Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Елену терзали сомнения. Урвав себе таки еды со стола, она и Фрейя неспешно удалились с кухни как раз в тот момент, когда туда вернулись уже одетые Маршалл и местная Ребекка, с кем ей совсем не хотелось иметь сейчас дело. Ее куколка и Кол хотели последовать за ними, но Елена лишь отмахнулась, потому могла и сама поговорить с их еще не известной для них сестрой-ведьмой. Точнее, ее альтернативой версии. Они в несколько неловком молчании поднялись наверх, и Фрейя отвела ее в кабинет, находящийся дальше всех от лестницы. Он был просторный, а больно уж напоминал ее старый добрый подвальчик, который пришлось уничтожить. Книжные шкафы, полные явно гримуаров, стол с ведовскими предметами, разные диаграммы на пробковой доске и запах трав. А еще магия. Елена буквально ощущала, что здесь часто колдуют и что здесь обитает именно сильная ведьма. Ее собственной магии это не нравилось. Все же не на местную волну магии она была настроена, хоть ты тресни. Ну, она или ее дети. Елена все больше склонялась к второму варианту. Ведь викканская магия, проснувшаяся или приобретенная ей после апгрейда, принадлежала ее второму миру. Но когда Смерть отправила Елену в ее первый, чтобы проводить в последний путь Малфоя, она не ощущала того, что сейчас. Этой неправильности и бунта собственной магии против местной. Значит она сама как сама могла спокойно обитать в других мирах. Но не беременная ее абрикосинами, привязанными, по крайней мере сейчас, к магии именно того мира, где они были зачаты. В любом случае, эту теорию ей не проверить. Елена не собиралась сидеть тут всю беременность, а после родов не собиралась шляться по другим мирам. «Если только Смертушка не пошлет», — иронично подумала она, прекрасно осознавая, что в данном случае, даже ей не удастся выкрутится и ей придется топать туда, куда пошлют. Даже в другой мир. Елене было любопытно полистать гримуары, помимо шкафов также теснившиеся на столе, где царил творческий бардак, но Фрейя же явно позвала ее сюда не для того, чтобы поделится знаниями, или посекретничать. Невооруженным глазом было видно, что ведьма нервничала. Она облизала губы, перекладывала книги туда сюда на столе, и будто не знала, куда деть руки. На фоне того, что было видно, что эта Майклсон, кажется, как и Клаус, не совсем вздохнула от облегчения, когда их драгоценное дитя было спасено, и не легла со спокойной душой в постельку, как Ребекка, и уж что не расслаблялась как Хейли с Элайджей, устроившие тут целовательные, и не только, сессии, как заправские подростки!.. Не то, чтобы ее это волновало. — Ты симпатичная, нам обоим явно нужно отвлечься и расслабится, но для начала ты могла бы угостить меня ужином, — первой нарушила гнетущую тишину Елена, застыв посреди кабинета, сложив руки на груди, когда поняла, что Фрейя не торопилась начать разговор. Щеки блондинки тут же вспыхнули, а голубые глаза распахнулись еще шире, став больше, чем они уже и так были. — Я позвала тебя сюда не для… этого! — возмущенно воскликнула она, хотя, Елена с удивлением заметила, как этот голубой взор на миг метнулся к ее губам. Может не с вожделением, но с явным интересом. Научным ли, или романтичным, она на самом деле не особо хотела знать. Даже если бы совсем не удивилась, что эта женщина Майклсон, как и, кажется, Ребекка, играли за обе команды. Жизнь у них длинная, а моральный компас отстой, и все такое. — Ну так поделись тогда наконец зачем, а не молчи, неравно меряя шагами своей ведьмин угол, Супергерл, — с ухмылкой сказала Елена, вскинув бровь. — Я тут с каждой секундой становлюсь все более беременная чудо-детьми, которых хотела бы родить дома, знаешь ли, так что… Фрейя вскинула подбородок и расправила плечи. — Я думаю, что вы здесь из-за меня, — перебила ее она, видимо собравшись-таки с духом. Бровь Елены тут же взлетела вверх. Инстинкты ей все еще подсказывали, что причина ее здесь появления, несмотря на то, что после успешной отправки Пустой в тюремный мир, чудесного возращения домой пока так и не случилось, была все же воля Смерти. А не какое-то там колдунство. Хотя такое наверняка возможно. Ее опыт ясно говорил, что вообще невозможных вещей почти не бывает. Поэтому не исключала уже ничего, чтобы не разочаровываться в дальнейшем. Но промолчала. Хотя бы потому, что Елене было немного любопытно, почему Фрейя думала, что они здесь из-за нее. Чисто научный и природный интерес, так сказать. — Видишь ли… — тем временем продолжила блондиночка, нервно сжав спинку стула, за которым замерла. — Когда я искала способ избавится от Пустой и спасти свою племянницу, я использовала довольно древнее заклятие, чтобы призвать помощь, но думала, что оно не… — Покажи, — твердо перебила ее Елена, не желая слушать долгие вступления. Хватит