Глава 161 или первый пошел
29 октября 2025 г., 20:42
Город был красив.
Елена не могла этого не признать, смотря на все эти огни, мерцающие за окном машины, и старинные дома в креольском, французском и прочих стилях, таких присущих Новому Орлеану, и которых не было больше нигде в Штатах, даже если сейчас мысли о местных красотах ей лезть в голову должны в последнюю очередь. И, может быть, если бы не ситуация и испорченное первое впечатление, она бы была рада осесть тут надолго или даже навсегда.
Впрочем, мысли о красотах города быстро вытеснили думы о Клаусе.
К сожалению, все они были полны не самых хороших предположений.
Куколка и Кол в один голос заявляли, что их дикий брательник в этот раз был особенно не в себе. Значит, его кто-то проклял. Проклял, дал этот полный темной магии кинжал и отправил по душу родственников. В городе Клаус и Элайджа даже пары недель не пробыли, так кому гибрид так насолил? Тем ведьмам с кладбища? Неужто настолько болезненно восприняли то, что у них украли из-под носа рычаг на древняшек, что решились изжить тех, на кого пытались давить, вместо того чтобы искать другой способ договориться?
Елена не была так в этом уверена.
Хотя бы потому, что им же запрещено колдовать в городе.
Город, без чьего кладбища с костями их предков они как пустой хот-дог без сосиски, горчицы и кетчупа. Вроде ведьма, но колдовашить за пределами Нового Орлеана не так-то легко. И если они не решили бы всей толпой окопаться на кладбище и оттуда пробовать шаманить против всей орды вампиров в городе, включая древних… Да не, Елена не думала, что они такие уж самоубийцы. Туповаты и топорны, да, но не самоубийцы. Хотя… Елена в принципе по большей части была невысокого мнения о ведьмах-викканках, за редким исключением, так что не удивилась бы и такому исходу.
И если все же это их косяк, то у них проблемы.
Чтобы проклясть древнего гибрида, нужна сильная ведьма, и вновь она не думала, что это кто-то из тех киднепперов, специализирующихся на беременных мохнатых, был той ведьмой. Елена не говорила, что они все слабачки, но и не высший пилотаж. Что-то средненькое, хотя, если объединятся, то впрямь могут выдать что-то вроде достаточно сильного, чтобы временно вызвать безумие у Клауса. Но кинжал точно был не их. Даже лежа в глубинах ее бездонной сумки, Елена ощущала от него этот липкий холод и все те же неестественные эманации со следами явно темной магии.
Ей хотелось от него избавится как можно скорее.
Этот кинжал однозначно был мерзостью какой-то местной разновидности темной магии, и нельзя было, чтобы кто-то вновь наложил на него свою лапу. Елена достаточно сильно увязла в семье Майклсонов, чтобы прийти к выводу, что все, что может их убить, должно быть либо в ее руках, либо уничтожено. Она убивать их, конечно, не собиралась, но варианты всегда должны быть. Так безопаснее и спокойнее ее душеньке, где давно уже обжилась паранойя вместе со слабоумием, отвагой и умением находить приключение себе на полупопицы, даже выйдя в магазин за хлебобулочными.
В любом другом месте толпа народу с бессознательной девахой, завернутой в одеялко, должна была показаться странной, но, видимо, не в Новом Орлеане.
Впрочем, может, было дело в том, что сейчас был разгар Рождества: кто-то торопился домой, чтобы сесть за праздничный стол, в барах гремела музыка и смех, а улицы были переполнены уже «праздничными» в самую зюзю людьми. И в самом Французском квартале вообще был полный биток. Именно поэтому пришлось оставить машины и топать пешком. Надо ли говорить, что к тому моменту, как они вошли в уже знакомый по недавнему путешествию в другой мир комплекс, Елена была абсолютно не в духе?..
В отличие от улицы, внутри комплекса было довольно тихо и совсем не празднично.
Точнее, тут был такой же звездец, как в их временном жилище, и, судя по сломанным украшениям, перевернутому столу, стульям и красиво размазанным по полу салатам и десертам, тут тоже предполагалось какое-то празднование. Елена старалась не думать о том, что Клаус или Элайджа, а может, и оба, могли устроить, если не для Сальваторе и Кэролайн, так для нее и Ребекки, реальный праздничный ужин, с елкой, украшениями и подарками.
Это было бы слишком мило.
Нет, она почти была уверена, что именно это они могли сделать. Оттого видеть все в таком раздрае было весьма печально. И заставляло в очередной раз уныло сожалеть о том, что праздника ей в этом году впрямь не видать.
