Нейротоксин

«I would ever find someone worthy of my trust… Когда-нибудь я найду кого-то, достойного моего доверия…»

***

      На самом деле, если не задумываться о проблеме и не оставаться наедине с самой собой, можно и не заметить как быстро пролетает время. Но моя ситуация была немного другой. Я действительно ухнула с головой в учебу и нормальную подростковую жизнь, но ведь мне уже никогда не быть прежней. Первый месяц после того как я решила больше не встречаться с Санзу, он из ночи в ночь влезал в мое окно, пока однажды, об этом не узнал Шин. В ту ночь они подрались прямо в моей спальне, разбудив родителей. Мама была в ужасе от происходящего, а отец строго меня наказал. Хотя это выглядело больше как попытка спрятать меня от взбешенного Санзу, чем действительно наказание. Кажется, отец интуитивно уловил, какой опасностью от него веет. Потом был тяжелый разговор с Хару по телефону, когда я пыталась спокойно объясниться с ним, а он кричал. Потом и вовсе бросил телефон и мне пришлось слушать, как он там что-то ломает. После гнева пришла стадия ненависти. Харучиё звонил и клялся, что убьет меня, но не убивал. Кажется, этот парень был сломлен, что меня пугало и удивляло. Если он не способен на чувства, откуда тогда эта его обида. Уже потом, месяца через три, я поняла, в чем суть. Санзу был уязвлен, подавлен, задет до глубины души и в самом деле ненавидел меня за мой «побег». Я не оставляла попыток задобрить его, говорила ему голосовыми сообщениями, как сильно его люблю и как он меня пугает. Обещала никогда его не забывать. Я клялась Санзу в своей искренности и говорила, что хочу сохранить рассудок, а не спятить в один прекрасный день, потому что он сорвется. Один только раз Хару ответил на мои сообщения, хотя все прослушивал. Он тогда написал: «Я никогда не прощу тебя, Макино Кику», и с того дня я боялась даже дышать. Идя по улице вечером после школы, все озиралась по сторонам, и это было ужасное чувство. Но все равно в области груди беспрестанно ныло. Я выбрала здравый смысл, подавляя чувства к Хару, но любила его невыносимо сильно. Мне было плохо. Думаю, хуже, чем ему, ведь у него спектр эмоций был довольно узок. Я не знала, когда смогу восстановиться и забуду о существовании Санзу Харучиё, но намеренно избегая темных переулков, ночных прогулок и тому подобного, я не заметила, как вдруг наступила весна. Это был конец марта. Мой выпускной… На улице все еще было прохладно, хотя уже вовсю цвела сакура. Я собиралась в школу. Условились с девочками пойти в обычной форме, хотя многие девчонки надевали мужские широкие брюки в складку — традиционный наряд. Это было на выбор, вот мы и не заморачивались. Я застегивала пуговки рубашки, когда неожиданно погрузилась в свои мысли, забыв, что мне нужно поторопиться. Только сейчас, глядя на себя в зеркало, я поняла, какие же тусклые у меня глаза. Раньше, кажется, они искрились весельем, но не теперь. Все так изменилось. Одно было прежним — моя привычка крутить на пальце колечко, подаренное Санзу… — Ты все еще не выбросила его? — услышала я голос брата и оглянулась. Он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с серьезным выражением лица. — Нет. И не выброшу, — отвернулась я и застегнула, наконец, рубашку. — Ладно… — вздохнул Шин. — Подвезти тебя сегодня? — Было бы неплохо. — Тогда жду внизу. Поспеши, иначе опоздаем. К слову, ко мне заскочил Кадзу. Не заставляй нас ждать слишком долго, малявка, ладно? Брат ушел, а я, нахмурившись, стояла на месте. Мне не хотелось с ним ссориться, но он теперь страшно ненавидел