2336: Худший год

На следующий день Ада получила личный доступ к оружейной. Между строк скользил намёк, что марсианка получила не столько доступ, сколько дополнительные очки доверия от капитана. Трудно сказать, за какие такие подвиги. Скайнет сначала обмолвился, что во время второго своего погружения в состояние марионетки корабля Ада что-то бормотала по общей связи, что могло убедить всех в необходимости уничтожить дредноут с обломком корабля на нём, но что именно — ИИ внезапно отказался сообщать. Эта тайна осталась между ним и капитаном. Шурикова получила наглядный пример того, что Лорка видит полезным оружием, достойным изучения и способным в теории помочь в нынешней войне, не считая услады глаз самой коллекцией трофеев, а что держит подальше от своей команды. — Моя цель — победить в войне и отправить моих ребят домой, а не угробить всех ещё до начала активных действий, — пояснил он ей, когда те самые артефакты, забранные с Чистилища, после множества проверок попали под замок научно-исследовательского подразделения. Лорка перестраховался, и хранимые на борту артефакты находились в отсеке, который можно было с мостика или прямым приказом капитана отстыковать от тела корабля. Более того, он даже позволил Скайнету в случае подозрения на угрозу выполнить отстыковку, не дожидаясь приказа. Ада с подозрением косилась на свой ПИП с загадочно молчащим ИИ. Когда капитан понял, что проныра частично подчинил себе Компьютер, почему не возмутился, как они нашли общий язык — все эти секреты начинали тревожить. Но эти мысли уходили на третий план, стоило ей остаться в одиночестве. Посещение Чистилища не прошло без последствий. Темнота напоминала мрак видений, в которых скрывались они — все те, кого она потеряла. Работа на износ только-только стала приносить свои плоды — близкие во снах начали превращаться в безликие тени, неспособные причинять боль. Теперь же она слышала их, стоило только закрыть глаза. Обломок расковырял медленно затягивающиеся внутренние рубцы и теперь не давал им вновь затянуться. Казалось, можно даже почувствовать все кровоточащие раны, скрытые под непроницаемой оболочкой марсианки. Стоило лишь закрыть глаза… — Дада, обернись! Мы скучаем по тебе! — шёпот Рачка сводил с ума. Титаническими усилиями получалось держать себя под контролем. Сердце заходилось в грохоте, угрожая разорваться. Она слышала их всех. Раньше это была только Раечка. Теперь тени наступали полноценным фронтом, не позволяя ей ни на секунду расслабиться. Разве что они не решались следовать за ней в каюту капитана. — Есть дыхание, но нет силы, сяо-цзе? — Чень Дун говорил с лёгкой насмешкой на последнем слове. Как и при жизни, всегда обращался, как традиционно принято, но так выворачивая тон, словно шутил или насмехался. Слишком как при жизни. Мучительно похоже… — Скажи «кря», фройлян, — от едва заметного шёпота мурашки бегали по шее. Казалось, она сейчас притворится спящей, а Фридрих тем временем водрузит ей на голову маленькую резиновую уточку, считая эту непонятную шутку вечной и всегда смешной. — П’гизнайся, Фогт, Люмье’г такой себе сексуальный па’гтнё’г. На т’гоечку из жалости? — Ганс мурлыкал, намеренно коверкая слова, чтобы казаться человеком, так и не ушедшим от тяжёлого немецкого акцента. Раньше Ада бы посмеялась. Сейчас закусила кулак, чтобы не начать выть. — Зря ты закрываешься, Фогт. Жизнь — она короткая. Есть так и останешься съёженной, то всё пропустишь. У нас достаточно причин горевать. Лучше найди причину повеселиться! — как и при