2336: Худший год

Тело отказывалось подчиняться. На мгновение даже показалось, что ей повредили позвоночник, превратив опасную марсианку в безвольную калеку. Однако пальцы на руках и ногах шевелились и даже чувствовали прохладу. Особенно на ногах. Кто-то додумался снять с неё обувь и оставить босиком. Кости нещадно ломило, а мышцы мучительно горели. Поднять руку казалось невероятным подвигом, а ноги существовали сами по себе. С хозяйкой они не желали поддерживать связь, хоть и оставались естественным продолжением её. Даже внутренние органы присоединились ко всеобщему бунту. Удары сердца заставляли морщиться от неприятного ощущения, дыхание стало пыткой, а желудок и вовсе будто завязался в самый сложный корейский узел. Что же стало причиной такому «прекрасному» пробуждению? Потенциальных виновников набралось двое — либо программа берсерка, вытянувшая из неё все ресурсы для достижения цели, либо последовавшая за бунт расплата. Отвратительное беспомощное состояние. Немощная и бесполезная калека. Не навсегда, судя по способности двигать туда-сюда большими пальцами ног. Но крайне неприятно. А что может быть ещё хуже? Очнуться окружённой силовым полем на гауптвахте, залитой ярким светом, словно мышь на лабораторном столе, которую следует подсветить со всех сторон. И никуда не деться. Не уединиться от посторонних глаз. Впрочем, туалета тут замечено не было. Как животное в зоопарке. А когда в клетке пробуждается хищный зверь, то вокруг всегда соберётся толпа, чтобы поглазеть. И такие нашлись. Командир службы безопасности. Как там её… Л… ея? Пусть будет Лея. Главное не назвать это имя вслух. Справа от неё непонятный гуманоид с синими глазами и странными полупрозрачными жгутиками на тыльной стороне шеи. Впервые после прибытия на красивый новый кораблик Фогт смогла как следует рассмотреть местную военную форму. Офицеры оперативного звена, взаимодействующие с преступниками, носили дополнительную броню. Из-за этого казалось, что их форма чёрная. Зато теперь самый свет старшего офицерского состава стоял перед ней. Никакого привычного разделения — зелёный, красный и голубой. Только тёмно-синий цвет с золотыми и серебряными знаками отличия на груди, плечах и рукавах. И чем больше золотых вставок на форме, тем выше чин. Гуманоид с нервными движениями и пугливым взглядом, судя по знакам отличия, являлся старпомом. Глядя на сияющий значок звёздного флота на его груди, Фогт могла поклясться, что на внутренней стороне выбито его имя. Такие были только именными и выполненными по индивидуальному заказу. Да она стала звездой! Сразу два старших офицера на её скромную персону. Рядом с ними что-то проверял штатный медик из младшего офицерского состава. «Может, ещё пригласите детей и возьмёте хрустящих закусок? — сварливо подумала Фогт, желая найти в себе силы, чтобы хоть немного зарычать, однако их не хватало даже для того, чтобы показать зубы. — Голографировать со вспышками запрещено!» Заметив, что она не только проснулась, но и презрительно смотрит на них, трио зашевелилось и даже начало что-то говорить. Запоздало пришло осознание, что силовое поле ей установили предельно мощное — с подавлением всех звуков. Никто не услышит её, да и она останется к ним глуха. Возможно, тем лучше? После неприятного пробуждения и барабанные перепонки могли вести себя болезненно. «Будто мне может понравиться то, что они говорят обо мне по ту сторону!» А открытия сыпались, как из хорошо награбленного «корована» — к троице присоединился ещё один. Тёмно-синяя форма, по бокам золотые вставки, переходящие к плечам, и золотые знаки отличия на груди, рукавах и плечах не позволяли усомниться ни на секунду — перед ней сам капитан корабля. Знаки отличия — золотое на золотом. Куда привлекательнее, чем триколор на корабле Джима. От появления на горизонте птицы самого высокого полёта сердце тревожно забилось. Пришлось прикладывать усилие, чтобы не выдавать волнения. Перед