Я не гребаный мальчик-который-не-мальчик-и-который-не-выжил, я теперь двойник?!!

Умиротворение. Она ощущала глубокое умиротворение и расслабленность. Солнышко грело, небо было ясное и голубое, а ее ноги были погружены в приятную теплую воду. Оперевшись на руки, Елена откинулась назад, и закинула голову вверх. Она щурилась от лучей, ласкающих ее кожу, а на губах непроизвольно расплывалась мечтательная улыбка. Не хотелось не о чем думать, размышлять, или куда-то бежать и что-то делать. Елена бы с удовольствием навсегда застыла в этом блаженном моменте, хотя какая-то маленькая часть нее не давала полностью раствориться в этом чувстве и буквально кричало, чтобы она включила свою тыкву или хотя бы огляделась. Что что-то вокруг было не так. Почти неосознанно Елена приоткрыла все же веки, инстинктивно помня, что к своим ощущениям, даже незначительным, нужно прислушиваться, и лениво огляделась. Ну и что, может быть, не так? Спокойная водная гладь Черного озера перед ней тянулась до самого горизонта, слева вскинув лапы веток были разные деревья-исполины Запретного леса, где затаилась живность всех мастей и форм, а справа, на пригорке, высился Хогвартс, целехонький и полный магии, чьи шпили и башни тянулись к небесам. Красота же! Та крохотная беспокойная частичка завопила громче, в киселе блаженства в ее голове промелькнула тревожная мысль… Нет, Мысль. А была она такова: какой, нафиг, Хогвартс?! Какое, мать его, Черное озеро и уж тем более Запретный лес?! Гарриет Поттер не ступала в эту чертову местность с того мига, как узнала о самом большом предательстве в своей жизни, и расслабухи тут не ощущала еще дольше! А Елена Гилберт, то бишь та же Гарриет, но в новой сборке и с новыми комплектующими, вовсе тут не бывала просто потому, что этого места в ее нынешнем мире нет. Ни замка, ни озера, ни леса. Дымка в ее голове начала по-тихоньку рассеиваться, она начала вспоминать, что случилось перед тем, как она очутилась в этом призраке ее (Гарриет) школьных лет, но когда Елена попыталась пошевелиться, то не смогла даже пальцем дернуть. На нее будто мощный Петрификус Тоталус наложили. Паника начала подкрадываться по краям сознания, сердце биться как бешенное, но тело все-так же было расслабленно-застывшим. Все, что ей удалось, так это крепко стиснуть зубы. Погода в этом странном то ли мире, то ли иллюзии, резко изменилась. Небо потемнело, солнце скрылось. Налетел ветер, потревоживший спокойную гладь озера и взметнувший ее волосы. Елена в один момент ощутила, как все тепло испарилось из тела, и в замен пришел пронзительный холод. Начал накрапывать мелкий колючий дождь, отчего-то больно кусающий кожу, как будто это были острые осколки стекла. — Гарриет Поттер, — вдруг услышала она за спиной смутно знакомый высокопарный голос, который немного растягивал буквы. — Девочка-которая-все-никак-не-умрет… К ней резко вернулась чувствительность во всем теле и контроль над ним. Елена резко повернула голову назад, в сторону этого голоса, и вдруг открыла глаза и, поняв, что лежит, стремительно села. Она услышала какой-то натужный хрип, ощутила боль в груди и чувствовала, как вся кожа покрылась липким холодным потом. Елена не сразу поняла, что это она хрипит, и больно ей потому, что дышала слишком поверхностно, чтобы глотнуть достаточно кислорода для того, чтобы успокоиться и насытиться им. Она прижала руку к груди, и огляделась. Часть нее с облегчением заметила, что вокруг не было больше никакого озера, замка и леса. А была комната. Незнакомая, с высокими потолками с балками и явно антикварной мебелью. Отдаленно она напоминала комнату, где в последний раз видела Элайджу, что ей ясно говорило, что все еще находиться в комплексе. Свою безразмерную сумку, пальто и телефон она нашла тут же на тумбочке, и с недовольством отметила, что на ней кроме майки и шорт, совершенно точно принадлежавших не ей, ничего не было. Елена искренне надеялась, что ее переодела Ребекка, а не Кол. После чего она бросила взгляд в сторону французского окна, занавешенного тюлем, тихо развевающимся от ветерка, и, слыша звуки музыки, смеха и всеобщего праздничного веселья, которого в этом году ей не видать, и отмечая, что небосклон давно затянуло чернильной темнотой, и понимая, что в отключке провела достаточно долго. Сейчас она мыслила более чем ясно, чтобы все вспомнить, но от этого было не легче. Хотя бы потому, что этот сон… То был не просто сон. Инстинкты ее редко подводили, и сейчас они прямо-таки об этом вопили. Точно