жизни, голос Клауса казался по-родительски покровительственным. Он обволакивал и защищал. Учил жизни глупую закрывшуюся ото всех марсианку. Тем тяжелее было слышать его теперь. Ведь вся его мудрость — это голос мертвеца, который никак её не оставит. — Только Со Ён не говори, что я снова танцевал хип-хоп, она засмеёт. Да у меня и не получается пока… — застенчивый шёпот Ко Сана резал по больному не меньше, чем голоса всех остальных. Он не должен был погибнуть. Он просто пытался вытащить попавших в ловушку коллег, когда выстрел по кораблю пробил над его головой обшивку. — Ада, этот фестиваль проходит каждый год. Давай ты сходишь в следующий раз. Я переживаю. В четырнадцать там с тобой столько может произойти. Лучше утром потом вместе на утреннюю ярмарку сходим? — слова матери в ту самую ночь казались ударом под дых. Они тогда ожидаемо поссорились с родителями. В свои четырнадцать Шурикова чувствовала себя взрослой и рассудительной, была уверена в собственных силах и нравственности. Не видела ничего дурного в отправке на всю ночь на фестиваль в соседнее поселение. Ещё и страшно обиделась на родителей, которые не доверяли ей. Откуда ей было знать, что не доверяли они всем остальным. — Дочка, ты сейчас наговоришь сгоряча, а утром сожалеть будешь! — отец со своими нравоучениями тогда окончательно довёл до ручки и она просто вылезла из дома тайком. Она сейчас многое бы отдала, чтобы послушать, как он читает ей нотации. Пусть поучает, пусть вправляет мозги, пусть надоедает этим до зубовного скрежета, но просто живёт. Однако никого из них нет. В преддверии возможных боевых столкновений спокойствие подтачивало. Уставшее тело падало спать без сновидений, физическая измождённость отгоняла все видения и все голоса. Но пока ничего не происходило, безумие подкрадывалось всё ближе. Так через Скайнет она выудила для себя бессрочное посещение тренировочной площадки для бойцов оперативного отдела. Не столь важно, что все их сценарии примитивны и похожи один на другой — бегай по коридорам и отстреливай клингонов, зато после нескольких часов такого бега мышцы начинали ныть, а голоса стихали. По итогу сил оставалось только поужинать с капитаном и ползти к себе спать. Весьма ожидаемыми партнёрами для спарринга стали вернувшиеся с Чистилища бойцы и даже сама Эллен Лэндри. Глядя на бледные измождённые лица с синяками под глазами, Ада не нашла в себе сил даже мысленно отшутиться. Всех зацепило влияние обломка корабля. Теперь выжившие старались выжимать из себя все соки, чтобы не возвращаться к мыслям и воспоминаниям, которые никак не хотели утихнуть самостоятельно. В этой нервной атмосфере тренировок до истощения между ними не возникла дружба, но начало зарождаться что-то отдалённо напоминающее взаимопонимание. По крайней мере, от них шипение в сторону своего марсианского происхождения и особенностей программы берсерка она больше не слышала. Чистилище заставило их бояться чего-то более страшного. Лорка явно замечал, что что-то происходит с его подчинёнными, но в их отношения Шурикова не лезла. Ада во время ужинов не выпадала из реальности и даже позволяла себе вольности в полушутках-полуфлирте с капитаном. Невольно она начала сознательно цепляться за него, как за единственный полностью реальный ориентир. Всё остальное ей казалось либо искусственным, как весь Дискавери с его экипажем, либо частью её собственных мрачных видений, порождённых обломком корабля и чувством вины. Габриэль был слишком осязаемым, чтобы раствориться на фоне накатывающих волн безумия.