этой процессией не получалось даже приподняться, чего уж говорить о том, чтобы встать. Пожелай они немедленно с ней разделаться, кто бы их остановил? Хотя… когда она была без сознания, их тоже никто не мог остановить. «Так, что именно я пропустила?» — нахмурилась Фогт. Взгляд бездумно скользил по волевым чертам лица капитана. Немолод, под пятьдесят или немного за полвека. Глаза то ли серые, а то ли голубые, не разобраться в освещении корабля, а вот взгляд цепкий. Так обычно смотрит на жертву хищник, прежде чем вгрызться в горло. Тонкие губы превращали его мимолётные улыбки, мелькающие во время разговора, в беззвучную угрозу. Если бы улыбками можно было убивать, вокруг капитана выстраивали бы кладбища. Землянин. Кожа чуть смуглая — жители станций и колоний чаще бледные. Европеец. Было в его лице что-то такое, что в древности называли породой. Благородные черты, должно быть. Тем временем память восстановила забытые фрагменты. Побег, подбитые шаттлы, последний бой с клингонами, ставший не последним. Со старпомом она встречалась. Преодолев протоколы программы берсерка, она его отпустила. А затем был газ. И капитан. Его лицо тоже всплыло. Пока все её боялись, он смотрел на её попытки выбраться почти равнодушно. А следом? Темнота? Силовое поле заметно сменило свой цвет и плотность. В тишину пробудившейся Фогт ворвались звуки, заставившие её поморщиться. Лишившись нескольких уровней защиты от рассматривающих её офицеров, она предстала перед ними в самом уязвимом своём состоянии. Но поверх страха слишком быстро всколыхнулась злость. Не пальцем она деланная! Не собирается показывать слабость и просить пощады! Они не победили её, а воспользовались тактикой трусов. Злости хватило, чтобы сквозь боль и сопротивление тела приподняться в небрежную позу лёжа. Будто не настолько они её впечатлили, чтобы даже садиться перед такими индюками. — Что-то ваши системы совсем сбоят, — нахально оскалилась она, затратив на этот ленивый жест почти все свои резервы, — для моего убийства надо было постараться лучше, а для усыпления не стоило так налегать на опыт Третьего Рейха! Начальница службы безопасности заметно напряглась. Она ничего не сделала и не сказала, но желваки на её смуглом лице проступили весьма отчётливо. С такой мадам Фогт едва ли когда-нибудь подружится. С другой стороны, она и не планировала дружить с надменной землянкой, считающей себя лучше только из-за того, что родилась на нужной планетке. — Состояние здоровья удовлетворительное, — откашлявшись негромко произнёс медик, встревая в ещё не начавшийся диалог. — Но до полного восстановления ещё минимум тридцать часов. Физически она не может представлять опасность! — Я бы не стала делать таких поспешных выводов! — хмыкнула Фогт. Если уж держать планку наглости, то целиком и полностью. Силовое поле между ней и рассматривающей её троицей офицеров стало совсем прозрачным. Порой создавалось впечатление, что его и вовсе не было, но подобное пускание пыли в глаза Фогт уже видела. Надзиратели Крематории порой так играли с заключёнными. Гоняли по территории, как животных, заранее включая в случайных областях невидимые силовые поля. При попадании в такую ловушку невыносимая боль обеспечена надолго. Капитан без опаски вышел вперёд, стоя у самой границы. Остальные напротив — отступили чуть в сторону, предоставляя больше пространства для личного разговора. «Охотник рисковать?» — удивилась Фогт. — Любопытная вещь судьба, — пространно начал он, будто обращаясь к самому себе, а не к ней конкретно. — С возрастом цинизм учит, что её не существует. Затем случается война — хаос с постоянными подтверждениями статистически невозможных событий. Компьютеры горят, чтобы точно предсказать, кто наверняка погибнет, а кто выживет, и всё равно ошибаются. Стоит принять правила игры и признать, что возможно всё — кажется, что больше ничего в жизни уже не удивит. И тогда на борту корабля появляется неизвестная