Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Елена думала, что с этим покончено. Думала, что ее магия более или менее устаканилась, стала более податливой и стабильной. Что больше не будет никаких фортелей в виде непредсказуемых результатов, которые поражали своей абсурдностью и нелепостью. Но видимо она рано радовалась. Видимо, та «веселая» пора решила вернутся на ниве прогрессирования ее беременности двумя необычными по всем меркам младенчиками, и их растущей магии. Иначе объяснить то, что перед ней творилось было нельзя. Ей не составило особо труда понять, что перед ней была не толпа просто подозрительных личностей, а толпа подозрительных колдунов и ведьмы. Рука с палочкой взлетала еще до того, как они успели двинутся в ее сторону. Елена намеривалась мощным Депульсо оттолкнуть эту братию подальше. Может быть, даже впечататься в стены, с тайной надеждой, что половина из них вырубится и она сможет отсюда смыться, чтобы не ввязывать в драку, которая совсем ей была не нужна. Ей нужно выбраться отсюда. Нужно найти остальную часть их «Беженец-экспресс», вытащить Кола и куколку, явно застрявших на Другой стороне, в этот раз отчего-то не последовав за ней, и поесть. Последнее самое важное, потому что Елена вдруг поняла, что готова съесть все, что угодно, так была голодна. Хоть кабана или слона. А еще хорошо бы картошки и мороженого. Но хотя бы просто что-то съестное. Даже морскую свинку. Видимо, эта самая мысль и вдруг взбрыкнувшая магия и стала причиной того, что еще минуту назад Елена была в церкви, полной странных мутных викканских представителей местного ареала природы, а в следующий миг она, со своей позиции около алтаря, в изумление уставилась на копашашуюся по залу кучку морских свинок. Они были размером чуть меньше Виски, но самое главное, они были очень… яркими. Буквально. Желтые, зеленые, синие, красные. Их шкурки были раскрашены в самые кислотные оттенки разных цветов, и оттого, как они метались по помещению, визжа и пища, у Елены зарябило в глазах и начало стучать в висках. Она крепко зажмурилась и помотала головой, отчасти надеясь, что это просто галлюцинация. Но нет. Визг не стих, а морские свинки-переростки, выглядящие как жители глюков любителей ЛСД, все еще метались вокруг. Одна из них, самая крупная и бешеная — единственная фиолетовая здесь пушистая жопка — попыталась ее куснуть за голень, но одним неловким пинком Елена ту сбросила со ступенек алтаря, и та быстро потерялась в этой радужной своре, которая по большей части, кажется, настолько обезумела от своего нового вида, что совсем забыла о ней, о девочке и вообще о чем-либо. Кстати, о ребенке. Елена обернулась к девочке, и нахмурилась, отметив, что та совсем не реагирует на этот гвалт. Она неуверенно коснулась ее лба, уже не боясь, что может что-то случится. Елена держалась за ее плечо, когда они уже вернулись в мир живых. И, опять же, девочка, ну, была жива. Вновь, или же та и так здравствовала, когда ее душу выкинуло аж на Другую сторону, не ясно. Скорее всего последнее. Если догадки Кола верны и девочка боялась именно ту древнюю ведьму, прозванную Пустой, то вполне возможно, что эти уже бывшие люди, ныне свинки, принесли бедняжку той в жертву. Но не успели закончить ритуал. Свечки вокруг, аромат трав и явно заброшенный вид церквушки, наталкивал на то, чтобы склонится именно к последнему варианту. А еще навеивали паршивое ощущение, что это не девочка путешествовала во прошлое, а Елена провалилась в будущее. Может быть, Кол и Ребекка тоже, но они застряли на будущей версии Другой стороны, если такое вообще возможно, которая послужила чем-то вроде ворот для них. Ворот, которыми для появления здесь Елены послужила девочка перед ней. Точно также, как она сама служила воротами для мертвых. — Эх, все же мне нужно больше уделять времени изучению местных видов магии, и все-таки добиться от Смерти