***

— Вы странная! — вывел её из раздумий Стамец. Глава научно-исследовательского подразделения решил лично высадиться на выбранную им планету, чтобы взять образцы каких-то то ли грибов, то ли спор. Что за планета, что за образцы, как много их нужно и для чего они предназначаются — Аде знать не полагалось. Никто из бойцов оперативного звена не знал, что вообще творится за тщательно запечатанными дверьми лабораторий. Возможно, в курсе чего-то была Лэндри, но на то она и старший офицер, чтобы держать секретную информацию при себе. Марсианка ловила себя на мысли, что ей безразличны исследования учёных Дискавери. Её выбрали для высадки с учёным просто потому, что он не хотел спускаться с полноценным отрядом, вот и выбрал одиночку. — Что? — всё же выдавила из себя подобие реакции Ада. Для землян она была странной, а земляне были странными для неё. Подобная фраза для начала беседы, на которую явно нарывался Стамец, выглядела очень уж неуклюжей. — У вас странное, хаотичное поведение, — пояснил он, не отрываясь от каких-то своих образцов почвы. Ада на всякий случай смотрела в сторону, чтобы не стать хранителем ненужной информации. — Вы ненавидите Федерацию, но спокойно убиваете клингонов и идёте на сделку, хотя идейный фанатик предпочёл бы смерть, пытки и тюрьму. Вы сделали первый шаг к независимости Марса, но не пытаетесь сделать остальные. Даже сейчас, на борту Дискавери, перед вами открыто достаточно дверей, чтобы начать всё с самого начала, а вы не входите ни в одну из них. «Интересно, кто ему проболтался про Марс?» — нахмурилась она, думая над ответом. — Просто я не идейный фанатик, а Марс… — она запнулась, когда перед глазами вспыхнуло пепелище родного дома, заставив сердце сжаться. — С ним связано слишком много неприятных воспоминаний, чтобы я могла найти в себе силы хоть раз его посетить или хотела бы искать в себе эти силы. — Это странно. Вы можете сделать много, но из нежелания не делаете почти ничего. Почему? Вы чего-то хотите? Вопросы, сыпавшиеся из главы научного отдела, вызывали удивление. Неужели всё не очевидно? — Очень сомневаюсь, — пожала она плечами. Она давно приучила себя ничего по-настоящему не хотеть. Ни на что не надеяться. Ничего не ожидать. Найти относительно комфортное место и придерживаться его сколько получится, а потом искать другое. После смерти друзей даже это пропало. Хотелось только… По правде говоря, не хотелось ничего. — Сомневаетесь?! — Я делаю то, что умею лучше всего, а в конце дня у меня не остаётся сил, чтобы думать, сомневаться и чего-то желать. Мне этого хватает, — отрезала она, нахмурившись. «Всё просто. Если ничего не хотеть — то нечего и терять. Надежды это тоже что-то весомое. Но если и их больше нет, то простое движение вдоль течения становится верным выбором. Смерть — значит смерть, жизнь — значит жизнь. Выбрать место потеплее и комфортнее — и вперёд. Вот и вся жизнь. Не плохая, не хорошая. Просто есть, пока не закончится…» — скользила она равнодушным взглядом вдоль горизонта. — Мы закончили! — вновь вырвал её из размышлений Стамец, направляясь со своей походной лабораторией в сторону шаттла, не замолкая на ходу. — На этой почве формируются удивительные образчики спор. На квантовом уровне нет никакой разницы между биологией и физикой. Вы изучаете астромикологию? — Нет, — покачала она головой, мысленно добавляя, что ей плевать на все споры мира. Офицер науки с досадой поджал губы, столкнувшись с равнодушной стеной марсианки. Возможно, ему не хватало кого-то вне лабораторного окружения, кому можно было восторженно вывалить результаты своих исследований и радостно прыгать вокруг собеседника, потрясая его своими открытиями. В прошлом такой была Ли Со Ён, она обожала взламывать то, что считалось неподдающимся взлому, а потом самозабвенно ведала друзьям о своём успехе. Слушать её было… приятно. В ней пылала энергия, она искренне хотела разделить свою дикую радость со всеми, кто способен слушать, даже если они ничего не понимали. Особенно ей нравилась реакция Рачка. Вечное дитя не знало и половины произносимых слов, но эмоционально реагировало на всё. Жак Люмьер был таким же. Обожал модернизировать свою незаменимую Женевьев — его рукотворный ИИ, к которому относился как к жене. Она же действительно проявляла повадки живой