Masterpiece / Шедевр

— Мы закончили на Рождестве. Грейнджер уехала домой, а вы с Уизли остались. Что было дальше? — А дальше утро подарков. Поттер смутился: — Я никогда не получал хороших подарков — что-то сделанное, подаренное от души. А в то утро под ëлкой меня ждали обычные сладости, домашний вязаный свитер.. — Подожди, — Драко выставил вперëд руку. — Это ты сейчас про тот ужасно безвкусный свитер с буквой "H"? — Да. Его связала для меня миссис Уизли, — Поттер нахмурился, ему всегда не нравилось отношение Драко к Гермионе и семье Уизли, и хотя спустя время он научился спокойнее воспринимать нападки на друзей и не реагировать, но когда речь заходила о чете Уизли, он готов был защищать их до последнего. Драко чувствовал это напряжение. Оно растекалось по венам, оживляло такие далëкие воспоминания. Но противоречило тому, что происходит сейчас. — Что ж, я понял. В первое Рождество в Хогвартсе ты получил сласти и свитер. Поттер молчал около минуты, пристально смотря на собеседника, пока Драко не нахмурился. — Да, я получил это и ещë кое-что. Мантию-невидимку. Кто-то оставил еë с запиской, в которой было написано, что она принадлежала моему отцу, и всë, без подписи. Это не было похоже на что-то, что было ранее, но это ощущалось здесь и сейчас. Слишком много чувств и эмоций он испытывал за день, Драко это отчëтливо понимал. Слишком. Одно большое слишком. Это несчастное интервью выбивало из колеи за пару дней, что он здесь находился. Поттер рассказывал так много событий и вкладывал в них огромное количество эмоций. Тоска, что была с ним всю жизнь, просачивалась нотами в голосе, била в виски, зарывала всë радостное. Когда Поттер вновь заговорил, Драко понял, что он справился со своими эмоциями и момент был упущен: — На следующую ночь я отправился в библиотеку… — Ты что сделал? — Драко отвлëкся от своих мыслей, улыбнулся, — ты получил мантию-невидимку и отправился в библиотеку? — Мраморное лицо оживилось, приобрело человеческие черты, Малфой захохотал, — тебя Грэйнджер укусила? Гарри молча сложил руки на груди, недовольно глядя на Драко: — Это было необходимо чтобы узнать о Фламеле. Знакомое выражение промелькнуло на лице Героя. Драко знал точно, он уже видел его. На втором этаже восточного крыла родового мэнора, в той комнате, в которой он жил чуть ли не с рождения. В зеркале. Усталость. Пронизывающая насквозь и лишающая последних сил, забирающая краски жизни усталость. Снова не хотелось здесь оставаться, видеть напротив морщины между бровей и потухший азарт. — А я собаку завëл. Поттер вздрогнул, моргнул и с удивлением посмотрел на Драко: — Правда? Как назвал? — Поллукс. — Самая яркая звезда в созвездии близнецов? Драко в удивлении поднимает брови, Поттер усмехается: — Я в Хогвартсе не только на метле летал. — Да, ещё ты боролся с чудовищами. Это я понял, герой ты наш. Герой лишь качает головой, встаëт. — Эй, ты куда? — Хочу развеяться. Пошли. Рядом с озером было так спокойно, что на мгновение Драко ощутил умиротворение. — Малфой, можно вопрос? Хотелось засмеяться, нахально ответить, как всегда растягивая гласные, но в голову ничего остроумного не приходило. — Можно. Драко не оборачивается — итак знает, что Поттер по старой привычке лохматит волосы, смотрит в сторону. — Я хотел спросить.. В общем, как ты живëшь? Потребовалось несколько секунд чтобы понять смысл вопроса и осознать тот факт, что сам Гарри Поттер интересуется его жизнью. Малфой неожиданно замялся: — Эмм.. Хорошо. — А как леди Малфой? Вот он. Идеальный момент. — Вполне неплохо, — Драко поворачивается к Гарри, — слушай, я.. я не могу все испортить. — Что такое? — Он улыбается, и эта улыбка летом расцветает в