Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Тишина была недолгой. Елена только и успела, что покосится на Кола, чьи брови тоже улетели куда-то к росту волос, а взгляд ошарашенно смотрел на девочку, чьи крики они только что видимо и слышали. На вид ей было лет девять-восемь. И сейчас она весьма крепко стискивала талию Ребекки, которая застыла на месте, как олень, попавший в свет фар пикапа, готового сбить ее на полной скорости и размазать тонким слоем фарша по асфальту. Пару секунд. А потом девочка медленно расцепила руки и сделала шаг назад, наконец давая себя полностью рассмотреть. Рыжеватые волосы, собранные на затылке, милое личико — странно знакомое — с забавными веснушками с носом пуговкой, розовые губы и голубые глаза. Только насколько они яркие, как и волосы, было неясно, поскольку, в отличие от них, девочка гармонировала с местной цветовой гаммой. «Она призрак», — заключила Елена, и ее сердце на миг сжалось от жалости. Малышка ведь совсем. — Ты не моя тетя Бекка, — хмуро заявила она, и бросила взгляд на Кола. — А ты не мой дядя Кол. И вся подобралась, как будто подготовилась к бою. — Очевидно, — саркастично отозвался Кол, сложив руки на груди и подозрительно глядя на девочку. — Но откуда ты знаешь наши имена — вот вопрос, кнопка. Елена поджала губы. Руки так и чесались треснуть «любимого» мужа за то, что он такой бессердечный по отношению к ребенку. Но ее отвлекли странные колебания. Будто воздух сгустился сильнее и завибрировала. Ей понадобилось секунды три, чтобы понять, что это из-за девочки. Девочки, которая явно была ведьмой и, несмотря на юный возраст, довольно сильной. Настолько, что даже в этом посмертии силы не все растеряла. Впрочем, это не должно было удивлять. Обычный ребенок на план для мертвых сверхъестественных тварей был попасть просто не смог. Кол прищурился. Она быстро поняла, что он тоже, несмотря на то, что уровень его заемной магии был ниже, чем у ее природной, ощутил, что вокруг девочки сгустилась магия, готова защищать свою маленькую обладательницу от неприятелей в их лице. Девочку, которая откуда-то знала имена куколки и Кола и звала их почему-то дядей и тетей, хотя они ее явно не знали и вообще в первый раз видели. Интуиция подсказывала Елене, что та не просто ошиблась, приняв их за каких-то других Ребекку и Кола, которых, так уж вышло, звала столь… по-родственному. На миг в ее голове мелькнула нелепая мысль. Мысль, что это дите могло быть… ее. Путешествия во времени были тем, что Елена сама когда-то испытала, пусть и в другой жизни, так что не казалось ей чем-то нереальным. Черт возьми, они: странная ведьма в ее лице, беременная доселе неведомыми детьми, первородный вампир с магией и брюхатая не менее первородная вампирша сейчас были в мире мертвых, куда попали через какой-то портал! Так что подобный вывод был не просто не нелепым, а даже в чем-то логичным. К тому же некоторые черты лица девочки и эти голубые глаза с зелеными крапинками и дьяволятами, затаившимися в их глубине, были и впрямь так знакомы… «Нет, не моя», — все же решила Елена, рефлекторно прижав руку к животу, и также едва осознано «прощупав» энергию своих близнят и сравнив с присутствием девочки. С каждым днем, ее абрикосины не только становились сильнее, но и в их присутствие начали проступать еле ощутимые только ей различия. Они были похожи на нее, явно обладая магией, хотя Елена еще не могла точно сказать, обеими ли ветками, или только одной из них, но в их аурах были различия, который быстро дали ей понять, чьи отцом был Элайджа, а чьим Клаус. У одного из близнят та была более прохладная и спокойная. Даже слишком, отчего первые заметив это различие, в ее сердце всколыхнулась тревога из-за того, что с малышом что-то не так, пока Елена не поняла, что это могло быть просто из-за того, что его отец, ну, довольно мертв, от того и присутствие его ребенка было немного… неживое. В то время как у другого была некая нотка дикости и огня, как у маленького темпераментного волчонка. Присутствие девочки немного походило на последнее. Но эти ноты присутствия своего ребенка, которые у нее ассоциировались с его волчьей стороной, в этой девочке были намного сильнее, хотя и явно спящие. А магия была чисто викканской, без даже малейшего намека на то, что у нее есть магическое ядро. Да и своих черт лица Елена совсем не видела у девочки, и ее та не узнавала. Только Кола и Ребекку. В отличие от черт Клауса. И она быстро нашла. Глаза уж точно похожи на его собственные, как и на глаза Ребекки, и, может, линия рта и скул. Девочка вполне могла быть еще одним ребенком Клауса, если бы не одно «но». До пробуждения своих генов гибрида тот вроде не мог иметь детей, как и вся его семейка, а