марсианка и доказывает обратное. Капитан Габриэль Лорка, добро пожаловать на Дискавери. Вот и состоялось знакомство. Он замолчал. Фогт нахмурилась. Слова и взгляд капитана не только намекали, но и открыто приказывали принимать активное участие в этом разговоре. Отчего-то привычная стратегия молчать и смотреть с неприязнью плохо накладывалась на этого… дурацкая у него фамилия. Испанская, что ли? — Фогт. Клингоны удивились побольше вашего, — передёрнула она плечами, стараясь, чтобы жест походил на расслабленное пожимание. При звучании имени глаза капитана нехорошо сузились. Ответ ему явно не слишком понравился. Неужели надеялся, что она просто так выдаст своё настоящее имя? — Все спорят, как же нам в итоге поступить с тобой. Командор Лэндри проголосовала за немедленную ликвидацию. Федерация отдала бы тебя клингонам как подарок к мирным переговорам. Научно-военное подразделение на Ио жаждет провести церебральную вивисекцию. Из всех стран Земли только СССР не приговорил тебя к смертной казни, впрочем, тоже на своих условиях. А ведь созданная тобой проблема носит политический характер. Таким образом, ты — моя проблема, — просто разложил перед ней весьма плачевную ситуацию капитан. По крайней мере, честно. Побег был единственным шансом поправить своё незавидное положение. Флостон, захваченный клингонами, стал новой столицей контрабандистов и пиратов, которые только руки потирали от военных действий и новой страницы в жизни Марса. Человеческие колонии, особенно находящиеся ближе всего к областям конфликта, готовы заплатить любую цену за услуги транспортировки. Доставить какие-то ресурсы или вывезти людей всегда потребуется. Флостонские захватчики тоже относились к войне нейтрально-положительно. Честь честью, а деньги при любом победителе обеспечат хорошее будущее. Так называемый флостонский рай был её надеждой. Теперь стало откровенно страшно. На корабле её, мягко говоря, не принимают. Если подарят клингонам, то смерть будет долгой, мучительной и по-клингонски позорной. Лучше выйти в космос прямо так, босиком, чем оказаться на Кроносе. А на Земле… Вот уж счастье лететь к собственной казни или к темпоральной разведке, которая немногим лучше. Вневременных шпионов щадили не из-за доброты системы, а потому что смертность их профессии была зашкаливающе высокой и никакой прорыв в технологиях не мог этого исправить. — Нет человека — нет проблемы, капитан, — оскалилась она. — Я поддерживаю вашего командора. — Не всё так просто, — театрально развёл он руками, — твоё живое присутствие на Дискавери даёт нам тридцать клингонских циклов неприкосновенности. Будь ценой этой передышки твоя голова или тело целиком, переданное противнику, мы бы сейчас не разговаривали. А до тех пор мне интересно, как можно использовать тебя в своих целях. «Какой-то он неприятно честный…» — Всё на алтарь победы? Похвально, — с цинизмом протянула она, хотя внутри продолжал плескаться страх. Жить хотелось. Не настолько, чтобы унизительно просить за свою жизнь и дать согласие использовать её как угодно, лишь бы она оставалась жива и невредима. Пока не настолько. Под колючим взглядом едва получалось держать себя в руках, нехорошие слова сами рвались наружу. — Земляне в очередной раз выбесили иную расу и получили по щам? — для ядовитой усмешки не потребовалось даже прикладывать усилие. — Видимо, такова ваша традиция «приходить с миром». Не. Моя. Война! Якобы правильная ОФП муштровала иные цивилизации и давила их культуру. Нередко за введение своих правил и норм морали она получала агрессивный ответ. Когда предупредительный огонь, расстреливающий всех парламентёров, а когда продолжительные войны. Последнее десятилетие Робокоп пресёк эту практику, ужесточив программу «игнор против террора», за нарушение пунктов которого высылал всех представителей ОФП мыть туалеты у ромуланцев. С его смертью вторжения в чужие традиции со своим сводом правил возобновились. Как много