Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Елена была максимально краткой. Как ни странно, никто не возразил, когда она пожелала переместится куда-то подальше в дом, прочь от вони и разрухи, которую здесь устроила. Клаус бережно подобрал дочь, а Элайджа провел их в гостиную, где они расположились. Фрейя мгновенно начала что-то шаманить над уложенной уже на диван здесь Хоуп, явно пытаясь понять, почему та все еще спит. Хотя Елена уже ей сказала, что это бесполезно. Это был совершенно здоровый живой ребенок, который просто не просыпался. Она проверяла. Но спорить даже не стала. Елена интуитивно понимала, что чтобы ей вернутся домой, и найти своих потеряшек, нужно сотрудничать с этими Майклсонами. А не спорить с ними, или уйти, оставив позади со своими проблемами, в которые не хотела вмешиваться и вникать. Ну, больше, чем невольно вляпалась, когда встретила Хоуп на Другой стороне, и, коснувшись ее, попала сюда. Опять же, не стоило забывать, что это впрямь все могло быть связано. Может быть, это как раз из-за этого Хоуп спит, а пробудив ее, Елена сможет вернутся домой, как бы это безумно не звучало. Эх, все же, параллельные миры, это вам не хрононаука. Этот раздел магии был заковыристым, и Елена не была в нем таким уж спецом спецом. Но все же она работала с Песками времени, и участвовала в создании хроноворотов, так что не была уж совсем несведущей. Но и там уже были какие-то правила, рамки и направления, помогающие на что-то опираться и ориентировать в тонком искусстве управлении временем. В то время как другие и параллельные миры были полны неизвестных переменных. Все познавалось методом проб и ошибок. Ясно как день, что они есть, но как пересечь их барьеры, и какие могут быть последствия, от прибывания в них, тут вообще нихрена не понятно. Может быть, в данном случае, тут вообще было дело не в Хоуп и ее беспробудном сне. Может быть, даже дело не в магии. Может быть, Елена просто в своей манере нашла какую-то чертову небольшую щель между мирами, и случайно упала в эту кроличью нору!.. Последний вариант, она пока отодвигала от себя подальше. Елена решила сосредоточиться на том, что ей говорила интуиция. И ради сотрудничества с местными первородными, выложила им очень короткую версию, лишенную явных подробностей, того, как здесь оказалась и почему оказалась с Хоуп. Рассказала о том, что направлялась в свой Новый Орлеан, об аварии и яркой вспышке, после которой оказалась на Другой стороне, где нашла напуганную бедняжку, которая боялась какой-то ведьмы, по прозвищу Пустая. Как коснулась ее, и очухалась в этой версии мира, в заброшенной церкви в окружении подозрительных колдунов и ведьм, которых нейтрализовала. О том, что с ней были ее версии Кола и куколки, она не стала уточнять, как и то, что под словом «нейтрализовала», имелось в виду, что Елена случайно «превратила их в кучу ярко раскрашенных морских свиней». — Ладно, если ты впрямь избавилась от приспешников Пустой — это хорошо. Вот только я тебе едва ли верю. Хотя бы потому, что Другая сторона была уничтожена, — категорично заявила Ребекка, едва она смолкла, и ехидно ухмыльнулась. — Еленой Гилберт и ее неугомонной бандой, хотя решающий удар, был нанесен ее верным сенешалем Бонни Беннет, если я не ошибаюсь. Елена пренебрежительно фыркнула. — Это невозможно, — отмахнулась она, делая вид, что не заметила своеобразного укола в сторону своей местной личности, которую Ребекка, кажется, все еще пыталась наложить на нее, и того, что здесь дружба Елены и Бонни не была разорвана обстоятельствами. — Этот мир слишком стар и давно интегрирован с иными плоскостями, где обитают, или проходят, души мертвых. Он принадлежит к домену Смерти и без ее ведома уничтожить его нельзя. Скорее, они уничтожили ту часть, которую изначально создала ведьма сотворившая ее, но не более того. Елена закрыла рот, едва последнее слово сорвалось с ее уст, ошалело понимая, что не знает, откуда это знает. Как будто это знание лежало себе где-то на подкорке, забытое и запылившиеся, но когда зашла о нем речь, все всплыло. Это немного нервировало. Впрочем, Елена не исключала, что это подгон от Смерти. Точнее, вытекающие последствия владения сомнительного титула Мастер Смерти, в который до сих пор не знала, что именно входило и подразумевало, кроме того, что она видела призраков, не совсем могла умереть, пропускала через себя души и иногда выполняла стремные поручения от той самой Смерти, чьим мастером уж точно не была. Скорее уж, наоборот. Ну, видимо в этот список теперь она могла внести еще внеурочные знания о домене Смерти, куда явно входила не только Другая сторона. Хотя попытка вот сейчас вызвать у себя какую-то информацию, которую ранее не знала, или не знала, что у нее она есть, была провальной. Ничего, пусто. Никаких