Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Она была как в печке. Да, боль утихла, сократившись до слабой тупой и ноющей, но дышать все еще было трудно, как будто трахеи сузили до предела и с трудом пропускали кислород. И этот долбанный жар! Как будто Елена была в чертовой пустыне, или впрямь, залезла в печку, и теперь медленно пеклась в удушающем жаре. И абрикосины это ощущали. Трудно было фокусировать на чем-либо, кроме дыхания, но Елена просто не могла не проверить своих детей. И то, что она ощущала что-то похожее на тревогу и дискомфорт, исходивший волнами от двух пульсирующих присутствии в ее утробе, ей совсем не нравилось. Ей нужно найти Кола. Он был корень ее состояния, или, точнее, корень воткнули в него. И кто только?! Кол из белого дуба все еще был в самом безопасном месте, где он только мог быть. То бишь на дне озера в Мистик Фоллс, вокруг которого Елена давным-давно навешала отталкивающих чар и сигнализации, чтобы знать, если кто попытается его вынуть на свет божий. На всякий случай. В конце концов, она же не совсем дура, оставлять такой опасный артефакт совсем без присмотра! Конечно, лучше было его вообще извлечь, но, как показало время и опыт, такие вещи нужно прятать в самых нетипичных местах, а не у себя под матрасом, и безымянное озеро в лесу неподалеку от сонного американского городка, по крайней мере с виду, а теперь и фактически, из-за дурацкого барьера, изгнавшего все магическое из его пределов благодаря долбанным Путешественникам, казалось идеальным решением. А то вон, Ребекка уже спрятала свой кинжал, и дня в ее «тайнике» не пролежал. Его свистнули со скоростью света, а потом он нашел временное пристанище в груди Кола. Но в этот раз кинжалы точно были у всех под замком. По крайней мере, она так надеялась. Так что же тогда причинило и все еще причиняет боль Колу? Обычная деревяшка в груди такое сделать не могла. Кочерга, прут и прочие колющие тоже. Это явно было что-то магическое и могущественное. Но что? Елена была почти уверена, что ничего столь сильного, чтобы подействовало на первородных в долгосрочной перспективе, больше в этом мире нет. Хотя, зная ее удачу, она могла ошибаться. Мерлин! Но ее же не было всего час, или около того! Так что уже успело за это время приключиться?!.. Елена была безмерно благодарная за то, что когда хоть немного смогла обрести контроль на своим ртом и прохрипела Сириусу, что ей нужно вернуться туда, откуда он ее взял, тот в этот раз не спорил и сделал точно так, как она ему велела. Сверхъестественная скорость, шедшая в комплекте не только с клыками и вампиризмом, но и с мехом среди местных волчар, была едва ли предпочтительнее, чем трансгрессия. Особенно, когда ей было так плохо. Но все же, это было безопаснее, чем магические способы передвижения, способные в кратчайшие сроки вернуть ее на место. К тому же, как оказалось, они были не так далеко. Она даже не успела толком пожалеть о том, что согласилась на это, как уже перед ней предстала лужайка охотничьего домика, а под ногами возникла опора, которую обрела, когда Сириус бережно поставил ее на землю. А опора было очень нужна. Не только из-за стремного состояния. А еще и из-за того, что Елена увидела, когда перед ней предстал двор ее временного пристанища. Увидеть, во что превратился ее красивенькие украшения, все такие разномастные, но гармонично вписывающиеся в общий вид домика, на которые были ей лично потрачены силы, фантазия и время. Это был вандализм. Вот как можно было назвать то, что было сделано с ее украшениями и двором в целом. Огни тут и там сорваны, а на стволе в раз покосившегося дерева, нависающим над дорожкой, и украшенным искусственным снегом, который благодаря ее чарам должен был мягко опускаться с листьев и исчезать около земли в бесконечном потоке, была приличная трещина, как будто в него въехали на тачке. Входная дверь в доме также отсутствовала, она была просто сорвана с петель, как и стекло в одном из окон, в которое как будто кто-то вылетел. Приличная такая вмятинка на земле подсказывала, что не просто вылетел, а с силой и большим ускорением. Позерская