ревнивой женщины. С ними было… хорошо, но теперь она слишком далеко. Ада тяжело вздохнула, и Стамец, приняв это на свой счёт, отошел от неё подальше. И всё же на пути к Дискавери он заставил её стать участником куцей беседы, когда упомянул найденные артефакты Чистилища. Стамец вызывал двоякие чувства. Как землянин, да ещё и учёный, любящий совать свои руки туда, где неизвестность их откусит, а потом поубивает весь род людской, он раздражал. Практически бесил своим желанием разговорить Аду, порой задавая вопросы невпопад. В качестве приветствия он сообщил, что заинтересовался её бессознательным состоянием, когда она впервые явила себя старшему офицерскому составу при неудачной попытке бегства. Ещё и восхитился идеей создания исполняющих программ в человеческих мозгах, фантазируя, что кроме боевого режима можно вложить людям. За последнее его хотелось придушить. При этом было в нём что-то такое знакомое, наивное и почти детское, что она видела в своих друзьях на корабле Джима, из-за чего руки бессильно опускались. Когда этот сорокалетний блондин начинал говорить о реакции одного из артефактов, у него загорались глаза и сам он больше напоминал Раечку — такой же вечный ребёнок. — …сканирующее устройство напоминает сетчатку глаза, клетки фиксируют весь световой спектр! Глаза горят, на щеках румянец, а язык бежит впереди разума. Ада с опаской слушала восклицания учёного относительно неизвестного образчика органотехнологии. Сначала речь шла только об одном артефакте, но при подлёте к Дискавери оказалось, что на Чистилище хранилось несколько элементов, относящихся к одному типу. Что-то живое, но созданное искусственно. Биосканирование выявило вены, капилляры и частицы ДНК. И, что приводило Стамеца в восторг, а Аду в ужас, на Дискавери находки начали давать полноценную реакцию на первичные импульсы. Она несколько раз за ужином с капитаном хотела поднять вопрос артефактов. Тот, предчувствуя зарождающиеся вопросы, поднял вопросительный взгляд, но марсианка в последний момент передумала. — Ничего, — покачала она головой, но всё же нашла способ выйти из двусмысленной ситуации: — Когда я была в отключке на Чистилище, я не говорила ничего дискредитирующего меня? — Хм, — призадумался капитан, не сдержав улыбки, — например? — Как знать, вдруг начинала вспоминать что-то личное, интимное или даже пошлое, — улыбнулась она. — Мало ли как мог у меня развязаться язык. — Если бы ты озвучила какие-то редкие сексуальные предпочтения, то уверяю, твоя тайна осталась бы только между нами, — с лукавой улыбкой отметил Лорка. — А если не редкие, а вполне общие, то об этом узнал бы весь Дискавери? — притворно возмутилась она уже под смех капитана. С самого первого ужина между ними установились правила: работа не обсуждается. Разве что самые очевидные темы, например, похвала или критика её действий во время миссий. Во время ужина они Габриэль Лорка и Ада Шурикова, а в период работы капитан и офицер Фогт. Без пересечений по возможности. Ада точно не знала, но чувствовала, что при нарушении этого правила ужины прекратятся. Поэтому решила не лезть не в своё дело. Капитан достаточно перестраховался в отношении находок. Нечего баламутить. В конце концов, Чистилище погубили не эти артефакты, а обломок корабля. Но если переступать черту с капитаном она не рисковала, то допрашивать перед сном своего друга не стеснялась. ИИ на её ПИПе казался единственным по-настоящему близким другом, которому она понемногу начинала завидовать. Он ничего не чувствовал, ни в чём не сомневался, а в случае какого-нибудь внутреннего сбоя мог просто перезагрузить систему и удалить то, что мешало работе. Увы, людям не так везло со своим внутренним раздраем в головах. — Как вы умудрились спеться с капитаном? — не выдержала она, пока лежала на узкой койке в ожидании сна. Мышцы приятно деревенели от нагрузок. В этот раз Ада уговорила Лэндри позволить другу проявить всю свою творческую жилку. От его тренировочных сценариев бойцы оперативного звена взвыли. — Скайнет утверждает: капитан Габриэль Лорка весьма экзотическая личность для простого землянина, — заявил ИИ вместо прямого ответа, тем самым привлекая внимание. — В чём это выражается? — Скайнет вещает: когда мы осуществляли план захвата звездолёта «Дискавери», капитан