Нейротоксин

      Было начало августа и, осознав это утром, когда проснулась, я зависла на несколько долгих минут. Как так получилось, что время пролетело, словно один день? Все из-за моих приключений с Санзу, верно? Впрочем, дело не в нем, а во мне самой. Мы с того дня не виделись вот уже полторы недели. Мицуя тоже не звонил и не писал мне. Снова на эти выходные собирался приехать Шин и уже написывал мне о том, как мечтает потаскать меня по Роппонги. Мама была категорически против, аргументируя это тем, что я совсем не занимаюсь, а каникулы скоро закончатся. Однако я очень хорошо понимала, она сдастся под давлением своего сына, так что вряд ли я проведу выходные дома. В это утро меня крутило и ломало. Нагрянули критические дни. Нагрянули, потому что задержались на несколько дней. Я уж надумала плохого, но этого просто не могло случиться, ведь мы с Санзу предохранялись. Но сама мысль о беременности от него заставила меня впасть в кататонический ступор, честное слово. А поскольку сегодня мы с мамой затеяли уборку, я двигалась действительно как заторможенная и была очень бледной. В конце концов, мама дала мне болеутоляющее и отправила немного отдохнуть. Моя комната была уже прибрана, и теперь здесь витал запах кондиционера для белья. Новые чистые занавески на окнах раздувал ветер. Мне делалось получше, но я все равно предпочла полежать еще немного, и даже задремала, но в комнату постучали. — Мама, входи, — присела я, потирая глаза. Она принесла мне бульон, зная, что я точно не стану обедать сегодня, поставила поднос на тумбочку и села рядом со мной. Мама ласково погладила меня по голове и спросила: — У тебя точно все в порядке, Кику-чан? — Да, не волнуйся. Завтра уже будет полегче. — Может, принести грелку? — Не нужно. Таблетка уже подействовала. Мама вздохнула, помялась немного и вдруг поинтересовалась: — А Харучиё… он бросил тебя? Вы расстались? Это было так неожиданно, что я, конечно же, покраснела. Отрицательно помотала головой и быстро ответила: — Нет, мама, все не так. Он занят. Мы созваниваемся иногда. — Снова ложь. Я себя презирала все сильнее. — А почему ты спрашиваешь? — Заметила, что ты сидишь дома всю неделю. А девчонки что? Они ведь вернулись в Токио? — Кимура тоже дома торчит. А Савада… Она, кажется, все еще у бабушки. Я сегодня собиралась написать им. Может, Мана выйдет погулять, — залепетала я, хватаясь за телефон, только бы мама больше не цепляла тему Санзу. — Ну что ж, тогда не буду мешать. Уборку закончу сама, — сообщила мама, поглядела на меня как-то странно — внимательно и долго — и вышла из комнаты. Выдохнув с облегчением, я упала обратно на подушку и в самом деле настрочила в наш общий чат: «Девочки, привет. Куда пропали?», но ответа не было. Марико, скорее всего, была не в сети, потому что помогала бабушке, а Кимура… Без понятия, чем занималась она. Так что, отложив телефон, я все же спустя некоторое время задремала, и оказалось, что проспала до самого ужина. Тогда меня и разбудило уведомление. За окном уже царили сумерки. Я зевнула, потянулась и взяла телефон. Глаза обожгло от яркости, которую я немедленно убавила, и прочитала сообщение Кимуры: «Привет! Макино, ты даже не представляешь, что пропускаешь!» Тут отозвалась и Савада. «Привет. Что там у тебя, Кимура?». «А то, что я и старший Хайтани встречаемся! И он пригласил меня сегодня на их тусовку!». Я тяжело выдохнула, накрыла глаза ладонью и пробормотала ругательства. Да как так-то? «Мана, ты спятила? Он же разводит тебя», — написала я негодуя. «А Санзу тебя — нет?». Резонно. «Да, но Ран совсем другой человек. Он и не скрывает, чего хочет от девчонок». «Ой, да ты просто завидуешь, что на меня запал такой взрослый красавчик. Он ведь старше твоего Санзу на целых три года. Ран такой опытный и умный. Вот тебе и неймется». Дура. Настоящая дура. У меня мурашки от Хайтани-старшего, он же полный придурок и жуткий бабник. Но, похоже, до Кимуры эта информация не доходит, она не видит или не хочет видеть, какой