Санзу, и любое напоминание о нем, вызывало у Шина приступ гнева. Отчасти я его понимала, но все равно меня это раздражало. Будто я выбирала, в кого влюбиться. Эти летние каникулы навсегда отложились в моей памяти. Самые странные, невероятные приключения в моей жизни, и каждый раз, вспоминая все, через что мне довелось пройти, боль в груди усиливалась. Разумеется, я не была из камня — ревела ночами. Даже во сне. Я действительно никак не могла стереть из памяти этого зеленоглазого импульсивного парня. Мама занималась какими-то делами на улице, а папа уже уехал на работу. Все было как раньше, и я не обратила бы внимания на Кадзу, который стоял в дверях гостиной, спиной ко мне, если бы тот не сказал вдруг: — Я нашел то, что ты мне тогда сказал, Шин. Спасибо за наводку. Теперь обоих Хайтани посадят. По крайней мере я рассчитываю на это. Я встала на месте, задержав дыхание, и прижала руку к груди. Мое сердце оборвалось. Кадзу с Шином говорили о Тосве. Я не знала, зачем этот человек приехал к брату, еще и с самого утра, но ему, похоже, не мешали лишние «уши», вот он и говорил так открыто. Неужели они выйдут и на Санзу? Боже, не может этого быть? Его посадят? — О, Кику-чан, привет! — вдруг воскликнул детектив, и я, обернувшись, нервно улыбнулась. — Ничего себе! Полгода не виделись, а ты как-то… повзрослела даже. — Больше, — выдавила я. — Что? — Больше, чем полгода… Детектив, а что вы здесь делаете? — Мы вместе поедем ко мне в офис, — вклинился Шин, поправляя пиджак, и отвел глаза, когда я посмотрела на него. Он что-то скрывал от меня. — Едем. Времени совсем нет. Что-то мрачное повисло в воздухе. Мне стало не по себе.

***

      Савада Марико была в привычном состоянии — полное спокойствие, и я волей-неволей подхватила эту же волну. Поэтому совсем перестала нервничать. Вручение дипломов прошло в спортивном зале, который немного украсили к торжеству, и теперь мы толпами толклись в школьном дворе, договариваясь, кто куда пойдет этим вечером. Марико и я — обе были против какой-либо вечеринки, однако сторону неугомонной Кимуры приняла большая часть одноклассников. Ребята условились встретиться этим вечером в развлекательном центре. — А ты… кхм… Макино, идешь с нами? — вдруг стушевавшись, спросил Ивамото Суда. Я растерялась и уставилась на него. — Ну, чего вылупилась? Не хочешь иметь дело с одноклассниками, да? Скучно с нами? — мгновенно разозлился парень. Я тяжело вздохнула. — Ивамото, ты меня удивил, только и всего. Нечего злиться. Если маме не нужна будет моя помощь, я приду, — и схватив Саваду под руку, прибавила: — Если к тому же Марико согласится пойти со мной. — А Кимура что? Больше тебе не подруга? — хмыкнул Суда. Мана была неподалеку, и я сразу заметила, как она притихла, наверняка прислушиваясь к нашему разговору. Мы действительно общались только по школьным вопросам и вместе посещали один кружок — клуб по интересам. Но вне школы ни я, ни Кимура не изъявляли желания встречаться. Все чаще я гуляла с Савадой. Таким образом спустя несколько месяцев после начала нового триместра, я понемногу рассказала ей о том, что с нами приключилось этим летом. И о Санзу, в которого втрескалась по уши, и о Ханемии, напугавшем нас с Кимурой до смерти, и о Хайтани Ране, ведь он ужасно поступал с Маной. Савада молча выслушивала меня, а я все не могла остановиться, будто все это время мечтала открыться хоть кому-то. В конце концов мы сблизились с Марико больше, чем за время старшей школы с Кимурой. Нет, разумеется, Мана участвовала в переписках, было много наших общих шуток и