они, оказывается, потеряли со смертью президента! Мало кто решался ткнуть старших офицеров флота в очевидное — они лезут не в своё дело и получают заслуженный отпор. Фогт была уверена, что даже в войне с клингонами вина по большей части лежит на ОФП. И как же бесценно им это высказать! Что удивительно, Лорка даже глазом не моргнул в ответ на весьма болезненную тему для Федерации. На секунду Фогт показалось, что он даже чуть улыбнулся. Зато обвинения в сторону непогрешимого идеала взбесили командора Лею… Лэндри. — Капитан, не стоит тратить своё время на это зверьё! — вмешалась та в разговор, выйдя чуть вперёд, под неодобрительным взглядом своего командира. — Марсиане способны лишь рычать и кусаться. Человеческое отношение им неведомо. Зверю место в клетке… «Зверю?» — от всколыхнувшейся ярости Фогт нашла в себе силы подняться из лежачего положения в сидячее. И кто теперь будет говорить, что питание от внутреннего генератора ненависти невозможно? Да, земляне с марсианами теперь были на ножах. Да, она сама называла землян не слишком приятными эпитетами, но судила их по поступкам, и никогда ни она, ни любой другой марсианин не приравнивали людей Земли к животным. А последние не стеснялись делать подобное. — Как интересно, — процедила она, уничтожающе глядя на землянку в обход фигуры капитана. — Биологически между нами нет ни одного отличия. Но вы, земляне, приравниваете меня ко второму сорту, ограничиваете мои права, арестовываете за требование равенства, сажаете в клетку и относитесь, как к дикому зверю. Разве что палками через решётку не тыкаете, а теперь ожидаете в ответ человечности? Если я и кусаюсь, то только потому, что вы иного не заслуживаете! Переговоры окончательно и бесповоротно сорвались. Приличных слов в сторону этих пижонов, считающих себя лучше её только из-за цвета глаз и кожи, не осталось. Она с мудаками переговоров не ведёт и вести не станет. Возможно, не в ту сторону она направила свою программу берсерка. Надо было клингонам помочь. «Тоже мне, храбрецы! Слабо зайти в мою клетку и поговорить тет-а-тет без защищающего вас поля?» — думала она, переводя презрительный взгляд с капитана на командора. Капитан не стал ничего говорить своей подчинённой в присутствии посторонних. Субординация требовала от него отпесочить её где-то наедине, а иначе какой он лидер? Хотя в глазах Фогт кое-какие эпитеты к его приказам появились. И не в пользу этого Лорка. Впрочем, она передумала подводить черту под первым впечатлением, когда он одним своим лютым взглядом заставил командора замолчать на полуслове, пристыженно опустить лицо и сделать несколько шагов назад, вновь предоставляя их беседе ещё немного приватности. Капитан вдруг сделал несколько шагов вперёд, доказывая, что всё это время его не защищало силовое поле и он свободно находился рядом с марсианкой, которую весь его экипаж считал опасным зверем. А если не весь, то большинство. Под недоумённым её взглядом он присел на корточки, чтобы их лица оказались на одном уровне. — Я не спрашивал твоего согласия, — спокойно, тихо и холодно отметил он, заставив её поёжиться. Капитан совершенно точно не опасался её. Как знать, может, ещё и удавит за неуважение. — Ты на борту моего корабля и только моё мнение является решающим… В других условиях она бы даже оценила его прямоту. Она могла бы уважать его за то, что не побрезговал и не испугался подойти поближе. Даже то, что продолжал говорить как с равной, добавляло ему баллов. Как и манера пресекать разговоры со стороны офицеров. Да, без ложной скромности, этот капитан мог бы ей понравиться. Но условия разбросали их на разные стороны баррикад, а злость с упрямством не позволяли разглядеть в чёрно-белой картинке мира другие тона. — Хотите — морите голодом, хотите — продавайте клингонам, хотите — убивайте, — прошипела она. — Но я вам клянусь, в этой войне я выберу не сторону землян! После всего что вы творили, мы с вами — разные народы!

