2336: Худший год

Март 2336 года

Нейтральная территория. Система Игнеон

Планета Крематория

Взошедшее над поверхностью планеты солнце отогрело ледяную корку до состояния пылающих вен магмы, скользящих за границей света и тьмы. Выжить здесь не мог никто. Долгое время это место называли Адом Данте, но после искоренения всечеловеческого религиозного заблуждения было подобрано название получше. Планета с тюрьмой делили одно имя на двоих. А последняя считалась одним из самых суровых мест заключения несмотря на то, что попадали в заключение не только убийцы, насильники и террористы всех мастей, хотя таких было не меньше половины. В «зверинце», как с долей симпатии называл свою вотчину начальник тюрьмы, отмучивали свой срок и заключённые с практически безобидным составом преступлений. Увы, вернуться из этого места таким же, каким пришёл, было невозможно. Крематория обнажала в людях худшее, отсекая за ненадобностью человечность. Цепочка преступников, скованных, как в стародавние времена, единой цепью, неторопливо погружалась в транспортный челнок, предоставленный не абы кем, а военным представительством Федерации. Оплата за преступников была смехотворно низкой, но единственной альтернативой стало бы вежливое предупреждение и изъятие всех подходящих людей силой. На войне все средства хороши, что Федерация закрепила на законодательном уровне. Война, начавшаяся с невероятно кровопролитной битвы на дальних регионах, при которой все ведущие корабли Федерации были уничтожены противником, неожиданно и не думала прекращаться. В прошлом столкновений между ОФП и империей было так много, что простые жители и не обратили внимания на предупреждение о войне. Куда больше тех же землян потряс бунт на Марсе. Вся добыча полезных ископаемых была остановлена, крупные представительства ОФП атакованы самыми настоящими марсианскими людоедами, а все сообщения приостанавливались на неопределённое время. Что же дальше, оставалось загадкой. Самое время, чтобы вспомнить — а ведь марсиане это потомки земных колонистов, а не какая-то иная цивилизация. К чему столько ненависти к фактически своим? Правда, до бунта «свои» марсиане неофициально считались недолюдьми, но эту часть истории лучше умолчать. И чем это закончится?! Какое там думать об очередной войне с очередными недовольными миром клингонами. «При Робокопе такой бабуйни не было!» — рычал порой сквозь зубы начальник тюрьмы. В этом он был прав. Робокоп, при своей компании «игнор против террора» и методами борьбы с демографическими взрывами, которые между собой слабо сочетались, держал все воинственные расы в трепете. Его робо-роботам на программном уровне запрещалось убивать человеков. Но только человеков. Про остальные расы речь не шла, и роботы представляли серьёзную, многочисленную и легко пополняемую боевую силу. Но ушла эпоха. Злобный террорист убил президента, и нашлись хитрые клингоны с ушлыми марсианами, которые воспользовались ситуацией. Одни устроили грязный бунт, а другие и вовсе отвратительную войну. — Шевелись, зверьё! — лениво прикрикивал на процессию конвоир, но поднимать руку на кого-либо опасался. Этих забирали на военный корабль. Отбор был из крепких и ловких. А портить шкуру будущим чернорабочим было чревато собственным пополнением их числа. Убийц, насильников и террористов брать запретили. Допускались воры, мошенники, нелегалы, мародёры, взломщики, контрабандисты или самые редкие — политические. Таких нашлась всего одна. Марсианка — зачинщица бунта на красной планете. Остальные «синеглазые уроды» шли исключительно по статьям нелегалов и взломщиков. Желающих попытать счастье и в духе Ричарда Риддика сбежать из тюрьмы на поверхность Крематории не нашлось. Побег до него считался невозможным, таковым остался и после. Все сбежавшие, кроме талантливого преступника, прожарились на поверхности планеты до состояния горстки пепла. Выкуп военным кораблём выглядел более перспективно. Челнок с противным рывком где-то под солнечным сплетением ушёл в варп-режим. Преступники, плотно рассаженные по лавкам, были отцеплены от общего поводка. Теперь их приковывала к месту магнитная тяга их кандалов. Несмотря на низкую тяжесть их преступлений, Федерация не торопилась терять бдительность. Плотный поток сидящих на лавках преступников имел всего два ощутимых промежутка. Справа и слева от марсианки, попавшей по политической статье. Та казалась самой безобидной в их компании. Невысокая, миниатюрная, как и все жители красной планеты, да ещё и недальновидно дремавшая, отклонив голову назад. Однако соприкасаться с ней даже случайно остальные заметно боялись. «Спать во время прыжка — дело неблагодарное. Голова после будет мутной. Мысли заторможены, реакции амёбные, а голос слабый. Кто посмотрит со стороны — увидит только бесполезный балласт. Тем лучше для меня. Почему не могли забрать с этой мерзкой планеты раньше?»

