Masterpiece / Шедевр

Это случилось за завтраком. Малфой-младший говорил о делах на день: о том, что надо заняться ремонтом северного крыла мэнора, а после о необходимости снова идти к Поттеру. — Мистер Поттер может зайти к нам на чай? Так неожиданно, что Драко замер с недонесëнной до рта чашкой кофе: — Ты хочешь чтобы Поттер зашел на чай? — Кивок. — Но.. Зачем? В миг восковая маска, что покрывала лицо матери в последние годы, растаяла, Нарцисса взмахнула руками и воскликнула: — Драко Люциус Малфой, я очень недовольна, что ты до сих пор не пригласил к нам мистера Поттера. Он столько сделал для нашей семьи. Необходимо отблагодарить его. Чему я тебя учила? Кротер! Кротер, сию же секунду принимайтесь за уборку! Что за ленивые эльфы! Мгновение и платье хозяйки дома шумит в коридоре, аккомпанируя еë крикам. Драко словно выпил целый котëл Феликс Фелицис — на удивление, когда, казалось бы, все пошло наперекосяк, ему начало везти. Ведь интервью, которое с самого начала представлялось отвратительной идеей, оказалось весьма полезным. Рядом ухнула сова, и Драко вздрогнул от неожиданности и неприязни. Как их с матерью оправдали, а отца "всего лишь" заключили в Азкабан, громовещатели, письма с угрозами, посылки с проклятиями и розыгрышами приходили ежесекундно. Родовые чары мэнора справлялись только в начале, но в считанные дни, ситуация полностью поменялась. Под напором всей этой мерзкой корреспонденции вековые чары ломались. И хотя где-то внутри себя Драко надеялся, что шум взрывающихся и кричащих писем разбудит хозяйку поместья, выведет её из этого состояния, происходящие события никак на неё не повлияли. Впоследствии, обследуя родовую библиотеку, юный Малфой смог понять как восстановить чары мэнора, и можно было выдохнуть. Вот только внезапная тишина сломала последнюю надежду вдохнуть жизнь в черты матери, и она осталась живой куклой. Но сейчас, только услышав «Поттер», леди Малфой оживилась. Хотелось разозлиться, кинуть в кого-нибудь заклинанием, закричать о несправедливости, но Драко лишь погладил сову по голове и взял письмо. Дни ужаса от наплыва корреспонденции заставили по-другому воспринимать написанное. Да, бóльшая часть писем была не на украшенной вензелями бумаге, а на обычной, да и вообще походила на детские записки. Но содержание ужасало. Мир справедливости, ради которого бились все эти маги, разве он такой? Что-то странное было в этом письме, что-то отчаянно знакомое, что-то что заставило Драко резко встать, опрокинув стул, испугалась птица и выпорхнула в окно. В кабинете отца всё осталось как было — тяжеловесные шкафы, забитые книгами о.. впрочем, Малфой-младший даже не хотел знать о чём. Лучший огневиски в хрустальном графине и пара бокалов могли бы покрыться пылью так искусно, как завитки плюща на подносе — гоблинской работы! несомненно, — но магия словно каждую секунду ждала когда хозяин переступит порог комнаты, охраняла каждый предмет от дыхания времени. Только остатки тёмной магии клубились в углах комнаты как в необжитых домах паутина, лишь это и вечная пустота кабинета говорили о событиях необъяснимо печальных для остальных домочадцев. Драко быстро прошёл к письменному столу, нащупал потайное отделение, о котором матушка знала, но упорно делала вид, что его не существует. Словно от хозяйки поместья может что-то укрыться, спрятаться, скрыться под печатями, да она же их найдёт, сломает одним прикосновением своей тонкой, хранящей мощь вековой магии, руки. Но каким бы не был первый порыв, сейчас он в нерешительности замер, посмотрел на письмо в руке, странную печать и больше не раздумывая сломал её. Снова. Белый лист и надпись словно детской рукой. Он знал эту угрозу, не первый раз получает этот обычный белый лист, корявый почерк, его фамилия, написанная наоборот. Что ж, это письмо тоже будет лежать в потайном отделении. Министерство Магии было как всегда заполнено спешащими магами, и Драко пришлось пробираться сквозь этот поток, пытаясь столкнуться с как можно меньшим числом людей. С трудом добравшись до лифта, Малфой выдохнул. Если у других прибывающих в Министерство эта клетка вызывала только приступы клаустрофобии, то у Драко она ассоциировалась с островом спокойствия. Остров, который останавливался на каждом уровне, но когда люди, ждущие лифт, признавали в нём бывшего Пожирателя, то, изображая мимикой разной степени презрение, отказывались ехать. Драко веселился. Так долго молчавшая Нарцисса вновь заговорила и это было самым лучшим, что только мог представить юный наследник. Он чëтко решил для себя, что во что бы то ни стало затащит Поттера на чай. Даже