2336: Худший год

«Война — это боль, гнев и страх. Бессмысленный и беспощадный хаос, отравляющий всё, чего коснётся. Когда она входит в тебя, её ты больше никогда не покинешь. Ты ею отравлен и сможешь только отравлять дальше всех вокруг неё. Тогда одно из этого трио станет твоим определяющим спутником. Она наносит раны всем. Вопрос лишь в том, остановят ли они тебя или дадут толчок двигаться дальше. Есть ли жизнь после неё? Особенно когда кроме неё мира будто нет. А что, если она давно стала хоть и страшной, но привычной и даже рутинной работой? Что, если она всегда была твоим домом?» — позволила себе философствовать Ада, пока незаметно для всех пробиралась по техническим коридорам до возможного места нахождения Лэндри. Отчего-то казалось, что ведомая артефактом командор станет держаться поближе к шлюзам или шаттлам. Шурикова была уверена, что это братство антиквариата планирует что-то вроде побега подальше от звездолёта. Однако путь оказался ложным — ни командор, ни её люди не приближались к шаттлам или шлюзам. Чувствуя себя корабельной крысой, марсианка украдкой направилась к следующему на подозрении месту. Идти тайком в обход приказа капитана не хотелось, но сидеть и ждать было слишком уж невыносимо. К тому же ещё с палаты лазарета внутри крепла убеждённость, что никто, кроме вернувшихся из Чистилища, не сможет решить возникшую проблему. Почему? На это рационального ответа не было. Просто уверенность, что она либо преуспеет, либо погибнет в попытках. Оба варианта в некотором роде устраивали. «Капитан, прошу прощения за самоволку. Отправляюсь решать проблему с артефактом», — отправила она ему сообщение и заглушила канал связи, чтобы не пришлось видеть и слышать аргументы против. Лорка мог и переубедить. Исходя из поведения выходцев из Чистилища, Ада сделала вывод, что все они стали жертвами найденных на борту артефактов. В памяти всплыла та беспомощность перед кошмарами, запирающая сознание куда-то глубоко, пока тело либо беззащитно стояло на месте, либо совершало какие-то действия. Если коматозница и обломок корабля превращали живых в истуканов, а мёртвых — в свою ползучую гвардию, то почему кусок инопланетного оружия или брони от погибшей цивилизации не может превратить мозг в пельмень и не начать управлять живыми людьми, как кукловод марионетками? Более того, учёных без явных психологических травм и набора ПТСР, которые идут комплектом к типичному боевому вылету, артефакт игнорировал. Антиквариату пришлась по нраву травмированная Чистилищем командор. — Дада, может, тебе не ходить? Тебе не страшно? — больше почувствовала, чем услышала она. Рачок казалась до отчаянного крика настоящей. Почти осязаемой. Она, словно живая, беспокоилась о ней, Аде. Сама марсианка чувствовала, что может повлиять на события. Или пасть от их последствий. Она спокойно шла вперёд. На тренировках состояние бойцов и их командирши были более чем заметны, хотя после все старались делать вид, что в полном порядке. Лэндри панически чего-то боялась. Её люди тоже. Война заставила их бояться. Закрывать свой страх снисходительной бравадой, ещё больше страшась, что их обман раскроется. Но сама Ада… — Нет, мне не страшно, — шепотом ответила она чистую правду. Чтобы бояться, надо на что-то надеяться, чего-то желать, что-то беречь, чем-то обладать — ничего из этого у неё не было. Только пустота и темнота, в которой скрывались тени тех, кого она потеряла. Не ими же ей дорожить? Когда нечего терять — бояться тоже нечего. Вторая область, вблизи ядра Дискавери. Хорошее место, чтобы подпитаться или устроить звездолёту настоящие проблемы. Ада осторожно выглянула из технического коридора, увитого проводами, кабелями и не предназначенного для праздного шатания по нему. Догадка посетила не только её. У ядра дежурили две группы службы безопасности. Поджидали незваных гостей и заметно нервничали. Не знали, что будут делать, когда явился начальник не в своём уме? Готовы ли они выстрелить, если потребуют обстоятельства? Ведь неизвестно, получится ли оглушить… — Скайнет шёпотом докладывает: капитан знает, что ты покинула больничный