внеземных озарений сверх того, что Елена знала из книг и своего опыта. Поэтому вместо того, чтобы зацикливаться на этом, она сосредоточилась на том, что было перед ней сейчас. А именно на древняшках из этого мира, в чьих глазах явно застыло удивление. Удивление и недоверие к ее истории, хотя отрицать, что она реальная как-то глупо. Она же сидела прямо перед ними и явно была не местной Еленой Гилберт, которую они знали, и мнение о которой, даже у нее уже было не особо высокое. Встречаться с Деймоном? Попытка уничтожить Другую сторону? Что за бред? Даже по ее меркам. Хотя она и не такое могла натворить, если быть совсем уж честной. Попытка уничтожить мир, да, это могло быть в ее стиле. Но не свиданки с Деймоном! Это совершенно точно. Ведь это все равно что… что… что встречаться братом, во! — Почему она не просыпается? — громко рявкнул Клаус, заставив ее дернутся. Кажется, он не особо слушал, что она говорила, хотя и был тем, кто запросил ее пересказ прибытия сюда и то, как именно Елена встретила Хоуп. — Пустая все еще… в ней? — добавил он, неопределенно махнув рукой в сторону дочери. Елена нахмурилась. Опять эта Пустая. Кажется, с этой старой ведьмой, или кем там была эта одиозная личность со столь «многозначительной» кликухой, тут было впрямь серьезные проблемы. И Елена слегка ошиблась, когда думала, что те колдуны пытались принести ребенка той в жертву. Скорее уж как новый мясной костюм. Это было мерзко, но не удивительно. Мертвые ведьмы, да и вампиры тоже, вообще были не особо уважительны к чужой жизни и телам. — Я ничего не чувствую, — мрачно заключила Фрейя, подняв взгляд на Клауса. Елена вновь не могла задаться вопросом, с чего эта ведьма так привязана к этой семейке и почему была им так верна. На миг у нее возникла мысль, что она могла быть той, кто в этом мире подарила ребенка Клаусу, но быстро отбросила ту в сторону. Елена чувствовала, что в этом ребенке было много от волка, а блондиночка оборотнем точно не была. Матерью Хоуп однозначно была носительница генов волка, а не ведьма. — Ее разум закрыт, а тело погружено в сон, — продолжила Фрейя, а ее рука все еще продолжала ласково гладить расслабленную руку девочки, чего она кажется совсем не осознавала. — И я даже не знаю, кто точно в нем спит: Хоуп, или Пустая. Клаус скрипнул зубами, и тут его колючий взгляд вдруг обратился к Елене, о которой на какой-то время будто бы и забыл. Она прищурилась и поджала губы. — Я же сказала: я не знаю, почему твоя дочь спит, — процедила Елена сквозь зубы. — Я даже не знаю толком, что это за Пустая, и чего она хочет!.. Чудом уцелевшие в этой части дома стеклянные предметы и окна опасно задрожали. Елена понимала, что ей нужно успокоится. А еще начала подозревать, что ее магия и магия этого мира были не совсем совместимы. И именно поэтому ее магические стихийные всплески были такими сильными и почти от любой эмоции. Как будто ее магическая чувствительность была выкручена на максимум. И теперь она как та каракатица. Чуть тронь и забрызгает чернилами все, что было вокруг. Или наоборот. Чем дольше она здесь и соприкасается с тонкими материями этого мира, тем ближе вероятность, что этими метафорическими чернилами забрызгает ее. Или раздавит, как инородный элемент, которому тут быть неположенном. Елена прикрыла глаза и попыталась успокоится. — Слушайте, мне жаль твою дочь, — искренне сказала она. — Но мне правда нужно вернутся… Договорить ей элементарно не дали. А еще стало быстро ясно, что здесь договор с ее Майклсонами не действует. Иначе бы эта версия Клауса не смогла, застав ее немного врасплох, схватить за шею, и, на вампирской скорости вытащив на площадку одного из балконов, прижал ее к перилам, с явным намерением сбросить вниз. На миг ее охватил ужас, хотя больше не за себя, а за детей, даже если часть нее помнила, что умереть ей не так просто, как и ее абрикосинам, которые уже ни раз были по ту сторону вместе с ней. Но он быстро сменился злостью с ноткой разочарования. Елена понимала, что это не ее Клаус, но тем не менее, то, что он так с ней поступил, хотя она даже толком ничего против него и его семьи сделать-то не успела, невольно заставил задуматься, уже не в первый раз, не поступит ли ее Клаус также и с ней. Все же эти двое отражения друг друга. Считая один и тот же человек, хотя и с разным опытом последних лет жизни. Тот же характер, то же лицо и манеры. Не нападет ли во время очередной истерики? Конечно, она могла себя защитить, и убить его, если придется, но… Вдруг у нее на руках будет один из детей? Вдруг, если не она, так кто из близнят ему не угодит? Не найдет ли он способ и их уложить в гроб до поры до времени? И не обозлится ли, когда узнает, что только один из детей его?.. Это мысли пронеслись в ее голове буквально за