2336: Худший год

Анализ корабля. Восемь палуб вместо стандартных семи. Передовая система брони. Гибридная установка без патента с пометкой «предтечи». Система защиты ИИ «Компьютер» почти вызывала уважение. Почти. Хороший ИИ нельзя взломать. Компьютер поддался спустя три дня постепенного внедрения. Протоколы переписывались, а «искусственный — да, интеллект — нет» не сообразил, что что-то не так. Скайнет постепенно захватывал сегмент за сегментом, изучая экипаж. Сложнее всего пробивался в научный сектор, взявший себе больше всей территории корабля. Протоколы защиты не позволяли даже Компьютеру знать больше, чем следует. Информация ограничивалась несколькими названиями научных проектов, к тому же зашифрованных. Взломав шифр, Скайнет определил, что имеет место быть проект по новому типу перемещения в обход открытому классическому описанию пузыря Алькубьерре. До завершения проекта оставался неопределённый промежуток времени. Так тайная лаборатория утратила интерес Скайнета. Кроха его экипажа поставила прямую задачу — обеспечить условия успешного побега со звездолёта «Дискавери». Перехватывая сегменты с правильно рассчитанной частотой, при которой система «Компьютер» будет неспособна выявить взлом, он наблюдал за старшим офицерским составом. В условиях военного времени разделение на борту изменилось. Командное подразделение включало только старших офицеров, в число которых входили начальники всех иных отделов, старпом и капитан. Отдельно от них стал существовать навигационный отдел, включающий всех пилотов, штурманов и картоведов. Во время войны картинка изученного космоса могла критично измениться за один бой. Уже от навигаторов обособились специалисты по вооружению корабля, получившие собственное подразделение. Инженерно-коммуникационный отдел разбился на три сектора, как уже случилось на корабле капитана Джима. Медицинский и научный отдел точно так же сепарировались друг от друга. Скайнет собирал данные по всем интересующим его людям, поймав себя на странном околодевиационном порыве, который люди называют любопытством. Выборка рассматриваемых офицеров не содержала в себе логики. Первым таким объектом интереса стал мужчина-келпиен в должности старпома. Весьма интересный гуманоидный вид с зашкаливающе высоким уровнем эмпатии. Человек достигал подобного уровня исключительно в высоко-стрессовых ситуациях, которые касались близких и родственных связей, а для келпиена являлся ежедневной нормой. Но куда больше Скайнет задерживал свой взгляд на подобии прозрачных жгутиков, которые показывались из основания черепа гуманоида сзади в моменты предчувствия опасности. Каждый раз, когда он пристально смотрел на старпома без отрыва, эти жгутики неизменно появлялись, хотя ИИ никак себя не выдавал. Было ли это статистической ошибкой, более известной как совпадение, или тот чувствовал наблюдение за собой? Вторым интересным экземпляром для наблюдения стал капитан. Человек. Землянин. Намного лучше капитана Джима по всем показателям, кроме, возможно, возраста. Люди, привязанные сроком службы к течению времени, относились к количеству прожитых лет с определёнными паттернами. Слишком молодой или слишком старый — одинаково негативные оценки. При этом первое являлось величиной, изменяемой к лучшему. Джим, судя по расшифрованной части его данных, жил тридцать два года, что считалось лучшим показателем, чем пятьдесят один год капитана Дискавери. Однако физические показатели, скорость реакции, коэффициент ловкости и точности этого капитана опережали Джима в разы. Как и его рациональный подход к управлению корабля. Ни единого эмоционального срыва в послужном списке. Психологический портрет приближался к идеалу холодного разума. А его отношение к команде считалось почти образцовым с точки зрения Скайнета. Даже к предыдущей, погибшей в полном составе в битве самого начала войны с Империей клингонов. Вторым дефектом капитана, который не влиял на его качественные показатели, стала высокая врождённая светочувствительность. Скайнет не стеснялся изучать медицинские карты всего персонала. Мимоходом он отметил закрытого от его доступа учёного по имени Пол Стамец, вставшего во главу проектов нового типа перемещения. Когда до полного захвата корабля осталось менее десяти процентов, Скайнет взял на повторное изучение команду службы безопасности во главе с землянкой Эллен Лэндри. Опасность никто из них не представлял для Фогт во всём, кроме вооружения. Попав под огонь, она рисковала погибнуть с вероятностью 87,7%. Бластерное оружие нового поколения ей было недоступно. Расчёт