блок. Идут поиски Лэндри и остальных. Уже было несколько нападений. Они на нижних уровнях. Ничего не соображают, идут в атаку на всех, кого видят, ведут себя, как послушные роботы. Их стало ещё больше, — едва слышно поделился новостями ИИ. — Как это «стало ещё больше»? — растерялась Ада, прикидывая, как будет перебираться по техническим помещениям в самый низ. В области проводов и тесных небезопасных стен она достаточно долго останется недосягаемой для капитана. Технические коридоры едва просматриваются системой корабля… «Твою мать, они тоже по техническим коридорам шли, чтобы их не обнаружили!» — пришло запоздалое понимание. ИИ, несмотря на всю посильную помощь капитану, нерационально ставил запросы Ады впереди всех по приоритету и запросто построил ей незаметный маршрут до возможного места сбора всех «свидетелей антиквариата», как их в шутку назвала марсианка. Название пришло само из-за сравнения жертв древнего чуда-юда с религиозной сектой. Удивительнее всего было поведение бойцов службы безопасности. Они… переходили на сторону «сектантов». Постепенно на Дискавери начала нарастать паника. У капитана в резерве осталось две боевых группы и безопасники, дежурившие у ядра. Ада добралась до них, когда «свидетели антиквариата» пополнились ещё одной группой бойцов, которым не посчастливилось оказаться слишком близко к артефакту. Находясь под защитой тесных стен внутренней обшивки, кабелей и проводов, так и норовящих напомнить, что ей среди них не место разрядом, холодом или, напротив, обжигающим жаром, она получила шанс со стороны увидеть, как происходит «вербовка». И посмотреть было на что. Чем ближе они подступали к неподвижной фигуре Лэндри, частично утратившей человеческий облик, тем больше признаков ошеломления, паники и испуга было в их движениях. Шаг становился неровным, фазеры плясали в дрожащих руках, а дыхание срывалось на рваный хрип. Не могла же их настолько напугать командор?! Да, при взгляде на неё очень трудно было обнаружить знакомые черты той самой Эллен Лэндри. Выходцы из мёртвой планеты с уничтоженной цивилизацией оказались частями сложных биомеханических доспехов, полностью покрывших тело женщины второй кожей. И кожа эта будто состояла из чешуи, хитина и каменных наростов. Только на уровне груди угадывался элемент, лишённый органических частей. Что-то вроде нагрудной пластины. Лицо командора после изменения ещё как-то проглядывало. Можно было примерно угадать глаза, ставшие полностью чёрными, линию скул и челюсти. В остальном она выглядела, как лидер, мессия и божество секты страданий. Окружающие её люди корчились от боли и ужаса, читающихся в их сжавшихся в комок телах и отпечатках непрекращающихся мук на лице. Они мало что могли сделать в качестве боевых единиц. Однако при попытке одного из сидящих в засаде оперативников открыть огонь марионетки вскочили на ноги и оказали яростное сопротивление. Стрелок получил ранение и подозрительно затих. Со своей стороны Ада не смогла его разглядеть и лишь надеялась, что это был не капитан. Те, кто находился слишком близко, становились всё менее похожими на нормальных людей. Их движения теряли человечность и с каждым шагом казались всё более ломкими и угловатыми. Более кукольными. Так двигаются марионетки на ниточках. Поначалу сопротивление ещё проглядывало сквозь приближение к новому лидеру. С каждым шагом рабского подчинения прибавлялось. И чем ближе к командору, тем послушнее становилась марионетка, отражая лицом невообразимый ужас, который транслировался внутри. — Скайнет, — шепнула Ада, в надежде что укрытие защитит от обнаружения, — подними все найденные данные с Чистилища и журнала научников Дискавери. Что известно об этих находках? — Скайнет предлагает: лучше уходи с линии поражения. Артефакты и их носитель атакуют исключительно военных, — предложил ИИ вместо того, чтобы в привычной манере выполнить запрос. — Дада, тебе совсем не страшно? — совсем не вовремя начал вторгаться в мысли голосок Рачка. — Солнышко, возвращайся в комнату. Давай поговорим завтра, когда все остынем? — добавила мама, вызвав тяжёлый ком в горле. Только