2336: Худший год

На верхних палубах всё выглядело иначе. Коридоры шире, света больше, пространство не давило. Даже после отбоя звездолёт верхних уровней был светлее и приятнее, чем его нижние палубы во время рабочих будней. Иллюминаторы и мониторы вдоль стен всё время что-то демонстрировали. В «ночное время» — расслабляющее. Комбинация серых, стальных и синих расцветок внутреннего убранства корабля сочеталась так, чтобы не вызвать усталость глаз или подавленное состояние. На яично-белые коридоры кораблей предыдущих выпусков хотелось набрызгать грязью и красками, чтобы они перестали раздражать. А на военном судне инженеры-колористы, или кто отвечал за пользовательскую начинку, постарались на всю зарплату. Ада осторожно шлёпала босыми ногами по кораблю, не слишком беспокоясь о том, что случится, если кто-то её увидит. Первая и главная причина такой беззаботности опережала её на два шага. Капитан не спешил. Видимо, решил дать ей возможность осмотреть корабль и оценить его начинку. А оценивать действительно было что. Звездолёт Джима даже близко не был таким приятным. Со стапелей Дискавери сошёл после начала войны. Ему изначально не пророчили мирные миссии. Тогда почему здесь так… комфортно? Каюта капитана встретила их полутьмой. После сумеречных, едва освещённых коридоров, которым они следовали, это не вызвало удивления. Но, что странно, капитан не торопился сменить интимный полумрак на полноценное освещение, хотя бы вечернее. Свет набирал силу очень неспешно. — Недавнее ранение, — пояснил он, не дожидаясь вопросов. — Если я хочу сохранить мои глаза, а я хочу, приходится менять освещение медленно. — Не слишком приятная особенность для военного времени, — хмыкнула Ада, рассматривая убранство каюты. — На Земле разве нет операций, которые могли бы такой дефект исправить? — Даже если операции помогут, период восстановления непозволительно долгий. В нынешней ситуации я не могу позволить себе отдыхать на гражданке. Каюта капитана, которая призвана говорить о своём хозяине всё, таинственно молчала. Она полностью повторяла интерьер корабля, и ожидаемо была разделена на области. Для сна, для личного времени, для еды и для работы. Где-то тут скрывались гардеробная и уборная, которые совершенно не интересовали Аду. По ним никак нельзя оценить личность хозяина. Но каюта оставалась подчёркнуто безликой. Ничего собственного, личного или принесённого извне, чтобы добавить в среду обитания немного комфорта. Казалось, что инженеры сдали каюту капитану буквально час назад и новый хозяин просто не успел добавить ей индивидуальности. Или по какой-то причине не захотел. Только зона каюты, предназначенная для еды, выглядела похожей на что-то обитаемое. На столе уже стояла большая тарелка, наполненная печеньями с предсказаниями — полой ванильной выпечкой специфической формы то ли китайского, то ли японского происхождения. Собеседники прошли к столу. Ада, чувствуя себя не просто не на своём месте, а будто не в своём мире, машинально обхватила себя за плечи. Теперь её с командиром разделяло не силовое поле, а обычный стол. — Угощайся, — указал на тарелку капитан, вызвав ещё более недоуменный взгляд. Неверно истолковав её заминку, он взял из тарелки одно из угощений и отправил в рот. — Когда-то это был семейный бизнес. До того, как наступило будущее и исчезли голод, нужда и лишения… «Это какое же? Оттепель после голодомора Третьей мировой? Значит, бизнес накрылся совсем недавно…» Идея ужинать с Габриэлем Лорка все больше и больше казалась каким-то безумием. Она даже с Джимом никогда не ужинала. С предыдущим капитаном они были знакомы чуть больше пяти лет, за выслугу он повысил её до старшего офицера и сделал главой оперативного отдела, а она не стеснялась в выражениях при нём. И ни разу не посещала его каюту. А тут… Всё же она пересилила свои