***

Федерация оказалась достаточно щедрой, чтобы облачить преступников в уродливые жёлтые комбинезоны с меткой принадлежности флоту на груди. Словно клеймованные. Прибывшие подслеповато щурились, перейдя из тесного тёмного шаттла в белоснежное нутро ангара огромного корабля. Встречу им подготовили почти до слёз торжественной. Минимум половина бойцов службы безопасности с фазерами. Оружие в режиме оглушения, но всё равно неприятно. А во главе боевых единиц самая настоящая начальница, судя по знакам отличия на рукавах и груди военной формы. Темноволосая смуглая землянка, уже минимум десяток лет отдавшая военной службе. С этой лучше не связываться. — Добро пожаловать на борт Дискавери. Я — командор Лэндри, начальник службы безопасности, и я буду последней, кого вы увидите, если нарушите хоть одно правило! — отчеканила она. Несмотря на почти родственное сходство с небольшим корабликом класса «Конституция» с неизменно стёртыми номерами, этот левиафан значительно отличался и, даже при наличии узнаваемых черт флота ОФП, со стороны выглядел угрожающе. Так называемый боевой класс «Кроссфилд», ещё и нагло зовущийся «Дискавери». Сквозь свинцовую усталость марсианка позволила себе смешок. Иронично называть звездолёт в военное время таким безобидным прозвищем. Или не переименовать вовремя. Хотя кто будет создавать настолько массивную тарелку с дополнительными слоями многоуровневой защиты только для исследовательских целей? Нет, кораблик сразу создавали с учётом лобовых попаданий вражеских орудий. Острый синий глаз стрелял по коридорам и палубам, которые они миновали, увлекаемые на самые нижние уровни. Военному кораблю, даже настолько продвинутому, требовалось обслуживание так называемой чёрной работой. В основном для очистки, которую не могла выполнить автоматика. И если верхние палубы защищались лучше всего, то «брюхо» оставалось уязвимым. При попадании андроиды, способные выполнять очистительные работы, пришли бы в негодность. Новые стоят немалых денег после смерти Робокопа, монополизировавшего все фабрики. Зато весь тюремный сброд стоит меньше мешочка кофейных зёрен. С ними можно не церемониться, держать в одной клетке-казарме, кормить грошовыми синтетическими заменителями, а в случае гибели заменить новой партией. Кто добровольно на такое согласится? Никто. Но при военном положении преступники не имеют прав. Они будут подчиняться, или их отправят в расход. Есть ли хоть что-то хорошее в этой работе? В Крематории куда хуже, а ещё в случае выживания оставшийся срок заключения сокращался многократно, появлялся шанс получить амнистию. Можно ли сбежать? Невозможно. По крайней мере, живому существу. — Имя? Колонии разбили на несколько групп и проводили через стандартный опрос в присутствии новомодного прибора — детектора лжи, который на основе алгоритмов сразу нескольких цивилизаций демонстрировал пугающую точность. Проверка осуществлялась всё теми же боевыми единицами службы безопасности. В полной броне и даже со шлемами на головах, чтобы не было понятно, кто спрашивает и насколько может оказаться сильнее или слабее. — Фогт, — прозвучал чуть рассеянный ответ. Почти не ложь, но на прибор краем глаза всё же посмотрела. Тот сначала выдал непонятный писк с сопутствующим желтым светом, но следом вроде как исправился и сменил огонёк на