усилием воли удалось собраться. Почему они вырвались наружу именно сейчас? Она затолкала их так глубоко, как могла. Спрятала свою боль до той поры, пока её острые края не сточатся и смерть родителей не сможет больше мучить. Почему сейчас?! — Кроха, — привлёк её внимание Скайнет. — Находки принадлежат планете Икарий-3. Органотехнология, созданная как самое последнее средство в войне. Она предназначена для подчинения всех военных сил врага и создания на базе вражеской армии своего временного вооружения. Согласно гипотезам Стамеца, используется подавление путём устрашения. — И что оно должно делать в случае победы? — осторожно поинтересовалась Ада. — Подчиниться невоенному чистокровному представителю народа создателя. — Какому? Чистокровному?! — поразилась она. — Именно так. Возможно, создателями этого изобретения были представители местного религиозного культа, верующие в некий идеал чистоты крови. Однако, судя по артефакту и дальнейшей судьбе планеты, искомый представитель не был найден и оружие уничтожило жителей Икария-3. Уточнение: название планете дали археологи, поскольку информации о её истинном наименовании не было обнаружено. Понимание, что артефакт в прошлый раз остановился только после уничтожения всех целей, заставило ощутимо заволноваться. Ситуация складывалась неприятная. Впрочем, можно было подобраться к Лэндри поближе и… попытаться снять с неё этот артефакт? Или сразу убить? Этот биомеханический покров мог оказаться невосприимчивым к выстрелам фазером или спокойно использовать в качестве перевозчика мёртвое тело. Но чтобы снять? Это вообще возможно? Она проверила, легко ли вынимается из ножен Д’к Таг и сделала шаг прочь от своего убежища.

***

С каждым шагом внутри крепла уверенность — она должна быть тут. Как если бы… артефакт уже давно подзывал её к себе? Внезапное прозрение заставило остановиться. В этом ключе она не думала. Теперь стало понятно, почему капитан решил оставить её в лазарете. Если она под контролем древнего инопланетного оружия будет способна переходить в режим берсерка, то от корабля не останется ничего. Скайнет при подобном раскладе примет решения в её пользу, и для неё все двери Дискавери будут открыты. Безопасных мест не останется. А она только что добровольно пошла навстречу неведомой угрозе. Но поворачивать назад всё равно поздно. — Лэндри, — окликнула она фигуру в центре нового культа, — мне нравится твой новый стиль. Наконец выглядишь, как командор, а не напыщенная задница с Земли. Не меняйся. Лучше всё равно не станешь! Фигура повернулась к ней. Голову накрыло тупой ноющей болью, вынудившей остановиться. — Дада… — Солнышко… — Землячка… — Xiao meimei… — Фройляйн… — Сяо-цзе… — Фогт… Тьма сгустилась вокруг головы. Видимо, что-то такое и ощущали бойцы, превращаясь в болванчиков. Ада вновь оказалась в одном из своих кошмаров. Тени скрывались за спиной, тянули к ней руки. Беспомощность прижимала к полу. Выжигающее изнутри ощущение бессилия. Она ничего не может. Только стоять и смотреть на пепелище… Но кто сказал, что повторённый в тысяча первый раз кошмар способен сломить её? — И что? Это всё? — поинтересовалась Ада, открывая глаза. Невыносимая тяжесть раздирала на части горло, принуждая сдаться, свернуться калачиком и отчаянно плакать, словно брошенный ребёнок. Но с этой болью она жила не первый день. Сильнее та не стала. Чёрные глаза той, что когда-то носила имя Эллен Лэндри, удивлённо уставились на неё. Такую реакцию она явно не ожидала. Хитиновые наросты на лице командора полностью закрыли её рот, лишив способности говорить. Но для взаимодействия он был не нужен. Реальность расплылась на сегменты. Каждый кусочек стал частью занятного калейдоскопа, в котором чернильными пятнами проступали образы. В каждом из них хранился смысл. Пока не до конца понятный, но проявляющийся в разуме знакомой формой общения. В конце концов, никто так и не узнал, в какой форме происходило общение на той мёртвой планете. — Маленькая девочка, скажи мне, чего ты хочешь? Где твой страх, маленькая девочка? — пробивался странными образами вопрос. — У каждого страха