приколов, но в остальном… Я больше не доверяла Кимуре. — Подруга. Почему это не подруга? — ответила я Ивамото, и тогда тот, неожиданно подавшись ко мне, шепнул: — Макино, ты туповатая или что? Неужели ничего не поняла? Отойдем? Я в самом деле ничего не понимала. Опять вытаращилась на одноклассника, а он, взяв меня за рукав жакета двумя пальцами, будто боялся прикоснуться, потащил в сторону. Мы оказались за углом школы. Здесь выл ветер — налетел на нас внезапно, и в воздухе закружили лепестки сакуры, словно розовый дождь. Я улыбнулась, но тут же ошарашено замерла, потому что Суда выдал. — Ты ведь уже давно поняла, что мне нравится Кимура. Сведи меня с ней, Макино. А если расскажешь об этом хоть кому-то, я… я… — парень, который и без того был невероятно смущен, пытался подобрать слова для пущей убедительности, но все никак не мог придумать, что же сказать, тогда я пришла ему на помощь. — То ты мне отомстишь. — Суда закивал. — Это понятно. Но как я должна свести вас? — Я все еще недоумевала в мыслях от того, что Ивамото влюбился в Ману, ведь ничего подобного я не подозревала. Он постоянно доставал меня, но точно не Кимуру. Наверное, таким способом Суда привлекал ее внимание, потому что подруга раньше всегда за меня заступалась. — Подари ей пуговицу по традиции. — Она отошьет меня, — почесал затылок Ивамото и воровато выглянул из-за угла, явно боясь, что нас подслушают. — Сама знаешь, еще и высмеет публично. — Тогда что тебе нужно, Ивамото, я не понимаю? Подвести тебя к ней за ручку и сказать: «Вот, Кимура, полюби его, пожалуйста», так что ли? — развела я руками. — Нет же, нет. Просто приходите сегодня вечером в центр. Дальше я сам. — С чего ты вообще взял, что она не придет? Кимура сама озвучила идею с развлечением вечером. — Да, но я слышал, ее позвал потусоваться тот… на мотоцикле… У меня мгновенно потяжелело в желудке. Сердце рвануло галопом. Я слегка сощурилась и спросила: — Кто на мотоцикле? Ты слышал его имя? Ивамото насупился и отвел глаза. — Помнишь, учился в нашей школе такой пацан… Баджи. Баджи Кейске. Вот он. Боже, Мана. Сколько еще это будет продолжаться? Мое разочарование было сильнее, чем в то время, когда она таскалась за Раном. Теперь уже Баджи. Потрясающе. Неужели Мана не понимает, что ее просто используют? Или ей так нравится? — Ладно. Я попробую уговорить, но не обещаю, Ивамото. — Спасибо, Макино, — бросил мне в спину взволнованный одноклассник, а я оглянулась и сурово отрезала: — Ты доставал меня в школе каждый день, а сейчас я тебе еще и помогать должна? Ты ничего не забыл сделать? Суда покраснел заметнее, но теперь уже от злости. Он потоптался на месте, потер подбородок и нехотя выдавил: — Прости. Прости, что донимал тебя, Макино. Я кивнула и пошла обратно к девчонкам, собираясь по пути домой поговорить с Марико о Кимуре. С этим проблем не должно было возникнуть, ведь как только я подошла к Саваде, та сообщила: — За Маной уже приехали. — Кто? — Сама посмотри, — недовольно проворчала подруга, и мы поспешили к школьным воротам. Людей было слишком много. Выпускники весело галдели, парни подбрасывали сумки, кто-то свистел, а позади нас раздавался голос возмущенного директора: — Прекратите вести себя как дикари! — кричал он, но на него никто не обращал внимания. Я вертела головой в поисках Кимуры. Вдруг взревел двигатель мотоцикла, и я повернулась на звук. На той стороне аллеи сразу же заметила подругу, которая повисла на плечах парня, оставшегося сидеть на байке. Только вот это был не Кейске. — Макино, привет! Давно не виделись! — пронзительно