зелёный. — Статья? — Политическая. Публичные призывы к осуществлению экстремистской или революционной деятельности, — на этот раз ярко-зелёный свет. — Руку, — потребовал голос, лишенный половой определённости. Марсианка протянула левую руку, предплечье которой было намертво сцеплено с ПИПом. Прибор демонстрировал деактивированный режим. — Снять можете? — Только вместе с рукой, — зелёный огонёк подтвердил правдивость слов. ПИПы нового поколения спаивались со своим носителем, не позволяя просто так снять. Но на всякий случай марсианка добавила под зелёный свет детектора лжи. — Деактивирован при аресте. — Вытяните запястье вперёд. Система проверит надёжность деактивации, — последовал ожидаемый приказ. Пока ИИ корабля не просканирует устройство и не пролезет во все его тёмные программные уголки, существовала высокая вероятность, что прибор вместе с рукой оттяпают. Бортовой компьютер думал долго. Дольше положенного. Внешне это можно было списать на дешифровку всех закрытых паролями областей. Мало ли, что может преступница поставить на своё личное устройство. Но боец службы безопасности начал заметно нервничать. Наконец проверка выдала отчёт о полной безобидности рассмотренного ПИПа. Далее пошли стандартные по протоколу вопросы — известно ли о военном положении и нынешних нюансах устава, понятно ли назначение на корабль, и финальный: — Стоит ли ожидать от вас рецидивистской или иной преступной деятельности? — На всякий случай всегда надо ожидать худшее, когда берёте на борт преступников, — честно ответила Фогт и под зелёный огонёк двинулась дальше. Чёрная работа уже заждалась. Полусонное состояние вводило в заблуждение. Крематория запросто ломала людей. Никогда не знаешь, каким из этого пекла вернётся заключённый. Такая обманчивость была на руку Фогт. Увы, она совершила страшную ошибку — попалась. За это пришлось пройти испытание Крематорией, а теперь давить в себе все искушения и оставаться сонной никчёмной преступницей, едва способной выполнять простую работу. Но терпение за полтора месяца одной из худших тюрем известного космоса она научилась проявлять в полной мере. Работа шла почти до отбоя. Не слишком приятная, а для полученного образования и навыков — унизительная. Травить и гонять паразитов, невиданно как заводившихся на любом корабле, проводить дезинфекцию труднодоступных мест и щётками вычищать все самые неприятные области систем отвода жидкостей, воздуха и некоторых остатков жизнедеятельности, о которых совсем не хотелось думать. Отчего не справлялась с этим автоматика? Очевидно, что звездный флот привык думать о великом и не заглядываться на что-то тёмное, маленькое и весьма вонючее. Хорошо, хоть тело и комбинезон можно было оперативно очистить от тяжёлого трудного дня. Как и в шаттле при перевозке заключённых, в тесной общей душевой, в общей столовой и в одной казарме на всех, от Фогт все остальные старались держаться подальше. Вокруг неё даже в общечеловеческой толчее формировалось метровое пространство, которое соблюдали бесплатные коллеги. Глядя на такое слишком явное выделение своей персоны из толпы, она лишь нервно стискивала зубы, надеясь, что сильные мира и этого звездолёта очень невнимательно смотрят вниз на работающую чернь. Иначе возникнет слишком много неприятных вопросов. Лишнее внимание ей совсем ни к чему.