точно появления, что я теперь такое и какие последствия служба ей несет для меня, — проворчала Елена, без труда и почти без жалости распинывая на своем пути кислотных свинок. Их визг уже начал вызывать у нее нервный тик, и она хотела выйти на улицу. Девочку с этим цирком Елена, естественно, не оставила. Наложив чары облегчения на ее тело, чтобы не напрягаться, что в ее случае совсем не есть полезно, Елена взяла абсолютно мертвого для мира ребенка на руки, весящего сейчас как буханка хлеба, и направилась к выходу, щедро раздавая пендали пушистым обезумившим жопкам. Чувство того, что она не в своем времени, стало уверенностью, когда оказалась наконец на улице. Во-первых, Елена быстро поняла, что вокруг нее явно была в самом разгаре весна, а далеко не канун Рождества, до которого она уже всерьез думала, что не доживет. А во-вторых, быстро оставив позади заброшенную церковь, предусмотрительно запертую чарами, покуда что делать со свинками Елена не знала, да и не хотела об этом думать, она оказалась на улице и прошла всего ничего, когда перед ней раскинулось знакомое зрелище. А именно мощенная улица с уже знакомой вывеской на ближайшем таунхаусе с кованным балкончиком и горшками с растениями по периметру. Бурбон-стрит. Она вновь была в Новом Орлеане, но опять не в том!.. Большие смартфоны с сенсорными экранами, айрподсы в ушах прохожих, песни Тейлор Свифт, которые выйдут только лет через пять в ее времени, и футболка одного из подростков, трущихся около магазина с комиксами, где была изображена Серсея Ланнистер в лице Лены Хиди на фоне взрывающейся септы Бейлора. Все это указывало на то, что Елена и впрямь была в будущем. Почти лет на десять или около того вперед. Это было… странно. Ей не впервой путешествовать во времени и даже сквозь миры, но все же… Это было странно. Инстинктивное ощущение, что ты не на своем месте, заставляло нервничать, а незнание, как вернуться назад, заставляло истерику подкатывать к самому горлу. Елена старательно глотала эти ощущения, твердо зная, что ей нужно сосредоточиться том, что было перед ней сейчас. А именно на возращении домой, в свое время, и на детях: на том, что был у нее в руках и чей слишком глубокий сон уже начинал пугать, и тех, что безмятежно росли в ее хаотичной утробе. В том, что они одной крови по отцу Елена совсем перестала сомневаться, а значит ему ту и надо было вручить, заодно разузнать, как связаться, ну, с собой. Это запрещено законами хрононауки. Но она сейчас не в своем первом мире, да и если ли выбор? У кого ей еще узнать, как разгрести эту проблему и найти путь обратно, выцепив при этом с Другой стороны пару первородных, которых там невольно оставила? Вот только она не знала куда идти, ведь едва слушала Ребекку, когда та говорила о том, какие дома у них были в этом городе и где скорее всего обосновались ее братья. Вроде было что-то о плантации с яблоневыми садами, и какой-то таунхаус со стремным названием. То ли бойня, то ли колокольня. Елена впрямь едва ее слушала. Опять же, ее не оставляло неприятное ощущение, что помощи от себя ей не дождаться. Просто потому, что «ее» тут нет. Девочка ее не узнала, но знала Ребекку и Кола. И тут вариантов не много: первый, она все же кинула всю это семейку, и сбежала задолго до родов, так ничего и не сказав Клаусу и Элайдже. Что возможно, но если учесть, что Ребекка вполне могла найти способ все же им сказать об их отцовстве, а Кол наверняка бы ощутил, как она рожает, было очень маловероятно. Опять же, просто о ее беременности уже знали слишком многие. Даже в Новом Орлеане и то знали, если маманя не устранила эту проблему. Второй, они все впрямь знают, но она хорошо заныкалась, и поэтому ее не нашли. Третий вытекал из первых двух, но с той поправкой, что второму ребенку Клауса просто не сказали, что где-то там у нее еще есть брат или сестра, в купе с кузеном или кузиной. А