свистнув, выкрикнул Ран и расплылся в улыбке. Савада положила руку мне на плечо, видимо, пытаясь напомнить, что все в порядке, и я здесь не одна. Тогда мои плечи расслабились. Я нехотя махнула ему, отвернулась и поспешила унести свои ноги подальше. Однако когда мы с Савадой уже свернули на шумную улицу, Хайтани, нагнав нас, притормозил и хотел поймать меня за руку, но я увернулась и зыркнула на него взглядом, полным презрения. Он рассмеялся, подмигнул и поехал дальше. Кимура же, оглянувшись, посмотрела на меня как раньше — с ненавистью. Мне стало неприятно. — Да уж, я должна признать, она скатилась на дно, — вздохнула Марико, и ее слова меня удивили, ведь она была той, кто никогда никого не осуждал. — Что? Я ведь сказала правду. Ты и сама думаешь так же. — Да. Больше ничего не прибавила, подумав вдруг, Кимура была причиной моего плохого настроения и не раз, поэтому сейчас, когда мы наконец окончили школу, впору забыть о такой «подруге». Ничего общего у нас больше не было, и Савада это тоже хорошо понимала. В таком слегка удрученном настроении мы добрались до ее дома, но, к счастью, вскоре все наладилось. Родители Марико были милыми людьми, такими же флегматичными, как она сама, и очень отзывчивыми. Так что мы неплохо провели время, и через пару часов я отправилась домой.

***

«Мана, ты будешь вечером? Мы с Савадой тоже идем». Мое сообщение, написанное Кимуре, висело непрочитанным до самого вечера, и только за полтора часа до назначенного времени, она соизволила позвонить мне. — А я думала, ты больше не хочешь меня видеть, — сказала Мана с сарказмом. — С чего вдруг спрашиваешь, приду ли я? — Это наша последняя встреча. Могла бы и явиться. — Ух, ты такая холодная, Макино, я даже удивлена. Ты стала похожа на него, хоть вы и не вместе. Я замерла. Мне не хотелось слышать о Санзу. До сих пор я реагировала на каждое упоминание о нем. От этого было больно. — Он, кстати, уже не один. У него кто-то есть, — добивала меня Кимура. — Но думаю, ты и так это понимаешь. Никакой парень не будет бегать за девчонкой так долго, к тому же такой, как Санзу. Я была с ними на тусовках пару раз, так что уверяю, Кику, тебе не стоит страдать по нему. Санзу плевать на тебя. — Даже если это правда, не твое дело, Мана, — улыбнулась я, скрывая истинные чувства, которые буквально разрывали меня изнутри. — Короче говоря, если хочешь, приходи. Пока. — Кику, подожди! — воскликнула Кимура, когда я уже хотела сбросить вызов, и меня напрягло то, что ее голос дрогнул. — Не злись. Санзу на самом деле уходил всегда один, а те девчонки оставались с нами. Так что, наверное, он всерьез на тебя запал. — Катись ты, Мана, — хохотнула я, в край раздраженная, и отбила вызов. — Дура… черт… какая же ты дура, Кимура, — прошипела уже себе. Она вызывала у меня отвратительные чувства. Как я могла дружить с такой идиоткой? От обиды из-за ее издевок у меня даже ком в горле застрял и захотелось плакать, но в дверь постучала мама и позвала поужинать перед тем, как я отправлюсь на встречу с одноклассниками… Я напрасно не хотела идти на эту тусовку. Честное слово, было круто. Мы играли в боулинг, много ели и пили разных вкусностей. И если бы не раздраженный отсутствием Кимуры Ивамото, все было бы на высшем уровне. Хотя даже он не мог испортить присутствующим настроение. В итоге мы толпой добрались до караоке, куда нас не хотели пускать, но все хором кричали, что нам уже по восемнадцать, и тыкали охраннику в лицо свои документы. Мне в середине декабря исполнилось девятнадцать лет, и нас таких в классе было пять