Ран на самом деле. «Ладно. Думай, как хочешь», — написала я, но тут меня поддержала Савада, настрочив гневное: «Идиотка, когда будешь рыдать из-за разбитого сердца или случайной беременности, посмотрим, как твой этот «умный и взрослый» возьмет на себя ответственность». «Вы две ханжи!», — сразу же разозлилась Кимура. — «Завидуете мне обе! Не дави́те на меня! Ран не такой! Ясно вам?». Это было бесполезно, она все равно будет гнуть свою линию, и мы с Марико знали это, как никто другой. В конце концов, я уже настроилась попрощаться и спуститься вниз, когда вдруг Кимура записала голосовое сообщение. Я заинтересовалась. «Короче, можете ныть, сколько угодно, а я тут тусуюсь с парнями, и у них сегодня что-то вроде гонок в порту. А выигрыш — свидание с любой девчонкой из компании. Смекаете, кого выигравший выберет? Здесь только я, Сенджу и Юзуха. Вряд ли кто-то захочет иметь дело с ними. Ха-ха, а вы торчите дома, раз так хочется». Приступ тревоги был слишком неожиданным, и я напряженно задумалась, что за свидание там ждет девушку, которую выберет себе победитель. Не секс ли это по принуждению? Хотя судя по реакции Маны… Ох, боже, мне не хотелось думать о ней так плохо. Однако я испугалась за нее и тут же записала ответное голосовое сообщение, к тому же она не солгала — на фоне ревели мотоциклы и гоготали парни: «Мана, сбрось мне локацию. Я приеду». «С чего вдруг? Тебя здесь не ждут», — отрезала она сухо. Я написала текстом: «Пожалуйста, уточни, в каком порту будут проходить гонки?». «Иокогама». Больше она ничего не написала, а я опешила от этой информации. Совсем спятили ребята? Устроить гонки в мегаполисе. Портовый город Иокогама находился в тридцати километрах от Токио, и там было весьма оживленно. Тогда, вероятнее всего, гонки пройдут где-нибудь в более заброшенном районе, разве не так? Я не знала, что и думать. Но оставить подругу, даже если она считала, что не нуждается в моей помощи, не могла. Потом, если с ней в самом деле что-то случится, меня съест чувство вины. — Мама, я собираюсь погулять с Кимурой, но мне нужна твоя помощь, — обратилась я к матери, когда мы втроем — папа тоже вернулся с работы — ужинали в гостиной. — Да, милая, слушаю, — улыбнулась мне она. — Я хотела бы поехать на такси, но у меня почти не осталось карманных… Прости… не могла бы ты… — Куда поедешь? — встрял в диалог папа. Я сглотнула, понимая, что снова буду врать, но потом вдруг подумала, а зачем врать, скажу правду. — В Иокогаму. Мы давно хотели там побывать. Вы не против? Я всматривалась в лица родителей, те оставались спокойными, а я, замерев, ждала, и тогда папа кивнул: — Ты взрослая. Должна сама нести ответственность за свои поступки и сама должна принимать решения. Я дам тебе денег. Поешь хорошенько, и не употребляйте с Маной алкоголь. Поняла меня? — Я активно закивала. — Наркотики и беспорядочные половые связи тоже под запретом. — Рэн, не за столом же такое обсуждать, — тихо пожурила отца моя мама, и я улыбнулась им. — Папа, я поняла тебя и спасибо за помощь. Стараясь не быть слишком болтливой и чересчур энергичной, я вела себя как обычно, по крайней мере, надеялась на это, и после ужина отец принес мне обещанные деньги. Я, уже переодевшись в джинсы и простую белую футболку, еще раз поблагодарила его, позвонила в службу такси и покинула дом. Темнело. Этот летний вечер был чудесным, а воздух свежим и чистым. Выспавшись и чувствуя себя куда лучше, чем утром, я топталась под домом в ожидании машины, и когда она наконец прибыла, меня охватило волнение. Только сейчас я подумала, что увижу Санзу. Он ведь наверняка там, да? Вот только меня пугало, что он не звонил все это время. Странное поведение, неуважительное, равнодушное. Или я должна сама ему названивать? Этого делать мне вовсе не хотелось? Я боялась разочаровать его, но больше всего боялась разочароваться сама. Вот и не знала, что лучше — присутствие Санзу на тех гонках или его отсутствие. С такими мыслями и ехала всю дорогу до порта.