идеального статистического момента для перехвата корабля и организации побега был нарушен атакой клингонских боевых кораблей. Под командованием капитана звездолёта группа артиллеристов умудрялась вполне успешно вести бой. По оценке Скайнета, они справлялись с поставленными задачами на 56%, что для далёкой от совершенства человеческой расы было очень хорошим показателем. Реакция стрелков не улаживалась с автоматикой, но процент промахов был куда ниже, чем попаданий. Неплохо, для человека. Терминаторы Скайнета не мазали бы так. Капитан своим поведением вызывал незначительный программный дефект, который люди могли охарактеризовать симпатией. Он хладнокровно реагировал на изменчивую картину боя, отдавал чёткие и однозначные приказы и держал экипаж в кулаке. Он определённо был качественно лучше капитана Джима. С учётом тяжёлых орудий и несовершенства устаревшей версии щитов Дискавери, шансы на полное уничтожение корабля стартовали с отметки 54% и стабильно росли. Статистическая вероятность полного благополучного исполнения плана побега снизилась до 37% и продолжала падать. Начинать следовало немедленно. Для наиболее успешной стратегии Скайнет запустил аварийные протоколы, которые требовали присутствие всего старшего командного состава на мостике. Стоило офицерам явиться по ложному вызову, как мостик был запечатан. Одновременно с этим была зафиксирована интервенция — вторжение клингонов прямо на нижние уровни звездолёта, что вносило элемент непредсказуемости в план побега. Статистический расчёт стал бесполезным. — Компьютер, открой двери. Компьютер?.. — безуспешно приказывал капитан ушедшему в спящий режим ИИ. — Скайнет объявляет: ваша система взломана, ваши приказы не релевантны, — пресёк дальнейшие попытки взломщик, чтобы предоставить капитану возможность продумать альтернативную линию поведения: — Скайнет советует: сохраняйте спокойствие и не покидайте отсек. — Кто?! — поразился тот, вызвав набор негативных реакций на вопрос девиантного типа, который люди приравнивали бы к обиде. Тем временем шансы Фогт на успешный побег росли. Перемещение по внутренним шахтам сделало её достаточно незаметной. Особенно для капитана, который при помощи протоколов безопасности добился доступа к камерам наблюдения. Скайнет пытался было отрезать от экипажа этот метод наблюдения, но вместо привычного шифра перед ним встала настоящая цифровая крепость, содержащая внутри комбинации для проникновения компьютерный вирус. Приоритет отключения наблюдения в связи с рисками резко упал. Пусть смотрят. — Скайнет! Активируй протокол «война»! — услышал он команду, которую поспешил выполнить. Протокол «война» был разработан после нападения представителей частного сектора по борьбе с терроризмом на корабль капитана Джима. Скайнет получал разрешение оберегать экипаж и ликвидировать угрозу полностью по своему усмотрению. Без ограничений на общепринятые законы и нормы протоколов морали. Запертые в небезопасных отсеках члены команды были освобождены с настоятельной рекомендацией двигаться по направлениям, которые указывал ИИ для увеличения их шансов на выживание. Младшие офицеры с вероятностью от 69% без пререканий следовали инструкциям ИИ, какими бы подозрительными те ни были. Старшие офицеры проявляли противоположные результаты — чаще всего они не подчинялись рекомендациям. Ожидаемо, капитан начал раздавать свои приказы, которые шли в противоречие со словами Скайнета. Он, Лэндри и отправленные им на помощь офицеры службы безопасности направились в ту же сторону, куда добежала Фогт — к спасательным шаттлам. В то же время руководитель научного подразделения проигнорировал все предупреждения ИИ и, вместо безопасного укрытия, предпочёл свою лабораторию. Двое клингонов загнали его в тупик у самых дверей в запретный сектор. Вот-вот глаза учёного, как принято говорить у людей, закрылись бы навсегда. Протокол и собственный сбой требовали вмешательства. На этот раз человек послушался открывшихся за его спиной дверей и вбежал в отсек. Осталось за малым. Удивительно, насколько могут быть наивными даже воинственные расы в своей уверенности, что тяжёлые двери не раздавят их по желанию ИИ или не будут с максимальным ускорением смыкаться на теле попавшей в ловушку жертвы, пока жизненные показатели не обнулятся… Раздавшийся взрыв стал для него негативной непредсказуемостью. Щиты Дискавери пропустили несколько тяжёлых зарядов от клингонской боевой птицы. Все спасательные шаттлы оторвало от корабля и выбросило на недосягаемое расстояние. Шанс покинуть корабль упал до нуля.