ребенку перед ней было уже слишком много лет. А тот факт, что в ее чреве росло дитя Элайджи, было скорее финтом ее собственной либо магии, либо близости к Смерти. Значит уникальный случай. Поэтому либо это дите из будущего и от другой женщины, поскольку уверенность в том, что девочка была дочерью Клауса отчего-то росла в ней все больше, либо… — Кто вы? — настороженно спросила девочка, делая еще один шаг назад предупреждающе поднимая руки, отчего магия в и без того тяжелом воздухе сгустилась сильнее. — Это проделка Пустой? Я ее не боюсь! Голос бедняжки дрогнул, и Елена увидела, что та на грани того, чтобы разрыдаться, хотя старалась весьма мужественно держать себя в руках. — Пустая? — вдруг нахмурился Кол, и она ощутила некое нервное волнение. Не свое. Елена повернула голову к муженьку и вопросительно вскинула бровь, молча спрашивая, что с ним такое. Кол чуть заметно скривился и передернул плечами, как бы говоря, что не сейчас. Было немного пугающим, что с этими узами они буквально начинали уже понимать друг друга с полуслова. — Кто вы?! — громко закричала девочка, прерывая ее на полуслове, и Елена чисто инстинктивно вскинула руку, в которой была зажата палочка и выставила щит. Это могло не совсем помочь против волны неконтролируемой магии, особенно учитывая, что ребенок был очень сильным. Однако, поскольку здесь присутствовал только ее дух, а Елена была жива и уже успела восстановиться после недавних магических затрат, она была в состоянии противостоять этой силе. Лишь отшатнулась назад, едва не шлепнувшись на задницу, когда волна ударила по щиту и растворилась. Так как Ребекка стояла совсем рядом с ней, то щит ее тоже прикрыл, и ее не отбросило волной магии назад. А вот Колу повезло чуть меньше, и он со скоростью бладжера отлетел в одну из витрин многочисленных магазинов. Елена поморщилась. Звук разбитого стекла в этой неестественной тиши был оглушающим. Но больше ее отвлекло то, как на миг ее кожу местам защипало как от крапивницы. Видимо в тех местах, где осколки стекла впились в него глубже всего. Все-так отвратительно, и пугающе, как сильно они были связаны. Елена на миг отвела взгляд от ребенка, восстанавливая равновесие и проследив взглядом за траекторией полета муженька. А когда вновь повернула ее к девочки, то только увидела сверкающие пятки дитятки. Недолго думая, Елена вновь вскинула палочку. Она не была уверена, что подействует, да и прикладывать невинного ребенка Тоталусом было как-то неправильно, но это было необходимо. Девочка была напугана, одна, и если она впрямь какая-то будущая дочь Клауса, то ей нужно было узнать, как та тут очутилась и что с ней случилось. Ведь, может, какая-то часть нее неприятно заныла от мыслей об этом глупом волке и другой женщине, девочка была тут ни при чем и была потенциальной сестрой ее детей. А может, она и не дочь Клауса, и не из будущего, но все же бросать дух бедного ребенка в этой пустоте было неправильно. Сработало. Девочка застыла, ее конечности слепились по швам и она упала на землю. Елена скривилась, надеясь, что та сильно не ушиблась при падении. И хотела было сделать шаг вперед, чтобы добраться до нее, но тут ей в локоть опять впились пальцы Ребекки, хотя в этот раз без чувства, что та хочет оторвать ей руку. Та даже не обернулась в сторону отлетевшего в сторону брата, а лишь хмуро пялилась на рухнувшего ребенка. — Стой ты! Она же опасна, — прошипела куколка. Елена закатила глаза. — Она ребенок, — с нажимом парировала она, и многочисленно и очень тихо добавила: — Ребенок, возможно, из будущего. Поскольку он полон не только могущественной магии, но и чьи присутствие больно уж напоминает твоего самого импульсивного брата, чьи яйца перестали быть просто непривлекательным украшением только этим летом. А не около десяти, плюс-минус, лет тому назад, сколько примерно этой девочке. Бровь Ребекки взлетела вверх, а ее ошарашенный взгляд на миг метнулся к ее животу. Елена только успела чуть покачать головой, отрицая, что девочка была ее ребенком, как тут рядом с ними нарисовался Кол. Его раны уже затянулись, но бежевый свитер теперь был в крови, дырках и мелких осколках, которые он небрежно стряхнул на мощенную кладку, едва видную под клубщимся около земли тумана. — Кто из будущего и чьи яйца перестали быть просто украшением? — с искренним любопытством спросил Кол, даже не скрывая того, что слышал если не все, так часть их беседы точно. — Ника, — коротко бросила Ребекка, не оборачиваясь к брату, и продолжая смотреть на Елену. Кол скривился от отвращения. — Фу, — выпалил он, как никогда сильно походя на ребенка. — Почему вы обсуждаете такие ужасные мерзкие вещи? Меня же может стошнить! Елена, как и Ребекка, проигнорировали