Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Это было бесполезно. Конечно, Елена хотела бы в полной мере насладиться этим неожиданным отпуском, пока ему не пришел конец и не пришлось вернутся в реальность, где отдых мог только сниться под здоровой дозой снотворного или под воздействием галлюциногенных грибов. Ведь когда еще выпадет такой шанс? Но ей просто остатки совести бы не позволили с легкой душой веселиться и отдыхать, пока в соседней комнате была коматозная женщина, просившая ее помощи вновь и вновь, даже пробравшись в ее сны. Тетка ее детей. Поэтому Елена по-честному почти каждый день в течении эти полутора недель, что они тут были, пыталась распутать висящую над ней целую сеть чар, как выяснилось, но это было трудно. Правда, трудно. Хотя бы потому, что чары очень старые, мудреные и были подвязаны друг на друге: потяни одно, и рухнет все. Ну как рухнет, Фрейя проснется и станет вновь смертной ведьмой. Но если разбудить ее и снять проклятие, связывавшее ее с тетушкой из ада, то и та, скорее всего, проснется. А Елена не была сейчас готова тягаться с сильной ведьмой. Ее дети были на первом месте, а потом уже все остальное. Далии, Пустые и прочие мумии викканского мира. И если еще было время до того, как Фрейя сама по себе проснется, то пусть пока дрыхнет. И она и ее тетка. Месяц раньше, месяц позже, ей уже не в первой, а Елене это даст время подготовиться. Или хотя просто родить, чтобы если кто пострадал в перекрестном огне, то только она сама. Черт, как жаль, что она не успела больше узнать у другой Фрейи! Даже точное число, когда та проснется. Хотя, если учесть, что Кол видел ее в прошлое пробуждение, хотя и не знал, что та его сеструха, то примерно чуть меньше года у нее еще было и это очень даже хорошо. Родить точно успеет, как и создать новое безопасное место, куда никакая ведьма, даже супер-пупер сильная, не сможет сунуть свой длинный нос. Вот только от ее экспериментов с пробуждением Фрейи оказался неожиданный побочный эффект. Точнее, он последовал почти на следующий день после того, как Елена попробовала пробудить спящую Майклсон с помощью в викканской магии, а не палочковой. У этого побочного эффекта было несколько пар ног, рук и всех прочих анатомических деталей из набора вампирских солдатиков, чьего командира, или короля, которым тот себя мнил, почти со стопроцентной вероятностью звали Маркус, Марио, Майк или как-то там. — Когда болгарская старуха упоминала, что ведьмам запрещено колдовать в этом городе, она явно забыла добавить, что у Майло-короля есть еще какой-то ведьмин детектор. Потому что иначе объяснить, что здесь делают эти юные дракулы, я не могу, — пробормотала Елена, стоя около окна, откуда уже минут десять любовалась на мечущихся вокруг дома клыкастых. Дома, который они не видели из-за ее чар, хотя явно понимали, что тот здесь должен был быть. — Марсель, а не Майло, — чуть нервно фыркнула Ребекка, стоящая рядом, обняв плечи руками. — Точнее не Марсель, а любовь мояяя, да, сестрица? — издевательские пропел Кол от плиты. Именно там, где Елена оставила его жарить им блины, потому что заказная еда — это хорошо, но домашняя лучше. Но при этом, она не собралась сегодня кашеварить. В конце концов, она женщина, а не кухарка тут всем готовить! Она обернулась, а вместе с ней и Ребекка. — Ты жаришь блины? Вот и жарь! — в один голос рявкнули они в порыве единодушия. Кол вздрогнул, округлил глаза, смотря то на нее, то на куколку, и насупился. — Я тут стараюсь, готовлю не покладая всего, а на меня только кричат, — начал бурчать он, сердито переворачивая блинчик. — Да я не был таким милым с тех пор как никогда! Елена закатила глаза. — Я завела тесто, убрала продукты и даже плиту тебе разогрела, золух ты наш разнесчастный, — насмешливо сказала она. — Ты