тачка Деймона, перевернутая на бок, и валяющейся где-то в стороне, дополняла эту чудесную картину хаоса и ее в край разрушенного праздника. И судя по крикам из дома, драка все еще была в разгаре. Елена оскалилась, ощущая, как в ней закипает злоба из-за того, что все ее старания, попытки устроить таки всем, и себе в частности, праздник, были уничтожены. Даже недомогание отошло на задний план. Ее вновь бросило в жар, но уже не оттого ощущения, передающихся ей по узам, а как раз от избытка не самых положительных чувств, которые ей вообще-то вредно чувствовать!.. — Стой! — попытался остановить ее Сириус, схватив за руку, когда Елена резко оттолкнула его и пошла в сторону дома. — Там же… — Трупы, там сейчас будет куча трупов, — зловеще промолвила в ответ Елена и бросила на него строгий взгляд. — А ты иди. Правда. Я пришлю Патронуса утром, и мы встретимся. Поверь, я тут не в опасности и с этим должна разобраться сама. И похлопала его рукой по груди. — Лучше найди волков, — со слабой улыбкой сказала она. — Влейся обратно в стаю, и скажи, что нашел для них лекарство. Что-то мне говорит, что нам эти волки впрямь будут нужны. Сириус несколько секунд хмуро смотрел то на нее, то на дом, откуда доносились уже куда более тихие стона вместо воплей, прежде чем рыкнул и замотал головой. — Через час, я жду Патронуса через час и поверь, я тебя выслежу, если я его не получу и всыплю по первое число, поняла, Сохатик? — твердо сказал Сириус, пытаясь выглядеть строго и жестко, но это было больше похоже на мольбу. Хотя бы потому, что они оба знают, что он никогда не сможет ей «всыпать». Рука не поднимется. Конечно же, Елена согласилась на такое условие, после чего Сириус вновь обратился этой странной еще более гриммоподобной зверюгой, чем прежде, и исчез в лесу. Как она подозревала, что он был все еще рядом, прячась в тенях, и ворвется в дом, если поймет что что-то не так. Елена сделала вид, что не поняла этого. Она развернулась к дому и поднялась по ступеням, громко топая, и даже не скрывая своего присутствия. Елена подобно урагану ворвалась в дом, и почти сразу застыла, вскинув бровь и осматривая разрушения уже внутри. Конечно же, от ее подготовленного для ужина стола нихрена не осталось. Этот предмет мебели вообще кажется разобрали на дрова, пока ее не было эти жалкие минут тридцать-сорок. В стенах тоже были вмятины и даже следы крови. Картины сорваны, елке пришла кабзда, а перила на второй этаж поломаны. Короче, полный фарш. Хотя гостиная, откуда доносились стоны и крики, почти не пострадала. Ну как почти? Камин, определенно, был на месте. Мебель в какому-то смысле тоже, но стояла явно не так, как еще пару часов назад. Хотя, это все меркло перед тем, что она увидела, когда решительно ворвалась внутрь, и перед ней раскинулась… Нет, не картина драки в активной фазе смертоубийства, с летящими во все стороны кишками и реками крови. Скорее ее последствий. — Меня не было всего час! А вы все уже такие красивые. Ну, признавайтесь, кого мне убить за уничтожения моих украшений, пока я не начала выпускать пар из ушей от злости на то, что для таких древних вампиров, как вы, вас нельзя оставить одних ни на минуту, чтобы вы не нашли себе приключения на задницы? — зловеще протянула Елена, просканировав взглядом пострадавших, с долей облегчения отмечая, что все были в какой-то мере живы. Относительно, конечно, живы. В кресле скрючился Стефания с покусанной и не заживающей шеей, что могло говорить только о том, что его куснул оборотень, Кэролайн, пыталась прижать какую-то тряпку к ране, в бесполезной попытке остановить кровь, а около стены небрежно валялся Деймон с явно сломанным позвоночником, но все еще пребывающий в вампирском Ла-Ла-Ленде. Ребекка тоже была на месте, относительно цела, и лишь немного растрепана. Она сидела на краю дивана, где расположился как раз и стонущий на весь дом, как стадо подстреленных слонов, последний член их банды, а именно ее «любимый» муж, который Кол, чья рубашка, вся в крови, конечно же, была приподнята, но раны там не было, лишь жуткого вида воспаленный рубец. Он заметил ее первым и расплылся