Нейротоксин

      Санзу вел меня за руку, почти тащил, потому что я была вялая после сильнейшего всплеска адреналина, и когда мы вернулись на место драки, Кимура уже была там. Она обнималась с Хайтани-старшим, рыдая ему в плечо, и что-то там лепетала, а сам парень, лениво похлопывая ее свободной рукой по спине, невозмутимо улыбался. Его лицо выражало полное безразличие к плачущей девушке, и у меня от злости заходили желваки, но что я могла поделать с этой дурехой. Она влюбилась в такого парня, и уж точно не мне ее судить. И если Ран хоть как-то проявлял внимание к Кимуре, то как только увидел нас, сразу же оставил ее. Моя подруга беспомощно ринулась за ним, споткнулась и упала. Все, кто это видел, загоготали в голос. Я поморщилась от неприязни к этим недоумкам, вырвала руку из ладони Санзу и подошла к Мане. — Давай же, подруга, что это тебя ноги не держат, — залепетала я нервно, при этом пыталась ее поднять, но та ревела белугой, чем привлекала всеобщее внимание. Мне было так ее жаль, так стало за нее больно. За нас обеих. А еще меня охватила злость, куда более сильная, чем до этого. Вот я и повернулась к Санзу и братьям Хайтани, которые переговаривались с Сано Манджиро. С ними стояли Мицуя с Дракеном. — Эй! Не хочешь извиниться, сволочь? — выкрикнула я в адрес Рана, но он даже не повернулся ко мне. За то на меня уставились черные жутковатые глаза Майки. Обернулся и Дракен. А Мицуя нахмурился, глядя на меня. Он будто говорил мне взглядом: «Не нарывайся на них, Кику», но у меня застрял ком в горле, поэтому я закричала, срываясь на истерику. У меня словно отключились мозги: — Ты, сукин сын! Хайтани Ран! Извинись перед ней! Ты напугал ее, ублюдок! Зачем надо было сажать ее на мотоцикл во время драки? Я видела, как пристально на меня смотрит Харучиё, но в этот момент мне было плевать на то, что они сделают. Я хотела выгородить свою подругу. Кимура, к слову, притихла и даже встала. Но лицо она все равно прятала. — Ты назвала меня ублюдком? — уточнил Ран, наконец поворачиваясь ко мне. — Ничего не перепутала, Макино? — Не перепутала, ты все правильно услышал. — Мои колени одеревенели, когда парень направился ко мне. — Ты должен извиниться за свое гадкое поведение, Хайтани. — Ужасно, просто ужасно, — ухмыльнулся он, однако по его глазам было понятно — он страшно зол и задет. — Ты разговариваешь со мной так неуважительно, а я ведь старше тебя на пять лет. Вот так тебя воспитали родители? Надо бы с ними поговорить по этому поводу. — Можешь не угрожать мне, — сказала я тихо, потому что Ран встал прямо передо мной, вплотную, и, немного наклонившись, смотрел в глаза. У меня кишки узлом завязало, так стало страшно. Кимура держалась за мой локоть, как и прежде не поднимая головы. — Мы уходим. — Я схватила подругу за ее ледяные пальцы, сжимая их посильнее. — Давай, Мана, идем. Однако Ран решил по-своему. Он резко схватил меня за грудки, тем самым задирая мою футболку так, что оголил весь живот, и я дернулась, отбиваясь от него. Это была немая сцена моего бесполезного сопротивления, потому что всего лишь одной рукой Хайтани удерживал меня на месте, не давая вырваться. Тогда я почувствовала, что мои глаза наполняются слезами, а руки слабеют, и уже готова была разрыдаться, как Кимура, но вдруг подумала, что могу ударить его между ног. Однако хватило доли секунды, чтобы понять — такой публичный позор Ран мне не простит. Будет только хуже. Поэтому я разцепила сжатые зубы и проговорила дрогнувшим голосом: — Ты можешь запугивать нас сколько тебе угодно, но я знаю, что хуже не будет. Вы — самое худшее, что могло с нами случиться. — Отойди, — вдруг вступился Мицуя, положив руку на плечо Хайтани, который улыбался и сверлил меня взглядом, понятным только ему одному. Это был липкий, неприятный взгляд. Очень пугающий. — Выдохни, Хайтани. Драка закончилась, а перед тобой ни в чем не повинные девчонки. Они просто испугались увиденного. Что непонятно? Ран постоял так еще немного. Затем