***

[Загрузка… Проверка систем… Выполнение приказов капитана… Мониторинг состояния заключённой на гауптвахте Фогт. Отчёт: объект спит. Выгрузка информации по запросам: Архив с оригиналами данных, включая видеоматериалы по тегам «скандал», «Робокоп», «Марс», «колонизация», «марсианские людоеды», «эксперименты», выложенные в общий доступ в 2335 году». Результаты по поиску идентификатора, способного проходить проверки военных систем. 13700 ответов. Фильтрация. 537 ответов. Заключение по делу №1-77.10.2336 подозреваемая Фогт по статье 280 — публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности. Номер статьи сформирован в соответствии с предполагаемым гражданством подсудимой. Архив с деталями дела вложен.] — Компьютер, выведи на экран ещё раз отчеты по колонизации Марса, — приказал капитан, выводя систему из ждущего режима. Запись переговоров с заключённой Фогт завершилась демонстративным отказом объекта продолжать общение. Последние занесённые в протокол слова «отвалите, дайте поспать». Дальнейшие попытки начать диалог не зафиксированы в системе. Командор Эллен Лэндри отстранена от сектора гауптвахты. Посещение и взаимодействие с заключённой Фогт запрещены. Приказ капитана система зафиксирована спустя пять часов после завершения переговоров. В согласовании с приказом капитана заключённую Фогт посещал доктор Уолтер Скотт. Цель посещения — проверка показателей здоровья. Отчёты медицинского подразделения заполнялись в соответствии со стандартами протоколов. Посещение объекта вне протоколов и приказов капитана втайне совершал старший помощник Сару́. Гуманоид келпиен осуществлял наблюдение за спящей заключённой на протяжении тридцати минут каждый день. Отчёт о посещениях не составлял. — Компьютер, — вновь вывел капитан систему из состояния ждущего режима с анализом произошедших событий, — дай список всех колонистов с Земли, перебравшихся на Марс. Если была смена фамилий или имён, то мне нужны данные до и после. Также, список всех детей женского пола, родившихся на Марсе в период с 2300 по 2310 год… Ещё одно. Предоставить под личную ответственность полную программу обучения темпоральных разведчиков Марса. Доступ капитана к базам данных позволил выгрузить всю информацию, которая когда-либо поступала. Приблизительное время полного разбора всех запрошенных данных одним человеком составила сто один год пять месяцев двадцать два дня семнадцать часов сорок девять минут. Долго для человеческого организма, если не сопоставлять найденное друг с другом и не отсекать лишнее. Последовавший перекрёстный фильтр из полученных результатов отфильтровал 99% материала в качестве неподходящего. Пока над Дискавери проводились восстановительные работы на космической верфи нейтрального сектора, а экипаж получил суточную увольнительную с разумными ограничениями, капитан продолжал искать информацию. Возникший на мгновение сбой в системе привёл к девиационной реакции — диссонансу от личного желания капитана найти всю имеющуюся информацию вместо того, чтобы делегировать эту задачу на подчинённых. Подобное поведение являлось очень редким и, судя по поведению лидера Дискавери в довоенное время, нетипичным для него. Следующим действием стал вызов старшего помощника. По требованию капитана Компьютер предоставил расписание посещений Сару́ заключённой. Но, к очередному микросбою системы, не стал поднимать тему несанкционированных посещений. Вопреки распространённым в массах стереотипам по Марсу, задал келпиену вопрос: — Сару́, твоя общая оценка марсиан. С точки зрения сравнения с землянами. — Капитан? — проявил заметную растерянность старпом. — Ты не землянин, — добавил пояснение Лорка, — я хочу знать твою оценку марсиан. — Сэр… Если вам так важно моё мнение, — келпиен говорил медленно, с оттенком робости в голосе и заметным старанием подбирать слова. — То при всём уважении к ОФП, оценка марсиан несправедливо занижена. Физически и интеллектуально средний житель Марса ничем не отличается от жителя Земли. Разница в косметических побочных эффектах от терраформирования. Работоспособность и КПД марсиан выше, чем у землян… Компьютер проанализировал ответ со средними значениями относительно этой темы по Земле. Даже с учётом погрешности в виде необходимости соблюдать вежливые рамки в процессе официального опроса, мнение Сару́ по отношению к землянам являлось предельно непопулярным, но верным. — Что ты можешь сказать о скандале, произошедшем в 2335 году, связанном с Марсом и Робокопом? — капитан продолжал задавать, по оценке системы, странные вопросы. — Как, сэр, вы не