Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Пульсирующая боль. Елена медленно приходила в себя, ощущая себя так, как будто ее стукнули по затылку чем-то тяжелым, и теперь в ее голове все пульсировало. Вспомнить, что случилось, толком не выходило. Сознание было мутным и рассеянным. Она кое-как разлепила веки, чтобы понять, где находится, то первым делом увидела серое пасмурное небо над собой. Елена нахмурилась, пытаясь понять, какого черта она валяется явно на земле, где-то на улице, и почему так пасмурно, ведь… Визг шин, ругань и боль в руке. Ясность мысли вернулась настолько резко и быстро, что ее невольно затошнило. Елена вспомнила, что они своей колонной невольных сверхъестественных беженцев катили в сторону Нового Орлеана. Помнила мост и маячившую впереди приветственную вывеску, странный холод в теле, вспышку и все. Неужели они попали в аварию? Это же невозможно! Вампиры не теряют концентрацию на ровном месте. Или точнее на почти пустом, несмотря на праздники, мосту. Но, кажется, случилось именно это. Вот только Елена явно не была внутри покореженный машины, да и особо побитой себя не ощущала, как должна бы бы. Если не считать головной боли и тошноты, который уже почти сошли на нет. Еще до того, как Елена села на месте, первым делом ее рука взлетела вверх и легла на живот. Спокойная пульсация двух жизней под ее ладонью задавила было зародившуюся в ее душе панику в зародыше. Елена выдохнула и наконец медленно села на месте, чтобы оглядеться. И едва подавила стон, когда увидела, что не только небо, но и все вокруг, было каким-то серым, а у самой земли клубился полупрозрачный туман. Она не так уж часто бывала на Другой стороне, но была уверена, что сейчас находилась именно там. Но почему?! Неужто опять померла? Она не могла! Неловко встав на ноги, Елена вновь огляделась. Сначала она подумала, что очнулась в каком-то лесу. Но видневшиеся между деревьями лавочки и узкая аллея быстро дали понять, что она было где-то в парке, да и деревья вокруг были скорее декоративными, чем порождением дикой природы. Елена сложила руки на груди и поежилась. Прошлые визиты в этот мирок были сумбурными, и она не замечала, как здесь может быть прохладно. Хотя, в прошлые разы тут была только ее душа. А сейчас она, кажется, была здесь всем своим стандартным набором живого человека. То бишь не только душой, но и телом. Телом, которое мерзло в этом мире для мертвых клыкастых и блохастых. И, как Елена удивленно заметила только сейчас, выглядело неестественно ярким пятном на фоне общей серости. Ее кожа, волосы, одежда. Оно все выделялось. Как будто она попала из реального мира в черно-белый фильм. К тому же, что-то было не так. Она прям чувствовала, что с этим знакомым-незнакомым миром было что-то неуловимо неправильно. Может как раз дело было в том, что это место для душ, а не для их мясных костюмов. А может в чем-то другом. Смысла стоять на месте не было. Елена еще раз огляделась, и, вынув палочку из рукава, которая всегда была при ней, двинулась вперед, рассеянно думая, что сейчас происходит в реальном мире. Ее исчезновение из машины наверняка перепугало всю компанию, которой, она надеялась, хватит мозгов, чтобы не сообщить об этом Дженне. Тетушке только этой новости еще не хватало. Также Елена надеялась, что куколка была все еще достаточно неуязвима, чтобы не потерять ребенка в этой аварии и успела выскочить из машины. Она не бралась утверждать точно, но что-то ей говорило, что если такое и случится, то Ребекка окончательно сломается. И превратится либо в неконтролируемое кровожадное существо, убивающие все подряд без цели и голода, либо вместо любви и плодородия, будет искать способ умереть. Третьего точно не дано. В этой семье все были слишком драматичными и радикальными, чтобы искать какое-то другое решение своих проблем. Елена, впрочем, сама не