только должен красиво там стоять, выливать на сковороду тесто, переворачивать блин и выкладывать его на тарелку вовремя. Кол приосанился. — Да, я красивый! — довольно подтвердил он, кажется, пропустив мимо ушей все остальное, кроме того, как его назвали. Елена покачала головой, и, переглянувшись с куколкой, вернула свое внимание к шляющимся около забора вампирам. У нее было ощущение, что чтобы они не предприняли с ними, все выйдет боком. Убьют и тем самым привлекут еще больше внимания. А не убьют, тоже привлекут. Память стереть тоже не выход. Марсель запретил магичить в городе, но под боком какую-то ведьму явно держал, и именно так он узнавал, если кто нарушает запрет. В конечном итоге, в тот день Елена решила ничего не предпринимать, а продолжить наблюдать. В доме было полно еды, развлечений и огромный задний двор с бассейном, так что до конца срока их здесь прибывания вообще за забор можно не выходить. А там либо рискнуть и использовать портал, либо выйти через главный вход, превратив в фарш пару клыкастых наблюдателей. Успокоенная своим примерным планом, Елена продолжила наслаждаться своим неожиданным отпуском с вкусной едой, телеком и выкрутасами Кола. Не забывая при этом то и дело заглядывать к Фрейе в поисках новых знаков того, что та спит не столько уж глубоким сном, хотя на это фронте было все тихо. Никакого шепота, двигающихся без их ведома вещей и даже снов с ней же в главной роли. Впрочем, сны с Фрейе, сменились новыми странными мультиками, каких ей еще не являлось. Не было белых пространств, лже-Дамблдора в трусах и майке, или того, кто под него маскировался. Елена даже ненароком подумала, что может это мог быть просто сон, но что-то сомневалась. Слишком уж подробный и реалистичный был образ, что ей виделся, хотя в том месте, Елена, тогда еще Гарриет, в последний раз была, когда было последнее, оправдательное, заседание суда по делу Малфоев, в чью защиту она выступала. Была с большой неохотой и покинув это здание, поклялась туда больше не ступать, чтобы не случилось, поскольку оно навеивало на нее дурные воспоминания о том, как она там потеряла последнюю семью. Ей приснился атриум Министерства магии. Пустой, погруженный в абсолютную тишину, и тускло освещенный, чем напоминал Другую сторону. Но это была точно не Другая сторона. Иная какая-то плоскость. А может все же игра ее разума. Елена не могла сказать точно. Она понимала, что это сон, но все никак не могла из него вырваться и ей оставалось только бродить по атриуму, ломая голову, во что влипла сейчас. Елена сделала один круг вокруг фонтана, вдоль каминов, и еще один, рассеянно отмечая, что у нее босые ноги и от камня под ними, такого реального, твердого и жуткого холодного, у нее замерзли стопы. А потом она ощутила тягу. Почти такую же, как когда ей давала задания Смерть, но все же немного другое. Ее не тянуло за пупок куда бы то ни было. Вместо этого ее глаза почти против воли соскользнули в сторону закутка, где, Елена как сейчас помнит, был коридор, ведущий в Отдел Тайн. Тот самый, по которому она так давно, буквально в другой жизни, со всех ног, полная ярости и боли, гналась за Беллатрикс Лестрейндж после того, как эта чокнутая сука убила Сириуса. Елена не хотела туда идти. Но и глаза отвести не могла. Контролировать ноги в этом странном сне оказалось так же трудно, как и взгляд. Елена как со стороны смотрела, как ее стопы делают один шаг, другой, и вот уже атриум остался позади. Она хотела остановиться, ее сердце колотилось почти как тогда, так же сильно и бешено, как будто хотело проломить ребра и выскочить. Тут было почти полностью темно, но в этот момент ее память обострилась до предела, и даже если зажмурить глаза, Елена знала, что не потеряться и не споткнуться, пока будет идти туда, куда