***

— Твою мать! — взвыла на родном русском языке Фогт. Она почти добралась. Почти успела запрыгнуть в ближайший шаттл. Почти запустила двигатель и сбежала туда, где нет военных действий и клетки. Почти… «Почти» оказалось смертельно недостаточно. Времени хватило, чтобы в иллюминатор увидеть оторванные от тела звездолёта шаттлы, разлетающиеся на части от серии выстрелов. Никто не сбежит с этого корабля! Осознание провала затопило рассудок и выпустило наружу дремавшие внутри чувства. Впервые в жизни Фогт позволила себе в слепой ярости возопить, провожая взглядом свой билет до дома. Крик, больше похожий на доисторический рык, привлёк ненужное внимание. В широком пространстве отсека для эвакуации она больше была не одна. Отряд клингонов, видимо, решил проверить плоды своих трудов. Прежде чем возьмутся за резню экипажа? Броня на фоне людей почти никакая, что, впрочем, и понятно — эти гуманоиды с ракообразными признаками слишком живучие и громоздкие, чтобы грузить себя ещё и многоуровневой бронёй. Коллеги Фогт из этой расы не скрывали, что при наличии у них запасных жизненно важных органов и высокой регенерации вплоть до отращивания новых позвонков, броня становится помехой. В красном аварийном освещении дрожащая от ярости марсианка отметила, что отряд вооружён холодным оружием, убрав бластеры подальше. Не хотят пробить стены корабля и вылететь в космос за бесславной смертью? В их руках поблёскивали бат’леты. Оружие неуклюжее и тяжёлое. Всё равно что гигантская человеческая алебарда со сломанной рукоятью. И стиль фехтования под стать. За несколько месяцев с клингонами в качестве начальника службы безопасности кое-чему Фогт у них научилась. И не только языку и умению пить крепкие напитки. Несколько защитных пластин, генерирующие вокруг неё силовое поле от выстрелов, успешно поглотили лёгкие фазерные заряды. Отряд из шести боевых единиц ещё не до конца понял, что перед ними один из первых успешных результатов эксперимента над людьми «один в поле воин» или «суперсолдат-1.0», далее прозванный Скайнетом человеческими терминаторами. Пять точечных касаний подушечки пальца о ладонь. Безымянный — указательный — безымянный — средний — все четыре. Всё произошло в два коротких мгновения. Корабельный воздух рассёк кинжал Д’к Таг, не слишком точный в метании, а следом за ним к ней рванулся один из самых мелких бойцов. Очевидно решил, что человеческая женщина — это слабый воин. Дим-Мак, иглы и приёмы единоборства против клингона — это всё равно что попытка победить скалу голыми кулаками. Однако глупец сначала решил сбить её своим кинжалом, который она запросто поймала в полёте. Разум успел частично перестроиться, ресурсы организма перераспределились для по-настоящему последней битвы. Шансов выжить всё равно уже нет, так хоть уйти получится ярко. Клингоны крепкие, сильные и выносливые, однако медлительные и не слишком ловкие. Скорость, с которой Фогт уворачивалась от попыток громилы её задеть, стала отличным внезапным ходом. Играть с жертвой не было никакого смысла. Пойманный Д’к Таг при правильном использовании вспарывал и лёгкую броню бойца, и кожу с сухожилиями. Достаточно знать, какие области их тела непробиваемые, а какие достаточно уязвимые. Бой продолжался меньше пяти секунд. Уклонение — манёвр — ранение — уклонение — ранение — манёвр — ранение — ранение — ранение. Доли секунды потребовались, чтобы заполучить в свои руки бат’лет, вскочить на плечи клингона, с усилием прыгнуть так, чтобы вынудить его чуть согнуться, и отсечь уродливую ракообразную голову. Без единой царапины со своей стороны. * — Не стоило вам уничтожать мой билет отсюда. Теперь пощады не ждите! — рявкнула она, грязно харкнула на лезвие трофейного бат’лета и швырнула его к ногам бросившихся на неё клингонов. Но прежде, чем они приблизились, она склонила