факт, что не впала бы в кровавое неистовство, если бы с ее детьми хоть что-то случилось. Парк оказался не совсем парком. Это скорее был небольшой скверик, затерявшийся между домами-таунхаусами. Она прошла всего ничего, и вот уже перед ней был выход на широкую улицу, затянувшуюся между домами с балкончиками. Это явно была призрачная версия Нового Орлеана. И чтобы это понять, Елене не нужна была бы даже многозначительная табличка на одном из домов, гласящая, что это была не просто какая-то там улица, а всемирно известная Бурбон-стрит. Главная улица Французского квартала. Здесь не было людей, и над мощеной дорогой клубился все тот же слабый туман. Но все же даже так архитектура, где смешался американский стиль, креольский, итальянский, и даже греческий, была более чем примечательная. А множество вывесок магазинчиков, и баров, так и манили взгляд. Ей это могло понравиться. Если бы прошлый визит сюда, пусть только и на кладбище, а также знание, что какие-то мутные ведьмы хотели использовать ее, чтобы разобраться с местными вампирами, не испортили все первое впечатление об этом городе, известном своей веселой атмосферой и не совсем типично-американским, а скорее креольским наследием, ощущающиеся в каждом кирпиче, пусть даже призрачной версии этого Беззаботного города. Впрочем, без музыки и людей, здесь было все же жутковато, а ощущение неправильности все усиливалось. Было слишком тихо и пусто для такого большого города, а воздух был слишком тяжелым. Как в сырой пещере. Жарко, тяжко и влажно. Елена невольно вновь поежилась и облизала пересохшие губы. Она не совсем понимала, как ей отсюда убраться и почему здесь совсем одна. Хоть бы Лекси уже явилась что ли. А то бродить здесь черт знает сколько, не зная, что там, в реальном мире, происходит, ей совсем не хотелось. Встретить какого-то буйного призрака тоже было бы не комильфо, но… — Жена! — вдруг громкий вопль нарушил эту неестественную тишину. А уже в следующий миг Елена оказалась оторвана от земли и стиснута в крепких объятьях. «Уж лучше бы это был буйный призрак», — мысленно застонала она, когда вновь ощутила под ногами опору и увидела перед собой довольную морду Кола. Он тоже, как и она, был несколько ярко «цветным» на фоне окружающей серости. А значит он, не только как в тот, прошлый раз, оказался здесь только душонкой, которую затащило сюда вместе с ней из-за их усиливающихся брачных уз, но и тушкой. Однако, когда спустя мгновение ее взгляд скользнул в сторону, Елена оказалась в растерянности. Потому что как Ребекка — тоже поразительно яркая — оказалась здесь, вместе с ней и Колом, она совершенно не могла объяснить. Разве что только тем, что в момент своего попадания сюда через какой-то неведомый проход, или портал, ту утянула следом, так как куколка цеплялась за нее так сильно, что оставила на запястье приличный такой синяк. — Где мы? — чуть визгливо воскликнула та, и ткнула пальцем ей в плечо. — Елена Майклсон, живо вытащи нас отсюда! — Ой! — невольно выпалила Елена, ощутив слабую боль от тычка куколки, и хлопнула ту по руке. — Во-первых, хорош меня тыкать, а во-вторых, прекрати меня называть «Елена Майклсон»! — Но ты Майклсон! — хором сказали эти двое, и в неестественной тишине этого мира и этой пустой улицы это звучало так громко, что аж в ушах звенело. Елена поморщилась. — Что за нелепое упорство в том, чтобы затащить меня в вашу семейку? — недовольно проворчала она. — Подумаешь, вышла за одного замуж, с двумя другими переспала, одну обрюхатила, еще одному помогла возродится, а другого отговорила от самоубийства! Это еще ничего не значит! Это звучало капризно, но Елена если честно и ворчала-то больше для виду. Чтобы не расслаблялись. Какая-то часть нее с неким ужасом и обреченностью осознавала, что, кажется, впрямь привыкала к тому, что она была часть семьи Майклсон, и что, возможно, это