Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

В Уэст-Энде ей нравилось больше. Это был тихий район с одноэтажными и двухэтажными домишками на самом берегу озера Пончартрейн, без пафосных больших особняков, как в районе Обудон, и без всяких там вампиров и даже ведьм. Как упомянул Кол, этот район раньше принадлежал оборотням, когда те еще здесь водились и не были изгнаны еще глубже, на самые окраины. Они ушли, а остальная местная сверхфауна сюда так носа и не кажет, предпочитая центр города и его историческую часть со всей ее веселенькой атмосферой, в то время как здесь царил дух пригородной жизни, который наводил скуку на ее спутников. Но ничего, потерпят. Елена и впрямь не видела особого смысла упираться с чарами, когда ей надо беречь свои силы, и оставаться в том доме, который и так скоро покинут. Они уже скоро догонят свое время, поймают около моста, до которого всего полчаса пути от их нового местоположения, остальную часть их беженец-экспресс, и тогда эти привереды вновь могут жить там, где захотят. Хоть в хоромах, хоть в замках. Впрочем, даже здесь оба первородных не стали изменять себе и заняли самый навороченный дом, который некогда был загородной хижиной какого-то там губернатора еще времен колоний. Два этажа, колонны, антикварная мебель, сад с дикими растениями и цветами. Красота. К счастью, тут тоже не было хозяев. Этот дом сдавался туристам в аренду. И они, почти без магии и по-человечески, сняли его как относительно нормальные люди. Елена ощущала себя здесь куда расслабление, чем в прежнем особняке. Эх, все-таки можно вывести девочку из сонного пригорода, но не сонный пригород из девочки. Елена всегда ощущала себя неуютно в больших городах, — слишком много людей (потенциальных врагов), мало места для открытого маневра (много свидетелей или жертв, в зависимости от того, что могло случиться, и слишком много шума — привыкнув в обеих жизнях к маленьким селениям вроде Литтл-Уининга, Хогсмида, Мистик Фоллс и деревушки, где она жила в свои последние годы в качестве Гарриет Поттер. Дав себе еще два дня, чтобы насладиться редким покоем, Елена начала действовать. До момента, когда придет правильное время, чтобы явить себя миру, еще осталась ровно неделя, и ее можно было потратить с пользой. Елена напару с Колом сделала новую клетку из кристаллов, от которой муженек был в полном восторге. Хотя сам он больше мог смотреть, поскольку его сил, скорее всего, не хватит, чтобы заряжать такой артефакт самому, так как сам магичит за счет чужой магии. Но вот в создании новой карты, с помощью которой она сможет найти те дурацкие шары, запирающие в этом глупом городе семейство Майклсонов и ее саму с абрикосинами заодно, он поучаствовал во всех смыслах этого слова. В конце концов, первую карту Кол сам сделал. И так же благополучно ее где-то посеял во время отхода из пораженного заклятием Путешественников Мистик Фоллс. В общем-то, именно так она узнала, один из шаров ей стоит искать на болотах. После специальных чар, изобретенных в свое время ведьмами-подружанями Кола, на карте появилась точка, указывающая на то место, где тот находился и это были знаменитые луизианские болота, что совсем ее не удивило. Елена бы больше поразилась, если бы тот оказался в каком-то приятном месте. Парке там, или в кафе-мороженом. Судя по всему, новые метки будут появляться не сразу, а друг за другом, или когда она будет рядом с ними, пока карта ей не укажет, где храниться платформа, куда их нужно установить для размыкания клетки и которую нужно также очистить от крови Майклсонов, чтобы полностью снять привязку. Естественно, метку видела только Елена. Ни Кол, как он самодовольно и заявлял ранее, хотя чего радуется, идиот, ведь его изобретение, воплощенное в жизнь ведьмами, заперло в этом городе не