в дурацкой ухмылке. — Клауса, — мгновенно раздался дружный хор из стонов, голосов и хрипов, а потом в ее сторону повернулось три головы, минус Деймон, который все еще был в отключке. — Жена! — прохрипел Кол, и вновь застонал, прижав руку к животу. — Ты в порядке! Елена фыркнула и сделала шаг вперед. — А ты — нет, и мне от этого хреново, балда, — сказала она, а в следующий миг ее в объятия сжала Кэролайн. — Кэр, сколько говорить, мне еще нужен воздух. Форбс тут же ее отпустила. — Ты в порядке! Я так испугалась, когда ты испарилась!.. — уже привычно начала тараторить Кэролайн, сжав ее плечи и периодически потряхивая ее. — А потом тут такое было! Мы даже не успели осознать твое исчезновение с тем сексуальным парнем, как вдруг появился Клаус! В крови, и дикими глазами. Он был абсолютно безумен и был готов убивать все на своем пути! Деймону сломал спину, укусил Стефана, ранил Кола каким-то кинжалом, который буквально в него впитался, а потом… потом… — …а потом пришел Элайджа и оттащил его куда-то прочь, велев нам оставаться здесь, — мрачно добавила Ребекка, обернувшись к ним, и Елена не могла не заметить неприкрытого облегчения в ее голубых глазах и легкую дрожь в голосе. — В общем, наше обычное семейное воссоединение. Кстати, могу поздравить с рекордом: ты явно все быстрее и быстрее сбегаешь из плена. Елена закатила глаза, понимая, что та просто так пытается не скатиться в истерику. Хотя она сама не далека от этого, если учесть все то, что на нее вывалила Кэролайн. Клаус чокнулся и явился сюда, порвал и сломал пару шей? Впитывающийся кинжал, который он воткнул в Кола, отчего очевидно и ей было так дурно? Элайджа куда-то утащил свихнувшегося брата? Что за бабуйня тут происходит?.. Впрочем, чтобы не случилось, одно Елена точно знала. Она знала, что судьба, или что-то еще, явно решили, что в этом году хрен ей, а не праздник. Иначе все эти препятствия на пути к тому, чтобы просто собраться за рождественским столом, с елкой, песнями Синатры на заднем фоне и всей прочей праздничной лабуде, нельзя была логически объяснить. И Елена даже уже не собиралась. Ни искать объяснений, ни пытаться хоть как-то спасти это Рождество. Пусть оно катится к черту. Елена про себя сделала вдох-выдох, чтобы хоть немного успокоиться, и решительно сказала себе собраться и заняться своим привычным делом: спасти пару задниц, даже если не хочется, и разобраться с проблемами, которые вновь посыпались как из рога изобилия. И покушать, но потом. — Меня никто не похищал, ехидна, — спокойно ответила она. — Этот, как выразилась Кэролайн, «сексуальный парень», мой близкий… Короче, кто-то мой очень близкий. Просто он любит драматичные жесты и театральные выступления. Елена почти могла видеть, как Сириус закатил глаза и фыркнул, как собака, мотая головой. — Вот, — произнесла она Кэролайн, пошарив в своей драгоценной бездонной сумке, в который раз радуясь, что стала таскать с собой запас противоядий от яда оборотней. — Давай-ка, подлечи нашу Стефанию, пока я разберусь с самым нашим древним пациентом, после чего проверим, как там наш коматозный у стены. Форбс бережно схватила протянутый ей флакон, и метнулась к Стефании, а Елена, преодолев оставшиеся шаги до дивана, кивком головы велела куколке поднять задницу и освободить место. Ей нужно было понять, что именно не так там с Колом. А еще Елена просто хотела сесть. Ноги начали дрожать, а жар то накатывал на нее, как волна, то схлынывал. Дышать было все еще трудновато, как будто у нее бронхит, а все тело ломило. Хотя ей определенно стало легче. Как будто волны дурного самочувствия Кола притупились в один миг, больше не мучая ее тоже, а только долетая подобно эху. Ребекка насупилась, но встала. Присев рядом с муженьком, от кого веяло теплом как от раскаленной печи, Елена встретилась взглядом с карим глазами Кола, отмечая, что они были не совсем в фокусе, а белки покраснели, и что он кусал до крови губы, чтобы не начать вновь стонать, как тогда, когда она только ворвалась в дом. Гримасничать для того, чтобы вызвать жалость, Кол тоже больше не стал. Это уже говорило о том, как ему впрямь было