человек. Так что, как самых старших, нас протолкнули вперед, но это вовсе не сыграло роль. Просто помимо нас здесь хватало и других выпускников, поэтому охрана сдалась. Понятно, что по закону они не могли запретить нам посетить это заведение, однако явно никто из администрации не хотел связываться с такими молодыми посетителями, если они переборщат с алкоголем. Впрочем, никто из нашей компании горячительных напитков не заказывал. Мы просто орали песни в караоке. Кимура заявилась примерно в половине десятого. Она позвонила Саваде, и та сказала, где мы находимся. Тогда расцвел и Суда. Мы с Марико оставили их в покое, потому что Мана вышла с ним поговорить, ведь парень, осмелев, сходу налетел на нее. Кто-то названивал мне вот уже целый час, но поскольку номер был незнакомым, я не отвечала. В итоге к десяти часам у меня набралось вызовов тридцать, которые я игнорировала, чувствуя всем своим нутром, что хорошего точно не услышу, если отвечу, поэтому продолжала болтать с Марико. Но в какой-то момент посмотрела на телефон вновь и увидела сообщение. Хмурясь я рассеянно кивала подруге, которая сказала что-то о Мане, и открыла смс. Сердце оборвалось. «Блять, тебе настолько похуй, Макино? Санзу в тяжелом состоянии! Его избили! В больницу нельзя. Мы с братом притащили его домой. Приезжай, если хочешь поговорить с ним!». Это был Ран. Я догадалась. Нервы сразу же сдали. Я затряслась и запаниковала. — Ты посмотри… Гадость… — шикнула Марико, а я и не поняла поначалу, о ком она говорит, вскинула глаза и увидела растрепанную Кимуру. Ивамото был красным как рак. Они только что вернулись. Между ними явно что-то произошло. Парень пребывал в шоке, а Мана со слезливыми глазами и припухшими губами поправила волосы, невольно встретилась со мной взглядом и улыбнулась. Меня едва не стошнило. Она сделала ему… то самое, да? Минет, не так ли? Именно так выглядело ее заплаканное, но довольное лицо. Меня накрыло отвращение. — Марико, мне нужно кое-куда съездить. Я скоро вернусь, ладно? Будь на связи, позвоню, — жарко проговорила я, вскочила, но подруга вцепилась в меня и взволнованно спросила: — Что случилось? Я поеду с тобой, Кику. — Нет, не нужно. Я быстро. Туда и обратно. Главное, держи телефон поблизости, хорошо? Савада выглядела встревоженной, когда отпустила меня, кивнув на просьбу, и я, игнорируя всех присутствующих, рванула к двери. Мне было страшно, что я не успею, но верить в то, что Санзу умрет, не хотелось. Нужно увидеться с ним. Я приеду и постараюсь убедить братьев вызвать помощь. Ясно, почему они этого не делали — на них тут же вышла бы полиция. К тому же тот разговор Кадзу и Шина… Что-то назревало, и я не хотела знать, что именно. Спустив много денег на такси, чего давно не было, уже в машине я посчитала, хватит ли мне на обратную дорогу, и, убедившись, что хватает впритык, я принялась успокаивать себя мыслями о том, что непременно вызову скорую. Санзу не умрет. Точно не умрет. Ни за что. Пусть себе встречается со всеми девчонками мира, только не умирает. Это уж слишком… Знакомое здание, уходившее в темное небо, одним своим видом вызвало у меня смешанные чувства. Я бежала через холл, потом переминалась с ноги на ногу в лифте, жалея, что не поднялась по лестнице, а затем уже в коридоре, вдруг окаменела. Ноги стали тяжелыми. Я с трудом дошла до нужной двери, нажала на звонок и уткнулась лбом в дверной косяк. Меня затошнило со страху. Какое-то странное, смутное предчувствие, какая-то мысль в уголке сознания уколола меня, и я уже повернулась, чтобы уйти, немедленно сбежать