***

Первый день на новом месте закончился относительно спокойно. Никто из службы безопасности не обращал на неё излишнего внимания, конфликтов с другими «бесплатными работниками» не возникало, а после трудового дня тело отзывалось с удовлетворительной отдачей. Нормально. Жить можно. В казарме, роль которой исполнял небольшой резервный трюм со множеством коек, всеобщее стремление держаться от неё подальше даже сыграло на руку. В Крематории безопасного личного пространства обычно не было, теперь же она могла практически полноценно спать на койке, лишь изредка просматривая территорию. Отбой в этой общей клетке выглядел так же заурядно, как и в тюрьме — абсолютная беспросветная темнота. В ней хоть что-то разглядеть мог бы только преступник с прооперированными глазами, настроенными на вечный мрак. Но и без возможности видеть, Фогт чувствовала каждое движение, не позволяя себе по-настоящему погрузиться в сон. Там всё равно ожидал далеко не покой. Каждый шаг заставлял её прислушиваться. В безжалостных условиях тюрьмы, попасть в которую чаще всего означало последующую мучительную смерть, внимание становилось, как у компьютера. Смерть там поджидала либо от сокамерников, либо от единственных эндемиков Крематории — прожорливых тощих созданий, живущих в подземных пещерах и в самой глубокой выстроенной человеком области. Чем-то они напоминали кротов-звездорылов, но предпочитали жрать всё, что шевелилось. В основном человечину. Нельзя было найти общества ещё больше строящего свою иерархию на силе. Даже в сравнении с клингонами, с которыми ей довелось провести месяцев совместной службы на одном звездолёте. Попадание в подобную компанию мелкой женщины запускало самый примитивный сценарий, даже если это была уродливая по земным канонам красоты марсианка. Кто поумнее — успеет подлечь под самого сильного, отдав тело на пользование в обмен на временную безопасность. Невезучим судьба незавидная. Те зверства, что творят с такими жертвами заключённые, даже извращенный разум начальника тюрьмы не переваривал. В такие моменты все надсмотрщики предпочитали отворачиваться. Впрочем, и среди них находились охочие до женского тела, лишённого права и возможности оказать сопротивление. В Крематории процветала вседозволенность и отсутствовали хоть какие-то правила. Но был и третий тип женщин. Таких характеризовали просто — бешеные суки. Слишком злобные и агрессивные создания, разве что не отрастившие зубы между ног. Такие и во время группового изнасилования могли отгрызать части тела своим мучителям, а до чего дотягивались — ломали и скармливали эндемикам. В этой тюрьме не поощрялись убийства заключённых, но как проследить за зверьём? Прятки затянулись. Желудок завязался несколькими узлами, требуя еды. Если прятаться ещё день или два, то можно открыть для себя самое глупое достижение — умерла в Крематории от голода. Вот уж точно получится войти в историю. Но, гори оно всё в огне сверхновой, страшно. Даже в клетке с тиграми не было так страшно. Укрытие пришлось покинуть. Как раз время ужина. Сегодня лютовали местные твари, и не все рискнут выйти из своих камер в общую столовую. Есть шанс урвать что-то питательное и вновь скрыться в своей норе. Такой себе метод отсидки, но если нет планов на будущее… — Потерялась, красавица? — она почти вышла по извилистым коридорам к столовой, когда её окликнул этот голос, обещающий много боли. Фогт затравленно обернулась. Несколько дней без еды сделали мелкое тело ещё мельче. В тёмных закутках этой чудовищной тюрьмы её ждали весьма очевидные монстры. Слишком много. Замученный голодом взгляд невнимательно выхватил из темноты десятерых, а сколько их на самом деле? — Да ты не стесняйся, красивая, — на последнем слове послышались всеобщие смешки. В этих краях даже уродливая марсианская внешность становилась красивой, если принадлежала женщине или женоподобному парню. — Чё такая бледная? — Ты, наверное, жрать