четвертый был самым странным. И все более реалистичным. Это не просто будущее. А будущее другого мира, где была совсем другая Елена Гилбрет, не подверженная апгрейду и, скорее всего, не мать первенцев братьев Майклсонов. Не зря и тут дышать было как-то не так, как на этой версии Другой стороны. Вкусы и ароматы были немного, но другими, и даже краски казались искаженными. Может быть, все дело в восприятии. Может, это ее магия бунтовала во всех смыслах этого слова. Или же с ее удачей Елена знала, что просто не могла даже в обычное будущее попасть. Обязательно и это должно было выйти с подвывертом. Ее руки, хотя девочка и была легкой из-за чар, быстро устали, а паршивые мысли о том, что она опять попала в какую-то жуткую передрягу, вместо того чтобы наконец худо-бедно, но уже отпраздновать Рождество, вызывали острое желание что-то пнуть. А еще покричать, сетуя на судьбу, магию, Смерть и всех подряд. Можно даже поплакать, хотя вот уж чего, так плакать Елена терпеть не могло от слова совсем. — Ох, кнопка, — пробормотала она себе под нос, назвав все еще безымянную для нее девочку прозвищем, данном Колом ранее и попыталась перехватить ту удобнее, но так, чтобы не давить на своей живот. — Тетя Лена так влипла, что не в сказке сказать, ибо смешно и неловко. Елена бросила еще один взгляд вокруг, ища какой-то закуток или проулок, чтобы там спрятаться и попробовать использовать поисковые чары, используя кровь девочки. Другого выхода она пока не видела, а табличка «Притон древней семейки тут» чудесным образом так и не появилось, чтобы указать ей дорогу. Ее взгляд зацепился за проход между баром неподалеку и магазином каких-то вуду-штучек, вполне возможно даже не сувенирных, когда она ощутила как ее инстинкты взревели из-за незримой опасности. — Отдай мне девочку, ведьма, и может быть, ты проживешь достаточно долго, чтобы увидеть закат солнца, — прорычал ей на ухо голос в тот же миг, как ее локоть оказался в стальной хватке. Елена даже не поворачивая головы и не видя наглеца могла сказать, что это вампир. Она опустила взгляд на руку, отмечая кольца с лазуритом, как подтверждение ее ощущение, и медленно подняла взгляд выше, в то же время чувствуя, как с другой стороны от нее появился еще один клыкастый. А еще за спиной двое и еще пара впереди. Ее явно взяли в кольцо. Если бы не улица, полная людей и камер, Елена бы уже превратила их в не самые симпотные кучки пепла. Или еще один отряд морских свинок с кислотного цвета шкурками. Хотя хватило бы просто разрушить их кольца. Солнце было высоко и заливало Бурбон-стрит своим светом. И без колец, все клыкастые быстро бы испепелились, с криками и прочими спецэффектами. Но с этим придется обождать. К тому же, это вполне себе могли быть прихвостни местного Клауса — о, боже, его одного было много, а уж осознание, что их много, это было что-то даже не из разряда эротичных фантазий, а скорее уж из кошмаров! — и его семейства. И они могли направить ее стопы в нужном направлении. А уж потом можно будет их испепелить или освинячить. — Уж лучше рассвет, и лет через восемьдесят, клыкастый, — проворчала Елена, когда ее взгляд пересекся с карими глазами коренастого парня с самодовольной мордой. Она вскинула подбородок выше. — А сейчас, давай-ка, лучше отведи меня к Никлаусу Майклсону, пока ваши милые кольца не обратились металлической трухой и туристы не увидели барбекю шоу прямо посреди улицы, — повелительно добавила Елена и отвернулась, вперив уже взгляд в двух перцев перед ней. — Поверь, ты этого не хочешь, а мне легко это устроить. Пальцы на ее локте стали сжиматься сильнее, но едва под воздействием ее магии на лазурите появилась трещины, как те испарились. — Сучка, — выругался вампир со злобой в голосе, с тревогой смотря на свое кольцо и расколовшийся камень. — Надеюсь, что Древние тебя на куски порвут!.. Елена вскинула бровь. — Только после