секунду. Деревянные перила только и успели болезненно впиться в ее и так все время ноющую поясницу, наверняка оставив болезненный синяк, в ее ладонь легла рукоять палочки, кончиком которой Елена указала на его живот. Глаза Клауса — такие непривычно уже злые и холодные — пожелтели, и под ними вздулись вены. С его губ явно собралась сорваться какая-то угроза, или обвинения в том, что это она как-то виновата в том, случилось с его дочерью, и он не понимал, как был близок к тому, чтобы ему в живот прилетело что-то вроде взрывающего проклятия, которое вывернуло бы его наизнанку и раскидало по всему этажу. Или режущего, которое разрезало бы его пополам, до самого позвоночника. А в следующую секунду раздался знакомый свист в воздухе, и гибрида буквально снесло в сторону. Елена охнула, когда его пальцы рефлекторно чуть сильнее сжались и ее по инерции дернуло вперед, когда Клаус отбросило прочь. Она бы точно шлепнулась лицом вниз, если бы ее внезапно не обхватила пара рук. Довольно хрупких с виду, явно не мужских таких рук. Ее носа консулся аромат дорогих духов, а на периферии мелькнули белокурые локоны. Это явно была Ребекка. Но с чего бы? Местная куколка не очень ее жаловала. И скорее был повеселилась, увидев ее падение, чем поймала бы ее в полете. Впрочем, Елена все равно была благодарна. Падать лицом вниз ей совсем не хотелось, как и сломать руки, которые рефлекторно бы выкинула перед собой. Хватало и того, что у нее теперь болела еще больше спина, и ныло горло, которое она неосознанно обхватила рукой. Елена закашлялась, и хотела было уже пробормотать благодарность, но была прервана еще до того, как она открыла рот. — Ты что, с ума сошел? — громко рявкнула Ребекка, видимо в сторону брата. — Она же беременна! Елена тут же застыла и вскинула взгляд, чтобы внимательнее рассмотреть блондиночку. «Да это ж моя куколка!» — немного заторможенно осознала вдруг она, не понимая, как сразу этого не поняла. У местной Ребекки ведь волосы были длиннее, да одежда другая. Елена сама была удивлена тем, как рада была ту видеть. Вроде бы только час или около того назад поневоле расстались, а казалось, что целую вечность. Следом пришло облегчения от осознания, что как минимум на одну проблему было меньше, и теперь ей нужно только волноваться о том, как вернуть их всех домой, а не о том, как еще и ее первородных вытаскивать с Другой стороны. А потом Елена вновь мысленно вернулась к тому, что ляпнула во все услышания куколка и недовольно поняла, что кажется здесь не только не действовали условия договора, но и клятва. И все бы ничего. От того, что местные будут знать о ее беременности, по сути, Елене ни холодно, ни жарко. Это не ее мир, ей здесь не жить, и детей с Клаусом и Элайдже не делить. Знают и знают. Даже если делиться этим знанием Елена не собиралась от слова совсем. В конце концов, это не касается тех, кто живет здесь. И давить на жалость или еще что-то, чтобы ей только помогли найти путь домой, она тоже не была намерена. Что, ей впервой разбираться со своими проблемами в одиночку?.. Вот только из ее мира здесь была не только куколка. Когда раздался короткий вскрик, а ее шею кольнуло неприятной болью, Елена вскинула взгляд и первым же делом увидела Кола, которому в шею вцепился Клаус. Видимо, именно ее муженек был тем, кто оттолкнул от нее эту версию обозлившегося гибрида, за что тот его и куснул. Она была польщена тем, что тот за нее заступился, даже если Елена не считала, что была в такой уж реальной опасности и вполне могла справиться сама. Но самое главное, как ни странно, после первого инстинктивного недовольства тем, что Ребекка раскрыла ее небольшой секрет теперь еще и Колу, следующее, что Елена испытала, было облегчение. А потом была злость. Но не на куколку, а на Клауса. — А ну выплюнь, собака! — сердито рявкнула Елена, и одним размашистым движением палочки, отправила в полет уже гибрида, чьи зубы только разомкнулись на шее ее муженька. Кол со стоном отшатнулся в сторону, и прижался плечо к стене, прижав руку к ране, откуда хлестала кровь, заливающая его лонгслив, Клаус улетел куда-то вниз по лестнице, столь «удачно» оказавшей за его спиной, а из гостиной наконец выплыли остальные древняхи, включая эту странную блондинку, Фрейю, чья роль в этой семейке ей была все еще не ясна. Елена не могла не заметить шок в их глазах при виде второй Ребекки и Кола. Ребекка из этого мира идеально круглыми глазами уставилась на куколку, все цепляющуюся за предплечье Елены, а взгляд Фрейи метался туда-сюда, между всеми присутствующими, словно она не могла решить, что ей делать: нападать, проклинать или все сразу. Только Элайджа выглядел относительно спокойно, хотя в его темных глазах мерцала целая буря эмоций, которую было трудно идентифицировать. Повисла тишина.