хочешь? — Ну так мы ж не звери. Иди и ешь. — Да, мы эти… джентльмены. Знаем правила. — Сначала бабу ужинают и потом танцуют! От такого «ухаживания» сердце заколотилось сильнее. Она нервно сделала шаг в сторону укрытия, но и там услышала шевеление. Окружили. Теперь не выйдет сбежать или спрятаться. Фогт честно надеялась, что срок сумеет пересидеть тихо, не привлекая внимания. Хотела сохранить человечность в этом зверинце. Но против воли стала загнанным зверем. Они не оставили ей выбора, наступая всё ближе. Правая рука сама прижалась к груди. Настало время верной комбинации, чтобы призвать на помощь своего монстра. Пять точечных касаний подушечки правильного пальца о ладонь. Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре. Голова до хруста склонилась к правому плечу. Клетка распахнулась. Монстр, робевший выходить долгое время после бойни на корабле капитана, теперь уже бывшего, явил себя во всей красе… Цена бесплатного билета с Марса — немного человечности и небольшое усовершенствование… Её она заплатила. Фогт распахнула глаза, скатилась с койки, забиваясь в угол и угрожающе сжала кулаки. Она не сразу поняла, где находится. Слишком темно. Мрак сыграл с ней злую шутку, погрузив в слишком глубокий сон, напомнив о прошлом. Правая рука едва не отбила на автомате нужную комбинацию. Этому её научила тюрьма — становиться главным монстром ещё до пробуждения. Неважно, кто приблизился. Союзников она не стала там заводить. После кровавого ужина, как это окрестили в Крематории, следы которого ещё долго не смогли оттереть вокруг столов в пищеблоке, её стали побаиваться. Следом грянула попытка мести за погибших, завершившаяся ещё большим количеством смертей и её невозмутимым комментарием, что неплохо было бы в номере провести уборку. Ноги по колено в крови, а руки по локоть. Физически отмываться пришлось долго. А репутацию отмыть уже было невозможно. Полтора месяца вольного выпаса своего внутреннего монстра. После пятого раза она уже не задавалась вопросом, сколько от неё самой остаётся после активации программы берсерка. Привыкла. Даже начала чувствовать себя внутри программы и понемногу руководить постановкой задач. Но сейчас, на Дискавери, нельзя так глупо подставляться. Неизвестно, выпадет ли ещё один шанс оказаться на корабле, с которого есть хоть какая-то возможность сбежать. ПИП, словно почувствовал её эмоции, едва заметно толкнулся в кожу одиночной вибрацией. «Скоро», — проявилось на дисплее единственное слово, от которого внутри стало теплее. На нижних уровнях все громкие объявления старших офицеров становились неразборчивым гулом. Кажется, говорил капитан. А может, старпом. В любом случае, это не касалось тех, кто лез во все труднодоступные места, очищая худшую часть корабля. Фогт орудовала щёткой одна. Даже по приказу проверяющих офицеров её «коллеги» не могли заставить себя держаться рядом с ней дольше пяти минут. Из бешеных сук Крематории она получила статус самой лютой. В тюрьме к одиночеству прилагалась собственная койка и возможность спокойно есть в пищеблоке. Она подходила к кормушке раньше остальных, и другие заключённые после первого «кровавого ужина» предпочитали ждать, пока Фогт доест и уйдёт. Ела она быстро. «Где же ты, мой капитан? — мысленно поинтересовалась она, когда гул сообщения с самого верха стих. — Примешь обратно?» Джим отпустил её в бессрочный отпуск, точно не зная, вернётся она или нет. Сама Фогт этого тоже не знала и на всякий случай вновь скрывала настоящее имя, чтобы нигде не светиться. Фогт не существует. Её документы — идеальная подделка. Если получится вернуться на борт, то поменяет непонятное немецкое то ли имя, то ли прозвище, то ли фамилию на самые настоящие паспортные данные и перед законом останется чистой. Если получится… вернуться. «Получится!» — уверенно повторила себе Фогт. Примет ли капитан обратно? Хотелось бы верить, что да. Впрочем, его мало