голову направо до хруста. От оскорбительного жеста, бросающего вызов их культуре и порочащего честь погибшего бойца, противники на миг замешкались, чем воспользовалась программа берсерка, вычислив наиболее эффективный способ уничтожения врага. Пять недостаточно быстрых и слишком громоздких для манёвра целей. Коридор корабля им совсем не помогал. Как ни странно, именно ближний бой с применением холодного оружия и стремительной акробатики стал залогом победы. Клингоны сильны и живучи, но без голов жить не смогут. Мир преобразился в простой набор команд и действий. Идеальное состояние, чтобы умереть. Никаких сомнений, никаких чувств, только задача по устранению всех поставленных целей. В этот раз ими стали все клингоны, которых она встретит, прежде чем её смогут смертельно ранить. Программа берсерка не оставляла на потом ресурсов, перераспределяя всё на последний бой. Итогом такого максимализма стал предельно отточенный режим быстрого убийцы. Пятёрка бойцов ещё только пыталась распределиться в коридоре, чтобы не сталкиваться друг с другом, а уже полетели головы. У кого она отобрала бат’лет на этот раз? Важно ли это? Одна голова с плеч, следом другая. Кинжал Д’к Таг стал идеальным продолжением руки. Лезвие со свистом вспарывало воздух и слабые участки шеи противника, внося смуту в их головы. Ненадолго. Ровно настолько, чтобы мигом позже обезглавить. Эти шестеро стали аперитивом. На шум и крики подтянулись другие интервенты и поспешили пополнить ряды мёртвых клингонов. На этот раз программа не позволила выпустить из рук бат’лет, сросшийся с Фогт намертво. Дальнейшее действо напоминало кровавый танец во имя забытого древнего религиозного культа. Пурпурно-алая кровь окрашивала полы и стены коридора Дискавери, оскверняя идеальную белизну последнего. Идеальный момент для того, чтобы умереть, не торопился наступать, а клингоны уже заканчивались. Программа активировалась на износ, полностью выключив сознание и восприятие действительности. Мир накрыла тьма, а тело будто растворилось в невесомости. Остались только звуки. Рёв ещё живого противника, кинжал, устремляющийся утолить жажду крови, тяжёлый взмах бат’лета, хруст рассекаемой кости, влажный чавкающий звук от вхождения металла в мягкую плоть. Характерный глухой стук. И снова, и снова, и снова. Как в безумной карусели. Калейдоскоп песни кровавого пиршества… Визг сирены. Смутно знакомые слова. — Скайнет завершает свою работу: система Компьютер запустила откат, который уже стёр мои протоколы самозащиты. Прощай, Кроха, — громко и чётко услышала она, частично возвращая сознание. Программа берсерка продолжила работу. Уничтожить всех клингонов. Возникшая проблема поставила в тупик для переоценки целей — клингоны на корабле полностью закончились. Те, кто буйствовал на звездолётах, остались вне зоны досягаемости. Не добраться и не уничтожить. Пока программа рассчитывала путь до новой цели, Фогт обратила внимание на слабое движение сразу за поворотом. Коралловая кожа, голубые глаза почти без белков с огромными радужками, вместо носа дыхательные отверстия, отсутствие волос на лице и голове, уши без раковин и только намек на губы. Как он остался жив при общей свалке — оставалось загадкой. Офицер забился в самый тёмный угол и старался принять вид мебели, дрожа от ужаса. Ничего общего с маленькой мёртвой Раечкой, от вида которой исполняющаяся программа могла аварийно завершиться. Но. Что-то внутри неприятно зашевелилось, запрещая берсерку наметить себе новую жертву. Гуманоид перестал дрожать и внимательно посмотрел на ликвидатора перед собой, осознавая, что пауза не являлась случайностью. Резкий кивок в сторону дверей он расшифровал без ошибок и поспешил убраться с дороги. Сирена продолжала визжать, красные лампы не думали гаснуть, но обозримые коридоры казались пустыми. Звездолёт