***

      Оживленное место, где гуляли толпы людей, точно не могло быть трассой для гонок. Я это поняла, покинув такси, и теперь понятия не имела, куда мне идти. Так что походив туда-сюда, я разблокировала телефон и тут зависла. А кому написать — Санзу или Мицуе? Первому — гордость не позволяла. А если побеспокоить Такаши, то, может, это будет выглядеть так, словно я навязываюсь. Ух… Кимуре писать вообще не хотелось, она выкинет какой-нибудь сюрприз, и я не прогадала. Как только настрочила ей: «В порту вас не нахожу», та мигом ответила: «Сбрось геолокацию, скажу Санзу, где ты». Я раздраженно передернула плечами, проигнорировала ее сообщение и пошла бродить дальше. И ходила долго — примерно сорок минут. Я уже успела расстроиться и собралась вернуться домой, когда, дойдя до очередного переулка, а от пристани я отошла уже довольно далеко, услышала гул двигателей. Пришлось прибавить шагу — здесь было жутковато. Какое-то слишком темное и мрачное место. Поэтому выскочила я из-за угла слишком внезапно, от чего едва не угодила под колеса мотоцикла. — Блять! Ты что с неба свалилась? — рявкнул на меня Баджи, и меня обдало волной жара от испуга. Я прижала руки к груди, пытаясь унять сердце, а Кейске прибавил: — Кто тебя вообще сюда позвал? Нам этой идиотки хватает! — указал он кивком головы куда-то в сторону, и я увидела Ману. Она глупо смеялась, сидя на мотоцикле Рана, лицом к нему, а тот тискал ее, запустив руки под топ, и что-то бормотал в губы. У меня сжался желудок. Какой же он гадкий человек, бессердечная сволочь. Отвернувшись от них, я улыбнулась Баджи: — Извини, я на минутку. Но тому уже было плевать на меня. Он развернул свой байк и укатил обратно к парням. Народу здесь было — тьма. Я увидела Майки с Дракеном, так же здесь были девчонки, как и говорила Кимура. Мицуя, Хайтани, какие-то другие, незнакомые мне парни, и Санзу. Он тоже был здесь. Сидел на мотоцикле, вполоборота ко мне, и разговаривал с Майки, но тут к нему подъехал Баджи. Он что-то сказал Хару, и я, прежде чем тот поглядел на меня, резко отвернулась и пошла к Кимуре. Она заметила меня, занервничала и принялась убирать от себя руки прилипчивого Рана, но тот напирал, перевозбужденный, поэтому зыркнул на меня с ненавистью. — А… приперлась наша красавица, — пробормотал он, усмехаясь, и вынул сигареты. Растрепанная Мана обтянула топ, кашлянула и, потупив глаза, спросила: — Как ты нас нашла? — По шуму, — бросила я холодно. — С тобой все хорошо? Не хочешь поговорить? — С чего это ей будет плохо? — вклинился Хайтани. — Она со мной удовлетворена и счастлива. А ты, как я посмотрю, малышка, никак не насытишься? Все таскаешься за Санзу. Неужто он так обделяет тебя вниманием, что ты бегаешь за ним по пятам? Вот и сегодня… Мне кажется, тебя сюда не приглашали. Я проглотила эти неприятные слова, улыбнулась и кивнула. — Ты прав, Хайтани-кун, меня не звали. Но я приехала ради подруги, а не ради кого-то из вас. — Ох, какая жалость, — принялся Ран собирать пальцами несуществующие слезинки в ладонь, издеваясь надо мной. — А я уж было решил, ты заскучала без нас и прикатила немножко повеселиться. — И вдруг его глаза сверкнули. — Ух, блять, а у меня идея! — Ран оглушительно свистнул, взобрался на байк, вставая ногами на сиденье, и прокричал: — Эй! Пацаны! У нас новый трофей! Только что Макино Кику согласилась быть выигрышем для