отсюда, когда внезапно дверь распахнулась, и на пороге возник Ран. — Где… где он? — отчего-то ослабев, прошептала я. Хайтани отошел в сторону. Я видела следы крови на его светлом свитшоте. Значит, правда что-то случилось? Я вошла в квартиру, сбросила кроссовки и немедленно направилась в спальню, потому что в гостиной никого не было. Толкнула дверь и обомлела. Пусто. — Где Санзу? — выдавила, чувствуя, как все тело охватывает страшная слабость. Хайтани плюхнулся на диван и сказал: — Риндо все-таки потащил его в больницу. Решил, что лучше ему там. Боюсь, нам пиздец, Макино, — пробормотав это, Хайтани закурил, затем он оглянулся на меня, когда я двинулась к двери, и позвал: — Погоди-ка, нам нужно поговорить. Иди сюда. Я встала у стены, спиной к нему, и подумала: если побегу, то не успею и высунуться из квартиры, ведь Ран запер дверь, а если подойду к нему, то… Ладно, это ведь квартира Санзу. Не станет же Ран… Я спокойно приблизилась под его взглядом к дивану и присела на край. Хайтани не двинулся в мою сторону, что меня немного расслабило. Он курил и молчал некоторое время. — Слушай… Почему ты одна? — неожиданно серьезно спросил парень. Я удивленно покосилась на него, тихо буркнув в ответ: — Просто так. Я должна быть с кем-то? — К примеру, твоя подруга не может без секса и дня, — пожал плечами Ран. — Она сама назначает мне встречи, чтобы потрахаться. С Баджи та же история. Ее кто только не ебал в нашей компании… Ну, пожалуй, только Майки и Дракен не трогали, — грязно выругавшись, признался Хайтани, а я покрылась холодным потом, только сейчас понимая, что все наши с Савадой догадки оказались правдой. — Но ты же «не такая», — с издевкой проговорил он. — Так сильно втрескалась в этого отбитого? — Не называй его так, пожалуйста, — попросила я тихо и отвернулась. — Значит, правда любишь его. Очуметь, — фыркнул Ран. А я решила не продолжать эту беседу. Встала и спросила: — В какую больницу они поехали? Хайтани, облизнув губы, затушил сигарету о пепельницу, что стояла на столике, и взглянул на меня. — Кику, если я скажу, что ты меня раздражаешь неприступностью, тебя это обидит? Я, клянусь, дрожала всем телом. Что-то страшное исходило от него. Я не могла оторвать взгляда от красивого лица Рана, но он был подлым, он был ужасным человеком, поэтому, когда выпрямился во весь рост, невольно отшатнулась, зацепилась за стол и чуть не упала. Он резко схватил меня за плечи, агрессивно оскалившись, потом рванул на себя и повалил на диван. Я набрала воздуха в легкие, чтобы закричать, но тут же Ран, встав коленом между моих ног, предплечьем надавил на мое горло так, что у меня потемнело в глазах. — Да нахуй какая больница, Кику? Ты дура? Повелась, что ли? Блять, я просто жду Риндо и Санзу после бойни с Казуторой. Они остались поговорить с Майки. Мы с тобой здесь одни, и у нас очень мало времени, так что завали рот, Кику, и будь хорошей девочкой. Я, блять, ждал этого момента слишком долго. Мои глаза стали влажными. Я таращилась на Рана, но все расплывалось, и когда, видимо, он понял, что задушит меня, ослабил давление на горло. Я кашляла и плакала, немедленно задергавшись под ним. Ран цыкнул, сказав, что вырубит меня, если я не заткнусь, но страх был так силен, что я кричала и выкручивалась так же активно и истерично, чем причиняла себе лишнюю боль. Тогда Хайтани сел на меня, сорвал с себя свитшот и, приподняв меня, замотал им мои руки за спиной. От паники и ужаса я закричала до срывающихся связок. — Блять… Достала… Хайтани в один рывок сдернул с меня джинсы с бельем, бросил на пол, а я