не было так уж хреново. Не то, чтобы она собиралась это признавать вслух. Для этого Елена еще не была готова. Кол и куколка обменялись взглядами и посмотрели на нее с легкой жалостью, смешанной с умилением. Как будто она была их любимым пуделем, который только что продемонстрировал восхитительный трюк. — Ой, заткнитесь! — раздраженно фыркнула Елена, махнув на них рукой. — Давайте лучше займемся делом и будем искать выход отсюда, вместо того, чтобы обсуждать наше запутанное семейное древо и перипетии так нелепо скрутившихся, как спираль ДНКа, отношений. Ребекка поджала губы. — Так ты не знаешь, как нас вытащить из этого странного мира ужасов? — хмуро спросила она, подозрительно оглядываясь по сторонам, как будто ожидала, что на нее вот-вот кто-то выскочить из-за любого угла. Как минимум, Фредди Крюгер. Не то чтобы куколка знала, кто это, предпочитая более романтичные картины современного кинематографа вроде Ноя из «Дневников памяти», чем парня в полосатом свитере с обожженной мордой в перчатке с бритвами. Тот больше пришелся по нраву Колу, который с Джереми несколько ночей подряд, когда тот тусовался у них, смотрели «Кошмар на улице Вязов». Елена скривилась. — Вообще-то, это Другая сторона, но здесь не только наши души, но и, кажется, тела, что очень странно, так как технически это должен быть астральный план, — поправила она ее и, прищурившись, зыркнула на Кола. — А сюда мы попали после того, как ты, лопух, попал в аварию. Как это вообще возможно? Ты же вампир! На кой тебе все эти супер-рефлексы, если ты умудрился потерять управление на почти пустом мосту? Кол обиженно насупился. — Это не я! — вскинул вверх руки он. — Я не знаю, что это было за дерьмо, но у меня перед глазами вспыхнул ослепляющий свет, когда мы уже почти съехали с моста и въехали в город, под кожей будто растекся лед, за пупок дернуло крюком, а потом «бам!» и я проснулся здесь! Это явно какие-то чары, но… — Это ведь не твоя ловушка, да? — простонала Елена, когда Кол растерянно замолк и потер затылок. Он отрицательно покачал головой. — Точно не моя, — уверенно заявил Кол. — Дьявольский круг создан как замок, а не как катапульта на тот свет. Хотя, ты уверена, что это Другая сторона? Ощущение какое-то странное. Совсем непохожее на то белое нечто, где мы были в прошлый раз. Елена невольно фыркнула, услышав наконец название артефакта, который он помогал создавать. «Дьявольский круг», мать его. Ее это должно было удивить, но не удивило, поскольку такое название было как раз в его стиле. Тот факт, что Кол тоже ощущал, что с этим серым мирком что-то не то, и что его чувства перед тем, как он оказался здесь, больно уж напоминали описание перемещения с помощью портала, хотя сама этого знакомого дерганья за пупок не ощутила, она тоже отметила. Значит ей не показалось и здесь впрямь что-то не так. — Какая разница, как мы здесь оказались? Главное, как мы отсюда уйдем! — взвизгнула Ребекка, обняв руками свой живот, как стала делать все чаще. Елена выставила руку вперед. — Стоп, паника, куколка, — твердо сказала она. — Мы выберемся и все будет хорошо, поняла? Ребекка открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, кажется, совсем не убежденная ее словами, но тут Кол заткнул рот своей сестре. В буквальном смысле заткнул, так как он зажал той рот рукой на половине фразы куколки. Если другой рукой Кол не заткнул рот ей!.. Она впилась в него ледяным взглядом и всерьез думала его куснуть за ладонь, или даже лучше треснуть по яйцам за такое с собой обращение. — Шшш! Слышите? — прошептал Кол раньше, чем Елена успела что-то сделать. Его взгляд был направлен куда вниз по улице по улице, а на моське было одно из самых сосредоточенных выражений, на которое он был только способен. Невольно она тоже попыталась услышать, что там уловил своим вампирскими радарами Кол, но все