одного из нас! Как вам такое? Кто набьет больше рыл, тот и в выигрыше! Мана побледнела, уставившись на меня испуганно, а я злобно дрогнула ноздрями. Оглянулась, чтобы внести ясность в это глупое заявление, но осеклась. Мои глаза встретились с глазами Санзу. Он был на том же месте, что ранее, и теперь смотрел прямо на меня. Я отрицательно качнула ему головой, но он отвернулся, более не заинтересованный во мне. Так я подумала, однако Санзу просто выбросил сигарету, затоптал ее и, развернув мотоцикл, не заводя его, покатил прямо к нам. Парни вокруг свистели и смеялись, соглашаясь на все, что им предложат, и Ран спрыгнул на землю, тут же повисая на моем плече. — Я выиграю ради тебя, Кику. От того, что этот придурок сделал дальше, у меня случился приступ тошноты: Ран провел языком по моей щеке. Я толкнула его локтем в живот, немедленно вытирая щеку тыльной стороной ладони, и он заржал, переводя взгляд на Санзу. — Ну что, потягаешься со мной, дружище? — спросил Хайтани, отходя к своему байку, а Харучиё, одарив его равнодушным взглядом, сказал мне: — Садись, Кику. Тут уж я была только рада убраться от Рана подальше. Поэтому быстро уселась за спиной Санзу, и тот завел мотор. Мы уехали на небольшое расстояние, не покинув этого места, но вставая как бы в стороне от остальных. Разумеется, нас все равно видели, но я слишком переволновалась, чтобы обращать на это внимание. Да и Санзу, подождав, когда я слезу, сделал то же самое, поставил мотоцикл на подножку и, присев на него сбоку, потащил меня к себе. От того, что он сходу поцеловал меня, я растерялась и на секунду просто остолбенела. Но его требовательные губы все давили на мой рот, пока я не открыла его, впуская его язык. Жар мгновенно разлился по венам. Я ухватилась за плечи Санзу и держалась за него изо всех сил, потому что закружилась голова. Он запустил одну руку в мои волосы, сжав их на затылке, второй удерживал за талию, и его дыхание становилось все более отрывистым. Я совсем обмякла, и неизвестно, сколько это продолжалось бы, но кто-то прошел мимо нас и бросил на ходу: «Какая гадость». Я опомнилась и отвернулась от Харучиё, однако его губы прижались к моей сонной артерии, которая бешено пульсировала. Я извернулась и увидела спину уходящей Сенджу. — Забей на нее, — пробормотал Санзу, водя руками по моим бедрам, а затем обхватил мою голову и снова жарко поцеловал, и уже после этого отодвинулся и, заглянув мне в глаза, улыбнулся. — Оказывается, я пиздец как по тебе соскучился. У меня в горле застрял комок. Его влажные покрасневшие губы приковывали мой взгляд, а глаза Санзу были затуманенными. Однако впереди маячила гонка или что-то такое, и тупая шутка Рана могла стать не шуткой. — Почему тогда не звонил? — спросила я неожиданно холодно, чему и сама удивилась. Санзу заинтересованно сощурился, продолжая улыбаться. — Ради тебя не звонил. — Не понимаю… — Ты, кажется, просила не влезать в твое окно, а я сделал бы это, если б услышал твой голос. Что из его слов было правдой? Этот человек был, как головоломка, которую я не могла решить. — Мог… позвать к себе… — стыдливо напомнила я, отводя глаза, но Хару, поддев мой подбородок, снова вернул взгляд себе, потому что наверняка читал все по моему лицу. Так ему было легче понимать мои эмоции. — Знаю. Но мне этого мало, Кику. — Я нахмурилась, все равно не понимая. — Мне мало одной быстрой