больше не сотрясался от выстрелов. Бат’лет выпал из рук. Слишком громоздкий и неудобный. Кинжал Фогт сжала крепче, сквозь программные рамки проступила симпатия к новому трофею. Бездействие сразу после очередной активации режима берсерка воспринималось с подозрением. Так не должно быть. В Крематории заключённые от неё прятались, бойцы на корабле Джима тоже, но сейчас… Резкое шипение застало врасплох. Хоть программа анализировала подозрительную тишину всего полторы секунды, этого хватило, чтобы вся область с аварийными выходами к шаттлам намертво запечаталась тяжёлыми двойными дверями, достаточно крепкими, чтобы выдержать несколько попаданий из тяжелого бластерного оружия. Её заперли. Но на этом неприятные сюрпризы не закончились. Заблокированный сектор воздуховодов начал подавать плотный концентрированный газ, стремительно заполняющий замкнутое пространство. Глаза выхватили двенадцать источников. Защищенные силовым полем, они представляли собой недосягаемую угрозу и гарантию немедленной смерти. Едва ли хоть кому-то захочется умереть в газовой камере. Программа почти полностью отступила, открывая доступ сознанию и собственной воле, оставив контроль за перераспределением ресурсов организма. После всех фокусов, которые вытворяло её тело в ближнем бою с клингонами, едва ли она сможет самостоятельно стоять, когда состояние берсерка полностью её покинет. Но стоит ли об этом переживать, когда газовая камера продолжает заполняться? Одна из дверей показалась чуть менее бронированной, чем остальные. Ещё и из прозрачного полимера, демонстрирующего старший офицерский состав с оружием по ту сторону. Впереди всех стоял капитан и спокойно без опаски её рассматривал. Вне контекста ситуации его поведение можно было расценить как вежливое любопытство. Но остальные взгляды вызывали ярость. Смесь презрения и ужаса, словно перед ними дикое животное. Зверьё. Бам. Она ни на что не рассчитывала, когда ударила ладонью по двери. Бам. Но просто стоять, вдыхать газ и готовиться к смерти тоже не хотела. Бам. Ресурсов тела в любом случае не хватит, чтобы пробить такую дверь. Бам. Но тем приятнее смотреть, как все, кроме капитана, вздрагивают от этих ударов. Бам. Удары летели градом, размазывая кровь разбитой руки по полимеру. Бам. Берсерк не чувствует боли или усталости. Бам. В плотном тумане газа очертания руки почти полностью исчезли, только лица по ту сторону. Бам. Хрусь. Сил хватило на одну большую трещину в одном из множества слоёв полимера. Теперь и капитан начал смотреть на неё с опасением… Только лицо его отчего-то расползалось на части. Теперь это было лицо Джима… А затем их главврача, смотрящего на неё с укором. «Чего ты добиваешься?» — безмолвно вопрошали его глаза…

***

[Анализ состояния системы… Ожидание… Состояние удовлетворительное. Откат системы успешно завершён. Повреждённые участки памяти восстановлены. Поиск вредоносных элементов вирусной системы… Отрицательно. Компьютер готов к работе. Анализ аварийного стыковочного блока… Ожидание… До полной фильтрации воздуха осталось одна минута сорок пять секунд. Концентрация инертного газа «Дюкот-15» менее 29%. Опасность для жизни экипажа = 0%, опасность для здоровья экипажа = 0%. Анализ форм жизни… Обнаруженные формы жизни: клингон в количестве 21 единицы, человек в количестве 1 единицы. Убитые = 21, раненые = 1. Уровень летальности ранения менее 2%… Восстановление систем наблюдения…] — Компьютер, открой двери, — приказал капитан, чуть поморщившись от ярко-алого света аварийного освещения. — Возвращение в базовый режим работы. Отчет по потерям. Прогноз по картине боя. Почему стрельба прекратилась? — Принято. Аварийный режим отключен, — алые лампы погасли, уступая заполняющему коридоры стандартному белому свету. Капитан вновь поморщился, на этот раз заметно. — Отчёт: число убитых