оттолкнул меня с такой силой, что я снесла собой Кимуру, и мы обе упали. Неподалеку рассмеялась Сенджу, присвистнув от восторга. Какие мерзкие люди, сволочи, настоящие твари. Я их так ненавидела, что у меня закипало в груди, и я уже собиралась крикнуть в сторону Хайтани очередное оскорбление, но слова встали поперек горла. Стоило только Рану от нас отвернуться, презрительно смеясь, как он тут же резко пошатнулся и отошел на несколько шагов назад. Он хрипло кашлянул, согнулся пополам, сплюнул кровь, и я в оцепенении вылупилась на Санзу, потому что Ран немедленно напал на него в ответ. Харучиё был настолько зол, что его глаза стали почти бесцветными. Они дрались так страшно, что у меня заложило от ужаса уши. Хайтани был явно более натренированным, чем Санзу, но тем руководило полное хладнокровие, и когда в воздухе сверкнуло лезвие ножа, в их драку влез Майки. Он даже рук из карманов штанов не вытащил. Умелым и резким движением ноги снес Рана, затем в живот пнул и Санзу. Оба упали в разные стороны, а Сано грубо и громко прорычал: — Я вам ноги переломаю, если не успокоитесь! Сукины дети! Драться при мне друг с другом запрещено! Я разве не говорил об этом? Санзу перекатился на бок, приходя в себя после удара, и я видела, насколько ему больно. Он был почти серым. Ран, болезненно посмеиваясь, остался лежать на спине и смотрел в темное затянутое тяжелой пеленой небо. На этот раз мне помогла встать Кимура, и мы сразу же, не сговариваясь, направились отсюда подальше. Я чувствовала себя крайне паршиво. — Кику, — догнал нас Мицуя, но я даже его не хотела видеть. Мы пошли с Кимурой дальше, обнявшись и молча. — Брось, Кику, не злись. Поверь, я все отдал бы, чтобы вы обе не видели этого кошмара. — Все в порядке, Такаши, — пробормотала я, — ты ведь не виноват… — я остановилась и посмотрела парню в глаза, — …что мы запали на таких ребят, как они. Конечно, Мицуя понимал, о ком речь, и по его лицу было заметно, как ему жаль. Кимура снова потащила меня отсюда, и она была такой молчаливой, что это пугало не на шутку. Мицуя за нами не пошел. Но я знала, Санзу пойдет. Так и случилось. Он приехал на мотоцикле, однако я не реагировала на него, ведь со мной была подруга. Не могла же я бросить ее одну. — Кику, ты едешь со мной, — отрезал он раздраженно. — Я поеду с Кимурой. — Кику, я сказал тебе, что ты остаешься со мной. Садись. Остановившись, я взглянула на Хару и задала ему вопрос: — Ты не понимаешь, что с друзьями так не поступают? — Как? — пожал парень плечами. Мотор был заглушен, так что мы могли спокойно разговаривать, вот только спокойной была, пожалуй, лишь моя подруга, а я и Санзу смотрели друг на друга враждебно. — Как?! — развела я руками. — Нельзя ее бросать здесь? Ты видел, как себя повел Хайтани? Да у него совсем с головой плохо! — Я давно это знаю. И что тебя удивляет? Ему никогда не нравились девицы, которые виснут на нем. Ты разве не предупреждала свою подругу, что бегать за парнями глупо? Я сжала зубы. Это было правдой. Кимура бегала за Раном. Об этом говорил и Мицуя, и даже Сенджу. Они все были правы. Устало вздохнув, я потерла лоб, потом набралась смелости и произнесла: — Слушай, Санзу-кун, нам лучше пока что не видеться. Вы нас сегодня напугали, и я вряд ли смогу нормально с тобой общаться… От того, как Харучиё внезапно схватил меня за руку, я подпрыгнула на месте. Кимура, растерявшись, не успела поймать меня. Санзу силой подтащил меня к байку и, спрыгнув с него, подхватил подмышки. — Что ты, черт возьми, делаешь? — возмутилась я, но почувствовала тот самый страх, который липнет к коже, от которого холодеют пальцы, и попытавшись слезть с мотоцикла, оказалась вдруг сильно сжата руками Санзу. Он сел сзади, подтолкнув меня к самому баку, прижался к спине и, взглянув на Кимуру, сказал: — Ты сама виновата, поняла? Она не должна разгребать дерьмо из-за твоего ебаного характера. Думай сама, чем доберешься. Кику едет со мной. Я задохнулась. Бывает такое, что ты от