я дрожала. Еще секунда и закричу, но он снова улыбнулся, мягко и приятно, как умел только он, и меня будто сбросило в пропасть. Вырвав руки каким-то чудом, я закричала: — Мне никто не нужен, Хару! Я ни на кого другого и не смотрю! Только ты, Харучиё! — и обхватила его за плечи, стиснув руками. — Почему ты делаешь это? Каждый раз поступаешь со мной так. Я не могу вынести, когда ты смотришь на меня так страшно, Хару! Прошу тебя, не делай этого! Я ведь с тобой! Никуда не сбежала и не оттолкнула тебя! Пожалуйста, не будь таким жутким! Вряд ли я поняла бы сама, что разрыдалась со страху, если бы Санзу не отлепил меня от своего тела и не сообщил об этом. — Черт… ты вся в соплях, малявка. — Он принялся вытирать мое лицо ладонями, но слезы все лились и лились, и тогда Санзу поступил странно. Это вынудило меня затихнуть и мгновенно успокоиться. Харучиё отодвинулся немного, склонил голову набок и принялся смотреть с таким интересом, словно видел зареванное лицо впервые. — Это напомнило мне кое-что… — задумчиво пробормотал он и, казалось, говорил сам с собой. — Я тоже когда-то вот так рыдал. Когда Майки распорол мой рот. Это было… кажется, было очень больно. Уже не помню. — И разведя руками в стороны, Санзу проговорил: — Хочешь обнять меня? Тебе нужно это? — Я осторожно вернулась в его объятия, переваривая услышанное, и хорошо понимала, что такими вот своими откровениями Санзу затягивает меня все сильнее. Я сопереживала ему всем сердцем. — Ты правда странная, малявка. — Его руки мягко поглаживали мою спину. — Боишься меня до смерти, потом сама приходишь. Меня раздражает то, что я не понимаю тебя, не могу предугадать твой следующий шаг, но, дьявол, это заводит меня еще больше. И Харучиё зарылся лицом в мою шею, носом тут же втянув запах. Я была ошеломлена этим моментом и тем, что вызываю у него интерес. На этот раз Санзу не фальшивил. Я научилась различать его почти неуловимые эмоции. Харучиё давал мне то, на что был способен. Пусть так мало и скудно. Но как же от этого трепетало мое сердце. — Ты останешься? — спросил он, носом поведя от шеи до уха, и поцеловал меня в щеку. Я поежилась. Было щекотно. — Или опять улизнешь? — Когда такое было? — вяленько пробормотала я, и, наверное, уже согласилась бы на все, но в сумочке зазвонил телефон. — Не отвечай. — Извини, — осторожно отодвинулась я, но Хару продолжил напирать, встав на колени между моих ног, и его проворные пальцы уже забрались под ткань моего комбинезона. Я дернулась, шлепнула его по руке и вскочила на диван с ногами. Затем спрыгнула на пол и, уставившись на Санзу умоляюще, выпалила нервно: — Мама, привет! Что-то случилось? — С чего это? — удивилась она. — Просто Шин сказал, ты давно уехала, и в итоге, где ты? — Я гуляю. Скоро вернусь. Не волнуйся, ладно? Мне было стыдно. Опять я врала матери. Но как же я покраснела, когда, взглянув на Санзу, увидела его обнаженным по пояс, не описать словами. Я рванула к двери, на ходу прощаясь с мамой, но Харучиё в пару шагов настиг меня. — Куда собралась? — обнял он меня сзади, а я все равно извернулась, присела и принялась застегивать босоножки. — Кику, ты серьезно уходишь? — Прости, Хару. Я должна вернуться. К тому же у нас… у нас ведь было вчера… — нереально смущаясь, забормотала я, выпрямилась, справившись с обувью, и попросила: — Если захочешь увидеться, я приеду сюда, ладно? Но ко мне в окно больше не влезай. Нас слышал мой брат. Могло быть и хуже. — Ему понравилось? — привалившись плечом к стене, ухмыльнулся Санзу, сейчас заметно возбужденный. — Какой же ты, — закатила я свои явно краснющие от слез глаза, нерешительно потопталась на месте, а потом шагнула к Санзу. Я поцеловала его сама, а он только больше распалялся, так что пришлось из квартиры буквально вырываться. К счастью, хотя бы к интиму он меня не принуждал. И шагая к лифту, я пребывала в странных сбитых чувствах, в каком-то подвешенном состоянии. Не понимала уже, где небо, где земля. Будто все встало вверх дном. Харучиё завоевывал мое сердце все увереннее, а я только и могла трепыхаться, как травинка на ветру.

«Впервые, Харучиё, мне нечего сказать о том, каким плохим ты был. Для меня ты был самым незабываемым, самым необычным, самым…».