только его братьев, но и его самого, ни Ребекка, под чей нос ради эксперимента была сунута вышеупомянутая карта, чтобы проверить наверняка. У нее была мысль отправиться тот же час за шаром, здраво рассудив, что отыскав хотя бы один, клетку все равно не разомкнуть, но куколка не дала ей осуществить этот план, покуда в ее блондинистую тыкву пришла собственная мысль. По началу, Ребекка просто захотела собрать альбом. Альбом с фотографиями своего будущего ребенка, запечатлев каждый момент его жизни и действий, и потом куколка вдруг застыла, как будто ее поразили чары Тоталуса, а ее глаза наполнились ужасом. Ее пальцы вцепились в запястье Елены так, — что за дурацкая привычка у той взялась все время пытаться сломать ей руку?! — что едва не остались синяки. Она даже испугалась. И тут эта дурында трагичным голосом, как будто у нее стадо коров украли, прошептала, что ей нужны фото буквально из каждого периода детства перерожденного сына-брата, и если они сейчас же не отправятся в ближайшую клинику и не сделают УЗИ, чтобы заполучить снимок малыша на стадии фасолины внутри нее, то ее план провалится, и все будут от этого страдать. В конце концов, я беременной буду всего раз!.. Именно так сказала Ребекка, а потом они отправились искать клинику, оставив Кола охранять Фрейю. Он надулся, но не стал спорить, кажется, действительно уверовав, что в эту глушь не один уважающий себя вампир не сунется. Елена хотела закатить глаза и выдать что-то насчет заносчивых вампиров с огромным самомнением, но пальцы куколки, все еще сжимающие ее конечность и тащащий ее к у кого-то спионеренной пару дней назад ярко-красной Мазерати, которая смотрелась в этой сонной местности так же странно, как и тот кабриолет, подаренный ей Клаусом, в Мистик Фоллс. Ох уж эти вампиры и их нелепая любовь к дорогим тачкам!.. Впрочем, визит к врачу ей пришелся по душе, поскольку и сама решила сделать УЗИ, чтобы убедиться, что все эти перемещения не навредили абрикосинам, хотя и знала, что не навредили, и в какой-то мере тоже загорелась идеей сделать альбомы для детей, ведь Елена как никто знал, как это важно. В бытность Гарриет фотографии были единственной ее ниточкой с родителями, которых толком не помнила. Если бы не тот фотоальбом, подаренный ей Хагридом, хранимый ею до того самого дня, когда произошел взрыв, то она бы точно еще долго, а то и никогда, не узнала бы, как те даже выглядели. Хотя из небольшой частной клиники, расположенной в одноэтажном здании с видом на озеро, они вышли не сразу. Куколка явно была контужена видом того, что внутри нее впрямь обитал самый настоящий человечек, и что-то все бормотала себе под нос, не мигающим взглядом смотря на снимок в своих подрагивающих руках. Елене пришлось взять ее под локоток, поблагодарить доктора и вывести ее их кабинета. Она усадила Ребекку на один из пластиковых стульев в общем вестибюле, и, сев рядом, терпеливо стала ждать, пока та придет в себя. Снимок собственного УЗИ жег карман, а пальцы так и подрагивали от желания его вытащить и рассмотреть, но Елена могла держать себя в руках. В конце концов, она своих абрикосен уже видела. — Ну, чего ты? — пробормотала Елена, проведя рукой по спине куколки. — Все же хорошо. Ручки, ножки, все на месте. — Он живой, — дрогнувшим голосом произнесла Ребекка, проведя по снимку пальцем, очерчивая контур крохотной фигурки ребенка размером со сливу. Елена слабо улыбнулась. — Естественно, живой, откуда вообще такие сомнения? — с ноткой поддразнивания сказала она и похлопала ее по колену. — Ты же сама слышишь его сердце каждый божий день, куколка. Ребекка вскинула взгляд, и Елена увидела, что ее голубые глаза были полны слез, но вопреки им же на ее губах была дрожащая, но радостная улыбка. — Видеть, и слышать — это разные