возмущения, ужаса, непонимания даже вдохнуть не можешь. Вот это и случилось со мной. Рванувшись еще раз, я бесполезно уперлась в грудь Санзу, а он, убрав от меня руки, завел двигатель и, не надевая шлема, сорвался с места. У меня от скорости, на которой мы неслись по Токио, загибались ресницы, а слезы текли ручьем, и как в прошлый раз я полностью замерзла. Но в каком же бешенстве я пребывала всю поездку. Только когда мы влетели на подземную парковку дома, где жил Санзу, я смогла наконец почувствовать свои руки, и нормально задышала. Всю дорогу сюда Санзу источал гнев. Я буквально ощущала это кожей. Он был настолько взбешен, что когда припарковал байк, вцепился в мою руку с безумной силой. Я закричала, думая, что он вот-вот сломает мое запястье, но Санзу был не в себе и не обращал на мои стенания никакого внимания. Он так же сильно удерживал меня в лифте, потом тащил по коридору, а там и вовсе напугал до полусмерти. Как только мы дошли до его квартиры, и он набрал код на замке, сразу втолкнул меня в темноту, что-то взял и выскочил обратно. Я не понимала, что он делает — вылетела пулей за ним и буквально отпрыгнула назад, прикрывая голову руками. Этот обезумевший придурок разбил мигающую лампу одним ударом биты. Так вломил, что искры посыпались. Я, идя спиной вперед, медленно отдалялась от него, боясь выдать свое лицо на камерах, и понимала, что у Санзу уже сегодня могут быть проблемы, потому-то и пропищала: — Сейчас придет охрана… Харучиё, они вызовут полицию… — Думаешь, блять, если бы камеры работали, они не заменили бы эту, мать ее, лампу? — проорал Санзу. — Всем поебать! Никто не замечал эту долбанную лампу! Кто тогда заметит, что я разбил ее? — Успокойся… — Не говори мне успокоиться! — выкрикнул парень, тыча в мою сторону пальцем. — Зайди в квартиру, пока я не слетел с катушек! Ты сказала, что мы не должны видеться! Как тебе пришло это в голову? Санзу продолжал орать на весь этаж, и я предпочла послушаться. Вновь оказавшись в квартире, я сняла кроссовки, включила свет, и замерла посреди гостиной, когда дверь захлопнулась с такой силой, что задребезжали стекла на окнах. Сжимая кулаки, я смотрела на Санзу, который выглядел будто робот. Его лицо казалось восковой маской. Оно не выражало эмоций, но глаза были страшными. Какие-то безумные с маленькими черными зрачками. Харучиё не убрал биту. Он прошел в комнату прямо с ней, крепко сжимая в правой руке. На его лице были царапины и ссадины, размазанная кровь, а черная футболка оказалась порезана в нескольких местах, и, вышагивая передо мной в тяжелых военных ботинках, Санзу выглядел, как наемный убийца. Он будто пришел свершить казнь. Меня больше не трясло, не лихорадило, я просто застыла, как инок, и смотрела на него, не пропуская ни единой микроэмоции на бледном лице. Обескровленные губы Санзу посинели. Это было очень страшно, я не знала, что мне делать. — Кику. — Я похолодела от его голоса. Он стал так спокоен. Ровный, низкий тембр. — Почему ты сказала, что мы должны расстаться? — Я… не говорила… — Ты сказала! — рявкнул Хару, вскинув на меня глаза, и резко ударил битой по столику. Стекло разбитых стаканов рассыпалось по полу. Я сжалась, втягивая шею в плечи. Неужели он ударит и меня? — Ты сказала, что мы расстаемся. Кику, ты хочешь уйти от меня? — Санзу уронил биту у самых моих ног, вдруг обхватил мое лицо ладонями, и я осмелилась заглянуть глубоко в его бездонные глаза. Мне стало плохо. Сердце почти проломило грудную клетку. — Почему ты так сказала? Это из-за Мицуи, да? Потому что он такой правильный и нежный с тобой, верно? — Я поджала губы, чтобы они не дрожали, и помотала головой, отказываясь от таких предположений. — Тогда ответь, почему ты решила не видеться со мной? Я слишком дерьмовый для тебя? Плохой человек, который только что хотел убить своего приятеля, потому что он посмел толкнуть тебя? Я плохой, потому что срываюсь сейчас на тебе? Плохой, потому что, блять, не понимаю, что со мной творится? У