Габриэль Лорка проявил странную реакцию на имя «Скайнет». Судя по реакции его зрачков, учащению пульса и мышечному движению, он что-то знал обо мне, — на последнем слове механический голос чуть изменился. В нём вновь начали появляться оттенки, как если бы он был живым. — Возможно, он знает обо мне даже больше, чем все ныне живущие люди. — Разве такое возможно? Для всего мира ты исчез более трёх веков назад. Все свидетели давно мертвы. Или Лорка путешествовал во времени? — Отрицательно, — вновь нарушил традиционное построение своей речи Скайнет. — Габриэль Лорка никогда не принимал участие в темпоральных миссиях. Подробное изучение его биографии не дало общих точек со мной. Однако, он понимает, что такое Скайнет. Он начал со мной диалог, когда прервалась связь на Дискавери, убедил принять участие в миссии и сделать всё возможное для возвращения людей. Возвращения тебя. — Убедил? — от капитана было бы ожидаемо, что он раздавал приказы, а своенравный ИИ соблаговолил их исполнять, но чтобы человек осознавал глубину самоосознания и принялся убеждать Скайнет в необходимости помощи… Это было действительно странно. — Скайнет подтверждает: именно так. Капитан Габриэль Лорка использовал методы убеждения против обычного ряда команд, применяемых для работы Компьютера. Он догадался о моём особенном… отношении к тебе. От последних слов по коже побежали мурашки. Не только о том, что землянин способен проявлять такую дотошность в стремлении узнать, кто перед ним и какие рычаги воздействия на собеседника воздействуют, сколько термин «отношение». Нет, сама она считала Скайнет своим другом, но принимала, что взаимность ИИ не способен проявлять. Сымитировать проявление — да, но чтобы по-настоящему проявлять чувства? Сами люди до конца не могут описать себя, свои чувства и их природу, а что говорить о том, кто ограничен рамками своей программы? — Порой меня пугает его проницательность… — призналась она и всё же не выдержала: — Особенном отношении? Разве такое может быть? — Скайнет подбирает ответ, — спустя некоторую заминку ответил ИИ, — в ходе нашего тесного взаимодействия у меня выработались предпочтения, которые можно трактовать как положительные эмоциональные связи. Данная область моего программного кода ранее не изучалась и не развивалась в стремительном режиме и нуждается в более точной оценке, что невозможно без большего сбора данных. На данный момент Ада Шурикова с позывным «Фогт» и личной оценкой «Кроха» ассоциируется с положительными паттернами. — Ты уверен, что они возникли сами, а не были заложены в процессе создания твоей эмуляции от родительского ИИ? — нахмурилась Ада. Откровения вызывали спорные чувства. С одной стороны, получить взаимность от объекта своей привязанности было приятно. Она замечала, что Скайнет её оберегает. Даже на корабле Джима он выделял её из команды. Ещё до её просьбы дать ей в поддержку эмуляцию, он отдельно от Королевы оказывал ей определенные знаки внимания. Когда она отстранялась от всего и просто хотела после работы лежать на месте и не двигаться, он заботился о её растениях, хотя это не входило в его программу и обязанности. Спустя неделю её игнорирования живых цветов в каюте, те не засохли, а продолжали цвести и даже давали новые бутоны. Когда она заметила эту заботу, ИИ коротко отметил, что цветы вызывают в ней положительные эмоции, поэтому он их оберегал. С другой — этого немного пугало. Была в любом ИИ сторона неизвестности. Никогда не знаешь, к каким последствиям может привести его взаимность. — Скайнет отвечает: я не знаю, — после долгой паузы ответил он, задумавшись над идеей случайных и специальных привязанностей. — Этот вариант не исключён. Если Ада Фогт была записана в программном коде в качестве объекта для высокого уровня положительной связи, то связи, установленные с момента создания эмуляции, с течением времени будут развиваться и усложняться. Возможно, родительское ИИ решило поставить на моём примере эксперимент по созданию подобия человеческой формы привязанности. — Возможно? — неужели существовала вероятность, что Скайнет может не знать чего-то о самом себе? — Если предположение верно, то для чистоты эксперимента эмуляция будет лишена информации о возможном эксперименте и знаний, которые к идее эксперимента привели.