вещи. Как-то… реальнее, — шепотом произнесла она и, улыбнувшись еще шире, положила руку на живот и потерла его. — У меня будет сын. Самый настоящий. Ребекка резко выпрямилась, и, вытерев слезы, все же сорвавшиеся с ресниц, выпрямилась. — А теперь давай-ка свое фото, — приказным тоном произнесла куколка, повелительно пошевелив пальцами. — Я хочу посмотреть на этих маленьких хитрецов, которые не хотят говорить своей тете Бекке какого они пола, чтобы она знала, какие цвета выбирать для их одежды и пеленок. Елена едва слышно фыркнула. Но снимок из кармана достала и отдала его куколке, а сама уже в которых раз думала о том, что ее дети, кажется, впрямь будут теми еще чертиками. Бедный доктор возюкал по ее животу минут десять, пытаясь поймать момент, чтобы увидеть пол хоть одного из них, но все тщетно. Наверное, для подобной диагностики есть какие-то чары, но Елена никогда их не знала. Не целитель же, уж тем более не волшебный акушер. Закончив восторгания над снимками, в основном со стороны куколки, они вышли из клиники, и Елена искренне думала, что они направляться в свое временное убежище. Но Ребекка, к сожалению, сидящая за рулем, явно имела иные планы. Вместо того, чтобы свернуть и отправиться к более безлюдной части пригорода, где был охотничий домик, она свернула к торговой улице, где вовсю развешивали украшения и гирлянды к Рождеству, о котором Елена уже почти вновь забыла, и сновали люди. — Куда ты собралась? — проворчала она, бросив мрачный взгляд на Ребекку. — Нам надо вернуться. Дыма на горизонте не видать, но Кола одного оставлять все равно надолго нельзя. Он ведь точно что-то вытворит. Не сожжет тот милый домик, так зальет его кровью. Или затопит водой. Или… Ребекка закатила глаза. — Угомонись, — по-дружески велела куколка. — Если Кол что-то и вытворит, то мы просто найдем другой дом. Елена сложила руки на груди и откинулась на спинку сиденья, все еще недовольно смотря на Ребекку. — Мне этот нравится, — вредно пробурчала она, чувствуя, как в очередной раз начало портиться настроение от вида предвкушающих праздник людей, зная, что в этом году у нее будет с ним облом. — Что мы тут забыли? — Нам нужны украшения и подарки, — просто ответила Ребекка тоном нетерпящим возражений. — У нас будет это дурацкое Рождество. И никакой сдвиг во времени или мои братья этому не помешают. Мы украсим дом, поймаем остальных на мосту, а потом позвоним Нику и Элайдже, чтобы они тащили свои задницы сюда. Или я сама возьму их за яйца и притащу. В любом случае, у нас будет праздник. Мы это заслужили, как и наши малыши, для которых это будет самое первое Рождество. Елена почти хотела поспорить. Но не стала. Хотя бы потому, что, во-первых, не было необходимости смысла, что для их детей это Рождество не может быть первым, ведь они еще не родились, потому что куколка почти наверняка пропустить это мимо ушей. А во-вторых, Ребекка сейчас как никогда была похожа на Кэролайн в ее полной фазе организатора вечеринок и мероприятий. Мешать блондинкам в таком состоянии все равно, что встать перед ураганом с пылесосом для автомобилей наперевес и верить, что сможешь так от него избавиться. К тому же, если так подумать, это была не такая уж плохая идея. Время уже догонит себя, когда наступит Рождество, и можно спокойно вернуться к своей сумасшедшей жизни, столь неожиданно поставленной на паузу, которая на самом деле так ей была нужна и уже давно. Но сначала можно будет все же получить последний заряд эндорфинов перед тем, как случится очередная фигня. Конечно, надо будет придумать, как объяснить, почему у них будет готов наряженный дом и праздничный ужин, — тут можно сказать, что все было заказано заранее — а вот Фрейю лучше спрятать от остальной части семейства до лучших времен. Будет подарком на Новый год, или православное