интересовало нерабочее время офицеров. Кроме старпома. Его он заставил делиться прибылью от продажи высокооктановой дури, которую тот преспокойно варил на реакторе варп-ядра. Конечно, он сначала пытался пресечь этот бизнес, но, не преуспев, решил получить свою десятину. Ему было настолько плевать на любые отношения между Федерацией и какой-либо цивилизацией, что часть бойцов службы безопасности составляли клингоны, которыми успешно руководила Фогт… «А потом решила поиграть в мировую справедливость!» — мысленно прокомментировала непрошеные воспоминания она. Увы, при монотонной физической работе рассудок постоянно нырял в прошлое, разбирая по косточкам вечный вопрос — в какой момент жизнь повернула не туда. Ответ упорно ускользал. Бездействие было куда большей пыткой, чем последующее тюремное заключение. Только стало понятно, что опубликованные грязные тайны относительно Марса и его колонистов никого на Земле не расшатали, стало по-настоящему больно. Близкие друзья оказались на пути этой человеческой мясорубки, бесславно и страшно погибли, но взамен никто из виновных не был призван к ответу. Только андроид Пукк. Но этого было смехотворно мало. Когда в одиночестве и тишине каюты она чувствовала за спиной их всех: родителей, боевую четвёрку, Раечку, двух чуть сдержанных на эмоции инженеров. Когда она снова и снова прокручивала на ПИПе записи их общих встреч и совместного времяпрепровождения. Когда на стены родного корабля стало больно смотреть, потому что в них больше не разнесутся эхом шаги друзей, детский хохот, шуточки, родные голоса, она поняла, что больше не может бездействовать. Кем она будет, если сделает вид, что ничего не случилось, и продолжит жить, даже не попытавшись что-то изменить?! «Всё началось с Марса. С приравнивания нас со зверьём, на котором можно ставить эксперименты, лишения нас прав и привилегий земного человека. Если просто так не дают, то силой заберём!» — решила она, набирая капитана, чтобы объявить о внеплановом отпуске, который плавно перерос в бессрочную увольнительную. Марсиане давно научились жить без подачек землян, которые частенько забывали, что жителям красной планеты необходимы ресурсы для выживания. После многократно опоздавших к сроку генераторов силовых полей, ресурсов для отладки кислородных куполов, не говоря о еде, заметно поредевшее население колоний научилось обеспечивать себя самостоятельно. Они будто вернулись к прошлому, когда люди жили фермерством, добычей полезных ископаемых и медленным возведением собственной мануфактуры. Казалось, при доступе к автоматике Марс вот-вот должен был встать на путь прогресса своими ногами. Но тут земляне решили оттяпать все добываемые ресурсы себе. Лишь по остаточному принципу добытое на Марсе вернулось бы домой. Вопрос «а не пошли бы эти земляне на хрен?» уже висел в воздухе. Фогт не кричала лозунги на красной планете, не раздавала листовки и не запускала мотивирующие ролики. Она предоставила Марсу возможность самостоятельно в обход землян продавать свои ресурсы в обмен на всё необходимое для собственного благополучия. Через тёмную сеть знакомых контрабандистов. Со стороны казалось, что вышла смена шила на мыло. Вот только Земля забирала дорогие ресурсы и почти не делилась, а на чёрном рынке была честная продажа, хоть и не по демократичным ценам. Этого маленького шажка хватило. Дальше марсиане сами начали диктовать свои условия, включающие всё о правах и благах, а также компенсации. Из всех крупных стран переговоры с ними начал только СССР. Остальные страны назвали это бунтом, революцией и почти терроризмом. «Неблагодарных» крупномасштабно пытались задавить информационной и не только блокадой. Но те, кто начал вести дела с красной планетой, никогда не боялись трудных путей, а в качестве «благодарности» Фогт вернула на землю тех, кого земляне бросили. Сошедших с ума колонистов. Бывших землян. Ныне — марсианских людоедов.