плохо. — Ну, и почему ты отхватил больше всех, болезный? И как именно мне тебе помочь? — строго спросила Елена, взмахнув палочкой над ним, беззвучно произнося чары диагностики. Кол хрипло выдохнул. — Потому что Ники обожает что-нибудь в меня втыкать, — сипло пролепетал он, облизывая сухие губы, и попытался скосить глаза на свое пузо, покрытое рубцом. — Хотя, то, что он в меня воткнул, впервые вошло в меня полностью, и, оставшись внутри, теперь причиняет такую боль!.. «Еще бы, внутри тебя же целый кинжал!» — про себя подумала Елена, когда одни из чар, действующие скорее на глаза заклинателя и позволяющие видеть тело как ренген. От этого подташнивало, а голова тут же закружилась от такой смены привычного зрения, но даже недолгого применения этих чар ей хватило, чтобы «увидеть», что в брюшине Кола был целый кинжал, да еще и изогнутый как коготь. Его надо было вынуть, спору нет. Проглотив подкатившую к горлу тошноту уже от перспективы вспороть Колу брюхо без анестезии, вновь подозревая, что кинжал был не так прост, и обезболивающее мог просто не подействовать. Елена не стала предупреждать о том, что будет делать. Она отточенным движением палочки свила сложную комбинацию заклятие Тоталуса, обездвижив Кола, Секо, чтобы разрезать рубец от края до края, и Акцио, чтобы вынуть из него кинжал одним махом. Был бы смертный — помер тут же. А так, секунда шока, секунда боли, и вот уже над ним парил виновник страданий. Пузо мгновенно заросло, уже без рубца, и даже показа своего внутреннего мира. Елене не нужно было касаться кинжала, чтобы понять, что он впрямь был мутным. Темным и мутным. Прямо на ее глазах, он впитал в себя всю кровь, в которой был испачкан, и только это уже было жутко. А помимо этого, от него исходил отчетливый холод, и сильно и очень паршивое ощущение неправильности, как от… от… Стон и хруст вставших на место костей Деймона не дал ей поймать за хвост мысль о том, что же этот кинжал напоминал. Взмахом палочки, Елена завернула кинжал в кусок шторы, и, подставив под него бездонную сумку, дала ему упасть внутри. Позже она обязательно им займется. — Так, мои древние неугомонные дети, — твердо сказала Елена, хлопнув руками по коленкам и встав с места, с облегчением отмечая, что ей почти сразу полегчало. — Раненые бойцы — выпили крови из холодильника, а кто цел, заводите ту машину, что уцелела после урагана «Никлаус». Отчаливаем отсюда через десять минут. Куколка поджала губы. — Элайджа сказал, чтобы мы подождали его здесь, — сказала она тоном, в котором проскальзывали ноты той девочки, которая должна была слушать своих братьев и не любила им перечить. Видимо, еще не до конца за эти века все же издохла. — Ну, Элайджа молодец, раз так сказал, — раздраженно сказала Елена. — Вот только я нет. Я не собираюсь тут послушно сидеть, пока по городу, где часть из нас застряла без выхода на неопределенный срок, носится отчего-то бешеный, явно не в своей обычной манере, гибрид, который может натворить всякой херни. И ему не нужен этот мутный кинжал, который он тоже явно не под елкой нашел. Мы едем в город, в Костомойню или как там ее, и точка. После чего решительно вышла из гостиной, не слушая ничьих возражений, на ходу сняв чары обездвиживания с Кола, который тут же начал хрипеть и ворчать что-то там о жестокой жене и о том, что такой нежный организм, как он, заслуживает анестезии перед истязаниями, особенно если он их не устраивает, а участвует как непосредственная жертва сего действа. Артист. Перед уходом, Елене нужно забрать пару важных вещей, среди которых была Фрейя. И еда. Ее она сложит в свою бездонную сумку. В конце концов, что Елена, зря столько ее готовила в поте лица и из последний моральных сил? К тому же, она что-то искренне сомневалась, что в вампирском доме есть хоть немного нормальной еды, кроме бурбона, конечно же. А ей голодать нельзя. Потому что иначе Елена сожжет какого-то двуногого идиота, который ее выбесит в большой мере, но, скорее всего, это будет сам «я король Нового Орлеана» Марсель, от кого у нее уже была куча проблем. Точнее, сожрет. Или и то и другое сразу. Там как пойдет.