Наверное, действительно не заслужила.
Впрочем, тоска быстро отошла на задний план.
При более подробном осмотре оказалось, что среди этой мешанины мусора и еды валялись еще и трупы явно вампирской наружности. Разорванные глотки и вырванные сердца не менее явно указывали на то, что буянил здесь тоже Клаус. И буянил сильно, так как помимо прочего обнаружились еще и вмятины в каменных стенах и полу. Про сломанные перила и говорить не стоило. Вампирская часть их компании быстро прошерстила дом, а в случае Стефании, кому доверили нести Фрейю, найти комнату, где ее можно пока уложить, пока не будет найдено более подходящее место, хотя и так было понятно, что сейчас он был пуст, и кроме них тут никого не было.
После чего они вновь собрались в разгромленном дворике.
— Вот это я называю: оттянуться на полную катушку, — едко отметил Деймон, пнув один из погнутых стульев, и, вперив взгляд в нее, упер руки в бока. — Ну и что дальше, мисс ведьма? Как будем искать наших буйных?
— Эй, ты о моих братьях говоришь! — слабо возмутилась Ребекка, обняв руками плечи, явно стараясь не показывать, что беспокоится, но у нее это плохо получалось.
Деймон невинно вскинул бровь.
— Я так и сказал, — дразняще пропел он. — Я же не виноват, что твои братья, барби-Клаус, и буйные, это синонимы.
— Хватит, — твердо сказала Елена, когда Ребекка возмущенно открыла рот, чтобы продолжить спор. — У нас есть проблемы посерьезнее, чем ваш детский спор.
У нее мелькнула мысль магией тут все убрать, но также быстро испарилась, когда на балконе второго этажа появился Кол и загадочно сказал, что, кажется, что-то нашел и им стоит взглянуть. Елена надеялась, что это что-то стоящее, а не какой-то расчлененный труп. Поднявшись наверх, они оказались в точной копии уже знакомой гостиной, где буквально пару недель назад сидела в другом мире и размышляла о том, что могла застрять там на неопределенный срок без возможности вернуться домой.
— Кажется, я знаю, что случилось с дорогим Ники, — с довольно ухмылкой сказал он и кивнул на барную стойку, где лежал какой-то кусок бумаги. — Я полагаю, что он получил письмо счастья, пропитанное очень сильным и темным заклятием безумия. Оно довольно старое и сильное. Я таких лет триста не видел! Одно касание к бумажке — и все. Ты берсерк!
Кол нахмурился.
— Плохо то, что оно довольно специфичное и явно направленное проклятие, — мрачно добавил он.
— Направленное? Это как? — спросила Кэролайн и с любопытством глянула на клочок бумаги.
— Это так, принцесса, — дразняще произнес Кол.
Он взмахнул рукой над сложенной запиской, заставив взмыть листок вверх, благодаря чему они все увидели, что там написано всего одно размашистое: «Этот город мой». А в следующий миг Кол прошептал заклятие для выявления невидимого, и на бумажке проявились алые сверкающие буквы, выведенные по всему периметру листка все тем же размашистым витиеватым почерком.
Точнее имена.
Снова и снова.
Элайджа, Ребекка, Кол… и Елена.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что проклятие должно было заставить Клауса если не убить, то прогнать своих сородичей очень далеко отсюда. Кто это мог сделать, Елена тоже долго не гадала. Гребаный Марсель. Этот вампир впрямь был уже не проблемой, а стихийным бедствием каким-то. Он ей уже сильно не нравился, но теперь, когда этот клыкастый натравил Клауса на свою семью, на нее и ее детей…
Теперь Елена точно его прикончит.
— Они что, написаны кровью? — тихо прошептала Кэролайн, переводя взгляд письма на Кола, потом на Елену и на всех остальных.
Елена скрипнула зубами.
— Да, — коротко бросила она и переглянулась с Колом, который согласно дернул бровью, будто понял ее догадку. — И, полагаю, за каждое имя, дорогой Марсель, принес кого-то в жертву. Почти уверена, что каких-то незадачливых ведьм.
— Или оборотней, — небрежно добавил Кол, дернув плечом. — Эта маленькая обезьянка никогда не любила волков, хотя мы прежде жили с ними здесь почти в мире.
