Глава 159 или здравомыслие и Блэки - вещь несовместимая
1 октября 2025 г., 20:07
Это было легко.
Елена была в абсолютном шоке от внезапного осознания, как легко ей было сказать Сириусу о том, в чем до сих пор не могла признаться семье, и даже отцам своих детей. Признаться, что она беременна и сразу двойней. Это случилось, когда эмоциональные горки от воссоединения после стольких лет, немного утихли, и она во второй раз с неохотой покинула надежные объятия. Вот тогда для нее было почти естественным, простым как дышать, огорошить его новостью о том, что он скоро станет молодым дедом. Технически, это конечно не совсем так, но кого это волнует? Он ее крестный, как бы не выглядел и в каком бы мире они не были, и если Елена захочет, чтобы Сириус был чертовым дедом ее детей, то он им будет.
Даже если будет бубнить и возражать.
Но он не возражал и не бубнил, а вообще был довольно спокоен. Ну, в каком-то смысле, конечно же. Это же ведь Сириус, и он в принципе не мог быть полностью спокойным хоть пару минут в прошлом, и она почти уверена, что это не изменилось и сейчас, в этом мире. Сначала он изумленно застыл, даже не мигая, и не дыша, потом драматично вскрикнул, вскочил, подхватил ее на руки и кружил в воздухе.
Елене было дурно, но почему-то вместо того, чтобы отругать его, ее пробило на смех.
А потом он поставил ее на землю, видимо вспомнив, что как бы он ответственный — сарказм был слышен, да? — взрослый должен ее отругать за раннюю половую жизнь и все такое. Должен, ключевое слово. Потому его хватило только на то, чтобы спросить, есть ли отец. И если есть, то он ему яйца оторвет, а если нет, то ему нужно его имя, чтобы он нашел его и яйца оторвал.
Старый добрый Бродяга.
Это было так умилительно и очаровательно, что ей хотелось заворковать и потрепать его по голове, как пса, которым в душе был этот старый дурак. Пока Елена не вспоминала о реальном мире. Где ее, должно быть, потеряла кучка мало адекватных вампиров, включая отцов ее детей, чья психическая стабильность очень под вопросом, и вообще о том, что им теперь делать. Она не хотела терять Сириуса, едва только воссоединившись с ним и ныкаться по углам, чтобы просто поговорить с ним или еще что-то. Да и невозможно это, после того, как этот импульсивный коврик дал ей Нерушимый обет клянясь, что никогда не покинет ее. Но всем остальным Елена не могла просто взять и сказать, что он ее крестный из другого мира.
Ему, им, нужна легенда.
Причем такая, чтобы объясняла, почему ее похититель с явно странной магией, как у нее, и способный превращаться в животное, не только был знаком с ней, но и почему их связывали такие близкие отношения. Опять же, до Рождества остались считанные часы, и если Смерть впрямь ей его подарила, а даже если и нет, этот пушистый зад должен сидеть рядом с ней в момент праздника, в доме, который украшала в поте лица, и есть долбанный ужин, приготовленный ей, как будто Елена собиралась кормить целую армию.
Дженне, Джереми, и Аларику тоже нужно было объяснить появление неожиданного нового члена семьи.
Впрочем, как казалось ей нужно было подумать не только над этой проблемой. Ее дорогой крестный не был до апгрейда простым парнем из пригорода Нового Орлеана. Он легко, как она о своей беременности, даже почти небрежно, обмолвился, что до апгрейда был оборотнем, да еще и проклятым, как и вся его стая, которая не раз в месяц волком выли — остальное время бегая на своих двоих, как нормальные люди, а с точностью да наоборот. И все из-за уже знакомого, приснопамятного Марселя, аки самовыдвиженец на пост короля все Новый Орлеан и его окрестности.
Желание убить его становилось все сильнее.
Они еще лицом к лицу толком с ним не столкнулись, а этот клыкастый ей уже доставил кучу проблем. В крайнем случае, можно сделать из него болонку и кастрировать. Но на первом месте был Сириус, легенда для них, возращение назад, явно ногами, потому что еще раз рисковать и трансгрессировать Елена не собиралась. Это было опасно, да и отключиться вновь не хотелось бы.
— …почему ты их не расколдовал? — любопытством спросила она.
Сириус пожал плечами.
— Ну, во-первых, у меня нет палочки, хотя колдовать я все же могу, — начал он. — Во-вторых, местная магия мне неподвластна, а в третьих, зачем? Я еще пару месяцев назад их покинул, когда воспоминания начали возвращаться, а из оборотня начал превращаться в какой-то гибрид своей старой анимагической формы и волка. Меня наверное уже и изгнали.
Елена нахмурилась.
Почему-то она даже не подумала, что крестному плюшки в виде двух веток магии могли и не достаться. Это было не есть хорошо, но не смертельно. Конечно, палочку достать было тоже непросто, но как показал пример Аяны, в этом мире и ее можно создать, если поднапрячься. Она даже имела уже на примете из чего ее сделать и чьи души можно в них заключить вместо сердцевины, ведь стандартную начинку тут не найти.