встречи с тобой. Я хочу, чтобы ты оставалась у меня до утра. Останешься сегодня? Даже если Санзу лукавил во многом, его руки и вообще все телодвижения говорили правду. Он трогал меня, поправлял мои волосы, открывал себе обзор на шею, блуждал взглядом по лицу, пожирал взглядом губы, ключицы, потом вновь всматривался в самую глубину глаз. У меня тянуло в животе, в самом низу, и снова вернулась боль менструации. Это раздражало, но с другой стороны страшно меня радовало — я могла в этот вечер манипулировать Санзу. Разве нет? Он ничего от меня сегодня не получит. — Харучиё, — склонила я голову набок, сверкнув глазами, — меня ведь Хайтани поставил трофеем для победителя. А если это будешь не ты, что тогда? Холод и жар окатили меня почти одновременно. Сначала я похолодела, а потом в груди разлилось что-то горячее. Все из-за взгляда Хару. Он не переставал легонько улыбаться и почти не моргал, глядя на меня, но выражение его глаз изменилось. Я увидела это так четко, что мне стало не по себе. Я размышляла над увиденным: это была страсть или нечто более темное? Скорее, второе. Выглядело так, как если бы Санзу в следующую секунду схватил меня и утащил за угол здания, с целью, известной одному ему. Его глаза горели. Обычно он всегда был равнодушен. Но не сейчас. Это было нечто жуткое. Я снова сглотнула и улыбнулась шире, рискуя собственной головой, честное слово, но все равно прибавила: — Ты будешь винить меня? Разозлишься? Что ты сделаешь, Харучиё? Санзу посидел в этой позе еще пару секунд, потом встал, аккуратно потянулся ко мне и положил ладонь на тыльную сторону шеи, чтобы подвинуть меня к себе ближе. — Не разозлюсь, — едва касаясь моей щеки губами, сознался он тихо, и добавил ошарашивающее: — Но я возьму тебя с собой, чтобы показать, что сделаю с этим ублюдком. В его руке щелкнул складной нож. Я дернулась. — Ты должна сопротивляться, поняла меня, Кику? Как далеко не зашла бы шутка Рана, ты должна отшить его. Он ждет, когда они с Риндо смогут хорошенько тебя оттрахать. Не позволяй им этого. — Ты ведь… мой парень… Защити меня. Я вымолвила это почти невесомо, но Санзу, еще раз поцеловав меня в щеку, отодвинулся и переспросил: — Ты хочешь, чтобы я защитил тебя? — Конечно. — Хорошо. Тогда ничего не бойся. Вот так просто. Сухо, безэмоционально, но уверенно, что я даже не засомневалась — заступится. И снова Санзу улыбнулся с обаянием, потом уселся на мотоцикл и поехал туда, где собрались остальные ребята, а рядом со мной нарисовалась Сенджу, будто только этого и ждала. — Ты тупоголовая, в курсе? — заявила она. — Да, — ответила я, даже не взглянув на нее. Тогда Кавараги уставилась на меня сама. — Тебя по кругу пустят в этот же вечер, как и твою безмозглую подружку. Устраивает? Думаешь, Санзу реально будет защищать тебя? Да ему плевать, боже. Я повернулась к девушке. — Слушай, а тебя почему это так волнует? Она открыла рот, чтобы ответить, но тут же его захлопнула. — Вот видишь, ты даже сама не знаешь ответа, а все продолжаешь рассказывать мне, какой твой брат плохой. Он, по крайней мере, не говорит о тебе, а ты уже во второй раз лезешь ко мне с этим, — отчеканила я грубо. — Просто отвали от меня, ладно? — Эй, полегче, — шагнула девушка ко мне, явно разъяренная моими словами, и мне стало страшно, но к нам подоспела Юзуха. — Я тебе сейчас рожу начищу и уползешь к своей мамочке. Так что