ее тянуло. Она проснулась, когда впереди показалась дверь, ведущая в зал пророчеств. Елена хотела бы забыть об этом, но в три последующих дня, когда вампиров с каждым часом вокруг дома становилось все больше, ей вновь и вновь снился атриум Министерства магии, коридор и двери. И с каждым разом она могла зайти все дальше, а тяга становилась сильнее. Сердце билось сильнее, а какое-то тревожное, не плохое, а именно тревожное предчувствие усиливалось. Для Елены переход через комнату с маховиками, где были только пыльные полки, пустую палату с волшебными мозгами, где были тоже только пустые сосуды, и, наконец, зал пророчеств, прошли как в тумане. На третью ночь перед ней предстал вход в зал с Аркой Смерти, куда ей не хотелось идти в дюжинную раз больше. Ей было тошно, жарко, и хотелось по-детски начать топать, и причитать, что не хочет туда идти, а хочет просто уже проснуться!.. И она проснулась. В ту ночь, Елена пробудилась как от толчка, чувствуя себя скорее усталой, чем отдохнувшей, и даже не сразу поняла, почему вообще проснулась. В прошлые три ночи, пока ей снилась эта бурда, она хотя бы была отдохнувшая телом, если не мозгами, которые вновь кипели из-за мыслей и дум о том, к чему все это. И она просыпалась, когда за окном было утро, и не темень, как сейчас. Более того, короткий мутный взгляд на часы, сказал ей, что сейчас было три ночи. Какого черта она проснулась в три ночи? Нет, это было бы не так странно, как если бы Елена пробудилась с острым ощущением сходить в уборную, куда все чаще наведывалась. Но этого не было. А потом Елена поняла, что слышит… жужжание. Тихое, но навязчивое жужжание ее отвращающих чар вокруг дома, ясно говорящие, что, кажется, их пытались взломать. Она только успела сесть в кровати и скинуть одеяло, когда двери в ее комнату открылась, и на пороге показалось сонная и помятая Ребекка в шелковой мятой пижаме, состоящей из шорт и майки, и забранной на лоб маски для сна. Недовольный взгляд куколки мгновенно вперился в нее, едва та бесцеремонно заперлась в ее комнату. — Выключи эту штуку, — буркнула Ребекка, сердито сложив руки на груди. — Я спать не могу. У меня уши болят!.. Елена фыркнула, но при это судорожно сжала в руках палочку, которую вытащила из-под подушки. — А к нам хотят вломиться, — раздраженно парировала она, встав с кровати и, протиснулась мимо куколки в коридор. Окна ее комнаты входило во двор, а у нее было паршивое ощущение, что те, кто пытался взломать чары, были около главного входа. Хотя, не надо было долго думать, кто это мог быть. Видимо, Марсель впрямь не любит, чтобы в его городе что-то происходило без его ведома. И таинственный дом, куда не могли войти его парни, входил в список того, что тут без его разрешения не должно было быть. Елена вошла в гостиную, и первым делом узрела Кола, уже тусующегося около большого окна, выходящего на забор и входную калитку. — Ты глянь, Марселлус явился собственной персоной, и еще какое-то дитя притащил, смутно напоминающую ту телку, с которой тусовался другой Кол с дефективным вкусом в женщинах, — подал голос он, не отводя взгляда от окна, куда пялился, почесывая правой стопой, левую голень и упираясь руку в оконную раму из красного дерева. Елена поравнялась с ним. Она с любопытством выглянула в окно, ощущая, как в ней шевельнулся интерес на тему того, как же там все-таки выглядит этот приснопамятный Марсель и о каком дитенке шла речь. Точнее, это был не совсем дитенок. Скорее уж девочка лет пятнадцати, стоящая посреди дороги, раскинув руки и шепча какое-то явно заклинание, отчего ее чары отвращения и дрожали. Она была невысокой шатенкой, в белом платьице, пухлыми губами, и выглядящая как сама невинность. А рядом с ней, подобно верному стражу, застыл довольно симпатичный мужчина с кофейной