— Ладно, с волками и их проклятием потом разберемся, — решительно сказала Елена, бессознательно прижавшись к его плечу теснее. — В конце концов, оборотни в хозяйстве пригодятся. Палочку тебе тоже сваяем. Придется повозиться, но примерно как ее сделать в наших условиях я имею представление.
Сириус издал лающий смешок.
— Я в тебе не сомневаюсь, Сохатик, — с умилением произнес он и поцеловал ее в макушку. — Ты у меня такая, если и поставишь задачу, то обязательно добьешься успеха, даже если это будет совершенно невозможно.
Елена смущенно фыркнула.
— Да ну тебя, — хлопнула она его по плечу. — Я просто владею хотя бы зачатками благоразумия и способностью к выполнению последовательных задач.
И вскинула бровь.
— И не трансгрессирую со своей крестницей черт знает куда, на глазах у публики, — едко добавила Елена. — Тут нет статуса секретности, но это не значит, что нас не поднимут на вилы.
Крестный закатил глаза.
— Я знаю, кто эта публика. От них воняет вампирами за милю, — проворчал он и вскинул бровь. — Кстати, не хочешь объяснить, Сохатик, что ты делала, в своем-то состоянии, среди столько сомнительно компании, которых и от людей-то не отличишь?
И вот тут Елена поняла кое-что еще.
Да, она призналась ему в своей беременности, чувствуя, что это правильно и естественно. Сказала, что у нее двойня. Но как-то забыла уточнить, что у ее абрикосин отцы разные и что один из них гибрид волка и вампира, а другой просто вампир, которые по факту должны быть стерильными, как и весь их вид. И что оба они очень древние. Типа как самые первые из вампиров. Что они еще не единственные и у них есть семья, как бы тоже не сказала. И уж точно не добавила ко всему этому примечание, что они все порой еще более двинутые, чем его бывшая кузина.
— Ну, как тебе сказать… — неловко протянула она, отведя взгляд в сторону. — Они вроде как мои друзья, и… семья.
А потом Елену будто прорвало.
Она не понимала, что с ней, но рядом с Сириусом впрямь ощутила себя как подросток, который при этом не очень хорошо умел лгать. Елена даже не против воли, а как раз потому, что ей хотелось начала говорить. Она вывалила краткую версию своей новой жизни до апгрейда и после, и о своей новой небольшой семье и своих клыкастых друзьях. Помимо этого, Елена рассказала то, что другим, даже Дженне, не сказала бы, даже если бы ей рвали зубы плоскогубцами. Включая то, что она случайно напилась и в Вегасе вышла замуж за одного первородного вампира, связав себя с ним не просто браком, а магическими узами, и что обуяла тяга к двум его другим древним братьям: гибриду и вампиру, и теперь Елена носит чудо-близнецов с разными папашами.
Опять же, это было сделать также легко, как дышать.
— …правда они об этом еще не знают, — протараторила на одном дыхании Елена, активно размахивая руками, в кой-то веке полностью захваченная своими чувствами. — И честно говоря, я все еще в полном ужасе от перспективы им рассказать об этом. Потому что, знаешь, они старые, буйные и немного конченные, но вроде даже милые, и я к ним уже прикипела…
И замолкла.
Елена наконец заметила, что Сириус был как-то подозрительно тих, и сфокусировала на его новом лице взгляд. Серебряные глаза широко распахнуты, а на лице была забавная смесь ужаса, веселья и злости. Не просто обычной злости, типа «моя крестница чокнулась, творит дичь, вызывайте санитаров», а фирменной блэковской злобы с примесью их не менее знаменитого, а может даже более, безумия. Елена широко распахнула глаза, опасливо смотря на Сириуса, лихорадочно думая, то ли пора бежать, то ли ловить его, пока он сам куда-то не побежал и не натворил бед.
Например, не попытался кокнуть первородную семейку.
Впрочем, как выяснилось это состояние боевого носорога было вызвано не новостями о ее неразборчивых половых связях, сомнительных симпатий, и необычной беременности. Нет, точнее их, но только косвенно. А еще точнее, в подобное состояние привели его небрежные слова Елены о том, что один из отцов одного из ее абрикосен, был также тем, кто пытался ее убить, и убил, принеся в жертву, чтобы стать тем самым гибридом, о котором знали даже проклятые оборотни, как и о всей их семейке в целом.
— Я убью его, — прорычал Сириус, вскочив на ноги, а его глаза стали буквально светить как два серебряных фонаря, в окружении потемневших дочерна белков.
Это было жутковато, но в то же время очаровательно.
Елена подскочила следом, краем сознания отмечая, что у нее затекли ноги от такого долгого сидения на твердом бревне, чей отпечаток наверняка остался на ее заднице. Она встала перед своим дурным крестным и схватила за первое, что попалось под руку, а именно ворот его рубахи. Елена чувствовала, как он весь дрожит под ее руками, и была уверена, что если что-то не предпримет, то Сириус буквально взорвется и превратится в клубок очень злого безрассудного клыкастого меха.