так же, как было со снами об Арке в Министерстве. Но что этот сон значит? И почему именно тот антураж? А еще этот чертов голос. Елена готова была отдать руку на отсечение, что знала его, и ничего хорошего это не сулило. Она прикрыла глаза и, потерев лицо, провела пальцами по волосам. Они были влажными, и спутанными. Елена поморщилась, понимая, что ей нужно в душ. Нет, ей надо узнать как там Элайджа и что вообще твориться. А еще поесть наконец, потому что боль в желудке была уже не шуточная. Но сначала душ. Елена предварительно провела рукой по животу, сосредоточившись на его жителях, которые, кажется, спокойно дремали, после чего с пыхтением слезала с высокой кровати. Она еще могла видеть свои ноги, несмотря на то, чтобы беременна близнецами и была уже почти на четвертом месяце, но спина уже болела часто, и ее центр тяжести определенно сменился. Елена с тихим ворчанием встала и направилась к двери, за которой надеялась, что была столь необходимая ей сейчас ванна. Она успела сделать два шага. Ровно два. Но тут до ее ушей донеслась настойчивая вибрация ее телефона. Елена могла бы его проигнорировать, но… Нет, она не могла. Вдруг это Дженна? Джер? Вдруг звонят уже не в первый раз? А вдруг что-то у них там успело случиться, или… Черт! Вдруг это Сириус, которому она, может, и отправила Патронус, но больше так с ним и не связалась! Елена тяжело вздохнула и, бросив печальный взгляд на дверь в потенциальную ванну, пошлепала к телефону, на ходу проведя пальцами по волосам и завернув на макушке небрежный пучок, чтобы избавиться от лезущих в лицо грязных волос. Номер был незнаком. — Я тебя не украл у этих сумасшедших вампиров, к которым ты нелепо привязана, Сохатик, только потому, что уже битый час сижу около этого комплекса и слышу, что происходит внутри, в частности, как ты мило сопишь себе в кроватке и не ведаешь о том, как у твоего старого крестного чуть не случился сердечный приступ из-за того, что после Патронуса, от тебя не слуху не духу, — услышала она, едва нажала на кнопку принять. Елена весело фыркнула, ощущая, как ее вновь накрывает тепло и просыпается ее тот внутренний ребенок, которого, кажется, мог пробудить только этот вредный пес. — Мерлин, серьезно? Ты впрямь сидишь под домом? — тихо произнесла она, надеясь, что никто из вампиров сюда не заявиться. — Как ты вообще меня нашел? Адрес-то я не давала. Подойдя к окну, Елена выглянула из-за тюли на улицу, куда то выходило, но в толпе народу, среди огней, конфетти, искусственного снега и прочих украшений, едва ли можно было углядеть одного единственного мужчину. — Chérie, я-Сириус, а не серьезный, — дразняще сказал Сириус, озвучивая свою старую и бородатую как Хагрид шутку о каламбуре слов и его имени. — Опять же, я же все еще Блэк. А нас еще до Хогвартса учат беспалочковой магии и кое-каким трюкам, которым я тебя обязательно научу позже. Елена была почти в ужасе, когда услышала, как из ее рта вырвалось девичье хихиканье. Такое довольно звонкое и какое-то детское, что прям ужас. Но ничего не могла с собой поделать. Да и не особо хотела, если совсем честно. — И французскому, очевидно, тоже, — с нежным поддразниванием сказала она, с ностальгией вспоминая, как леди Нарцисса любила ввернуть в речи хоть словечко из этого языка учила ему ее саму, утверждая, что каждая уважаемая себя женщина должна говорить на столь благородном языке. Видно, это все наследие Блэков. — Да, я терпеть его не мог, — гоготнул в трубку Сириус. — А сейчас так и рвется с языка. Вдруг он посерьезнел. — А сейчас, Сохатик, накинь пальтишко и выходи-ка на балкон, —добавил он, и неожиданно сбросил звонок. Елена удивленно моргнула и недоуменно уставилась на телефон, отняв ее от уха. Такая резкая смена темы ее все еще уставший и сонный разум несколько сбила с толку, но она быстро пришла в себя и, поколебавшись, торопливо натянула джинсы, найденные на кресле вместе со всех остальной ее одеждой, прямо поверх пижамных шорт, и накинула пальто, которое было тут же. После чего решительно вышла на балкон. Звуки музыки стали намного громче, блики света резанули по глазам, и Елена с нотой умиления поняла, что Кол, должно быть, оградил ее комнату чарами, приглушающими звуки и свет. Она подошла к перилам и, обхватив их пальцами, чуть наклонилась вперед, на миг забыв, зачем вообще вышла, и просто любуясь веселящимися людьми, разодетыми в костюмы Санты, эльфов и прочих сказочных персонажей. Местные даже Рождество умудрялись превратить в некий карнавал. Музыка