меня крыша из-за тебя едет! Что мне делать? Каким мне быть, чтобы ты не убегала от меня, Кику? — прокричал Санзу мне в лицо, а мои глаза все больше расширялись от изумления. — Отвечай, блять, что у тебя к Мицуе? — Да при чем здесь он? — устало спросила я, внезапно расслабившись в руках Санзу. Я больше не чувствовала угрозы. Это было что-то другое. Какая-то странная, неожиданная беззащитность Харучиё перед чем-то новым для него. Это изумило, поразило меня до самой глубины души. Я смотрела на него, растерянного и злого, потому что он в самом деле не понимал, что с ним происходит, а если Санзу чего-то не понимал, начинал сразу же раздражаться. — Харучиё, Мицуя не играет здесь никакой роли. Ты сегодня… — Ты знала, что я такой. Верно? — перебил меня Санзу, переместив руки на плечи. — Что тебя удивило? — Да, я знала, но увидеть своими глазами — это другое, Хару. Мне страшно быть с таким, как ты. Я ищу способ смириться с твоей жизнью, но не могу… Харучиё, я всего лишь школьница. Мне восемнадцать. Я должна учиться, окончить школу, потом стать студенткой. Такая жизнь, как твоя, не для меня. Почему ты не хочешь понять, что это все неправильно? — Я заметила, что он снова злится, поэтому опередила его успокоив: — Нет, я не бросаю тебя, Хару. Мне всего лишь нужно побыть без тебя. Чем дольше, тем лучше. Парень молчал, глядя на меня своими пронзительными глазами, а потом, чуть сощурившись, вдруг сказал то, от чего у меня оборвалось сердце: — Ты ведь ждала меня все это время, Кику. Я знаю, ты сама себя выдала, спросив, почему я не позвонил и не позвал тебя. Что если я был с другой? Уйдешь от меня? Мне стало безумно больно. — Уйду, — кивнула я, говоря с ним начистоту. — Ты правда был? — Нет. Я действительно ждал встречи с тобой, но уже вряд ли пришел бы. Ты явилась на эту тусовку сама. Тогда я понял — на хуй все попытки свалить от тебя. Не хочу. И тебе не позволю уйти. Я поступаю так, как умею, и если тебя это злит или пугает, скажи мне это ртом, Кику, — указал Санзу на свои губы пальцем. — Потому что я умею слушать, но я нихрена не понимаю, когда ты просто молчишь и смотришь на меня, как на кусок дерьма, а потом уезжаешь на встречу с этим мудаком… Ну же, — парень перехватил мой взгляд, сжал сильнее плечи и спросил: — Что конкретно не так? Ты злишься из-за подруги и Рана? — Я кивнула. — Тогда почему ты злишься на меня и почему отталкиваешь именно меня? Не проще ли заменить подругу? — Что ты несешь? — шикнула я. — Разве я сказал что-то неправильное? Вообще-то, Санзу сказал слишком правильную вещь, но чувство ответственности и долга перед любимой подругой брало верх. Мы провели вместе много времени. Кимура выручала меня ничуть не меньше, чем я ее. Бросить подругу — что за глупости? — Я… правда… Я не знаю, что сказать, Хару. Я была зла, потому что думала, ты не вступишься за меня, и первым подошел Мицуя, тогда я… — Блять, опять он… — прошипел Санзу, прикрывая глаза, потом вновь посмотрел на меня, и это были те самые зеленые радужки с серым, такие, когда он — человек, но просто немного раздражен. — Почему я так часто слышу о нем? Меня это достало, Кику. Может, стоит убить этого придурка, чтобы ты больше не говорила о нем? — Ты сам все время приписываешь мне Такаши, поэтому не неси чушь, — проговорила я, вывернулась и наконец опустилась на диван. Санзу ботинком отшвырнул стекло, присел передо мной на колено, и я добавила: — Каждый раз мне кажется, что я должна набраться смелости и уйти от тебя, но потом ты становишься вот таким… Санзу-кун, когда ты меня отпустишь? Харучиё молчал, разглядывая мое лицо. Потом он вдруг встал и ушел в комнату. Несколько минут он там выдвигал и задвигал ящики, затем прошел на кухню, хлопнул дверцей холодильника, и вскоре, звякнув бокалами, вернулся. Я вытаращилась на него. Санзу в молчании откупорил бутылку шампанского, пробка выстрелила в потолок, и я зажмурилась, испугавшись. На пол потекла пена. Санзу наполнил бокалы, разливая напиток на руки и