коротких фактов. Фрейя недовольно поджала губы, явно не привыкшая, что ее не дослушали и вот так прерывают на полуслове, отчего очень уж стала похожа на Клауса. Они на несколько минут сцепились взглядами, пока наконец блондиночка не фыркнула и, схватив одну из книг со стола, несколько резко бросила ее перед на ту сторону, которая была ближе к Елене. Она почти хотела сделать ехидное замечание о том, что Фрейя могла бы быть и понежнее с явно древним фолиантом, который едва не распался и был больше похож на кучу старых кусков пергамента, сшитых между собой, чем на полноценную книгу. Но так и застыла, когда увидела в углу одной раскрытых перед ней страниц до боли знакомый немного размытый по краям рисунок. Треугольник с кругом внутри, и пересеченный чертой посередине. Знак Даров Смерти. Краем глаза, она заметила, как Фрейя прищурилась, видимо, отметив, что вместо того, чтобы обратить внимание на руны, которыми было написано заклятие, Елена первым делом зациклилась на небольшом рисунке. Для нее самой тот, должно быть, вообще ничего не значил, или же… — Это знак Хель, богини Смерти. Часть моих предков пришла из Скандинавии, и некогда, помимо духов, они возносили и обращались к богам за помощью, — тихо прошептала Фрейя, обойдя стол, и, сложив руки на груди, замерла совсем рядом с ней. — Эти чары давно устарели. Даже моя… моя тетя уже ими не пользовалась, называя фальшивыми восхвалениями несуществующих сущностей. Но я была в отчаянии и решила рискнуть. — О, поверь, Смерть точно реальная, и это определенно один из ее знаков, — рассеянно пробормотала Елена, пока до нее не дошли слова блондиночки о тете. Тете, очевидно, промышляющей колдовством, и являющейся не родственницей Майкла, ведь в этой семейке магия явно по материнской линии шла. — У вас еще и тетя-ведьма есть? — с нотой обреченности спросила она. — Скажи, что хоть у нее не было мании величия и она давно упокоилась где-то на другом континенте? Голубые глаза Фрейи на миг сначала расширились, будто она только что вспоминала нечто очень важное, а потом метнулись к животу Елены, которая тут же напряглась всем телом, инстинктивно прикрыв тот рукой, мрачно ощутив предчувствие того, как на горизонте вдруг запрыгал очередной писец. В ее голове наконец всплыли смутные воспоминания о том, как Финн что-то говорил о том, что его сестру забрала какая-то сурового вида мадам. Сестру, которая вместо того, чтобы помереть тысячу лет назад, была как в этом мире, так и очевидно в ее, очень даже жива и местами даже здорова. И явно не вампир. Поэтому какова вероятность, что той теткой была фактическая тетка Майклсонов и сестра неунимающейся Эстер? С ее удачей, это вероятность была стопроцентная. — Ну, и что этот представитель вашего долбанутого рода натворил? — вкрадчиво спросила Елена, и, прикрыв глаза, махнула рукой. — Хотя, нет, не так. Почему ты первым делом посмотрела на мой живот и как ее убить? — Наша мать некогда заключила сделку с Далией. Эстер не могла родить, а тетя смогла с этим помочь, но за определенную цену, — сквозь зубы произнесла Фрейя, на миг отведя взгляд в сторону, всем видом пытаясь показать, что ее это не трогает. Уже не трогает. Но Елена сомневалась, что это так. Сложить два и два, и получить Румпельштильцхена в юбке из Скандинавских земель ей не составляло труда. Очень сильного Румпельштильцхена надо полагать, раз уж Фрейя дожила до нынешних дней молодкой и все еще ведьмой. Елена также подозревала, что сама Далия тоже померла не так давно, как должна была бы, если учесть, что родилась она во времена викингов. Здесь померла. А в их мире, надо полагать, все еще нет. Дерьмо. — …за своего первенца и каждого последующего в ее роду, ибо мы самые сильные. Далия хочет власти. Власти и бессмертия. Она связала нас чарами, чтобы подпитываться моей магией, и сделала так, чтобы мы год бодрствовали, но сто спали, когда Эстер сделала моих братьев и сестру вампирами, из-за чего ей было отказано в других первенцах из рода матери. Отказано в большей силе, для того, чтобы стать абсолютно бессмертной, при этом не теряя магии, — тем временем продолжила Фрейя, вновь бросив взгляд на живот Елены. — Она была готова на все, чтобы получить Хоуп, когда та родилась спустя тысячелетие. Родилась могущественным трибридом. Но мы одержали над ней победу, когда та была малышкой. С трудом, но одержали… — А вот в моем мире это мне только предстоит, потому что там она жива и ей будут нужны мои дети. Причем оба сразу, так как они оба первенцы своих бестолковых, якобы бесплодных доселе отцов, — мрачно пробормотала Елена. — Ясно. Сильная ведьма с замашками бога, которого мне надо победить, чтобы жить спокойно. Класс. Мой обычный понедельник. При этом она ощутила странное холодное покалывание вдоль позвоночника, как будто что-то извне говорило