душе Драко. — Мне здесь спокойно. — Да, мне тоже. Оставалось только тихо наблюдать за птицами на озере. Может это было не такой уж и плохой идеей? Услышав стук в окно, Драко вскинул голову, увидев птицу, заторопился открыть створки и впустить её. На пол спикировал конверт, и гостья, гневно ухнув, вылетела обратно. — Акцио конверт! Письмо подчинившись магии, прилетело прямо в руки Драко. Почти дрожащими руками он ломал сургучную печать и доставал письмо. И не удивился, увидев этот детский почерк. Надо что-то с этим делать, откуда-то начать… но откуда? Будь с ним Поттер, тот бы знал что делать. Он бы.. Драко тряхнул головой. Поттера с ним нет, и не будет. Национальный герой ни за что не поможет врагу. Письмо выпало из рук. Драко совершенно точно не знал что делать. Поллукс гневно залаял на выпавшую бумажку, словно чувствуя какое смятение она вызывает у хозяина. — Что происходит? Малфой снова задумался так, что не заметил прихода матери. — Ничего. Просто почта, — выдавил из себя. Сказать по правде, он надеялся, что матушка увидит письмо и поймёт что происходит. Вот так сразу, ничего не выспрашивая. Но видя как она остановилась в проёме, с неестественно прямой спиной, он струсил. В конце концов отец оставил его присматривать за матерью, он не мог просто взять и сдаться, он ведь Малфой. Драко нагнулся, поднял письмо и повторил: — Просто почта, — и, желая переменить тему. — Обед уже готов? До странного матушка изъявила сильное желание научиться готовить самостоятельно. Чем изрядно перепугала домовиков и своего сына, но сколь легко ей подчинялась сильная магия, столь быстро она осваивала английскую кухню. Драко гордился своей матерью. Она, похоже, не умела что-либо делать плохо. — Готов. Идём. Это немного походило на идеальную жизнь — он общался с Поттером, матушка вновь по-весеннему расцветала, в его венах пела магия. Идя по коридору, Драко думал лишь об отце, без которого дом казался пустым и невзрачным, вспомнилось как однажды Драко услышал от какой-то магглы на улице, что "дом это люди", и то как смешно ему было от этого, но сейчас, по прошествии всего этого времени, захотелось вернуться в тот момент, совершенно по-плебейски влезть в разговор, сказать мол "да, да, так и есть, правда заключается в этих трёх словах, и ничто не может быть вернее этого" и пнуть самого себя (но он пока не решил как сильно) чтобы не насмехался над простыми истинами; а также мэноре, который так сильно требовал ремонта, что лично хотелось разрушить все Бомбардой до остова, а может даже и прямо до подземелий — или их тоже? что теперь? спуститься вниз чтобы всё крушить? — и заново отстроить, наплевав на презрение портретов и отца. Но Драко знал, что никогда у него рука не поднимется на это. За обедом вновь прилетела птица, и Драко заставил свои руки не трястись, пока забирал конверт. Он всё убеждал себя, что не может быть угроз сразу две, это же магическая почта, совы не попадут в пробку на светофоре, в конце-то концов. И оказался прав. Бело-коричневая сова, очень похожая на обычную министерскую, принесла записку от Поттера. Малфой, сегодня не получится встретиться, завтра тоже. Продолжим интервью послезавтра. Поттер. Так сухо и чертовски лаконично, очень мило, Поттер. Драко отложил записку, посмотрел на птицу, которая спокойно ожидала ответа и выдохнул. Похоже, появилось время привести записи в порядок и навестить ноющую о встрече Панси. Быстро набросав, вручил ответ сове и поднял взгляд чтобы встретиться с такими же серыми глазами матери. Эта женщина что-то подозревает. — Поттер. Написал, что получится встретиться только послезавтра. — Как у него дела? — Хорошо. — Сдвинул брови, — наверное. Не