кожей и коротким ежиком волос. Вампиры в количестве десяти штук, включая парня в кепке и жилетке, которому для полного комплекта образа джаз-мена не хватило только саксофона в руках, и еще одного с диким начесом в стиле диско, которые появились в первый раз вчера вечером. Эти двое стояли по обе стороны от Марселя уже как его охрана. Не исключено, что они были его друзьями, приближенными, слугами, или кого там держал при себе местный король, чье правление, хотя в этот момент, тот того не знал, уже подходило к концу. Краем глаза, Елена отметила, как куколка во все глаза уставилась на своего бывшего, а потом закусила губу, и отвела взгляд. — А девочка-то сильна, — задумчиво пробормотал Кол, кивнув на собравшихся, а потом наконец посмотрел на нее. — Я даже отсюда это чую. Елена поджала губы. Она тоже это ощущала. Девочку буквально переполняла магия, выплескивающаяся на ее защитные и отвращающие чары как струя тугая водомета, чье давление и заставило те дрожать. Это было местное колдунство. Как и те ведьмы с кладбища, где Елена нашла Хейли, деваха была привязана к своим предкам, но в ней не было единого потока силы, который она черпала от предков и направляла. Казалось, что она черпала силу, но при этом в ней было что-то, что тоже черпало магию. Как будто она была этакой викканской матрешкой. Колдующей ведьмой одержимая колдующими ведьмами. И как только еще не разорвало?.. — Помрет скоро, — с ноткой сочувствия заметила Елена, чуть расслабив руку с палочкой. — Она, кажется, направляет не только свою магию, но и чужую, но вместо того, чтобы пропустить ее через себя, та сосредоточена в ее тушке. Кол присвистнул. — Была девочка, а будет кучка фарша, — небрежно произнес он. — Какая досада. Елена прищурилась и стукнула его по плечу за такое равнодушие к судьбе ребенка. — Ой, заткнитесь вы, — недовольно буркнула Ребекка, передернув плечами. — Лучше скажи мне, мы можем уже пойти дальше спать, или пора… — Иди спать, — миролюбиво сказала Елена, игнорируя надувшегося Кола, и переведя взгляд на куколку, явно желавшую именного этого. — Девочка сильная, но если ты помнишь, чтобы разрушить защиту вокруг моего дома Мистик Фоллс нужно было выкачать всю викканскую магию из города и с десяток не самых слабых Путешественников. Конечно, тут я так не мудрила, но все же, я думаю, что мои чары выдержат напор ребенка, чья магия ее скоро явно убьет. Как команде, жужжание затихло, а девочка за забором пошатнулась, и недоверчиво уставилась на свою руку, которой вытерла верхнюю губу, выпачканную в крови, текущей из носа. Марсель поймал ее, кажется, что-то начал расспрашивать, а потом, бросив прищуренный взгляд на дом, точнее попытался, потому что почти сразу отвернулся под воздействием чар, что-то рявкнул своим лизоблюдам, и исчез вместе с девочкой. Пока. Елена почти не сомневалась, что он еще вернется, и что о юной ведьме не стоит забывать. Более того, какая-то часть нее хотела поподробнее узнать, что с ней такое. И понимает ли она сама, что медленно умирает? Елена не исключала, что та могла думать, что просто вдруг стала очень сильной, и не понимала последствий. Или приняла участие в каком-то ритуале, волей или неволей. Может этот Марсель в принципе держал ее в плену?.. Ох, не нравилось ей все это. Но, к счастью, у нее было еще чуть больше недели, в течении которой могла все это игнорировать. Почти что на законных основания, так сказать. Чтобы не испортить и не переписать время. Елена отвернулась от окна, рассеянно отмечая, что завтра стоит укрепить чары на доме, а еще лучше вообще смыться на оставшиеся дни в другой район города, и направилась к себе, следом за куколкой, уже пошлепавшей в свою спаленку. Надо ли говорить, что едва ее голова коснулась подушки, ей вновь явился атриум Министерства магии?..