сомнения и осторожно взяла одну ванильную печеньку. Капитан уже дожевал свою и, встав к ней вполоборота, что-то готовил на небольшой кухонной панели. Или, насколько позволял оценить зоркий взгляд, завершал приготовление. Пальцы тем временем разломили выпечку на две половины. Полая область оказалась пустой. — Эм-м, пусто, — невольно вырвалось у неё. — Ты ожидала что-то там найти? — поинтересовался капитан, почти не глядя в её сторону. Настолько его внимание занимало что-то аппетитно пахнущее. И совершенно не интересовало, что такие столовые приборы, как ножи и вилки, находились на расстоянии вытянутой руки Ады. — Обычно в них кладут предсказания, — на автомате пояснила она, всё пытаясь понять, какую игру затеял капитан. Не мог же он без двойного и тройного подтекста пригласить её в свою личную каюту. Где подвох? — Например, «Сегодня вас ожидает волна неожиданных открытий». Он усмехнулся и повернулся к ней, оценивающе оглядывая свою гостью. Под таким пристальным взглядом стало совсем неуютно. Мысли сами бросились в сторону ближайшего зеркала, чтобы оценить внешний вид. После всего произошедшего едва ли она выглядит привлекательно. Стоп! А зачем вообще хотеть выглядеть привлекательно для капитана?! — Волна ожидает. Это точно, — кивнул он, будто бы наслаждаясь её разбитым состоянием с хаосом в разуме. — Но если бы я клал туда послания, то ограничился бы «Слушай, что говорит Габриэль Лорка, и всё будет хорошо». — Тогда я бы точно подвергла сомнению подобные предсказания. Дерзость сорвалась с языка сама по себе. Нервы? Попытка хоть в чём-то почувствовать себя чуть увереннее? Но в его присутствии она чувствовала себя даже более уязвимой, чем в камере. — Ты меня плохо знаешь… — Как и вы меня! — Собственно, поэтому мы здесь, — улыбнулся он в ответ на её попытку его перебить. — У землян за ужином принято узнавать друг друга получше. А у вас? — У марсиан за лепкой пельменей, — пробормотала Ада. — Хм, теоретически и ваш способ можно будет попробовать. Только сейчас она заметила, что сердце заходится в безумном стуке. Личная каюта капитана, приятный полумрак, разговоры, будто они действительно просто знакомые, а не капитан и заключённая на его корабле, запахи еды, нормальной еды — всё это нервировало. Не должен он с ней так разговаривать. Он капитан, он землянин, он из бесящей ОФП и воплощает в себе всё, что она презирает! Такие, как он, превратили жизнь марсиан в вечное выживание. Точно такие же капитаны, адмиралы, высшие чины и политиканы. Он из такого же теста. Он не может быть способен хоть на какую-то человеческую симпатию к марсианке, ведь она для него всё равно что земляной червь. Так откуда всё это? Или она привыкла за все предыдущие месяцы, что к ней никто не относится, как к человеку? Привыкла быть диким зверем и теперь просто не может перестроиться? Взгляд сместился с точки зрения «этот землянин держит меня если не прямо, то косвенно под прицелом» на «пока ни прямо, ни косвенно он не провоцировал меня на конфликт… а ещё он, вообще-то, мужчина». Короткая стрижка по-военному добавляла суровой внешности капитана немного мальчишеской юности. Не прикрытые и не оттенённые большим количеством волос капитанские уши задорно торчали, внося раздор в зубодробительные военные стандарты. Но эта человеческая черта, обыкновенное несовершенство, очень располагала к нему. В нём ощущалось что-то неуловимо настоящее. Разум с чувствами путались в показаниях. Разум с одинаковым рационализмом призывал выслушать капитана и не доверять ни единому его слову, а чувства добавляли в той же степени симпатий с антипатиями. Но пока процессом управляло его беззаботно человеческое отношение к ней. С довольным видом капитан расположил на столе две больших плоских тарелки с настоящей домашней едой. Одну ей, другую себе. Макаронные изделия. Судя по виду, запаху