тщетно. Елена может и носила полувампирят, но ее слух не стал настолько острым, чтобы услышать хоть что-то, кроме тишины, сгустившейся в этом мире гуще, чем вездесущий туман над землей. А впрочем… Девичьи детские крики. Елена ощутила, как ее сердце мгновенно, еще при первом звуке этого голоса, невольно сжалось. А все ее инстинкты мгновенно потребовали помочь бедняжке, зовущей родителей, и каких-то там теть. Искренне, а не потому, что так надо или потому, что отказать не было возможности. Хотя это не удивляло. Она не могла пройти мимо нуждающегося ребенка, а после апгрейда тем более. В каждом из них Елена видела того, кого не могла родить из-за своего подорванного здоровья, или того, кем была еще в те времена, когда жила в чулане под лестницей со своими херовыми родственниками. Того, к кому на помощь никто никогда не приходил, даже когда она была совсем мелкая и еще не научилась не распускать сопли и не лить крокодильи слезы. — Ребенок плачет, — шепотом озвучила очевидное Ребекка, оттолкнув руку брата и, хмуро зыркнув на него, проворчала: — Ты мне всю помаду размазал, болван!.. Кол закатил глаза, а Елена, оставив этих двоих, начавших спорить друг с другом как пара клыкастых малышей, решительно направилась вниз по улице. Туда, откуда доносились крики. Это могла быть ловушка. Даже скорее всего так и было. Но инстинкты и необъяснимое притяжение тянуло ее вперед, на эти звуки, и Елена даже не пыталась сопротивляться. Зачем? Стоять на месте, в этом пустом мире тумана и серости, где живым явно было не место, она не видела смысла. Нужно было искать какой-то выход. И кто сказал, что там, кто вопил, ребенок то или нет, не будет хоть каких-то ответов на то, как они здесь оказались и как отсюда свалить?.. — Эй, прелестница, куда это ты собралась? — крикнул ей в спину Кол. Этот невыносимый вампир, порыве ветра, уже в следующий миг оказался рядом с ней и схватил ее за локоть, не давая сделать еще хоть шаг. Куколка тоже довольно быстро оказалась по другую руку от нее, но без всякой вампирской скорости. Елена мгновенно ощутила себя как под конвоем, когда эти двое окружили ее с двух сторон, готовые сцапать ее в любой момент. — Это же скорее всего какая-то ловушка, — поддакнула брату Ребекка, хотя в ее голубых глазах ясно сияла неуверенность, а взгляд то и дело обращался вниз по затянутой туманом улице, туда, откуда доносились сейчас уже стихшие крики. Елена закатила глаза. — Ясень пень, что это ловушка, — с ноткой раздражения сказала она. — Почти стопроцентная. Но и стоять тут, на этой пустой версии Бурбон-стрит, я смысла не вижу. Нам здесь не место. Этот мир для душ, а не для живых. И, вскинув бровь, смерила ироничным взглядом своих клыкастых спутников. — Ну, или почти живых, — саркастично добавила Елена, всплеснув руками. — В любом случае, я не знаю, как мы здесь оказались, — явно не так, как я бывала здесь в прошлые разы — но я точно знаю, что нам нужно срочно сваливать. Не знаю, как вы, но мне здесь даже дышать все тяжелее, а тот факт, что мы выглядим как мультяшки, попавшие в черно-белое кино, вовсе вызывает у меня тошноту и головокружение. Многозначительный взгляд куколки, ясно намекающий, что последние ощущения могут быть результатом совсем другого, она сознательно проигнорировала. Во-первых, Елена точно знала, что ее беременность тут не причем и все дело именно в окружающем ее мире, а во-вторых… — Тетя Ребекка! — вдруг раздался вопль совсем рядом. Елена удивленно распахнула глаза и, вскинув обе брови, изумленно смотрела на маленький вихрь с развевающимися, как знамя, каштановыми волосами с красноватым отливом, пронесшийся совсем рядом с ней. Пронесшийся и в один миг обвивший своими тонкими ручками талию не менее пораженной куколки, которая довольно трогательно прижала руки к груди, явно не зная, что делать и что вообще происходит. Повисла тишина.