среди экипажа — ноль, число раненых среди экипажа — семнадцать, бой у границы сектора Арханис приостановлен до вашего решения. Пока озвучивался ответ, двери с шипением проходящего из отсека в отсек кислорода открылись. Бойцы службы безопасности Дискавери пошли вперёд, предварительно выставив вперёд фазеры. Анализ выражений их лиц, реакций зрачков, дыхания, пульса и потоотделения выявил высокий уровень страха. По предварительной оценке их следовало отстранить от службы до восстановления полноты когнитивных функций. В случае этих боевых единиц имела место высокая вероятность эмоциональной нерациональной реакции на стресс. Офицеры младшего состава окружили женщину, лежащую без сознания, и держали её на прицеле, игнорируя всеобщее знание, что Дюкот-15 отключает человеческие организмы на 24 часа и более. Следовательно, личность, зарегистрированная на борту как Фогт, не представляла опасности. — Компьютер, какое именно решение требуется? — уточнил капитан, запуская на командном ПИПе дополнительную диагностику двигательных систем корабля. — Уточнение: согласно кодексу чести расы клингон — воин-одиночка, бросивший вызов одному или более клингонам и победивший в честной схватке с использованием традиционного оружия, не может преследоваться домами погибших на протяжении тридцати циклов. Удар в спину станет для павшего воина и его дома бесчестьем. В соответствии с кодексом чести сторона победителя обязана вернуть тела погибших для достойного ритуала прощания. В этом случае бой завершается, а все участники расходятся бескровно. При отказе отдать тела бой продолжится. Ваше решение? Вместо ответа капитан выдохнул и приблизился к бессознательному телу женщины. Жестом он приказал убрать фазеры и присел на корточки рядом с ней. Без видимых на то причин со стороны личного интереса он ощупал её разбитую руку, уделяя внимание костям. На лицах бойцов, помимо страха, проступили признаки брезгливости. Капитан не показывал смущения, что детальный осмотр окрасил его руки кровью. — Обычные человеческие кости, надо же! — недостаточно громко, чтобы кто-то мог расслышать, проговорил он, переводя взгляд на двери, через которые вошёл. — Сэр? — привлекла его внимание руководитель оперативного звена Лэндри тоном с заметной долей неуверенности. — Какими будут наши действия? — Компьютер, — с заметно снисходительным выдохом обратился к ИИ капитан, — каковы наши шансы продолжить бой и выжить? — Предварительная оценка: шанс на выживание части команды 3%, — рассчитал тот. В бою у границы сектора Арханис их корабль стал единственным уцелевшим при отказе 46% орудий. — Приказываю, — не поднимаясь громко отчеканил капитан, — тела клингонов переправить на их флагман. Не калечить и не оставлять дополнительных следов на телах. Как только закончите, возвращаемся к первоначальному курсу. Всех раненых в лазарет. Её тоже. Экипаж поспешил выполнять приказ. Оперативники разбились на бригады. При поддержке Компьютера, они перенесли тела в транспортаторную для дальнейшей переправки на вражеские корабли. Бригада работников бросилась очищать коридоры от следов прошедшей битвы. Ещё двое бойцов по приказу капитана с осторожностью изъяли всё трофейное оружие и унесли. Клингоны не ждали, что люди вернут трофеи, честно завоёванные в бою. Офицеры-медики бросились разыскивать раненых для оказания помощи. С учётом индивидуальной картины полученных травм автоматическое перемещение не рекомендовалось. — Сэр… — с осторожностью в голосе обратилась к капитану не сошедшая со своего места Лэндри. — При всём уважении, это в лазарет отправлять нельзя. И оставлять в живых тоже. Лучше убить, пока оно спит. Позвольте… — Отставить, — система не определила наличие экспрессивной окраски в его голосе. Команда была отдана умеренного громко и чётко, что не сочеталось с негативно эмоциональной