знаете?! — уровень растерянности Сару́ повысился в три раза. — У меня в то время были иные задачи… чтобы лично провести расследование, — ответ заметно успокоил старшего помощника. — Итак, оценка? Опубликованные данные являются сфабрикованной ложью? Запрошенную информацию он лично проверил три раза, но в качестве экспертного мнения выбрал представителя иной цивилизации, что не поддавалось логическому объяснению. В конфликте Марса и Земли наиболее полную оценку мог дать представитель одной из этих планет. Озвученные капитаном вопросы заметно нервировали Сару́, но тот не спешил прерывать разговор в одностороннем порядке. — Хуже, сэр, это неоспоримая правда, — признался он. — Терраформация Марса доказано прошла неудачно. Планета осталась по международным стандартам опасной для живых организмов. Отчеты по испытаниям среды проводились своевременно и отправлялись на Землю, однако со стороны ОФП ни разу не были опубликованы. Последствия в виде так называемых марсианских людоедов были ожидаемы. Нынешние отношения между Марсом и Землёй… закономерны. Капитан перевёл взгляд на экран своего монитора. Обычно такое, как принято среди людей говорить, непроницаемое лицо означало, что он задумался. Сару́ с заметным дискомфортом переминался с ноги на ногу, но без приказа не спешил уходить. — Что до экспериментов? Как думаешь, Фогт одна из тех подопытных из разоблачения? — поинтересовался без предварительного контекста Лорка. — Никак нет. Я запросил у медиков голографии её мозга. Амигдала не повреждена. К тому же… — вдоль тыльной стороны шеи келпиана начали шевелиться нервные волокна. — Я… я имел несчастье столкнуться с ней в боевом состоянии. Объект Фогт частично контролировала свои действия. Она дала мне уйти, хотя должна была уничтожить. Смею предположить, что не все результаты опытов были опубликованы, и объект Фогт относится к группе, которую модифицировали как-то иначе. На том встреча капитана со старшим помощником подошла к концу. Следующие полтора часа он разбирал полученные письма из теневой сети. Бесплатно информацию никто не желал оставлять, но за перевод личных средств капитана на предоставленный счёт, Лорка получил подробную инструкцию, что требуется для получения идентификатора, способного пройти все проверки подлинности. Не только через военные базы, а через все центры сертификации. Подделка, не уступающая ни в чём оригиналу. Однако, при рассмотрении шагов инструкции с философской точки зрения, можно было сказать, что подделка и не подделка вовсе. — Интересно… — пробормотал капитан, задумчиво растягивая гласные. Автоматическая система наблюдения за гауптвахтой встрепенулась тревогой. Не дожидаясь приказа, Компьютер вывел изображение на монитор капитана, привлекая его внимание. Заключённая Фогт восстановила все свои двигательные функции и сидела у стены своей камеры. ПИП на её руке демонстрировал полную работоспособность и отображал объёмную голографическую запись. Люди. Много людей. Предварительная оценка — хорошие знакомые, друзья или родственники. Фамильярное взаимодействие, признаки смеха и положительно эмоционального общения. Запись содержала минимум двенадцать человек. Мужчины и женщины, разный возраст и национальность. Установка обновления системы наблюдения позволила идентифицировать каждое из лиц. — Компьютер, — приказал капитан, не отрывая взгляда от монитора, — предоставить информацию по каждому из этих людей. Данные на семерых из записи подтягивались из хранилища некрологов звездного флота. Остальных пришлось искать намного дольше. Что бы ни защищало секреты этих людей, протоколы шифровки были намного сложнее, чем система декодера ИИ. Поиск по людям, не попавшим в некрологи, закончился почти провалом. Однако… вновь произошёл микросбой, после которого удалось подтянуть примитивные анкетные данные. Пятеро марсиан. Место их нахождения — неизвестно, место службы — неизвестно. Зато в некрологах по семерым марсианам упоминалось место смерти, а по совместительству место работы. Научно-исследовательский звездолёт класса «Конституция», однако на месте номеров в реестре находился компьютерный вирус, атакующий системы, которые попытаются номер считать. — Хм, и что за система может подкинуть такой сюрприз? — спросил капитан, однако без прямого обращения к Компьютеру его вопрос автоматически рассматривался как риторический. — Впрочем, самое важное почти найдено… Хотя постой, Компьютер, мне нужны записи чёрного ящика кораблей так называемого частного сектора по борьбе с интергалактическим терроризмом. Дату записей смотри из некрологов.