стала так брыкаться, будто намеревалась биться с ним не на жизнь, а на смерть. Так и было. Я лупила его ногами по лицу, груди, животу, и в какой-то момент, угодив ему в челюсть, вызвала у него приступ ярости. Ран замахнулся на меня кулаком, я зажмурилась, вжавшись в диван, но удара не последовало. Вместо этого Хайтани резко зажал мой рот ладонью, толкнул одно колено в сторону, и я, запрокинув голову, взревела от боли и омерзения. Он вошел одним толчком. Вбивался в меня быстро, при этом почти не давал дышать, от этого мои глаза почти закатывались. Мне не хватало кислорода. Из-за слез ничего не было видно. Но это и к лучшему. Я хотя бы не буду помнить выражение лица насильника. В какой-то момент, понимая, что теряю сознание, я вдруг получила порцию кислорода, глубоко вдохнула и зарыдала, скуля и воя. Отвернулась, уткнулась лицом в мягкую спинку дивана, чувствуя, как от нее пахнет одеколоном Санзу, и взвыла еще громче. Мне было больно. Во всех смыслах. Я ведь избавилась от них, и вот к чему все пришло. Мне хотелось умереть прямо здесь. Ран торопился. Он дышал тяжело, врезаясь в мое безвольное тело все быстрее и жестче, пока под конец, я не закричала от острой боли, потому что он совершил один особенно грубый толчок и кончил. Меня всю колотило. Я лежала почти не дыша и ждала, когда он с меня слезет. Хайтани потянул меня на себя, развязал мои руки и встал. Он ушел в душ, громко хлопнув дверью, а я уговаривала себя убраться отсюда немедленно. Что если он захочет повторить? Мне нужно было сейчас же уходить. Тогда я скатилась на пол, вздрагивая от рыданий, нащупала одежду, натянула трусы, джинсы, с трудом справилась с молнией ширинки и, опираясь на стену, на ощупь дошла до двери. Там забрала свои кроссовки и отперла дверь. В лифте заревела в голос, сидя на полу и обуваясь. Все движения давались с трудом. А от того, что сперма Рана склеила ткань моих джинсов, было только хуже. Меня передергивало, хотелось помыться до самых костей, чтобы и следа не осталось. Как же это все гадко. На улицу я вышла как была — всклокоченная, растрепанная и зареванная до невозможного, может, поэтому не увидела двоих, что стояли неподалеку, докуривая и переговариваясь. — Кику? — удивленно позвал меня кто-то. Я остановилась, внезапно перестав плакать, потому что испугалась этого голоса. Вскинув глаза, я встретилась взглядом с Санзу. Он смотрел на меня пристально, хмуря слегка лоб. — Что ты здесь делаешь? — прибавил он. А меня снова залихорадило. Я растянула губы в болезненной улыбке и выдавила навзрыд: — Искала тебя… я думала… ты в беде… но там был только он… — Блять, — тихо проматерился Риндо, видимо, догадавшись обо всем. Санзу продолжал молчать, глядя на меня в упор. — Ну что… теперь оставите меня в покое? — просипела я, отвернулась и вынула телефон, чтобы позвонить Саваде. — Кику. — Пошел ты! Пошел ты к черту, Санзу! — проревела я, не поворачиваясь к нему. — Ненавижу вас всех! И еле переставляя ногами, поплелась к дороге, чтобы поймать такси. Меня мутило. Тошнота подкатывала и подкатывала. Это было последствием шока. Такой стресс мой организм не мог спокойно перенести. Поэтому я боялась, что наблюю в машине. Однако все равно села. Страшно было, что Санзу меня остановит. Я так давно его не видела, а он стоит здесь и курит с братом ублюдка, который сделал то, что хотел. Как же мне было больно и обидно, что всю дорогу, напрягая пожилого водителя, я не могла перестать тихо выть, уткнувшись лицом в ладони. Такой меня и вытащила из машины бледная Марико.

«Такой меня запомнил и ты, Санзу».