***

Последующие ночи завершались ничем. Никаких сообщений, ни одного происшествия. Полная тишина на нижних уровнях. Будто Крематория, только с более высоким уровнем стерильности. После ареста Фогт казалось, что её лишили нескольких органов чувств — без информации извне, без понимания, когда заканчивается день и начинается ночь, без чего-либо, кроме блуждания во тьме или сумерках. На Дискавери было точно так же. Только бодрствование с работой и сон, отмечаемые автоматической подачей света. Но разница всё же чувствовалась. Здесь была надежда. Там, на верхних уровнях звездолёта, что-то происходило. Несмотря на передовой уровень защиты и стабилизации, порой палубы начинали содрогаться. Фогт бессознательно хваталась за пояс, готовая выпустить лебёдку с крюком, чтобы закрепиться на одном месте, но сразу вспоминала — кроме простого жёлтого комбинезона на ней ничего нет. Никаких дополнительных приспособлений. Вот и держаться приходилось за всё, что внушало надежду. Прошло не меньше семи смен работы и сна, когда корабль начало настолько активно дёргать, что безопасники прервали работу и в аварийном порядке загнали заключенных в их казарму. В тот же момент ПИП подал долгожданный сигнал. Едва заметный толчок в кожу. И следом то самое слово, которое так долго ждала Фогт — «сегодня».

***

Темнота — это друг страха, сомнений и навязчивых мыслей, от которых не сбежать. Она — идеальное облако для пересудов. Других звуков внизу нет. Корабль сотрясается, разум требует соответствующий звук — взрыв, попадание снаряда, скрежет обшивки или грохот. Хоть что-то, но в ответ тишина и темнота. Полный информационный вакуум, сводящий с ума, когда любой готов скрипеть зубами, чтобы получить хоть какое-то разнообразие. — Мы в зоне военных действий! — шептал кто-то в темноте. — Тише! — разбивающий тишину шёпот казался громогласным. Неудивительно, что кому-то не нравилось. — А что «тише»? Думаешь, клингоны нас здесь услышат? — Не знаю. Всё возможно. — Если начнётся обстрел, то отсек с нами разнесёт на части. Вот и всё. — Заткнитесь! — А что мы сделаем? Надо надеяться, что всё закончится нормально. — Они высадятся сюда… — Молчи! — А потом убьют всех старших офицеров… — Захлопни пасть! — И доберутся до нас. Зарежут, как скот!.. — И ты тоже захлопнись! — Или разбомбят. Если мы не сгорим, то нас разорвёт вакуумом! — Заткни. Свою. Хлеборезку. — Или мы останемся тут взаперти. Целые, но без подачи воздуха. Пока не задохнёмся… — Заткнитесь все! — … или не загрызём друг друга. «Сейчас!» — приказало единственное слово на экране ПИПа. Фогт, ориентируясь тактильными ощущениями, на четвереньках доползла до выхода из казармы. Непрозрачные двери с шипением ушли в стены, открывая ей не только бьющий в глаза свет, но и долгожданный путь к свободе. Марсианка припустила со всех ног вперёд. За спиной она слышала, как сокамерники попытались было броситься следом, но двери на свободу уже закрылись. Ничего личного. Выбраться сможет только один, и этого одного Фогт давно для себя выбрала. ПИП загорелся, прекращая имитацию деактивированного устройства. — Скайнет рекомендует: оставайтесь на своих местах, пока атака не завершится! — ласково заговорил из динамиков знакомый только марсианке голос пронырливого ИИ. Разве можно было идти на опасное, почти революционное, дело, не прихватив с собой опытного и умного союзника? Красная Королева долго упиралась, прежде чем позволила младшему брату сформировать свою полноценную эмуляцию и переложить её в усовершенствованный процессор. ПИП стал его вместилищем, утратив все свои функции, кроме тех, которыми управлял сам Скайнет. Симулировать деакцивацию? Запросто. Системы, которые