если ему придëтся вступить в бой с самим министром. .. а это письмо.. подождёт. Гермиона нашлась в своём кабинете. Малфой не удостоил себя даже одним стуком, забывшись, и теперь наблюдал весьма странную картину — Уизли целует Грейнджер. Вернее, целовал, Гермиона услышала как хлопнула закрывшаяся дверь и резко отпрянула. В миг оба покрылись красными пятнами. Вот только, наверное, по разным причинам, лениво думал Малфой. Уизли сухо произнес приветствие и ушёл, оставив жену наедине с Драко. Поттер шёл им навстречу. Гермиона до сих пор красная как закат, желавшая побыстрее сбежать, в миг засветилась самым тёплым светом, кивнула, улыбнулась и повернула к границе щита, обратно, домой. Внезапно стало сыро и как-то неуютно, словно пёстрое лето вмиг ушло, оставив двоих мужчин тётушке-осени. Драко кивнул, словно этот жест предназначался ему, обогнул Поттера и зашагал к дому. Остановился лишь когда коттедж замаячил впереди. Солнце повисло над линией горизонта, и медленно таяла прохлада. Снова захотелось быть где-то не здесь. Где-то где есть сладко пахнущие вековые деревья, отбрасывающая тень листва, лёгкая ткань смеха матери и отца. Поттер угрюмо подошёл и лишь поднял бровь, словно спрашивая ну ты чего остановился-то? А Драко покачал головой и пошагал дальше, слыша сопение Поттера за спиной. — Давно ты планировал это? — Драко не было интересно когда эта обитель начала оформляться в сознании Поттера, совсем нет, это необходимо для книги. Той, что он пишет сейчас. Или, в конце концов, если всë пройдëт гладко, то можно будет выпустить дополнительный тираж с уточнениями и новыми фактами. Но никак не из любопытства. Они сидели на террасе, выходящей на двор и на так знакомое озеро, пили чай из этих чудовищно безвкусных кружек. Чай был приятный, с малиной, отдавал детством и материнскими колыбельными. — После войны жизнь стала странной, хотя не то чтобы до этого она была нормальной, но тогда, когда ты бежал, ты знал от кого, к кому. После победы как-то всë изменилось. Цель достигнута и надо было что-то делать дальше. Я много размышлял на эту тему. Тогда-то и понял, что всë, что мне надо — обычное спокойствие и тишина. Гермиона помогла найти этот дом и объясниться с Джинни. Вот и всë. — Так ты расстался с Уизлеттой и переехал в эту глушь? — А разве Малфой-мэнор не находится в глуши? — Малфой-мэнор находится в благородной глуши. Секундная тишина треснула тонким стеклом и Гарри рассмеялся, разнося по пустоши звонкий смех. — Хорошо, — всё также улыбается. — Мэнор может находиться в самой благородной глуши, а моя халупа в обычной глуши. — Поттер, а ты быстро улавливаешь суть. — Конечно! Малфой лениво скользнул взглядом по вставшему Поттеру: — Ты куда? Всё, на сегодня интервью окончено? — Нет, я просто немного проголодался. Пойдём, приготовлю. Оставалось только встать за ним следом. Внезапно выяснилось, что Поттер очень даже неплох в готовке. Его сильные руки ловко нарезали овощи и бросали их в кастрюлю, где уже поджаривались грибы. И, Малфой лениво ловил себя на этой мысли, что наблюдать за этим было интересно. Но было что-то в этом ещё: — Когда ты научился готовить? — Для книги? Или, — усмехается, щурится своими кошачьими зелёными глазами, — из интереса спрашиваешь? — Эмм.. не знаю? В любом случае, я не собираюсь издавать «Поваренную книгу Гарри Поттера» или что-то типа того. Наверное, — ему объективно надо меньше трепаться, прикусить язык, — просто интерес. Ты же Герой — не смейся, эта «Г» так и норовит быть прописной, я не могу не выделить её, — у тебя должен быть целый штат прислуги. — Целый штат, да. Наверное так и полагается Герою. Молчание растянулось патокой, и, наверное, Драко должно было быть неловко, но закатное солнце осветило эту небольшую кухню, вспомнилось крепкое тело, навалившееся сверху.. — Я с детства умел. Драко вздрогнул, моргнул и с трудом сфокусировался на Поттере. — Что? Прости, я задумался. — Говорю я с детства умел готовить. Это была моя обязанность. — Обязанность? Поттер, ты что, домовой эльф что ли? Ответом ему послужило непонятное движение — то ли пожал, то ли просто привиделось. — Да и когда начал жить один, в своей глуши, решил, что хочу научиться хорошо готовить разные блюда разных стран. Я тогда подумал «Почему бы не попробовать?», накупил книг, продуктов. Кстати, готово. ... запахло озоном, тарелки вылетели из шкафа, приземлились на стол. Поттер даже не потрудился достать палочку чтобы призвать с террасы кружки, магия притянула их сама, и банановый чай разлился ароматом по кухне. — Ладно, Герой, попробуем что у тебя получилось. Лёд ударился о стенки стакана, когда