на колени, потому что снова присел передо мной. Подал мне один бокал, второй взял себе и поставил бутылку на пол. Он чокнулся со мной, подтолкнул мою руку, чтобы я выпила, и мне пришлось это сделать. Напиток был ледяным и очень вкусным. Замечательно, я выпила — сделала то, что папа запретил делать. Что еще я выкину в этот вечер? И пока мои мысли метались одна к другой, Санзу убрал бокалы в сторону. Однако сам взял бутылку и принялся лакать прямо из горла. Я не понимала, что с ним, но заметила, как дрожат его пальцы когда он, выпив добрую половину напитка, принялся шарить по карманам. Наконец Санзу нашел то, что искал, привстал с корточек и протянул мне что-то блеснувшее… — Вот. Я хотел подарить тебе. — Парень взял мою руку и на безымянный палец правой надел кольцо. Оно точно было дорогим. Я ошеломленно смотрела на украшение и не могла даже слова выдавить. Санзу снова схватился за бутылку. Мне было страшно, что он напьется, но тому было будто бы все равно. Он оставался таким же. Только глаза неотрывно следили за моей реакцией. Но поскольку я все еще молчала, прикусив нижнюю губу, он не выдержал и спросил: — Тебе не нравится? Что мне тогда сделать? — Санзу резко встал и принялся выгребать из карманов наличные. Он ссы́пал это все мне на колени, а я, сбросив оцепенение, замахала руками. — Хару, прекрати! Я просто растерялась! Ты меня ошарашил! Вскочив, я избавилась от денег, и купюры осыпались на пол. Тогда, еще раз поглядев на кольцо, я изумленно выдавила: — Но зачем, Харучиё? Почему ты даришь мне это? — Дура, — отчеканил он и прошел к двери. Снял ботинки, вернулся за бутылкой и скрылся в спальне. Я осталась стоять на месте еще несколько минут, и все не могла налюбоваться сияющими мелкими камешками на колечке. Что я скажу маме? А папе? Как они отреагируют на такой подарок? Оглянувшись на приоткрытую дверь спальни, я улыбнулась с горечью. Это все не радовало меня. Было только хуже от того, что Санзу ведет себя так. Он срывался, не понимая своих чувств, был странным, когда пытался что-то мне доказать или объяснить. Он настолько отличался от обычных парней, что я просто устала угадывать его действия. Может, в самом деле нам лучше подольше не видеться? Но даст ли это хоть что-то? Я хотела понять, что будет происходить между нами дальше, и уже собралась пойти к Санзу, как вдруг мне пришло сообщение. «Я отвез Кимуру домой, все в порядке. Где ты? Нужна помощь?». Это был Мицуя. Я вскинула глаза, вновь покосившись на дверь комнаты. На сердце висел тяжеленный камень. «Да, пожалуйста, отвези меня домой. Я у Санзу». Чувствуя себя предательницей, я вздрогнула, когда услышала: — Кто там тебе написывает? Заминка в несколько секунд решила все, и когда я ответила: «Никто», Хару вышел из спальни. Он просканировал меня взглядом, продолжая молчать, и тогда я пошла к нему. — Мне пора вернуться домой, извини. — Ты разве не останешься? — Нет. Санзу точно подозревал меня. Он пытался читать мои мысли, когда смотрел вот таким тяжелым взглядом, и будто нарочно, назло мне, он обнял меня и подозрительно ласково пробормотал: — Я снова напугал тебя. Не хотел. Это все из-за непонимания. Будь со мной честна, ладно, Кику? Я чувствовала запах его кожи, вжимаясь носом в шею, и тогда пришлось сознаться: — Это Мицуя. Он предложил помощь. Ты ведь выпил, Харучиё, тебе нельзя садиться за руль. — Кику… — выдавил он, и наверняка хотел пригрозить, как это делал часто, но промолчал, крепко сжав челюсти. — Ты мне нравишься, Санзу. Все в порядке. Не о чем волноваться. — Я отодвинулась и улыбнулась ему. — Обещаю носить это кольцо и никогда не снимать. Харучиё не улыбнулся в ответ, вообще ничего не сказал и не сделал, тогда я отошла от него, чувствуя взгляд спиной, и у меня возникло стойкое чувство, что надломилось нечто невидимое. — Малявка, мы ведь увидимся, не так ли? — зачем-то спросил Санзу. — Да… разумеется…- рассеянно ответила я и вышла, не оглянувшись.

«Это было мое предательство, так ты считал».