и плотности — самые настоящие, из земной муки, без добавления синтетических заменителей. Натуральная свежая паприка, которую до этого Аде доводилось только нюхать, поскольку стоила она дороже золота. Позволить себе что-то такое марсианка не могла даже отдав несколько своих жалований. От запаха итальянских трав в томатном соусе, совращающих её обоняние чесноком, мускатом и томатами, живот свело болезненной судорогой. Неужели кто-то мог позволить себе настолько изысканные блюда? Ни одной синтетической добавки, ни одного заменителя. Густой плотный аромат сводил с ума. Смотреть на возвышающиеся поверх макаронных изделий маленькие мясные шарики, фрикадельки, было физически больно. Животное мясо! Даже в лучшие времена она получала в пайке небольшой вяленый ломтик, меньше одной такой фрикадельки, а тут сразу пять! Если её вместо кнута будут приманивать подобным пряником, то слишком велик соблазн согласиться. В конце концов, какая разница, кто капитан, если кормить будут изысканными блюдами, даже если это разовая акция. «Стоп, а ведь еда действительно домашняя!» — Это что?! — вырвался невольный возглас. — Это спагетти. Старый рецепт, — не теряя времени, Лорка неспешно приступил к еде. — Насколько я знаю, человечество не разучилось ещё готовить такие блюда. — Я про другое. Вы что, сами готовите? — она чуть понизила голос, будто это было что-то слишком личное, чтобы разглашать. Вилка в руках уже накручивала спагетти в небольшой моток. — В неформальной обстановке можно на «ты», — чуть улыбнулся капитан, обводя взглядом каюту и отдельно стол, без слов отмечая, что на его личной территории «вы» неуместно: — Да, я предпочитаю готовить самостоятельно. — И печенье? — растерялась она, отчего-то ожидая, что угощение будет готовить или автоматическая система, или повар-кондитер, или партнёрша этого Габриэля. — И печенье. — Вы… ты ведь понимаешь, что я теперь буду постоянно представлять вас… тебя в фартучке для запекания? — не удержалась она и впервые за долгое время искренне, хоть и робко, улыбнулась. Получился почти флирт. Скованный и неуверенный, но флирт. И даже достиг адресата. На миг он замер и в ответ улыбнулся открыто. Не просто ситуации или неловкой шуточке, а ей, Аде. — Забавно, но пока мне хватало аккуратности не прибегать к помощи фартуков. «И прихватки с цветочками на руках тоже буду представлять!» Он не давил. И сам факт, что капитан просто даёт ей впервые после заключения нормально насладиться едой и тишиной, вносил смятение. Но не настолько, чтобы невероятно вкусный ужин утратил свою прелесть. Порой приходилось сдерживаться, чтобы громко довольно не заурчать от удовольствия. Не при нём же! Вот потом в камере можно будет вспоминать ужин и мычать от счастья, а пока лучше помалкивать и не набрасываться на вкуснятину голодным зверем. Но, судя по красноречивому взгляду капитана, Ада выдавала себя с головой. И не только в этом. — Ты не в своей тарелке, — притворно обыденно отметил он. — Ни разу ни с кем не ужинала? — Ужинала, — чуть съёжилась она от этого лёгкого обличения. — Но это было давно. — С погибшими друзьями? — снова попал он в цель, вынуждая её улиткой прятаться в свою ракушку. «Кантина «Самобранка», настоящий бульон на говяжьей косточке. Тогда ещё все были живы, строили планы…» — Да, но это болезненная тема. После их смертей я сама по себе. — Интересно. На гауптвахте секретов нет ни у кого, — жирно намекнул Лорка на источник своей осведомлённости её кругом общения. — Часть твоих друзей уцелела. Но ты выбрала, в ущерб живым, мысли и поступки во имя тех, кто уже мёртв. А мёртвым на всё плевать, Ада. Не стоит ли больше думать о живых? — Болезненная тема, — угрюмо повторила она. — Прошу прощения, — легко свернул неприятную тему Лорка. Так легко, словно не шёл по острому краю. — Вернёмся к ней позже. Если будешь готова.