его детские выходки. — Путешествий во времени не бывает, невестка, — добавила куколка, все еще не сводя с нее взгляда. — Это просто невозможно. Даже с помощью магии. Елена закатила глаза. — До вашего обращения и вампиров не было, — насмешливо произнесла она. — А до встречи со мной вы оба все еще думали, что вампиры не колдуют и не вынашивают детей. Но вот мы здесь. Ты беременна, а твой брат может колдовать, и да, вы оба вампиры, и все это с помощью магии. Поэтому отрицать возможность путешествий во времени было бы неразумно, не так ли? Кол вдруг взял и хлопнул Ребекку по плечам, отчего та едва заметно вздрогнула, после чего одарила его мрачным взглядом. — Да, сестренка, — дразняще произнес он до того, как куколка успела огреть его парой ласковых, и пошевелил бровями. — Ты уже должна была понять, что слова «невозможно» и «скучно» для моей жены просто пустые звуки. И с очаровательной ухмылкой посмотрел на нее. — За это я ее так и люблю, — умиленно добавил Кол, и похлопал ресницами, как будто ожидал от нее ответных преференций в свою сторону. Елена насмешливо фыркнула. — Ты меня любишь, потому что я источник твоей вернувшейся магии, балбес, и без меня можешь ее лишится, — уже привычно парировала она. Мягко освободив руку из хватки куколки, Елена твердым шагом направилась к ребенку, который наверняка уже был полон паники из-за невозможности пошевелиться. Не прошло и секунды, как следом за него последовали едва слышные в этой густой тишине, шаги двух первородных. Девочка лежала на спине, вокруг нее клубился туман, а ее глаза испуганно метались из стороны в сторону. — Не бойся, — успокаивающе произнесла Елена, присев около нее, и наклонив голову на бок. — Это просто обездвиживающие чары. Я их сейчас сниму, а ты пообещаешь, что не будешь убегать и мы спокойно поговорим, хорошо?.. — Если она впрямь боится той самой Пустой, о которой я думаю, и думает, что мы ее приятели, то неуверен, что эта кнопка будет такое обещать всерьез, — воткнулся Кол и для пущей убедительности кивнул, когда она перевела взгляд на него. — Я только слышал краем уха об этой древней ведьме, когда-то жившей на территории, где сейчас находится Новый Орлеан, но даже то, что слышал, было впечатляющим. Вроде она связана с жертвенной магией, и некоторые до сих пор, — ну или на конец девятнадцатого века, когда я еще жил здесь и был при памяти, а не в гробу, — поклоняются ей как своему божеству или вроде того. Ей, кажется, даже приносили в жертву животных. И детей. Елена нахмурилась. Только какой-то мертвой, но явно все еще доставляющей проблемы, ей сейчас и не хватало. Разобраться бы с тем, как они сюда попали, и вернуться в мир живых. А в идеале хорошо бы вернуть и этого ребенка туда, откуда он взялся. Либо в будущее, либо в мир живых, если все же она ошиблась, и это все же не юное порождение Клауса. Или хотя бы проводить туда, куда идут все души после смерти, если уж малышка действительно была мертва, как бы горько и ужасно это ни звучало. Она опустила взгляд на девочку. — Мы не с Пустой, слышишь, милая? — твердо сказала Елена, смотря в голубые с зелеными крапинками паникующие глаза. — Мы тебе поможем… Без задней мысли, она коснулась плечика девочки, чтобы ее успокоить, совершенно забыв, что в ее случае, касание к призракам, это не сама лучшая идея. В глазах тут же потемнело. Но вместо того, чтобы ощутить, как сквозь нее прошла душа этого юного отрока, Елена почувствовала себя так, как будто нырнула в глубокое озеро. Как тогда, около водопада. Уши заложило, дышать стало нечем, конечности будто свело судорогой, и было чертовски холодно. Словно мимоходом, Елена почувствовала, что ее разума коснулось нечто темное, злое и голодное, чем-то напоминая тем самым присутствие Волды Морды, но оно быстро отпрянуло от нее, будто бы испугавшись. А потом все резко закончилось. Она «вынырнула» из этой трясины. Ее зрение прояснилось, вернулась способность дышать, как и ощущение конечностей, и Елена увидела, что рядом больше нет ни Кола, ни Ребекки. Лишь девочка, чье плечо все еще инстинктивно сжимала, хотя сейчас та была без сознания, но сейчас перед ней совершенно точно был не призрак. Красные блики в волосах стали куда ярче, как и веснушки на румяных щеках, не говоря уже об ее одежде. Дитя было из плоти и крови. Более того, Елена больше не сидела где-то посреди серой версии окутанной туманом Бурбон-стрит, а была в помещении, подозрительно похожем на церковь. Помещении, которое было полно красок, и находилось явно в мире живых, а не в иной плоскости, где находилась Другая стороны. И где помимо нее и девочки, было еще пару десятков людей, одетых преимущественно в черное, и чьи взгляды не обещали ей ничего хорошего. Черт.