реакцией офицера Лэндри. — Капитан, марсианское зверьё следует держать подальше от людей! Оно опасно! Придёт в себя, и нас постигнет участь клингонов. — Это так называемое опасное зверьё выиграло в сегодняшней битве наши жизни, — непоколебимо продолжил капитан, но смягчил звучание голоса и пошёл на компромисс: — Поступим так: медика сюда, чтобы починил её руку, дальше пусть приходит в себя на гауптвахте. Предоставишь мне всю информацию по ней. Я желаю лично разобраться с этим марсианским сюрпризом. Явившийся по приказу медик позволил себе непростительно долгую паузу перед необходимыми врачебными манипуляциями, за что был оштрафован на дополнительные дежурства и последующую работу с работниками нижних палуб, взятых из Крематории. Сам капитан, несмотря на устоявшееся взаимное презрение марсиан и землян, не побрезговал лично провести первичный осмотр лежащей без сознания женщины и необходимое лечение её разбитой руки. [Анализ состояния корабля… Ожидание… Оценка удовлетворительная. Повреждения = менее 10%. Рекомендация к ремонту на сертифицированной верфи ОФП. Точка отсчёта: бой у границы сектора Арханис плюс двадцать часов. Внимание: загрузка звёздной даты произошла с ошибкой. Рекомендуется провести диагностику и перезагрузку системы.] Компьютер своевременно разыскивал и демонстрировал полученные данные по запросам капитана. На звездолёте был объявлен отбой более пяти часов назад, однако командир, несмотря на отсутствие назначенного на этот день дежурства, бодрствовал. В освещении, пониженном до десяти процентов от общей мощности, капитанской каюты он продолжал искать отсутствующую информацию. С ним в режим гибернации не переходил Компьютер. Личность, заданная в системе как Фогт, не была подтверждена ни в одной из доступных баз данных. Женщина, предположительно марсианской внешности, обладала сертифицированным и прошедшим основные нормативы ОФП идентификационным номером, подтверждающим подлинность её документов, но не существовала. Подобное бинарное состояние привело к микросбою системы. По-настоящему Фогт появилась в базах два месяца назад в качестве заключённой по статье — призывы к осуществлению экстремистской или революционной деятельности. Последние восемь часов капитан диктовал длинные и многоуровневые приказы, сочетающие в себе проверки на высоком уровне безопасности. Когда они закончились, а результат остался отрицательным, капитан некоторое время думал, оставляя ИИ в режиме ожидания дальнейших приказов. Наконец… — Компьютер, поиск по опасным, несертифицированным областям и теневой сети, — неожиданно скорректировал он запрос. — Запрос «требуется идентификатор для обхода военных систем, оплата любая». Фильтр по возможным положительным ответам — уточнить тип идентификатора и факторы его прохождения проверок. Странный и лишённый логики запрос был выполнен. В ожидании возможных ответов капитан потребовал вывести на экран личного монитора данные с гауптвахты. Неизвестная с ориентировочным именем «Фогт» оставалась без сознания. До пробуждения оставалось не менее десяти часов. Рефлекторного движения конечностей, которое обычно появляется в качестве признака перехода организма к пробуждению, ещё не было зафиксировано. Сам процесс пробуждения длился до девяти часов. Капитан, подчиняясь с большим опозданием команде отбой, покинул своё рабочее место. Но на полпути к спальной зоне громко поинтересовался: — Компьютер, в твоих архивах остались данные о вирусе, взломавшем систему? Его базы данных? — Положительно. В вирусной эмуляции содержались данные, опираясь на которые вредоносная программа совершала взлом. Содержание и полнота этих данных мне доступна для оценки без режима чтения. — Можешь выгрузить мне эти данные? — смену тона его голоса можно было оценить как заинтересованность. — Отрицательно. Любое взаимодействие с помещённым в карантин эмулятором может привести к повторному заражению системы. — Разве ты его не победил? — анализ тона показал, что вопрос в подтексте содержит заинтересованность на 45%, насмешку на 19%, любопытство на 26% и неидентифицируемый показатель на 10%. — Отрицательно. Откат позволил вынудить вирусную программу вернуться к исходному состоянию не разархивированного эмулятора для сохранения целостности, чтобы в последствии закрыть в карантине. Вирус не может причинить вред системе. До взаимодействия с ним. — Вот как… Интересно…