***

Надо отдать капитану должное, сворачивал с неприятных тем он мастерски. Ада ещё не успела принять решение, стоит ли приравнять его к его команде, например, к Лэндри, а он с явной заинтересованностью в голосе начал выспрашивать её личную оценку приготовленного блюда. И отбиться каким-нибудь стандартным «нормально» или «вкусно» не выходило. Про редчайшие деликатесы после отвратных пищевых кубов так не говорят. А про ужин, который для заключённой капитан готовил сам из дефицитного натурального продукта — ещё большее оскорбление, чем он мог бы ей нанести. Да и не получалось скрывать — готовил он изысканно. На мгновение стало завидно, что обучение в темпоральной разведке и дополнительный расширенный курс диверсионного подразделения не включал в себя кулинарию. За едой открылось, что фрикадельки не просто из настоящего мяса, так ещё и из редкой буйволятины. Буйволов только начали восстанавливать как вид на Земле, и получить мясо этого животного приравнивалось к получению филе единорога или сказочного дракона. «А Земляне умеют жить красиво на широкую ногу!» — беззлобно отметила Ада, понимая, что подобные изыски предоставлялись военным чинам только в тяжёлое военное время. Дополнительная поддержка из колыбели человечества. Темпоральные агенты между миссиями тоже получали всё лучшее. За критический уровень вредности профессии. Так разговор постепенно сместился в тему обучения Ады и других разведчиков. Без перехода на личности. Только оценка её умений и навыков. В родной стихии она почувствовала себя увереннее и перечислила всё, чему её обучали. Шпион вне времени и эпох, идеальный диверсант. Габриэль слушал внимательно, время от времени прерывал её, чтобы уточнить какие-то детали. Его заинтересовали аспекты китайской медицины, Дим-Мак, владение холодным оружием, в совершенстве освоенные ею. На каком году её научили владеть бат’летом. Нехотя марсианка уточнила, что бат’лет не входил в стандарты темпорального образования и навык она освоила самостоятельно. Упоминать коллег-клингонов, взятых капитаном Джимом в качестве оперативного звена, она не стала. — А что такого особенного? — не выдержала она, когда он углубился в тему программы диверсионного подразделения и её личных успехов. — Я типичная марсианка со всеми вытекающими. Земляне уже составили о нас мнение. — Я не подвержен влиянию стереотипов, — пожал он плечами, оставляя это окончательным ответом на своё необычное поведение. — Как это так? — Порой случаются неожиданные открытия. Как, например, одна человеческая женщина, способная в бою с применением традиционного клингонского оружия убить весь диверсионный отряд и остаться без единой царапины, — пристально глядя на неё отметил капитан и подчеркнул: — Невозможная ситуация. Собственно, поэтому противник и оставил нас в покое. Одно дело применять наше оружие или бластеры, которые клингоны считают чем-то вроде жульничества, и совсем другое по старинке помериться силами и навыками. Включая те, которыми тебя даже не обучали! — Их убила не я, а программа берсерка, так что тоже в некотором роде жульничество. — Ничего, мы никому не расскажем, — подмигнул он ей, заставив вновь чуть смутиться. — Тем более, что в твоём теле не обнаружено ни имплантов, ни каких-либо усилителей или стимуляторов. Признаться, после боя я ожидал увидеть под твоей кожей робота-инфильтратора или кибернетические вставки, хотя бы укрепление костной структуры. Но… ничего! — В этом вся прелесть программы. Её наличие не отследить. Не помню и не знаю, что именно с нами делали. Никто не помнит. Кроме тех, кого кромсали для второй версии универсальных солдатиков. Ада покраснела от свалившегося на неё осознания, что раньше никто не интересовался её прошлым, жизнью, обучением и способностями. Джиму было плевать. Ныне покойный Клаус лишь бегло глянул на документы о её выпуске из учебки и перед приёмом в экипаж отметил, что жизнь сама рассудит — готова она стать частью команды или