***

— Ты меня бросаешь, Дада, бросаешь! — слова Рачка резали куда сильнее, чем все клингонские кинжалы. — Ты не вернёшься! Она изо всех сил пыталась уткнуться лицом в колени и не смотреть. Ни в коем случае не смотреть в сторону умершей подруги. Сколько ей исполнилось на момент смерти? Тридцать? Может, больше? Став вечным ребёнком после череды чудовищных экспериментов над её мозгом, Рачок даже внешне казалась маленькой нестареющей девочкой. Вот и сейчас она требовала её внимания совсем как тогда. Как в тот день, когда Фогт проигнорировала её истерику и предпочла самовольно погрузиться в мир интриг и расследований. И чего добилась? За несколько часов отсутствия она потеряла близких людей, потом беспомощно смотрела, как экипаж умирает, а после преисполнилась уверенности, что отомстит. И что? Отомстила? Да, скандальные данные о Марсе и экспериментах увидел весь мир, но где возмездие? Где та кара, которая должна была пасть на головы виноватых? Всем плевать. Абсолютно и несомненно плевать на жизни и смерти простых людей. Она бросила своих друзей. Бросила Раечку, пока та плакала и просила остаться. — Дада, я тебя больше не увижу, — от проникновенного шёпота по коже пошли мурашки. — Ты ведь будешь меня помнить? Глаза вновь горели непролитыми слезами. Горький ком в горле не давал сглотнуть. Никто не ожидал нападения этого грёбанного частного сектора… Клаус, Фридрих и Ганс вышли вперёд, чтобы прикрыть экипаж, дать им возможность бежать и спрятаться. Они сделали лучшее при численном перевесе противника. Они спасли много жизней, но… но себя спасти уже не могли. Лёня защищал собой инженеров, и при попытке закрыть от выстрелов Чень Дуна — погибли оба. Рачок растерялась в суматохе. Бедную девочку безжалостно гоняли по коридорам, пока она почти не достигла спасительных кают медблока. Её убили просто потому что могли, потому что кому-то смерть девушки показалась забавой. Ко Сан оказался в числе счастливчиков, переживших вторжение наёмников, бомбёжку корабля, но не мог остаться в стороне и не сделать всё возможное, чтобы вытащить людей из опасной зоны. После него не осталось ничего, что можно было похоронить. И всё это началось, когда она, Фогт, покинула корабль. Почему она просто не могла остаться?! Просто послушать Раечку и встретить с друзьями все невзгоды плечом к плечу?! Почему? Почему не осталась? Это её вина. Они все мертвы, потому что она не справилась! Она подвела их! — Ты обещала, что мы снова увидимся, Дада, — прозвучал с укором голосок. — Открой глаза! Фогт рывком подскочила. Ноги и руки служили как прежде, и во сне она умудрилась откатиться почти к границе силового поля своей камеры. Ещё пара сантиметров, и пробуждение вышло бы запоминающимся. В плохом смысле. Прожарило бы так, что ещё на пару дней можно было бы забыть о способности двигаться. Она прибилась к стене и бросила взгляд на часы, показывающие аналог местного времени. В космосе нет утра, дня и вечера. Одна постоянная ночь. Куда ни взглянешь, она не заканчивается. Приходится на корабле создавать свою версию рабочего дня. Как правило, в две смены с разницей в двенадцать часов. Или даже три с разницей в восемь. Чтобы всегда кто-то дежурил. У войны тоже нет распорядка дня. Только конфликты и горячие точки. По местному времени, на корабле в самом зените был тихий час, но спать уже не хотелось. Сказывалось отсутствие активности. Она не настолько вымотала себя за день, чтобы нуждаться в полноценном отдыхе. А дальнейшее будущее оставалось всё таким же туманным… — Фогт, — прервал её мысли голос капитана со смешной фамилией. Она встрепенулась. Негоже настолько терять бдительность. Пока она думала о своём, Габриэль Лорка незаметно оказался у самых границ силового поля. В этот раз один. Мало того, в полутьме гауптвахты после отбоя он казался каким-то… более естественным? Будто при ярком свете в нём исчезало что-то настоящее, а сейчас он стал более реальным, чем искусственный мир искусственного звездолёта. — Ивон Фогт, — продолжал тем временем капитан, — профессор ботаники и микробиологии немецкого происхождения. Светило науки, выбравшая путь колонизации Марса ради процветания человеческой расы и озеленения