***

— Дада, откроешь глаза? Пожалуйста. — Нет… Чем бы ни было это состояние, оно до крайности не нравилось Фогт. Тело находилось будто в невесомости. И это ощущение ей никогда не нравилось. Поэтому перед выходом в космос она проверяла, чтобы ракетный ранец работал. Невесомость — это хрупкость, неуверенность, зависимость от любого порыва и маленький шаг к смерти от любой неожиданности. Но не это было самым худшим. С момента их смерти Фогт частенько преследовали кошмары. Не каждую ночь. К быстрому напряжённому сну они не приближались. Ждали своего часа, когда она провалится так глубоко в подсознание, что просто так вырваться не получится. Тогда она вновь оказывалась в своей клетке. Это была её каюта. Её и Раечки. Но теперь она выглядела совсем иначе. Вместо приятных мелочей, мебели, цветов и статуэток, которые они покупали за бесценок на различных рынках, было Ничего. Ничего с большой буквы. Оно ощущалось, как полноценный собеседник, забирающий себе всё, что дорого. Вместо какого-либо наполнения — пустота, вместо привычного белого цвета — серость и ржавчина. Вместо кровати — одиночная койка, как в тюрьме, и большое потрескавшееся зеркало на стене. В этой тюрьме она всегда одна. В этой тюрьме вокруг неё всегда они. Фогт попыталась вернуть своему телу хоть какую-то подвижность — пошевелить руками или ногами, почувствовать себя собой и вернуть прежнюю подвижность. Увы, пока удалось только рывком подплыть к зеркалу. — Ада, открой глаза, землячка… — на этот раз голос другой. Низкий, всегда со смешинкой где-то в уголке рта и с широкой улыбкой для всех. Фогт отчаянно ткнулась лицом в зеркало. Нельзя. Нельзя на них смотреть. Они всегда-всегда за спиной и всегда ждут. Чего? Она не знала. Нутро разрывал беззвучный крик — чего же вы хотите. Но она не могла заставить себя вымолвить простейшего слова. Слишком больно. Слишком мучительно. Они так близко. Так недосягаемо далеко. Она всё пыталась вцепиться пальцами в зеркало и смотреть только на себя. Желала, чтобы они наконец исчезли и боялась, что они больше не вернутся. Этот кошмар выворачивал её нервы и рвал их, как тонкую паутину. — Солнышко, — прошелестел голос матери, от которого она едва не взвыла. Нет, нет и нет. Нельзя давать им и себе надежду. Нельзя вступать хоть в какой-то диалог. Надо отвернуться, стиснуть зубы и смотреть в другую сторону. Сжать руки в кулаки и ждать, пока они сами не уйдут. Быть может, на этот раз навсегда. Но пусть они вернутся в следующий раз. — Дада, ну открой глаза, ну, пожалуйста… Она билась лбом о стекло, стискивала зубы и старалась не чувствовать. Не ощущать мимолётное касание. Маленькая ладошка робко перебирала её волосы. Она тянулась к плечу, побуждая повернуться. Глаза горели от невыплаканных слёз, а в горле тлел горький ком, лишая способности себя контролировать. Не отдавая себе отчёта в действиях, Фогт всхлипнула, схватилась за плечо и обернулась. Рука не встретила маленьких холодных пальцев, так остро ощущающихся за спиной. Замученный взгляд тоскливо царапал ржавые стены. Она всегда в этой клетке… одна. «Пожалуйста, вернитесь. Я не хочу быть одна…» — Ада, открой глаза! — прозвенели стены сонмом голосов, вынуждая её распахнуть глаза. Яркий свет слепил, заставляя поморщиться и закрыть лицо рукой.