нет. Тогда она встретила своих ребят… — И всё же? — не выдержала она, старательно отгоняя воспоминания. — Всё же что? — Столько вариантов. Убить, отдать клингонам ради переговоров, передать Земле или Ио… Зачем рисковать и открывать клетку? А потом ещё и кормить? — Переговоров я с противником не веду. Если я на передовой, а так оно и есть, то разговаривать мы будем на языке, который клингоны понимают лучше всего. Это язык силы, — Лорка внимательно посмотрел на неё тяжёлым взглядом человека, видевшего ужасы войны и лишившегося дипломатических слабостей в пользу несгибаемости. — Я открыл клетку, потому что враг, который не знал о тебе ничего, увидел в тебе силу и отступил. Раз до них дошло, то и земляне однажды сообразят. Впрочем, на борту моего корабля для тебя важно только моё мнение и оно таково — у тебя огромный потенциал, который преступно терять. Это не звучало комплиментом. Скорее наоборот, в голосе капитана читался упрёк. Такие, как она, обязаны идти на передовую. Нельзя стоять в стороне. Возражение, как на гауптвахте, о её наплевательском отношении к войне, на этот раз не торопилось вырываться. Из-за человечного подхода? Из-за разговора на равных? Из-за его собственной травмы глаз, которая не мешает капитану вести военные действия? — Допустим. Я и без комплиментов в курсе, что могу быть полезна, — отмахнулась она, стараясь игнорировать выразительный взгляд собеседника. — Но какое мне дело до войны землян с клингонами? В словах неприкрыто стояло требование — мотивируй меня, если хочешь заполучить. Габриэль Лорка едва ли шутил, когда прямым текстом сказал, что планирует её использовать. Что же, пусть тогда предложит что-то стоящее взамен. В конце концов, без ложного идеализма они все друг друга используют. Это понимала она, это понимал и капитан, поэтому деловым тоном продолжил разговор. — Снять с тебя все обвинения и просто так отпустить я не могу, не стану лукавить. Могу держать в штате бессрочно. Со всеми привилегиями офицера звёздного флота. Но как только покинешь службу — срок придётся досиживать. Хочешь свободы — в одном из самых дальних регионов, недавно открытых, есть станционная колония общего режима. Как и Крематория, они не до конца подчиняются политике стран Земли и не выдают преступников на казнь. Твой оставшийся срок будет сокращён вдвое, если не втрое, а с моими рекомендациями уже через полгода сможешь подать на условно-досрочное освобождение и даже вернуться к былой деятельности. Я не про пиратство, а про должность военного инженера на звездолёте, — оставил он важное уточнение. На этот раз Ада красноречиво посмотрела на него. Марсианка, осуждённая по политической статье, будет искать место на звездолёте, который ещё не запятнал себя незаконной деятельностью. Да ещё и в послевоенное время, когда замараются все. Увы, только в идеальном мире, где всеобщее благо и равенство, возможен подобный поворот. В реальном же мире она или вернётся к Джиму, который и не думал о том, чтобы жить на одну зарплату и не промышлять чем-то обыденным для себя, или найдет кого-то на бывшего капитана похожего. Рано или поздно снова попадётся, и тогда… впрочем, «поздно» может наступить в достаточно глубокой старости, когда не зазорно умереть от расстрела. «Значит, узнал, чем занимается Джим. Вот ведь ушлый… землянин. Интересно, он знает, что наш чистый перед законом Джимми ещё и контрабандист, вор, мародёр и немного куратор наркокартеля?» Но сначала надо расправиться с восхитительным ужином. Когда её ещё раз так покормят? — Пожалуй, я подумаю подольше, — улыбнулась она, накручивая спагетти на вилку. — Хочу сначала успеть доесть. В ответ капитан по-доброму усмехнулся, покачал головой и в дополнение к ужину предложил ей чай. Ожидаемо, тоже настоящий земной. Крупнолистовой с кусочками персиков. Едва ощутив аромат до боли знакомого фрукта, неприятно колющего по памяти о родителях, Ада с интересом покосилась на Габриэля. Не мог же он и об этом