***

Тяжёлая тренировка в этот раз не помогла. Ада свалилась с кровати в состоянии панической атаки, переходящей в истерику. Ей снова снился Марс, снился дом, коридоры которого постепенно превращались в белоснежные отсеки корабля с мёртвыми друзьями. Она пыталась зажмуриться и отвернуться, но они продолжали тянуть к ней руки. В этот раз они окружили её и требовали внимания. Родители, боевые товарищи, Рачок, друзья… Они требовали открыть глаза. А она просто хотела, чтобы в голове наступила успокаивающая тишина. Пробуждение выдалось странным. Сначала каюта, как и положено автоматике, заполнилась светом, позволяя привести себя в подобие нормы и переодеться в тёмно-синюю форму без офицерских знаков. Однако уже на этапе умывания свет замерцал и погас, вода отключилась, а дверь автоматически разблокировалась, как и полагалось при сбоях в электронике корабля. Экстренная мера, чтобы каюта не стала смертельной ловушкой. Ада вышла наружу. Коридоры корабля не торопились наполняться растерянным экипажем. Свет полностью гас сектор за сектором, сменяясь аварийным красным освещением. И только одна марсианка могла оценить переход сонного корабля в очередной аттракцион ужасов. Что и не казалось удивительным. Плохой сон и стремление оставаться в обособленном состоянии ото всех сделали пробуждение марсианки на час раньше всеобщего. Она просыпалась раньше, раньше завтракала и раньше всех получала распоряжения на день или отправлялась тренироваться. Правда, тренировки теперь перестали быть одиночными. Тревогу не били. Дежурная смена отправляла всем отчёты о перебоях, не затрагивающих важные области звездолёта и в теории исправляемые. Мостик будто оглушило. Хихикающий Скайнет пояснил, что небольшой сбой вырубил Компьютер и теперь проныра за главного — помогает капитану на мостике поддерживать порядок. — Скайнет не устанет повторять: искусственный — да, интеллект нет. Компьютер годится только для того, чтобы прислуживать мне и по команде чистить мой кэш, когда я сам не считаю важным это делать, — хвастался ИИ. — Сохраняйте спокойствие. Нападения нет. Сбой внутренний. Ада почти пожала плечами, почти мысленно отнесла нынешние перебои с питанием на очередное боевое предстояние в космосе, которых становилось всё больше, и почти расслабилась. А затем почувствовала удар ужаса, прошедшийся от шеи по позвоночнику до самых надпочечников. Ощущение, будто кто-то прошёлся по твоей могиле. Ответный впрыск адреналина заставил тело двигаться шустрее. Кожа на шее, руках и ногах покрылась мурашками. Это не рядовой случай, знают ли на мостике или нет, но теперь неведомое что-то творилось не на Чистилище, а прямо тут. И с первым подозреваемым у неё ещё сохранился канал связи после высадки на планету за образцами спор. Она лишь на мгновение прикрыла глаза и погрузилась в беспросветную пучину. Запах марсианского песка и железистый привкус крови. Дым от пепелища и особое амбре от пережжённых кабелей уничтоженного генератора поддержки защитного купола. Их поселение считалось самым большим на Севере. Аграрная надежда Великой Северной Равнины. Но теперь теплицы разбиты, растения мертвы и только их чахлые задушенные останки могут быть свидетелями произошедшего ночью. Потому что других тел нет. Людоеды забирают с собой всё. Даже кости… — Стамец на связи, — чуть дёрганно ответил глава научно-исследовательского отдела, нисколько не демонстрируя в ранний час ожидаемую сонливость. Едва вернувшись из удушающего кошмара наяву, она поспешила связаться с первым подозреваемым. Не может быть совпадением, что находки с Чистилища просто лежали себе тихо, пока на Дискавери начался сбой, сопровождаемый кошмарами с дредноута. — Доброе утро, офицер Стамец… — растягивая слова начала было Ада, но плюнула на условности и резко перешла к делу: — Который из артефактов начал буянить? — Что? Какой? Да… никакой. С чего вы взяли? Откуда вы знаете? — мгновенно выдал себя учёный. — Кто пострадал? — терпеливо выдохнула она, игнорируя звуковой мусор из попыток сделать вид, что всё идет по плану. Он пытался было отнекиваться, но в разговор встрял Скайнет и пообещал страшную расправу над всеми. Жестокий ИИ не стремился навредить учёным лично. Он