ей, что вот это то, что ты еще должна была узнать, прежде чем вернуться домой. Как будто Смерть дала ей небольшую подсказку к тому, к чему стоит готовиться в ее мире, помимо проблемы с Пустой, от которой нужно было избавиться при первом удобном случае. Сразу после того, как она найдет гребаные шары, освободит папаш своих детей и хотя бы на неделю скроет в глуши, чтобы просто отдохнуть. Но если это так, то какого хрена, Елена все еще здесь?.. Ее взгляд против воли вернулся к рассыпающейся страницам древнего гримуара, и, пробежавшись по рунам, в которых неплохо разбиралась. Да, это впрямь была довольно заковыристый призыв к богине Хель для особо отчаянных на предмет того, чтобы та ниспослала к заклинателю своего воина, чтобы помочь с его бедой. Воина, под которого вполне себе как раз вписывался и мастер смерти, которым Елена, волей-неволей, но была, что значит, что она была права. И все же это дело рук Смертушки. Смертушки и кривой магии. Явно темной магии. Очень темной. С жертвоприношением. Елена вскинула взгляд на Фрейю, и подняла бровь, на что в ответ, когда блондиночка заметила, что она прочла наконец то, что требовалось для ритуала, увидела только дерзко вскинутый подбородок. Не то, чтобы она ожидала прилива стыда за то, что очередной Майклсон кого-то там принес в жертву. Особенно когда на кону стояло их чудесное дитя, вокруг чьего пальчика они все были обведены еще до того, как она вдохнуло первые глоток воздуха. — Пожелание, — произнесла Елена, даже не собираясь вдаваться в укоряющие лекции на тему ценности чужих жизней, которые для Майклсонов были пустым звуком. — Что именно ты хотела от… воина Хель, когда пыталась его призвать? Потому что ты, кажется, права, и это твои чары виноваты в том, что я здесь. Более того, и они сработали как надо. Ошибки не было. Я воин Хель. А точнее Смерти, которая то и дело отправляет меня на всякие мелкие работенки на физическом плане, куда сама ступить она не может. Или не очень хочет. В любом случае, она не всегда при этом дает мне инструкции, что от меня требуется и что именно мне надо делать. Она сложила руки на груди. — Но, раз ты желала помощи с Пустой, то я уже должна была отчалить домой, ведь та побеждена, спору нет, — продолжила Елена и прищурилась. — Вот только я, и мой невольный прицеп, все еще здесь. Значит, когда ты совершала призыв, то вложила в него еще какой-то смысл. Давай, Супергерл, припоминай, в чем еще ты желала помощи, когда магичила. Может хотела получить новый гримуар, убить еще каких неубиваемых родственников, кабриолет, еще не сошедший с конвейера или пони в цветах радуги? Фрейя нахмурилась. — Я хотела спасти свою семью, вот и все, — твердо сказала она, и, заметив как Елена ехидно вскинула бровь, саркастично добавила: — Пони в цветах радуги и машину уж точно не хотела. Как и гримуар. У меня их полно. Елена поджала губы. — А что именно ты имеешь ввиду под «спасти семью», Супергерл? — подозрительно спросила она, уцепившись за эту формулировку, в которой могла крыться причина их тут нахождения. — Я думала, ты сказала, что хотела победить Пустую? — А по-твоему не одно и то же? — закатила глаза Фрейя, и, удивленно вскрикнув, когда Елена взяла и щипнула ее за руку, сделала шаг назад. — Зачем ты так сделала?! — Потому что ты дурында! — резко рявкнула Елена, чувствуя, что ее буйная магия вновь начала поднимать свою голову и ближайшие к ней вещи начали подрагивать. — Тысяча лет, а так и не поняла, что в магии формулировка — это все. Помочь избавится от духа древней ведьмы и помочь семье — это совсем не тоже самое! Ведь первое — это одна цель с одним желаемым результатом. А во второе можно вложить все, что угодно с неограниченным сроком выполнения. Особенно для этой семьи, где помощь нужна начиная от спасения вашего чудесного ребенка до терапии, которая необходима всем из вас. — Я была в отчаянии! Моя семья, которую я только вернула, могла развалится на веки вечные, а моя племянница была одержима могущественной ведьмой, — в тон ей рявкнула Фрейя. — Мне было не до точных формулировок! Елена скрипнула зубами. — И что, мне тебе посочувствовать? — сердито сказала она и вскинула руки. — Нет, я могла бы. Если бы я не была, черт возьми, беременна близнецами, которым в этом мире не нравится, отчего моя магия сходит с ума, и у меня дома не было куча своих проблем!.. Неподалеку от них взорвалась довольно винтажного вида люстра, от чьих осколков, летящих во все стороны, Елена едва успела выставить щит. А едва те усеяли пол и больше не грозились сделать из них подушечки для иголок, она развернулась и решительно направилась прочь от ведьмы, чью шею так и хотелось сжать в «нежном» захвате из-за ее глупости. Ей нужен был свежий воздух и возможность подумать над тем, как выбраться из этой задницы. В одиночестве.