Ее сердце против воли забилось чаще.
Дежавю накрыло подобно волне, живо напомнив о том, как Сириус умер и наполнив эти воспоминания давно забытыми красками и чувствами. Тогда все тоже случилось из-за импульсивных решений, принятых под влиянием эмоций. Она не стала искать с ним встречи, а сразу поперлась в Министерство, доверившись видениям Волды Морды, а он пошел ее спасать, и сгинул в Арке, получив проклятие от сумасшедшей кузины в грудь.
Нет, нет, нет.
Она только его вернула, и в этот раз была твердо намерена сохранить этот глупый хвост живым. Он это заслужил. Они оба это заслужили. Жить и построить наконец ту семью, какую Сириус ей пообщел целую жизнь назад. Да, теперь у Елены есть семья, которую любит и будет защищать до последнего вздоха. И она была уверена, что этого будет достаточно. Особенно если учесть, что непроизвольно этот чокнутый клан рос, иногда за счет тех, кто туда влазил даже против ее воли. Елена искренне считала до недавнего времени, что этого достаточно, чтобы залечить все пустоты и раны в ее собранной из лоскутов души, и удовлетворить ее жажду семьи.
Но нет.
Сейчас она поняла, что какая-то часть пустоты все еще не была восполнена. Та самая, что образовалась в тот миг, когда Сириус Блэк еще в первой ее жизни упал в Арку. И теперь она была наконец восполнена. Родятся абрикосены, и все, вот тогда семья Елены точно будет совершенно полной, а она счастливой. Но если не удержит сейчас Сириуса, все пойдет прахом. Либо его опять убьют, либо их секрет будет разоблачен, или еще что случиться. Как бы то не было, это будет плохо, вот что ей говорит ее чуечка.
— Бродяга! — громко рявкнула Елена, хмуро смотря на крестного, который схватил ее руку, чтобы отдернуть от своей рубашки и продолжить свой поход за самоубийством.
Очередным.
— Ты только что поклялся, что не покинешь меня, и что ты рад моим детям, а сейчас хочешь пойти и вновь самоубиться?! — все также громко продолжила она, и для проформы стукнула его по груди. — Ты что, издеваешься?
Взгляд Сириуса немного прояснился, хотя и не от пелены злости, и сфокусировался на ней.
— А что, я должен быть спокоен оттого, что какой-то ублюдок посмел принести тебя в жертву?! — также громко рыкнул почти по-звериному он, махнув рукой куда-то в сторону, а потом вдруг схватил ее за плечи и чуть сжал. — Милая, я люблю тебя, и уж точно не собираясь осуждать даже за самые плохие поступки, но это уже слишком. Да этот Клаус ведь почти как…
Елена поморщилась.
Это не было ее намерением, очернить Клауса в глазах крестного вот так сходу. Она вообще старалась упускать большую часть деталей их запутанных отношений как таковые, как раз пытаясь смягчить его образ, но, может быть, зря. И из-за этого в глазах Сириуса, что не удивительно, получился не немного тронутый гиперактивный чувствительный и порывистый гибрид с трагичной судьбой и хоть черным, но очень все еще очень даже живым сердцем, которое он пытался закрыть ото всех, чтобы ему не причинили боль, как тот же Майкл или мамаша, а кто-то вроде Волды Морды, дубль два.
Черт, и чего ее дернуло упомянуть то жертвоприношение?..
— Да, да, да, — раздраженно промолвила Елена. — Похож, но…
И охнула на полуслове.
Елена ощутила, как в груди вспыхнула пылающая боль, как будто ее насадили на раскаленный шампур, да еще и покрутили его для проформы. Ее тут же бросило в жар, и кожа покрылась потом. Она не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Будто что-то физически ей мешало. На глазах невольно выступили слезы, а из горла вырвались натужные хрипы. На миг Елена почувствовала прилив паники, не понимая, что с ней такое.
Прокляли?..
Она сильно зажмурилась, когда боль усилилась, а во рту появился привкус крови. А потом боль вдруг начала отступать. Не исчезла, но притупилась. Достаточно, чтобы Елена наконец могла сделать небольшой, столь необходимый вдох и, сосредоточившись, ощутить, что в какой-то момент упала на колени. Помимо этого, она смутно почувствовала тепло рук Сириуса и услышала его обеспокоенный голос, хотя и не могла разобрать ни слова. Кажется, он звал ее, и спрашивал, что с ней.
«Вот только это не со мной что-то не так», — резко осознала Елена, вцепившись изо всех сил в рубашку Сириуса, и прижилась лбом к его плечу.
Это был Кол.
Теперь она была уверена, что это его боль, и даже паника отчасти была его, а не ее, и чтобы не случилось, Елена должна немедленно вернуться к нему. Не только ради него самого, но и потому, что с ним была еще пузатая куколка, Кэролайн и будущие крестные ее детей. Не говоря уже о том, что в их временном доме была спрятана все еще коматозная Фрейя, которая не могла себя защитить. И если Колу больно, то что могло быть с остальными?...