Краем глаза, Елена заметила, как Ребекка, судорожно обнимая уже не плечи, а свой живот, дернулась при упоминании Марселя, а ее голубой взор, наполненный слезами, не мигая смотрел на все еще висящий в воздухе листок. Поступок этого Марселя явно резанул куколку по больному.
А потом она вернулась к их баранам.
Во-первых, Марселю впрямь лучше бы не приносить в жертву оборотней, из чьего рода и стаи теперь был ее крестный, а во-вторых, нужно найти если не Клауса, так Элайджу, на которого гибрида тоже натравили. Елена никогда не была наивной и прекрасно знала, какой характер у Клауса, поэтому совсем не удивится, что если он покусает старшего брата, или проткнет его чем. В конце концов, проклятие, если не было временным, натравило гибрида на четверых, и трое из них были здесь.
А Клауса тут не было.
С запозданием Елена заметила, что прошел уже почти час с тех пор, как она отослала прочь Сириуса. Надо было бы отправить ему Патронус, пока он сюда не примчался и тем самым не поднял вопрос того, кто он такой и почему у него есть магия, как у нее, какой здесь ни у кого больше не было. Конечно, он рано или поздно сможет возникнуть, и, скорее всего, так и будет, но в нынешней ситуации ей было искренне не до длинных объяснений.
Или даже коротких.
У нее пока вообще никаких еще не было.
Вдруг вампиры вокруг нее разом встрепенулись, и раздался звук скрипа французских дверей, ведущих в гостиную. Елена резко обернулась, напрягаясь всем телом, автоматически не ожидая увидеть ничего хорошего. Тут либо очередной враг приперся, либо Клаус, которого прокляли и натравили в том числе на нее саму. Но в кой-то веке ошиблась, потому что это был не первый фрукт, не второй, что было как хорошо, так и хреново.
— Я же сказал вам оставаться на месте, — хрипло и с укоризной сказал Элайджа собственной персоной, замерший в дверях.
Елена невольно затаила дыхание, ощущая прилив массы разных эмоций, среди которых была как радость и щемящая тоска, потому что этого Элайджу, своего, не видела уже, кажется, вечность, так тревога и настороженность. Последнее не в последнюю очередь потому, что он был бледен, сжимал почти до треска ручки дверей, которые явно были его единственной опорой, держащей его вертикально, волосы его были непривычно растрепаны, а серый костюм был местами порван и в крови. Это уже не говоря о явно оставленной гибридными зубами Клауса рваной ране на шее.
— И что, ждать пока Ники вернется и добьет нас? — с неуверенно ухмылкой сказал Кол, делая шаг вперед. — Черт, Элли, он тебя хорошо пожевал, а? Кстати, как скоро нам ждать прихода нашего бешенного лохматого брата?
Элайджа даже не отреагировал на остроты брата.
Его темный взгляд буквально впился в нее.
И уж ненароком Елена подумала, что у него уже могли начать галлюцинации из-за укуса и яда оборотня, действующего даже на первородных, и, может быть, ей пора бы думать о том, чтобы отправить его в нокаут. До исцеления, так сказать, и ради безопасности окружающих. Пока этот взор вдруг как-то мучительно медленно не начал опускать ниже по ее фигуре и не застыл на животе, который Елена в какой-то момент невольно прикрыла рукой, уже привыкнув к тому, что вокруг нее все знают о ее состоянии. У нее мелькнула мысль, что стоит одернуть руку, но быстро затухла перед лицом поразительного осознания, что он все знает.
А если не знает, то понял только что.
Елена ведь не активировала вновь чары, скрывающие сердца как ее, так и детей, снятые, чтобы абрикосин услышал Сириус. Она просто забыла. Сначала перед лицом столь неожиданного воссоединения, а потом при виде разрушений и раненых бойцов в лицах ее друзей и муженька до кучи. Как ни странно, вместо ужаса, и разочарования, что ее тайна могла быть раскрыта вот так, из-за небрежности и забывчивости, Елена ощутила лишь облегчение. Облегчение оттого, что больше не надо нести груз тайны, который оказался тяжелее, чем ей казалось, особенно перед лицом тех, от кого пыталась ее скрыть.
— Тебе и Ребекке нужно беречь своих детей, — наконец пробормотал он и отвел взгляд в сторону. — Никлаус сейчас слишком зол и не в себе, чтобы это было безопасно.
Куколка шумно выдохнула.
— Ты знаешь о детях?.. Ну наконец-то! — выпалила она, кажется, тоже испытав облегчение оттого, что ей больше не нужно беречь от братьев такой секрет.