Рождество. В конечном итоге, поход за всем нужным для праздника, превратился в охоту за подарками и продуктами. Елена вполне могла и сама наколдовать украшения любой формации: обычные и магические. Нужна была только елка. И ужин. А еще подарки. Только в местных магазинах был выбор не такой уж большой. Особенно на вкус Ребекки. Поэтому они просто обнесли крупнейший в этом районе ювелирный магазин. Фигурально выражаясь, конечно же. Куколка надулась, все ворча, что хватило бы и внушения, на что Елена весьма веско заметила, что пора уже привыкать к тому, что на каждом шагу камеры и что так шалить уже нельзя, а то о вампирах узнают со дня на день, и начнутся новые гонения на все магическое. Не только на вампиров. Вернувшись домой, Елена ощутила себя как выжатый лимон. У нее даже не было сил, чтобы отругать Кола, явно покинувшего дом, судя по пушистой елке, появившейся в гостиной. Видимо, с сестрой сговорился. Естественно, не было и речи о том, чтобы отправиться на болота за шариком. Ей хотелось только поесть и поспать. Она даже забыла о своих странных повторяющихся снах о Министерстве магии, которые посещали ее уже который день. А зря. Только Елена бухнулась на кровать, зарывшись носом в подушку, и рассеянно думая о том, что будет готовить на праздничный ужин, и о том, что нужно отправить Кола на ограбление банка крови, так как большинство будущих «гостей» будут с клыками. Казалось, она даже не поняла, как ее веки сомкнулись. В один момент перед ней была ее временная спальня, а в следующий опять долбанный атриум. Елена пару минут кипятилась, стоя на месте, после чего решила, что в этот раз не будет сопротивляться. Этот сон ей уже осточертел, и если для его окончания или хотя бы осознания его смысла нужно войти в зал с Аркой Смерти, то хрен с ним, она туда войдет. Она пронеслась по знакомому маршруту как ураган. Залы и коридоры мелькали на периферии как одно размытое пятно. Елена лишь на миг замерла уже перед знакомым входом в зал, где потеряла последнюю семью, а потом ворвалась внутрь, собрав всю волю в кулак и напоминая себе, что это просто Арка, а не логово с драконом, который хочет ее сожрать. Ее решимости хватило ровно на то, чтобы пересечь порог. Ее почти сразу затошнило от одного вида, только вида этой каменной арки, возвышающейся посреди зала, который, как и в прошлый раз, выглядел так, как будто Министерство было построено вокруг нее. А потом ей в уши ворвался шепот. Он был не разборчив, отчасти знаком, и он исходил от полупрозрачной занавески, колышущейся от незримого ветра. Занавески, за которой, о Мерлин, так давно испарился Сириус. Елена едва ли могла контролировать свои ноги, который вдруг перестали напоминать приросшее к полу желе, и начали неумолимо нести ее к Арке, и к этому шепоту, который становился все громче и громче. Как будто что-то, или кто-то, по ту сторону взывал к ней. Отчаянно и весьма настойчиво. Елена замерла буквально в полушаге от занавески, шепот был почти оглушающий, и она могла поклясться, что вместо сотен голосов теперь звучал только один, хотя слова и пол все так же не могла определить. У нее в голове промелькнула мысль о том, уж не очередной ли это финт от Смерти, которая решила послать ее еще куда-то с еще одной миссией или испытать ее. Промелькнула и затухла под давлением шепота, который, казалось, несмотря на громкость, все еще не был похож на крик, и начал звучать уже не только из-за занавески, колышущейся все сильнее, а внутри ее головы. Она ощущала себя как в трансе. Мысли если и мелькали в голове, то быстро теряли смысл, конечности были как чужие, и Елена почти полностью утратила над ними контроль. Но ей было плевать. Как будто ее одновременно накрыло волной силы Империо и ударило Конфундусом. Чувства тоже притупились, а слух