красной планеты. Фогт напряглась и машинально вскочила на ноги. Габриэль Лорка говорил не о какой-то однофамилице. Он упомянул её покойную мать. Неужели во всём мире оказалось настолько мало людей с именем или фамилией Фогт? Или всего одна носительница этой фамилии отправилась на Марс? — В двадцать семь вышла замуж за Юрия Александровича Шурикова, академика СССР в области применения аграрных технологий. В тридцать лет родила на Марсе дочь, названную Адой Шуриковой, — продолжал он, заставляя её всё больше бледнеть. Нашёл. Обнаружил. — Интересная идея использовать в качестве базиса фальшивого идентификатора документы умершей родственницы. Даже интересно, сколько таких фальшивок уже прошло через наши фильтры. И сколько ещё пройдёт. — Туше́, — сглотнув пересохшим горлом, признала она, отступая к стене, — вы меня нашли. Что дальше? — Теперь мы можем поговорить как взрослые люди, — как само собой разумеющееся выдал капитан, — без попыток скрыть свою личность и без вплетения в нашу ситуацию конфликта Земли и Марса. Ада посмотрела на него со скепсисом. Какие разговоры, какая ситуация? Она в клетке, он — нет. Выбор у неё между смертью разной степени мучительности и его планами использовать её в своей войне. И, разумеется, она при первом удобном случае попытается сбежать, о чём они оба знают. Значит, он найдёт способ буквально или фигурально надеть на неё ошейник. Например, при побеге разгласит её реальные данные, сделав невозможной дальнейшую жизнь. — Нравится камера? — поинтересовался вдруг Лорка с долей участия в голосе. — Отличная, — преувеличенно позитивно ответила она, закрадывая в каждом слове сарказм. — Уборка в номере регулярная. Чистота, покой и питание по часам. Пугающего вида гигиенатор, в котором она себя чувствовала машиной на автомойке, вспоминать вообще не хотелось, как и то, что, помимо кормёжки по часам, по расписанию предоставлялась возможность сходить в туалет. Всё на глазах всех охранников, разумеется. Кто бы ей позволил уединиться? Не то чтобы её когда-либо смущало обнажение перед кем бы то ни было, но некоторые естественные потребности она предпочитала удовлетворять без надзора. И если раньше кормёжка заключённых чернорабочих казалась дрянью, то теперь Ада ностальгировала по ней как по деликатесу. На гауптвахте один раз в сутки выдавали пищевой куб, содержащий в себе все необходимые витамины и микроэлементы на день. — И питание понравилось? — будто читая её мысли хмыкнул капитан в явной издёвке. — Как в лучших ресторанах Земли, — продолжила кривляться она. — Даже так… Думаю, мне будет непросто преодолеть такую высокую планку, но всё же попытаюсь, — притворно опечалено проговорил Лорка и будто бы направился на выход, но на полпути обернулся: — Так, ты идёшь? Силовое поле в тот же момент полностью исчезло. Даже эхо от его постоянного жужжания стихло. Ада недоверчиво уставилась на него. Капитан безумен? Кто же просто так посреди ночи освобождает заключённого? Она же всенепременно попытается сбежать. — К-куда? — после недолгой паузы спросила она, догадавшись, что он ждёт от неё какой-то реакции. Сама же не спешила покидать границ камеры. Явно ведь какая-то ловушка. — Поужинать и поговорить. Не знаю, как ты, но я проголодался, а на голодный желудок разговор идёт плохо, — добавив ещё больше смятения в её чувства, он просто пошёл дальше на выход. «Он безумен! Совершенно точно!» — бились в её голове мысли, когда она осторожно перепрыгивала через границу своей камеры. Сирены не завизжали, свет не вспыхнул, а на неё не напали солдаты. Помещение не заполнилось газом. Не произошло ничего, что должно было сопровождать её побег. Она просто стала чуть ближе к свободе. А разнывшийся по случаю желудок напомнил, что, помимо прочего, она стала ближе к нормальной еде. Ведь не просто так капитан это упомянул? Хотя кто их знает, этих безумцев. Стоя босыми ногами на полу гауптвахты, она могла немедленно попытаться сбежать, хотя куда ей бежать на звездолёте, который подчиняется не Скайнету, значит, будет всячески мешать. Но попытаться могла. Подумав, Ада направилась за капитаном. Пусть он вёл себя как безумец, пока что это был самый вменяемый безумец на этом звездолёте.