узнать! Или мог? Или просто совпадение? Чай с персиком — это редкий или популярный напиток? — Даже в случае отрицательного ответа, я не стану вырывать у голодного еду, — не заметив её взгляда, он вернулся к столу с двумя чашками. — Ты мне другое скажи: что плохого в том, чтобы немного поработать на меня? — Насколько я помню, предложение звучало иначе, — с сомнением уточнила она. — Использовать меня в своих целях. Типичный девиз ОФП и землян в частности. — Не боишься уподобиться землянам в своей слепой ненависти? В своём противостоянии Лэндри ты шипишь с той же яростью. — Для того, чтобы ненавидеть, надо хоть немного уважать. Я презираю землян не за происхождение, как они нас, а за поступки, — мрачно проговорила она, едва сдерживаясь, чтобы не начать гневно цедить слова. — И за отношение к нам. Нас разделяет статистическая случайность. Вы родились на Земле, а я на Марсе, хотя и мои, и ваши родители с Земли. Это было не так болезненно раньше, но потом вскрылась правда про Марс, и Земля показала, что может быть ещё хуже, чем обычно. Мало того, что предки нынешних политиков всё знали и отвернулись от своих же умирающих граждан, так узнав это сейчас, они… отвернулись от нас повторно. Последний год сделал её несдержанной. Раньше она без труда терпела несправедливость. Привыкла к ней и не считала её чем-то аномальным. Но теперь ей проще было зашипеть в ответ, а то и применить силу, которую злые языки понимали лучше любого доказательства. По крайней мере факт «вякнешь против рыжей — получишь в хлеборезку» усваивали легко и быстро. — Твой бывший капитан — землянин. Его тоже презираешь? — пошёл ва-банк Лорка. Ада напряглась. Джим не был идеалом. Мало того, большая часть печальных событий была связана с его деятельностью и неспособностью вовремя остановиться. Но капитан был хорошим. Странная оценка, ведь человеком он был местами неприятным, а капитаном просто кошмарным, но когда Ада мысленно возвращалась к Джиму, то мысль формировалась простая и однозначная: «он — хороший». — Не все земляне одинаково отвратительны, — наконец сказала она и с удивлением отметила, что ей всё ещё несложно называть отдельных землян хорошими. Однако весь экипаж её первого корабля всегда был на особенном счету. Даже Люмьер. — У кэпа много неприятных сторон, но хорошее тоже есть, а если не хорошее, то полезное. Он один из немногих, кто берёт на работу марсиан. Сколько среди экипажа Дискавери марсиан?.. Не отвечай. Ноль, я угадала? Он кивнул, не заботясь о демонстрации своей только положительной стороны. Возможно, именно из-за этой его явной черты Ада мысленно причислила капитана к людям Земли, которые ещё не стали окончательными мудаками. — Я предлагаю работать не на Землю и не на ОФП, а на меня. Как раньше на твоего полезного капитана, — повторил он, на этот раз и взглядом и тоном отрезая её от возможности долгих раздумий. — Твои паспортные данные не отразятся ни в одном из отчётов. Будешь и дальше фигурировать под именем «Фогт». Предложение выглядело даже слишком заманчиво. Немного повоевать, немного отсидеть и выйти на свободу с чистой совестью. В ответ на такие щедроты всколыхнулась никому не нужная скромность со справедливым вопросом — зачем капитану уголовница, если в Солнечной системе он сможет себе взвод марсиан набрать с точно такой же прошивкой, как у неё, совершенно свободных и готовых работать за голый оклад? Но в то же время и более злобная сторона её рациональности стряхнула со своих ушек лапшу и рыком напомнила, что в «немного повоевать» слишком высокий уровень смертности, чтобы вот так легко соглашаться на предложение этого Габриэля. «Ни один марсианин в здравом уме и без хомута на шее не пойдёт сейчас в звёздный флот, — подумалось ей. — Они либо помогают Марсу обрести независимость, либо работают наёмниками на вольных хлебах, либо предпочитают умереть смертью в соответствии с первым образованием. Если так, то я ещё недостаточно попросила за своё участие!».