знаю. — Ты уже спрашивал когда он сможет прийти к нам? — Было бы неплохо сначала отремонтировать дом. На мгновение стук приборов прекратился, Нарцисса нахмурилась: — Я принимаю твой ответ, но ты убегаешь от разговора. Это было правдой, Драко понимал, прекрасно понимал. Проклятие. Аппетит резко пропал, захотелось просто закрыться в комнате, залезть под одеяло и не вылезать возможно никогда, а может быть лишь одну-две вечности. Мерлин. Это интервью совершенно точно сведёт его с ума. — Было очень вкусно, мама, спасибо. Кажется леди Малфой порывалась что-то сказать ему, но в момент передумала, за что Драко был ей благодарен. Теперь оставалось пересмотреть свои записи и начать писать книгу. О том что будет когда все эти интервью с Поттером закончатся и книга будет дописана, он предпочитал не думать. Уже выходя из столовой, Драко вдруг вспомнил: — Кстати, Поттер вегетарианец. Аппарировав в переулок рядом с домом Панси, Драко дошëл до её дома и замешкался. Отчего-то не хотелось видеть этот проникающий в кости взгляд, до скрежета зубов понимающий, но всё же такой родной. И Драко знал, что вечность убегать не сможет ни от Панси, ни от себя самого. Но хуже всего то, что подруга ни словом не обмолвится, пока это не сделает он, пока первым не начнёт этот разговор. Входная дверь приоткрылась, на пороге появилась Паркинсон. Такая безумно домашняя в этой вытянутой футболке и босая. — Драко! Чего стоишь-то? Заходи! И в одно мгновение вся неуверенность бесследно исчезла. Драко улыбнулся, кивнул и зашёл в дом. Панси птичкой щебетала, пока наливала чай и раскладывала печенье в тарелку. Тарелка была белая, с золотистой каймой, напоминающей тонкий росчерк. Наверняка это всё, что осталось от фамильного сервиза Паркинсонов. Ведь им, как и всем Пожирателям, которых не упекли в Азкабан, пришлось заплатить немалые суммы. — Драко-о! Малфой вскинул голову, посмотрел на подругу и виновато улыбнулся: — Прости. Задумался. — Опять? В последнее время ты всё чаще это делаешь. Что-то случилось? — Тебе мама пожаловалась? — Драко поморщился. Это наверняка Нарцисса, просто потому что больше нéкому было так волноваться за него, кроме матери и подруги, сидящей напротив. Смех Панси его удивил, вообще, со времени суда над всеми, кого удалось изловить, подруга смеялась лишь в паре случаев, которые Драко мог пересчитать по пальцам рук. И сейчас, слушая этот звонкий смех, словно пение райских птиц, он обрадовался совсем как ребёнок, и даже не хотелось больше злиться ни на мать, ни на Панси. Паркинсон на мгновение перестала смеяться, слегка наклонила голову вбок и улыбнулась: — Послушай, милый, — она положила свою руку на его, — мы очень волнуемся за тебя. Леди Малфой особенно обеспокоена тем, как это интервью повлияет на тебя. — Я знаю. Просто он такой.. — ..невыносимый? — Обходительный. И скривился ещё раз, отчего Панси снова звонко засмеялась, и тогда Драко подумал, что это просто замечательный день. По странному стечению обстоятельств, подруга невзлюбила магию. Может, из-за гонений в её сторону, после победы светлой стороны, а может, это по крайней мере была рабочая версия Драко, что годы без палочки просто научили её тому, что в маггловской жизни есть своё очарование, и она не собиралась отказываться от этого. Поэтому Малфой не удивился когда Панси встала, собрала посуду сама и положила в мойку. Было что-то печальное в том, что чистокровная, в прошлом презирающая все маггловское, ведьма делает грязную работу собственными руками, но до странного Малфою это даже немного нравилось. Всем пришлось переменить собственные убеждения, и отпечаток этого останется навсегда. День заканчивался, плавно переходя в вечер.