лилась рекой, как и алкоголь. Всем было весело. Она вновь ощутила, как на нее накатывает тоска и злость из-за того, что ей праздник испортили от и до все, кто только мог. В этом году Елена была просто зрителем чужого счастья и радости, которым мог только с завистью смотреть на всеобщий праздник, при этом сгибаясь от тяжести своих быстро копящихся проблем. Елена тяжело вздохнула, крепче стиснув перила, а потом резко опустила голову вниз, даже сквозь шум услышав пронзительный свист. Ее тоска быстро улетучилась, едва она увидела стоящего прямо под балконом Сириуса. Его новое лицо все еще немного сбивало с толку, но Елена уже начала к нему привыкать. К тому же, эти серебристо-серые глаза, каких она в этом мире, да и в прошлом тоже, не видела ни у кого, кроме тех в ком течет кровь Блэков, точно не дадут ей забыть, кто перед ней был и не важно в каком обличии. Ее губы вновь тронула невольная улыбка, а в душе вспыхнула благодарность к Смерти, которая вернула ей этого шелудивого пса. Хотя, была готова передумать, когда он широко ухмыльнулся и, подняв руки, сделал подзывающий жест, более чем явно прося ее спрыгнуть к нему. Ее, беременную двойней, со второго этажа, в тапках и пальто с джинсами на мятую шелковую пижаму. Да он с ума сошел!.. — Я не буду прыгать! — одними губами произнесла Елена, возмущенно смотря на эту наглую ухмыляющуюся морду, и вопреки своим же словам наклонилась сильнее вперед. Сириус надул губы. — Я тебя поймаю! — также одними губами произнес он, даже не предприниматель попытки перекричать весь этот шум. Она в этом отчего-то не сомневалась. Елена непроизвольно бросила взгляд назад, на темную комнату, где проснулась. Комнату, за чьими дверями ее ждали ее проблемные вампирюги: покусанный Элайджа, который должен был бы уже исцелиться, бешенный Клаус, муженек, его коматозная старшая сестра, гормонально неустойчивая куколка, и все прочие. А потом вновь посмотрела на Сириуса, чьи руки все еще были призывно протянуты в ее сторону, а широкая ухмылка не дрогнула. Ну, уйдет она ненадолго, мир же не рухнет? К тому же, ей впрямь нужно поскорее придумать для них предысторию, чтобы свободно общаться и наверстывать упущенные годы, а не ныкать по углам. Она сделала глубокий вдох. — Уронишь — убью, — беззлобно прошептала Елена, уверенная, что Сириус ее все равно услышит, и, перемахнув через перила, спрыгнула вниз. Она даже не успела толком испугаться или отругать себя за глупость, как уже полет был окончен, а ее тело бережно поймали сильные теплые руки. — Ты звучишь точь-в-точь как Лили. Каждый раз, когда она мне разрешала брать тебя на руки, она говорила эти же слова точно таким же тоном, — умиленно пробормотал Сириус, не отпуская ее и продолжая нежно держать на руках, а его глаза на какое-то мгновение затуманились. Как будто он мыслями вернулся в прошлое, где Елена, тогда еще Гарриет, была не здоровой беременной кобылой, а всего лишь малышкой, его крестницей, которую мама доверяла покачать взбалмошному другу своего мужа. Она не спешила развевать его иллюзии. Елена и сама была бы рада в нее хоть на миг погрузиться. Она положила голову на плечо крестного и позволила себе на один краткий миг стать хрупкой и слабой. Да вот только трудно погрузить в такое состояние, когда вокруг буквально царит праздничная вакханалия. Сириус отпустил ее, когда в них едва не врезалась пьяная компашка в костюмах весьма развратных эльфов, а потом серьезно взглянул на нее и молча протянул руку. Елена без колебания схватилась за протянутую ладонь, надеясь, что не выглядела слишком отчаянно, а ее хватка не была слишком цепкой, но даже если так, она не собиралась извиняться. Крестный уверенно повел ее куда в толпу, и Елена с удивлением поняла, что ее начала переполнять предвкушение, а убитое было вусмерть праздничное настроение робко подало признаки жизни. Ей было жутко интересно, куда Бродяга ее тащит. Она надеялась, что не в бар. Потому что выпить хотелось жутко, но ей-то нельзя. И смотреть на то, как это делают другие, как-то было не комильфо. Они довольно быстро покинули главную улицу, и чем дальше удалялись, плутая по более узким и менее заполненным улочкам, тем больше Елена ощущала… облегчение. Наверное, ей должно быть стыдно. Ведь технически ей легче из-за того, что она тайком слиняла от своих друзей и мужчин, чьих детей носила и за кем была замужем. В каком-то смысле она слиняла и от семьи, которая все еще в их родном городе притворяется, что скорбит о ее якобы смерти. Но не было. Елена