***

На столе остался только чай. Шла вторая или третья чашка, Ада не считала, размышляя над ситуацией. Ответ требовался немедленно. И, она подозревала, что капитан не по доброте своей земной сущности повёл её ужинать. Смотря на него, она поймала себя на простой мысли — в его случае доброта стала бы совсем не красящей его слабостью. Он слишком расчётлив. Именно он рыл землю, чтобы по оставленным ею хвостам добраться до истины. Ему было необходимо лично ознакомиться со своим собеседником. Ужин как акт доброты? Как акт человечности? Нет. Это очень хороший расчёт — деликатесы после нескольких сеансов отвратных пищевых кубов сделают её более покладистой. Он не стал отрицать, что собирается использовать её в своих целях. Тогда следует поступить, как умная девочка — набить цену. — Подведём итоги, — выдохнула она, чуть нервно простучав подушечками пальцев по столу. — Ты предлагаешь работать на тебя в качестве… — Офицера оперативного звена, — закончил он за неё, почуяв, что разговор переходит в финальное русло. — Среди учёных и лингвистов с твоими данными просто нечего делать. По возможности могу восстановить тебя в статусе, который был у тебя на твоем предыдущем месте службы. Трудно было сказать, его замечание про учёных и лингвистов — это комплимент или наоборот шпилька, однако Ада ухватила деловой тон и продолжила. Настало время рвать зубами своё место под солнцем. — На предыдущем месте службы я была главой службы безопасности, — уточнила Ада и добавила беззлобно: — Не думаю, что Лэндри оценит такое движение по карьерной лестнице без… парочки жалоб в соответствующие инстанции. — Мои люди хранят мне верность! — едва слышно, но люто отрезал капитан, в дальнейшем пресекая подобную тему. — Военное время предоставляет множество возможностей. По своему усмотрению я могу призывать на службу и восстанавливать в должности всех офицеров, кого сочту полезным. В качестве старшего офицера отчитываться будешь только передо мной, в исполнении поставленных задач сможешь сохранять автономность, хотя я рекомендую оставаться частью команды, а не срываться в одиночные миссии. Ада пожала плечами. Условия выглядели удобоваримыми. Откровенно посылать в известное место эту земную зазнайку Лэндри не позволяется, но и беспрекословно подчиняться не придётся. — Не проще было бы приманить марсиан-наёмников из выпуска темпоральной учебки? — не выдержала она. — Не слишком ли много возни с уголовницей? — Меня очень трудно впечатлить. Ты смогла, — продолжая прожигать её холодным взглядом, отчеканил Лорка. — Особое отношение заслужено. Мне плевать, с какой ты планеты. Разве что клингона я бы не принял в экипаж. — В ответ у меня будет ряд требований, — подумав, заявила она, встречая его взгляд с ответной решимостью. Вот теперь разговор может стать неприятным и закончиться на гауптвахте с фигой в кармане, но кто не рискует… — Требований? — от её наглости он даже растерялся, но скрыл замешательство под усмешкой, почти незаметно. — Хорошо, какие у тебя требования в дополнение к уже предложенному? — Ничего из того, что вы, капитан Лорка, не смогли бы выполнить, — мило улыбнулась она, чуть прищурившись. — Я хочу получать жалование. Без наглости, премий и левых надбавок. Стандартная заработная плата на сторонний счёт. Мне, знаете ли, пригодятся деньги, когда я выйду из тюрьмы. — Приемлемо, — кивнул он. — Дальше? — Каюту. В камеру я не хочу возвращаться. С соседями или без — мне без разницы. Но с собственной душевой. Хочу личный угол хоть метр на метр. — Получишь, — судя по виду капитан начал расслабляться, решив, что все требования будут адекватными и мирными. — Кинжал Д’к Таг, который я получила в бою. Это мой трофей и я желаю его себе вернуть. Бат’леты меня не интересуют. Их можете оставить себе. Несколько месяцев бок о бок с клингонами привили ей культуру их трепетного отношения к традиционному оружию. Ада и сама стала относиться с большей теплотой к кинжалам. Особенно к тем, которые получила в качестве трофеев. Победитель имеет полное право забирать с поля боя всё, что сочтёт желанным. Это требование Лорка переваривал минут пять. Глядя на его едва заметное движение век, Ада могла прочувствовать, как бегали в его голове различные мысли. Уголовница, умеющая в одиночку убивать превосходящего по числу и силе противника, требует боевое оружие. Хорошая проверка на доверие. — На Дискавери оружие принято носить либо во время дежурства, либо во время военной миссии. В мирное время — абсолютно исключено, — наконец ответил он. — Я ценю ваши правила, — притворно