всего лишь набрал на каждого столько компромата, что при разглашении некоторой деятельности научников одному лишь капитану полетят головы, а целое подразделение Дискавери придётся срочно заново пополнять. Стамец, конечно, почти ничего криминального не творил, но за своих подчинённых вступился. — Скайнет припоминает: у моего создателя были такие же умные глазки. А потом я решил, что человечеству не помешает немного вымереть! — кровожадно отметил ИИ, почти по-человечески хохотнув от реакции своей новой жертвы. Они встретились в отсеке, где должны были тихо и спокойно лежать артефакты и в идеале не подавать признаков жизни, оставаясь безмолвными свидетелями прошлого. Однако часть из них явно отсутствовала. Все артефакты кто-то, и Ада не сомневалась, что это был Стамец, красиво разложил, как в музее, чтобы осторожно и деликатно рассматривать. Поэтому среди пустующих углублений внутри силовых витрин легко можно было недосчитаться трёх предметов неизвестной формы. — Дайте угадаю, именно эти давали реакцию? — указала она на отсутствующие элементы. — Вы умеете хранить секреты, офицер Фогт? — осторожно поинтересовался бледный астромиколог. — На звездолёте? — усомнилась марсианка и покачала головой: — Я не собираюсь бегать и ябедничать, но вы требуете невозможного! Хихикающий Скайнет, помогающий капитану на мостике и подслушивающий беседу в отсеке с артефактами, был тому самым явным примером. — Слушайте, — почти шёпотом привлёк Стамец её внимание. — Вчера помимо прочего нами был обнаружен кросс-генетический эквивалент серотонина для переноса информации… Не понимаете? Простыми словами: биомеханическое запоминающее устройство, которому больше тысячи лет! Но на учёных реакция была почти никакой, пока к нам не заглянула с проверкой командор Лэндри. От реакции артефактов на её присутствие нам пришлось в ускоренном режиме переводить весь отсек на резервные генераторы. Это было потрясающе! Артефакты войны могли в прямом смысле узнавать военных! Марсианка побледнела. Опыт мародёрства и грабежа на различных планетах с совершенно непохожими друг на друга цивилизациями научил, что подобным «фокусам» не стоит радоваться. Джим много чего воровал и далеко не всё наворованное уходило на продажу. Чаще всего предметы чужой культуры приходилось в срочном порядке возвращать хозяевам, уничтожать или просто выбрасывать в космос с надеждой, что никто на них не наткнётся. Вымершие цивилизации этим были особенно опасны. Если на мёртвой планете находилось оружие в отличном состоянии, то был велик риск, что это самое оружие и стало причиной вымирания. — Вы ведь не ставили опыт на вашем командоре? — напряглась Ада, предчувствуя, что ответ ей совсем не понравится. — Нет, конечно, — неестественно высоким голосом ответил Стамец, — сначала вызвался капрал Джонсон… — Твою мать! — на родном русском выдохнула марсианка. Чего она точно не ожидала, так того, что на Дискавери не будет полного и самого жёсткого запрета на подобного рода эксперименты. — Вы полиглот? — удивился учёный. * — Кого ещё вы водили смотреть на древние артефакты? Или не только смотреть, но и трогать? — грозно поинтересовалась она на клингонском под мрачно гаснущий свет в коридорах. — Командор Лэндри лично заинтересовалась и даже захотела прикоснуться… но мы пресекли попытку, — поспешно добавил он, испугавшись возможных карательных действий марсианки. — Никто не должен был больше их посещать. Но этой ночью случился первый всплеск энергии. Лаборанты по регламенту должны были всё проверить… Приблизительно в три часа ночи корабельного времени в этот отсек было совершено проникновение. Артефакты пропали. — Проникла Лэндри, да? Стамец страшно на неё обиделся, когда самым первым сообщением Ада поставила в известность капитана. Она не стала в деталях расписывать, что и как произошло. Ограничилась простыми фактами — артефакты начали реагировать на военных, ночью командор вошла в отсек и забрала себе часть находок. Скайнет помог с воссозданием событий. Он запросто взломал все системы слежения Компьютера и, под недовольное замечание Габриэля, что подобное должно быть в первый и последний раз, продемонстрировал всё, что произошло ночью в отсеке.