Малфой поднёс его к губам. Драко не помнил как оказался в этом маггловском дешёвом баре; осознал себя только когда виски обжёг горло, разливая алкогольное тепло по телу и венам. Шум пьяных магглов до странности умиротворял, хотя нарастающее общее напряжение возрастало с каждой секундой. Драко чувствовал это. По мере повышения градуса алкоголя в крови, повышался уровень угрозы, исходящий от всех. Малфой отчётливо понимал — когда ситуация достигнет пика, вспыхнет пламя, разожжëнное алкоголем и Мерлин весть чем ещё. Необходимо было убираться отсюда. Срочно. Но Малфой не сделал и шагу назад. Ведь это превратилось в хобби — теряться на тëмных улицах Лондона, заходить в первый дерьмовый бар и участвовать в драке. Адреналин в крови повышался, предвкушая безумие, ..и просто сбежать, кинуть незаметно лëгкие магглоотталкивающие чары и пару протего чтобы защититься от летящих кружек и других предметов, а вечерний воздух стал настоящим наслаждением. Малфой остановился, поднял голову и посмотрел на звёзды, что не были хорошо заметны в городе. Вспомнился Хогвартс, его заполненное огнями космоса, небо, и сразу стало так тоскливо, что захотелось вернуться в мэнор, забраться в кровать, укрыться с головой, как делал когда-то в детстве, и больше никогда не вылезать оттуда. Кто-то толкнул его и наваждение исчезло, рассеялось как пыль, Драко посмотрел вперëд и подумал, что это так по-дурацки символично. В задумчивости Драко дошёл до Лондонского моста и остановился, облокотился на перила. Надо что-то придумать, ради матери, ради хоть чего-нибудь, что вообще может иметь смысл в этой жизни. Нужен план в конце которого Поттер будет мило пить чай в Малфой-мэноре, мило беседовать с maman о её бегониях и мило уйдёт домой. Идеальнее только семьи в маггловских американских ситкомах 50-ых годов, которые так любит смотреть Панси. Только в начале надо чтобы Поттер мило согласился на вечер в компании родственников сумасшедшей тётушки, которая пытала его лучшую подругу в том же самом доме. Малфой выдохнул и посмотрел на Темзу. Огни Тауэрского моста сияли впереди и было спокойно. Маггловская суета вокруг только утомляла и недавнее наваждение стало вновь возвращаться — мерзкая тоска об упущенных шансах сковывала, не позволяла думать, и Драко решил вернуться домой. Зайдя в первую пустую подворотню, Драко услышал писк и насторожился. Звук исходил из темного угла. Поборов отвращение и достав палочку, Малфой подошëл ближе и увидел коробку, накрытую засаленным полотенцем. Скулëж явно доносился оттуда. Смекнув, что хуже уже быть не может, Драко откинул ткань. — И как ты его назовëшь? — Я думал, что ему отлично подойдëт кличка Поллукс. Идеально-гладкое лицо матери рассеклось полосами времени, оживилось, и с давно позабытой теплотой в голосе, Нарцисса сказала: — Да, это хорошее имя. — Эта заучка Грейнджер считает, что с ним не все в порядке, но по мне так он каким был, таким и остался. Видимо, они наконец-то поняли, что их герой поехавший. Нарцисса в удивлении подняла брови, и Драко на секунду даже сам удивился, что сказал это вслух, а может и из-за того, что мать в последнее время показывала больше эмоций, чем за всю остальную жизнь Драко. — В смысле я знаю, что Поттер сделал много для нашей семьи — не помогал разграбить семейные реликвии, например, — леди Малфой с упрёком посмотрела на сына. — Я знаю, — Драко вздохнул и посмотрел на щенка, — знаю, что веду себя как ребёнок, но просто… — Послушай, — Нарцисса положила руку на щеку Драко и подняла его голову, — тебе всю жизнь твердили о том как быть Малфоем, и никто никогда не понимал каково быть Драко. Это разные вещи. И сейчас, мой милый, тебе необходимо найти этого Драко в самом себе. Ведь дело всегда только в том, что именно ты выбираешь как себя вести с другими людьми, и это определяет нас. Ты можешь думать, что мистер Поттер не в своём уме, но оглянись вокруг, так можно сказать о любом из нас. И в любом случае, — Нарцисса встала и расправила платье, — я до сих пор жду мистера Поттера на чай и надеюсь, что твоя обида не навредит моим планам. Нарцисса уже подходила к двери, когда вновь обернулась к Драко и сказала: — Ещё кое-что. Сегодня утром было много почты. Все письма лежат в твоей комнате на столе. Драко улыбается, кивает: — Я люблю тебя, мама. Залечивать раны магическим способом не хотелось. Может быть он хотел покрасоваться перед Поттером, показать насколько он мужественен, а может быть увидеть его реакцию, надеясь, что получил он не зря, увидеть волнение. В любом случае, когда Драко прибыл в коттедж к Поттеру, тот ни словом не обмолвился о ранах.