тебя, кобелек, — невозмутимо парировала она, краем глаза замечая, что на них начали вновь косится туристы и местные. — Ну? Я тут не молодею. А Майклсоны наверняка вне себя из-за потери своего молодого члена семьи. Вампиры переглянулись. Они явно тоже заметили внимание, которое привлекали. Но то, что явно заметила сама Елена, так это то, что не было никаких возражений на тему «молодого члена семьи» древнейшего и не такого уж благороднейшего клыкастого семейства. Это было еще одним подтверждением ее догадок насчет принадлежности дитенка. Тот факт, что ее не узнали, кажется, просто приняв за какую-то местную ведьму, она тоже отметила. — Пошли, — грубо бросил все тот же вампир, пока остальные молчали, но предусмотрительно не толкал ее и не хватал за руки, быстро усвоив урок. Клыкастые сдвинулись с места и под этим конвоем Елена потопала вперед, надеясь, что не идет в ловушку. Ее чувства были обострены до предела, а все чувства выкручены на максимум. Боковым зрением она следила за своими конвоирами, и внимательно слушала то, как грубиян, доставший из кармана смартфон и набравший кому-то, отчитался какому-то Джошуа, что нашел Хоуп с какой-то ведьмой, и сейчас они направляются в Скотобойню. Дилетант. Всего пара предложений, пусть и сказанных тихо, и вот уже Елена знает, что дом Майклсонов называется Скотобойней — впрямь что-то связанное с бойней! — и какое имя было у девочки на ее руках. Она мысленно повторила его, незаметно бросив взгляд на спящего ребенка, и ощутила, как губы изогнулись в легкой ироничной ухмылке. Вот уж чего Елена не ожидала, так что Клаус назовет свою дочь Хоуп. Надежда. Впрочем, тут могла быть приложена рука Элайджи. Вот он вполне мог так назвать чудесное дитя, родившиеся в их семье, когда уж никто его не ждал. Он же такой преданный своей семье, которая этого совсем, по ее личному мнению, не ценила, а даже пользовалась этим! Елена не сомневалась, что может этот мир был другим, но Элайджа здесь был таким же. Благородный и верный родичам красавец в костюме от кутюр с темными глазами, которые могли как навести ужас, так пробудить горячее возбуждение во всех чреслах. Ну, почти. Все-таки, если это параллельный мир, или как там его, то все могло быть иначе. В любом случае, она скоро узнает. И кто бы ни назвал этого ребенка этим именем, как бы мило и сладко оно ни звучало, Елена отчего-то точно знала, что если у нее будет хотя бы одна дочь, то так ее не назовет. Это имя в такой семье звучало так, как будто на его владелицу заранее были возложены какие-то ожидание и ответственность, а своим лялькам Елена такого совсем не желала, слишком знакомая с тем, как бремя имен и прозвищ может быть тяжелым. Ее конвоиры вдруг замерли. — Пришли, — буркнул вампир, все это время топающий рядом и махнул головой на дверь таунхауса, явно построенного еще при закладке первого камня в этом городе. Дом мог бы ей понравится, если бы не ситуация. Вензель в виде буквы «М» ее позабавил, но стоило двум клыкастым из этой мини-банды распахнуть перед ней двери, за которыми виднелся только темный коридор и небольшой клочок внутреннего двора, Елена ощутила тревогу. Она не хотела туда идти. Она не хотела видеть хоть какие-то версии папань своих детей, которые могли подтвердить ее опасения насчет того, что, ну, они были другими версиями знакомых ей нелюдей. А не будущими ипостасями тех, к кому так и не доехала по тому чертовому мосту! Но, как часто это делала, проглотила свое «не хочу» и, расправив плечи, Елена шагнула вперед и переступила порог логова тех, чьи лица знала, но кто сейчас были для нее незнакомцами, которые могли как помочь ей вернуться домой, так и, не спрашивая, как она вообще нашла Хоуп, захотят откусить ей голову, едва увидят девочку на ее руках. По крайней мере, попытаются, ведь еще не родился тот Майклсон, который сможет ею вот так запросто перекусить и не подавится.