отрезали средства связи от всемирной паутины, и в подмётки ему не годились. Заставить их выдавать те сигналы и отчёты, которые требовалось, было до смехотворного просто. А Дискавери сам подставился, когда система начала сканировать ПИП, но вместо этого предоставила захватчику канал, при помощи которого он переполз в свой новый звездолёт и постепенно подчинил его себе. — Компьютер, открой двери. Компьютер?.. — передавал её браслет раздражённый голос кого-то, кто на капитанском мостике оказался в ловушке. Возможно, даже капитана. — Скайнет объявляет: ваша система взломана, ваши приказы не релевантны. Скайнет советует: сохраняйте спокойствие и не покидайте отсек. — Что?! Кто?! — крики и возмущение затерялись во всеобщем гуле, отныне корабль принадлежал им двоим. Вдохновлённая возможностью обрести долгожданную свободу, Фогт со всех ног неслась по коридорам, которые для неё предоставлял ИИ. Если на верхних палубах капитан со своими старшими офицерами уже понял, что бортовой компьютер не отвечает, то на нижних удалось воспользоваться неожиданностью собственного нападения. Двери отсеков открывались и закрывались ровно так, как требовалось Фогт, чтобы бежать вперёд к шаттлам, а всем, кто мог бы её остановить, становились клеткой. Пару раз на её пути встречались бойцы службы безопасности, от которых она быстро избавлялась при помощи заученного с темпоральной учебки Дим-Мака. Несколько ударов по точкам тела, и получалось обойтись без излишнего кровопролития. Убивать случайных жертв ей совсем не хотелось. Только сбежать. Львиную долю пути она прошла через узкие лазы воздуховодов, чтобы меньше соприкасаться с экипажем. — Скайнет подбадривает: осталось немного, но придётся ползти вверх, чтобы миновать все опасные зоны. — Скайнет, что там происходит? — не выдержала она, шустро переползая всё выше и выше. — Скайнет сообщает: на звездолёт Дискавери совершена абордажная атака. Пять минут и тридцать секунд назад произошло вторжение, — сообщил ИИ, заставив её поморщиться. Вторжение клингонов в её планы не входило. Очень не вовремя всё совпало. С другой стороны, если чуть помедлить, то спасаться будет не с чего и некому. Раньше, видимо, протоколы бортового ИИ не сдавались. С другой стороны это и понятно, после начала войны систему Игнат отозвали, заменив более передовым вариантом. Безымянным. К нему обращались просто «Компьютер». Но разрешать на замершем в беззащитности звездолёте просто так гулять вражине уже не позволяла совесть. Более половины экипажа едва ли заслуживает такой смерти. — Скайнет! — громко приказала она, а новая расстановка сил разнесла через громкоговорители её голос. — Активируй протокол «война». — Скайнет предупреждает: протокол «война» активирован, — переключился ИИ на более подходящий в сложившихся условиях режим. — Весь экипаж переходит под защиту корабля. Двери будут разблокированы в соответствии с необходимостью сохранения жизни команды. Интервенты, убедительная просьба покинуть корабль. В случае неповиновения вы будете уничтожены. Отсек с неизвестным наименованием, но по словам ИИ тот самый, встретил её уже в боевой сирене и красном аварийном свете. По пути к шаттлам пришлось сделать небольшой крюк до ближайшего арсенала за подходящим оружием и защитными пластинами, генерирующими силовое поле. Бластеры и фазеры она даже рассматривать не стала — новейшие модели взрывались в руках у тех, кто не был введён в систему лично капитаном военного звездолёта. Довольствовалась холодным оружием. «Уже скоро!» — подбодрила она себя и припустила со всех ног по коридору в сторону отсека аварийного выхода с корабля. В этот раз всё должно было получиться. Свобода ждала.