Елена для профилактики бросила на нее неодобрительный взгляд, мимоходом ощущая, как на запястье вспыхнул магический шрам клятвы, которая больше не действовала.
— Что? — раздраженно дернула плечом Ребекка, поймав ее взгляд и его посыл. — Ты все равно собиралась все рассказать моим братьям! Элайдже точно собиралась! Ведь в чем мы сошлись, так это в том, что он достоин знать, что случилось чудо, и он отец, настоящий кровный отец, одного из твоих близнецов, точно также, как Ник отец другого! Даже если Ник как раз задница, и совсем этого не заслужил!
Хор из изумленного «что?», звучавший из уст Стефании и Деймона, которым Елена забыла сказать, кто отцы их будущих крестников, а также самого Элайджи, хотя и звучавший едва слышно, прорезал воздух. Вот блин! Дурацкая клятва, переставшая действовать, и Ребекка, которая уже второй раз умудрилась выболтать ее секрет, едва та перестала действовать, хотя и не должна была бы это ощутить, как отмену клятвы ощущала сама Елена, как заклинатель.
Нет бы просто ляпнуть о беременности.
Но нет, Ребекка должна была объявить об этом со всеми подробностями, даже уточнениями, что у нее именно близнецы, и что отцы у них разные. Более того, что один из детей был от Клауса, а другой от Элайджи. Хотя, вновь какая-то маленькая часть нее ощутила скорее облегчение, чем ужас. Елена собрала всю волю в кулак и медленно перевела взгляд на Элайджу, под чьей хваткой треснули ручки двери, за который он держался.
— Это невозможно… — тихо прошептал он, хотя в темных глазах забрезжила робкая и щемящая надежда, как и у того, другого Элайджи. — Это невозможно.
Елена слабо улыбнулась.
— Ну, чудеса случаются, — тихо произнесла она. — К тому же, уже думаю ясно, что я не типичный двойник, как и ведьма, а? Да и врать мне не с руки, ты же знаешь.
Честно говоря, Елена не знала, что именно еще сказать.
Ее самый большой секрет был раскрыт, все карты на столе, и что еще тут добавить, она не знала. Извиниться, что не сказала раньше? Но в каком-то смысле их просто не было рядом, чтобы она это сделала, верно? Отрицать тоже больше не собиралась. Так что да, сказать что-то еще в этой ситуации просто нельзя. Лишь подтвердить, и там уже дело за Элайджей и Клаусом, верить ей или нет. Она бегать, как курица с оторванной головой, и что-то доказывать не собиралась. Если все же не поверят, ну что ж, Елена с самого начала собиралась разбираться со всем одна.
Ручки двери окончательно превратились в труху.
Но Элайджа этого, кажется, даже не заметил. Он отпустил то, что от них осталось, высыпав из ослабших ладоней металлическую крошку, и сделал небольшой шаг вперед. И еще, и еще, смотря при этом только на нее. Елена ощутила, как мир на периферии исчез, и были только они вдвоем. С тем, другим Элайджей, было похожее чувство, но все же это было по-другому.
Интенсивнее. Сильнее, Реальнее.
Все же тот был чужой.
А это был ее Элайджа.
Правильный.
Тот, кого она успела уже узнать и с кем этот чудо-ребенок был зачат пусть не в большой любви, но в истинной страсти и с искренней симпатией родителей друг к другу, которая вполне могла стать той «большой и светлой», только дай шанс. Елена, кажется, совсем перестала дышать, когда Элайджа замер буквально в двух шагах перед ней, все еще прожигая ее этим своим пронзительным надеющимся взглядом. Таким непривычно открытым и несмелым. Елена могла читать его как открытую книгу!..
— Это невозможно, — вновь чуть слышно промолвил он, вопреки своим же словам подняв дрожащую, то ли от яда, то ли от робости, руку и неуверенно коснулся кончиками пальцев ее живота.
Елена втянула воздух, ощущая тепло его прикосновений даже через одежду, и опустила ладонь, растопыренную на животе, ниже, желая почувствовать прикосновения всей этой широкой ладони, а потом момент был разрушен. Элайджа задышал чаще и хриплее, и отнюдь не от восторга. Зрачки расширились и начали терять фокус. Только сейчас Елена заметила, что между большим пальцем и указательным у него был еще один паршиво выглядящий укус. А в следующий момент, Элайджа пошатнулся и начал оседать на пол.
Чертов Клаус.
Такой момент испортил, и при этом даже не был здесь лично.
Всегда у него так.