впрямь была на предел сил, и недавний странный сон только усугублял ее состояние. Ей действительно нужно сделать перерыв. Хотя бы на пару часов. Крестный остановился совершенно неожиданно, и Елена едва не наткнулась на его спину. Она даже не успела спросить, что случилось, как вдруг он развернулся и закрыл ей глаза ладонью. С трудом удержавшись от рефлекторного желания заехать локтем тому, кто перекрыл ей доступ к зрению, Елена кончиками пальцев коснулась теплых пальцев. — И так, я думаю, что сейчас будет какой-то сюрприз, — дразняще спросила она. Сириус издал смешок. — Буду честным, времени у меня было мало, — прямо сказал он ей на ухо, обжигая его теплым дыханием. — И подарка у меня как такового нет. Опять же, я должен тебе уже не один подарок, а плюс-минус пару десятков за все пропущенные дни рождения и праздники за две жизни. Клянусь, однажды ты получишь их все. Но сейчас… Сейчас, Сохатик, я хочу подарить тебе то, что нельзя потрогать, но можно сохранить в памяти. Елена невольно расплылась в улыбке и едва не подпрыгивала на носочках от нетерпения. — Ну, и что же это? — выпалила она, все больше ощущая себя ребенком перед елкой, где хранился ее самый заветный дар. — Праздничное настроение! — торжественно воскликнул Сириус, убирая руку с ее глаз, а другой бросив на нее горсть конфетти. — С Рождеством, Сохатик! Елена растерянно моргнула, когда свет разноцветных огней вновь ударил ей в глаза, и не совсем понимая в чем заключался сюрприз. Она даже ощутила укол разочарования. Ну, потому что перед ними был очередной бар, каких много. Не такой полный, как на главной улице, но… А потом она присмотрелась, а заодно и прислушалась, уловив смутно знакомую музыку, какую в этом мире еще не слышала, и вновь моргнула. Еще раз и еще. Потому что только сейчас заметила, что это был все же не просто какой-то бар. Во-первых, это скорее кофейня, работающая круглосуточно в честь праздника, а во-вторых, это место было тематическим. Разочарование испарилось как не бывало, а вот в груди зародился смешок, быстро переросший в искренний, полный веселья хохот, когда Елена поняла, что крестный притащил ее в кофейню, называющийся «Кабанья голова», и имел явную стилистику местного представления их прошлого мира. Мира Гарри Поттера. Из динамиков лилась поразительно похожая на оригинал пародия на голос Селестины Уорлок, поющая про котел, полный любви, а через стекло было видно людей в дешевых версиях школьных мантиях Хогвартса со значками разных факультетов. Более того, у двери на меловой доске было зазывающее объявление о том, что если купить пять кружек сливочного пива, то шестая в подарок и что в честь праздника пирог с патокой выдавался бесплатно за каждый счет, где по итогу было больше десяти баксов. — Понравилось? — с ухмылкой спросил Сириус, когда она немного отсмеялась и перевела дыхание, хотя Елена не могла не заметить толику неуверенности в его взгляде. Она порывисто обняла его. Невольно на ее глазах выступили глупые гормональные слезы от внезапного осознания, что была права, когда думала, что только Сириус мог понять и разделить с ней смех по поводу того, как в этом мире изображен тот, откуда они пришли. Более того, Елена вдруг поняла, что, кажется, часть нее все еще скучает по тому, что осталось позади. Даже не по людям, а именно по атмосфере, магическим существам, местам, которых здесь нет, книгам, еде и прочим мелочам. Черт с ним, после сегодняшнего сна она с ужасом поняла, что даже по Хогвартсу соскучилась. Не потому, каким он стал для нее после всего произошедшего, а тому, каким тот был во времена первых лет ее учебы между проблемами и очередным возращением Волды Морды, пытающегося ее убить. По урокам, перерывам между, полетам, вкусной еде в Большом зале, звукам смеха в общей гостиной, по матчам по квиддичу и библиотеке… — Да, — тихо прошептала Елена и зажмурилась. — Мне нравится. Очень-очень. После чего, сделав усилие над собой и не желая портить этот милый момент слезами и соплями, взяла себя в руки и, отстранившись, широко улыбнулась. — Думаешь, у них еще остался пирог? Мне кажется, что я сейчас умру, если не съем хотя бы один кусок пирога с патокой! — с искренним предвкушением выпалила Елена. И до того, как Сириус успел что-то сказать насчет слез, которые не мог не заметить на ее лице, схватила его за руку и потащила внутрь кофейни, задаваясь про себя вопросом, каким на вкус в этом мире было сливочное пиво и похоже ли оно хотя бы отдаленно на то, что было в ее прошлом мире.