завались. — Успокойся, Сенджу, — попросила Шиба. — Не трогай ее. — Нечего так со мной разговаривать, — шикнула мне в лицо сестра Санзу, а я уже совсем окоченела. Она действительно выглядела так, будто вот-вот сломает мне нос. — Вали отсюда, пока не поздно. Юзуха потащила подругу подальше, но и она добавила к этому то же самое: — В самом деле, Кику, уходи. Хайтани совсем чокнутый. Сцепятся с Санзу, только зря Майки разозлят. Беги, пока никто не видит. Однако когда я отвернулась от них, то в ту же секунду наткнулась на взгляд Кимуры. Она грызла ноготь большого пальца, таращась на меня в нервном презрении. Она точно ненавидела меня, ревновала Рана, и я просто решила убраться. Мне здесь точно не было места. Подруга бесилась из-за парня, Санзу говорил странные вещи, а Ран… От него вообще тошнило. И все бы хорошо, я уже пробиралась через толпу, когда раздался громкий свист, и все затихли. Но тут же до всех донесся гул моторов — кто-то сюда ехал. По этой причине я задержалась, не совсем понимая, что происходит, а после вовсе обомлела. В переулок слишком неожиданно влетели парни в серых куртках. Вальхалла. Я во все глаза вылупилась на Ханемию и его свиту, и тут же поняла, что мне реально пора уносить ноги. Черт пойми, что здесь будет твориться. И каково же было мое изумление, когда оказалось, что они приглашены потягаться с парнями Тосвы. А гонки? Гонки были прикрытием? Я поняла это по тому, как Казутора, рассекая на байке по кругу, в правой руке сжимал железный лом. Тогда до меня дошел весь ужас этой встречи парней. Это были не просто гонки — драка на мотоциклах… Уже не помня себя, я бросилась к Кимуре, но Ран, как держал ее у себя на мотоцикле, так и рванул с азартным криком в бой. Начался хаос. Будто мир перевернулся с ног на голову. Меня пинали и толкали, потому что я постоянно оказывалась на пути то у одного парня, то у другого. Мне с огромным трудом удалось прорваться обратно к стене и, прижавшись к ней спиной, я принялась искать глазами черный с белыми вставками плащ Рана. Но чаще видела Риндо. Он размахивал дубинкой налево-направо, сшибая парней из Вальхаллы с мотоциклов, и только Дракен с Майки, спиной к спине, дрались врукопашную. Поднялся безумный шум. Ревели двигатели, кричали люди, и где-то визжала Кимура. Боже, ее ведь могли ранить. Я с ума сходила от страха за нее, но мои ноги приросли к месту, окоченели, и я не понимала, куда броситься. Даже если бы догнала старшего Хайтани, он снес бы и меня, чтобы не мешала. Оставалось только стоять и смотреть на этот ужас. Дрались все. И я увидела Сенджу и Юзуху в деле. Будто завороженная смотрела на них, как умело они наносили удары бугаям, которые были выше их на две головы, не меньше. И не сразу заметила, что возле меня сцепились Майки и тот длинный с татуировками на руках — Ханма. Глядя на это с такого расстояния — рукой потянись, дотронешься до одного из них — я поймала взгляд Ханмы. Он рассмеялся, едва не пропустил удар ногой от Майки, вовремя заблокировал его, и этот момент я использовала по полной — сразу же убежала, держась стены. Наконец мое тело стало меня слушаться. Я тряслась, безусловно, но хотя бы могла соображать, и почти закричала от радости, когда Хайтани, сбросив Кимуру с мотоцикла, оставил ее в покое и ринулся в гущу событий. Я пробралась к подруге, подхватила ее подмышки, поднимая с земли, и окаменела. Мана