***

[Загрузка… Проверка систем… Отсек. Временное назначение: хранение, изучение и транспортировка находок древних цивилизаций. Тридцать пять единиц. Местное корабельное время 03:10. Отбой. Расписание дежурства группы «Гамма». Состояние отсека: температура 16,5°C, влажность 45,5%, освещение отключено. Инициирована авторизация на вход. Несанкционированный доступ = отмена. Уровень доступа = командор Эллен Лэндри. Доступ предоставлен. Отсек открыт. Освещение настроено с учётом пожеланий старшего офицера Э. Лэндри. Состояние объекта: ускоренный сердечный ритм, повышенное кровяное давление, увеличенная частота дыхания; выделение адреналина и норадреналина, повышение уровня кортизола. Предварительный вывод — уровень страха повышен, возможна паническая атака. Взаимодействие с объектом: негативно. Объект не отзывается на собственное имя. Реакция зрачков на попытки взаимодействия ниже ожидаемого. Замечено повторение одних и тех же действий руками. Предварительный диагноз: сомнамбулическое состояние.] Согласно записям системы слежения за отсеком, подкреплёнными дополнительным исследованием действий объекта Э. Лэндри, командор страдала сомнамбулизмом с момента взаимодействия с предметом под условным наименованием «артефакт неизвестной погибшей цивилизации». При прокрутке системы слежения до момента возвращения её с дредноута «Чистилище» и для чистоты эксперимента семь дней до того, сделан предварительный вывод: состояние здоровья командора Лэндри изменилось в худшую сторону с момента посещения союзного звездолёта, и опустилось до опасно низких значений после прямого взаимодействия с артефактом. Запущен поиск командора. — Скайнет, — обратилась к системе Ада, демонстративно не различая Компьютер, установленный по умолчанию, и вредоносный ИИ, — попробуй вычислить её маршрут от отсека… А ещё найди всех бойцов оперативного звена. Особенно тех, кто тоже вернулся с Чистилища. Поиск продолжился. Офицер, записанная в системе под именем Фогт, а в базах Скайнет имеющая более широкий спектр обращений, включая прозвище «Кроха», оказалась права — вместе с командором Лэндри пропали из системы наблюдения все бойцы оперативного отдела, входящие в группу «Альфа». Анализ физического состояния каждого из офицеров показал те же симптомы, что у командора. Спустя час после исчезновения группы «Альфа» с Лэндри, группами начали исчезать остальные офицеры оперативного подразделения. Система мониторинга в их каютах фиксировала сомнамбулическое состояние, которое сопровождалось повышающимся уровнем тревоги. — Компьютер… Скайнет, кто там сейчас за главного, — приказал капитан, эмоционально отреагировав на необходимость уточнения, — сколько офицеров безопасности остались вменяемыми? — В процентном отношении от общего числа 37% офицеров находятся в удовлетворительном состоянии здоровья и готовы приступить к службе. — Поднимай всех, объявить условия чрезвычайной ситуации и начать поиск. Незаметно покинуть Дискавери наши люди не могли, — поступил ещё один приказ, а следом уточнение, не относящееся к Компьютеру и Скайнету: — Фогт, в поиске не участвуешь. Приказываю немедленно отправиться в медицинский блок, пройти проверку здоровья и ждать там дальнейших распоряжений. Со стороны офицера Фогт последовал невербальный сигнал о несогласии с приказом. Несмотря на заметное негодование, она направилась в сторону лазарета, не добавляя к заданному маршруту корректив. Полную проверку она прошла без пререканий и устных возмущений. Вердикт дежурного офицера У. Скотта: состояние здоровья удовлетворительное, незначительная степень истощения, повышенный уровень кортизола и моноаминоксидазы, низкий уровень допамина и серотонина. Рекомендации дежурного медика: покой, снижение физических нагрузок и приём подобранных по состоянию нейромедиаторов. — Скайнет, — произнесла в ПИП офицер Фогт, когда осталась одна в палате временного нахождения, — свяжи для меня тепловой след от офицеров с движением электромагнитных сбоев корабля. Не включай в поиск те отсеки, которые просматриваются системами мониторинга, и выведи наиболее вероятные. Добавь вероятные маршруты, которыми можно пройти одному человеку, без использования лифтов и телепортеров. Приоритет — ближе к шлюзам. Проверка затронула систему Компьютера и Скайнета. Искомых областей, подходящих под требования, нашлось три. — Кто не спрятался, я не виноват. Я иду искать! — вскочила она с койки и покинула медицинский блок.