полностью сосредоточился только на неразборчивом шепоте, в котором ей казалось, что слышала свое имя. Но не могла сказать какое-то точно. Гарриет ли, или Елена?.. Кто она действительно, и кто был тот, кто взывал с другой стороны? Показалось, что за занавеской появился какой-то силуэт, тянущий к ней руку. Ее собственная конечности вновь под влиянием неведомой силы поднялась и неумолимо потянулась к этому силуэту. Маленькая часть нее отметила, что от занавески исходить приятная прохлада, а ее носа коснулся какой-то знакомый, но как будто давно забытый аромат. Она не могла сосредоточиться достаточно сильно, чтобы понять, где уже его чувствовала. Глаза были полностью сфокусированный только на тянущимся к ней пальцам, настолько прозрачным, что скорее то был контур пальцев. Но хватка была твердой. Пальцы Елены проникли за занавес только до середины фаланг, когда призрачная рука прорвалась сквозь тонкую завесу, и обхватила ее ладонь. Не сильно, но ощутимо. Шепот тут же затих, да и вообще все звуки испарились. Она даже не слышала, как в груди бьется ее собственное сердце. Время как будто застыло, а ее тело пронзил холод. Хотелось отдернуть руку, но на просто не могла. К ней в один миг будто вернулась и способность ясно мыслить, и контроль над телом, которое инстинктивно отреагировало даже до того, как Елена смогла собраться с мыслями. Она дернула руку назад. А уже в следующий момент с рваным вдохом села в кровати, обливаясь потом и широко раскрытыми глазами смотря вперед. Елена дышала как загнанная лошадь, пробежавшая стометровку. Ей было жарко и в то же время холодно. Сердце громко билось в груди, а где-то на подкорке билась, как жилка на ее виске, странная, даже гремучая смесь тревоги, недоумения и… предвкушения? Волей-неволей Елена ощущала себя полностью растерянной. Ей это не нравилось от слова совсем. Как будто она потеряла контроль над ситуацией. А это недопустимо. Елена не любила терять контроль! Даже в самых безумных случаях она всегда старалась сохранять ясный разум. Но сейчас она была в полном смятении. Елена провела рукой по лицу, пытаясь восстановить хотя бы дыхание и про себя проклиная Смерть, уверенная, что это опять она вмешалась в ее жизнь. Она была напряжена до предела. Каждый звук и запах будто усилился в тысячу раз. Ей буквально приходилось приказывать каждой мышце расслабиться. Вреден ей такой стресс. Вреден. А этот незапланированный отпуск, чей конец уже ждала почти с нетерпением, вдруг показался ужасно коротким. Елена вроде уже начала приходить в себя, когда ее голова резко дернулась в сторону окна, за которым раздался пронзительный звук. Точнее вой. Громкий волчий вой десятка волков, звучавший так близко, как будто те сидели прямо под ее окном. Сердце вновь забилось чаще. Елена откинула одеяло и, судорожно сжав палочку в руках, встала с кровати и подошла к окну. Она осторожно выглянула из-за занавески, кончиком палочки чуть ее отодвинув в сторону. Ее окна выходили прямо на задний двор домика, где не было забора, и он граничил прямо с лесной опушкой, тянущейся до самого шоссе, пролегающего через мост над озером, который их компания так и не пересекла. Но там было пусто. Елена пристально рассматривала деревья и пыталась услышать хоть что-то, но ничего. Вой, как бы он ни был громок, уже стих, стада волков под окнами она не нашла и всерьез задумалась, уж не приснилось ли это. Елена еще пару минут постояла, вглядываясь в пролесок, после чего неохотно отошла от окна и направилась обратно к постели. Детали сна, как ни странно, в отличие от прошлых случаев, уже стали размываться в ее голове. Зов уютной кроватки становился все сильнее и сильнее, поэтому, решив забыть о случившемся, Елена рухнула обратно на подушки и почти сразу уснула. В этот раз, ей ничего не снилось.