рыдала. — Ты чего? Испугалась? — дрожащим голосом выдавила я, уводя ее, и не успела получить ответа. Рядом загудел байк, и в мои волосы кто-то вцепился так сильно, что я завопила, повисая на руке неизвестного. — Макино, ты что ли? — заржал Ханемия, поворачивая меня к себе, и чуть не проехался по моей ступне. — Охуеть. Вот это подарок. Садись. Он толкнул меня себе за спину, а я, упав на сиденье животом, чуть не умерла от боли. Дыхание перехватило. Однако Кимура не подвела. Она схватила меня за шиворот и рванула на себя. Ханемия поймал воздух, махнув рукой прямо перед моим лицом, проматерился, перехватил лом, и Кимура громко пронзительно закричала, пытаясь оттащить меня. Но вдруг голову Казуторы мотнуло, и в ту же секунду я вздрогнула, невольно жмурясь — в лицо что-то брызнуло. Ханемия побелел и прижал руку к виску. И уже падая с мотоцикла, оглянулся на того, кто нанес удар. Санзу смотрел на него равнодушно и сжимал в руке раскрошившуюся деревянную палку, скорее, даже узкую доску, и когда убедился, что тот отключился, поднял глаза на меня. — За мной, живо, — бросил он и, расчищая дорогу, покатил, обеими ногами отталкиваясь от земли. Мы с Кимурой двинулись за ним, и я краем глаза отметила, что Баджи прикрывает нас со спины. Когда мы оказались за соседним зданием, в безлюдном переулке, Хару остановился и сказал: — Ждите здесь. Обе. Ясно? Кимура не ответила. Она сползла по стене и обхватила колени руками. Кивнула ему только я, и парень уехал. У меня болел живот после падения на мотоцикл Ханемии, и только сейчас, оглядев себя, я поняла, что моя белая футболка забрызгана его кровью. Так же, как и лицо, которое я принялась лихорадочно вытирать. Теперь уже тихо выла и я, в унисон с подругой, до смерти напуганной. В конце концов, я села рядом с ней и обняла за плечи. Мана уткнулась лицом мне в шею и шмыгнула носом. — Прости-и-и, — завыла она. — Прости меня, Кику, я так приревновала. Возненавидела тебя. Прости меня. Я просто… — она всхлипнула, — просто я люблю его. О боже, только не это. — Я понимаю, — вырвалось из меня, а больше тут ничего и не скажешь. И так мы сидели долго, пока обе не впали в оцепенение. Потом я оставила Ману, которая и не спросила, куда иду, прокралась обратно и, встав за углом, принялась наблюдать за тем, что творится в том переулке. Творилась смерть. Уверена, что кого-то убили. Я видела, как беспощаден был Майки, избивающий кого-то из Вальхаллы. Видела и Рана с его братом, которые буквально ломали людям черепа, при этом старший Хайтани смеялся, будто ловя от происходящего кайф. Здесь же был Мицуя Такаши, который дрался неподалеку от Майки. Вот он, вот его истинное лицо. И я видела Санзу. Он стоял над каким-то парнем, держа его за грудки, и его правый кулак сильно, резко, монотонно опускался на лицо, которое уже превратилось в месиво. Его останавливал Дракен, оттаскивая от жертвы. И так было несколько раз. Я просто смотрела, не двигаясь, будто это был кошмарный сон, где, если пошевелишься, чудовище сразу тебя заметит. Стало намного тише. Теперь мотоциклы не гудели, а стоны, наполненные болью, стали редкими. И я собралась уйти, потому что меня могло стошнить прямо сейчас. Здесь буквально воняло мочой и кровью. Я тяжело дышала и медленно двинулась назад, пятясь, когда вдруг заметившая меня Сенджу громко выкрикнула: — Что? А теперь тебе не так сильно нравится