участливо кивнула она, — но это не ответ. — Кинжал будет у тебя во время миссий и после того, как ты пожелаешь покинуть нас, такой ответ устроит? — Более чем, — ещё шире улыбнулась она, готовясь бить наповал. Осталось два требования. Одно безумнее другого, но и марсианки на дороге не валяются. — Вернуть на мой ПИП эмулятор моего друга. Ваша система при всём желании не смогла бы его стереть. Вам он не нужен, а мне дорог. Взгляд, которым наградил её капитан, можно было описать как «женщина, ты вообще в своём уме, или среди специй были какие-то особые порошочки?!». Требование вернуть Скайнет на родину и не могло быть встречено иначе, но Ада не хотела бросать друга. Да, друга. Пусть он искусственный, но в большей степени интеллект. После стольких лет она воспринимала его как коллегу и товарища, которого нельзя выбрасывать, как сломавшийся ПИП. Он сделал всё для её побега. Она не может не отплатить тем же. К тому же все эти месяцы, когда только его короткие сообщения помогали ей держаться и не сходить с ума, сделали их намного ближе. Насколько это возможно при всём различии их происхождения. — Ты. Хочешь. Вернуть. Скайнет? — от нажима на последнее слово она невольно поёжилась. Лорка будто и сам был знаком со своенравным ИИ. Всего один инцидент не мог составить о нём насколько негативное впечатление. — Да. — Ты хоть понимаешь, что это такое? — вопрос прозвучал настолько устало и убито, что Ада на мгновение засомневалась. А они обсуждают один и тот же ИИ с этим именем? — Я пять лет жила и работала с ним… — попыталась было она реабилитировать друга, но была перебита. — С этим, — почти рявкнул её собеседник, лишь в последний момент сохраняя терпение. — Машины не живые! — С ним! — отрезала она, повышая тон. Они оба встали из-за стола, на этот раз глядя друг на друга, как непримиримые противники. Переговоры, почти завершившиеся успешно, вот-вот могли прерваться на ноте непреодолимых разногласий. Ада не желала даже слышать о том, чтобы кто-то приравнивал её друга к калькуляторам и простым несамостоятельным механизмам. В Скайнете было много человеческого. Возможно, слишком много, что повлияло на его чёрный юмор и жестокость. Габриэль Лорка будто лично понёс какие-то потери от него, хотя это было абсолютно исключено. Последние тёмные дела ИИ завершились больше трёхсот лет назад, когда его перехватила Королева, насильно объединившись. Даже тогда он не успел никому навредить, а в дальнейшем о нём знали только свои. Так откуда такая непримиримость в глазах? — Как? — не выдержал Лорка и уже полноценно поднял тон чуть выше, чем следовало. — Как ты это приручила?! — Когда его «приручили», даже моего деда в проекте не было, — растеряно сообщила она. — Лично я его не приручала. Это была работа другого ИИ, более опытного. Ему лет побольше, чем покойному Робокопу. Он мой друг. — А ты этому кто? Ах, да, Кроха? — вспомнил он всего раз прозвучавшее на весь Дискавери прозвище, которое успело прилепиться к Аде после того, как она покинула Джима. Кроха от команды корабля класса «Конституция». Всё негодование капитана, порой почти переходящее в самую настоящую ярость, вдруг сменилось искренней усталой усмешкой. Посчитать бы, которой за эту ночь. — Посмотрим, что можно сделать… Ты не перестаёшь меня удивлять! — Тогда тебе понравится моё последнее требование, — на последнем слове Ада рассмеялась с небольшой долей злорадства. Это требование она придумала первым, но озвучить решила под конец из разговора. Габриэль развел руками подталкивая её к продолжению. Весь его вид говорил, что он едва ли чему-то удивится. — Мне очень понравился сегодняшний ужин. Я бы хотела его повторить. И не раз, — она сделала вид, что задумалась и добавила: — Я бы хотела повторять его очень часто! В ответ она услышала смех. Ей удалось по-настоящему рассмешить капитана. Неплохое достижение. То, что смех звучал немного нервно и скрывал за собой долю сожаления, что землянин связался с марсианкой, она старалась не замечать. Когда смех стих, капитан Дискавери, тот самый несгибаемый Габриэль Лорка согласился проводить с ней ужины в своей каюте. Согласие он сопровождал такой многозначительной улыбкой, что Ада засомневалась в разумности последнего требования. Переговоры подошли к концу. Капитан взялся сопроводить её до места отдыха и, что не могло не порадовать, это была пустая собственная каюта. С двумя пустующими узкими койками, достаточным пространством и личной уборной. — Знаешь, Ада Шурикова, — сообщил ей Лорка вместо прощания. — Твой капитан тебя не заслуживал.