твой «защитник»? Вместе с ней заржал и Ран, проорав: — Эй! Мелкая! Я выиграл! У меня больше разбитых черепушек, чем у твоего ненаглядного! Иди сюда, поощри меня! Мне было плевать на это все, ведь я поймала взгляд оглянувшегося Санзу. В этот момент, именно сейчас я увидела полную картину и все поняла окончательно. Передо мной был убийца. Хладнокровный человек, на лице которого была кровь, а он и бровью не вел, потому что его это не заботило. Санзу отпустил парня, которого держал, и тот безвольно плюхнулся на землю. Я испугалась, потому что Хару шел прямо на меня. Бежать было бы глупо, да? Это глупо? Ну и что? Я все равно развернулась и рванула прочь. Мои глаза ничего не видели, потому что были влажными, а в ушах свистел ветер. Я неслась, не разбирая дороги, и меня накрыло дежавю. Я ведь уже убегала от него когда-то. Правда тогда я сама сдалась. Но сегодня меня гнал страх куда больший, чем тогда. Легкие разрывались, я не могла дышать, даже сглотнуть тягучую слюну не могла, но бежала, и когда на повороте вдруг налетела на кого-то, завизжала на всю округу. Санзу поймал меня на бегу, оторвав от земли, покачнулся, едва не упав вместе со мной, и тут же придавил к стене здания. Он подхватил меня так, что я повисла на нем, ногами сжимая его талию, и парень, оглаживая мое лицо каким-то механическими движениями, забормотал охрипшим голосом: — Ты что, моя малышка, ты что делаешь? Испугалась? Кику, детка, это же я. Посмотри на меня, это я. — Санзу принялся целовать меня, отрывисто с тяжелым дыханием, а я выкручивалась и отворачивалась, морщась от привкуса крови. — Ну же, Кику, блять, не зли меня, не делай этого. Я все еще хуево себя контролирую. Дай мне поцеловать тебя. Я ведь обещал быть твоим защитником, помнишь? — И Харучиё надавил пальцем на мой подбородок, чтобы я приоткрыла рот, а сам сильнее вжал меня в стену, пахом ерзая между моих ног. Я хотела кричать и кусаться, но тогда он точно убил бы меня, поэтому, целуясь с ним, я плакала и бормотала ему: — Хару… ты мне нравишься… я боюсь тебя… ты мне нравишься… мне плохо… — Тише, все хорошо. Это я, — повторил он, расстегивая вдруг ширинку своих штанов. Я дернулась, упираясь руками в его грудь. — Эй, я же сказал — тихо. Я все сделаю сам… Он стал покусывать мои губы, перемещаясь на подбородок, и быстро рвано мастурбировал, придерживая меня под ягодицы второй рукой. Он был возбужден после драки, после моего побега, после всего того, чего мы наговорили друг другу, и у меня от страха и запретного чувства вожделения сводило живот. Я упиралась затылком в стену, позволяя Санзу впиваться в мое горло, плечи, в щеки и скулы, а он дрочил. Это было страшно, неоднозначно, даже грязно, но это были наши с ним отношения. Ненормальные, которые должны были меня сломать, причем очень скоро, но я тихо стонала от его поцелуев, и когда Санзу, дрогнув, кончил, я обхватила его лицо руками и поцеловала в пересохшие от частого дыхания губы. Этот вечер принудил меня полностью и бесповоротно решить для себя: я не смогу быть с кем-то другим. Сейчас точно не смогу, потому что…

"…ты забрался под мою кожу".

— Я без ума от тебя, Кику… — еще раз поцеловав меня, шепнул Санзу, и во мраке тупика, где мы и были, его большие зрачки блестели скрытыми эмоциями. Он будто что-то чувствовал. — Не бросай меня. Не хочу причинять тебе боль. Мое сердце упало к ногам. К его ногам.