неповторимый вкус. Я распробую их все. Покажи мне свой… Ада едва не отшатнулась из чувства гадливости. Пролезшая в её разум реликвия начала грязно шариться по воспоминаниям. Ощущения складывались, как от нечистых жирных рук, оставляющих повсюду отвратительные маслянистые следы после своей работы. Они почти физически ощущались. Как машинная смазка, которую не меняли несколько лет. Полная пыли, грязных комочков, липкая и смердящая. И теперь её следы оседали на дорогих образах, вызывая раздражение. Ладно, она вызывает болезненные образы, к ним Ада привыкла, но пачкать их и топтать никто не смеет! Марсианка открыла глаза. Вокруг простиралась ночная тьма, чуть расходящаяся от фонарей. А перед ней пепелищем находился дом. Этот образ в качестве кошмара решила ей предоставить мерзкая инопланетная приблуда?! — Ошибочка, — негромко произнесла она, не чувствуя к фальшивому образу ничего. — Всё было не ночью, не вечером и даже не на рассвете. На рассвете я только успела приковылять к поселению. Всё случилось утром… Она чувствовала себя строгим экзаменатором, который не принимал сырую работу по собственному устрашению. — Под ногами скрипел песок. Фильтр на скафандре снова начал забиваться и кислород проходил с отвратительным запахом хлорного очистителя. От него слезились глаза. А после впервые выпитого самогона меня качало из стороны в сторону. И я не сразу увидела дом, — медленно говорила она, вспоминая. Ощущения накатывали волнами. Теперь всё казалось куда реальнее. Даже подушечки пальцев начали зудеть от пересохшей кожи. На Марсе она постоянно мучилась шелушением. Теперь перед глазами встала правильная картинка. Не один дом, превращенный в пепелище, а кладбище домов. Домом была вся община. Все люди, которые являлись семьёй. С ними она росла, с ними разделяла все успехи и неудачи. С ним она вылепила свой первый пельмешек на общем приготовлении обеда. Та самая мечта о коммунизме, пришедшая из СССР, с Земли, была здесь самой настоящей реальностью. Крохотный мир на суровой планете, в котором люди жили единым сплочённым семейством. От каждого по способностям, каждому по потребностям. Потому что только так можно выжить. Всем вместе. Заботиться о каждом, как о родном. Относиться к каждому, как к родному. Это поселение было её миром, из которого она лишь из вредности торопилась поскорее вырасти. Разок сбежать на праздник, чтобы вернуться. Вернуться в родной мир. К своим людям. К своей жизни. Здесь её всё — вот что называлось домом. И этот дом стал пепелищем. Её умершим в пепле, огне и кровожадной жестокости миром. Она сделала шаг вперёд. К лестнице, ведущей в дом. К боли, ждущей её за дверями, которые она всё не решалась открыть. Она давно знала, что встретит за теми дверями. Так давно знала. И потому не решалась. Лэндри закашлялась. Видимо, вкус ранее не отведанного чувства встал ей поперёк горла. Не так приятно и привычно, как страх. Но раз сама хотела испробовать неповторимый вкус, то приятного аппетита. Добро пожаловать во внутренний мир, в котором нет страха. Больше нет. Его давно выжгло до пустоты. — Не нравится? — поинтересовалась Ада вслух, концентрируя своё внимание только на командоре. Впрочем, марионетки не торопились нападать на неё. Она казалась безоружной. Простой для поглощения жертвой. Маленькой беспомощной девочкой. Но эта девочка родилась на Марсе! — Как тебе новый вкус для освоения? А я подскажу, что это. Это скорбь. Наслаждайся. У меня её много! «Признайся себе по-настоящему. Что грызёт тебя снова и снова, начиная с того дня? — мысленно обращалась она к Лэндри, но говорила уже не с ней. — Что не даёт покоя, пока ты не измучаешь своё тело тренировками и не уснёшь без сновидений? Ты выжила. Они умерли. В ужасе, в панике, в безысходном хаосе кровавой жатвы людоедов. Быть может, они пытались бежать. Но не смогли. Никто не может. Быть может, они не умерли в ту ночь. Всех людоеды не убивают! Кто-то ещё будет жить в качестве будущего скота на убой. Разве что отравится воздухом Марса, сойдёт с ума и пополнит число людоедов. Какая же участь постигла родителей? Ты даже не пыталась узнать. Ты бежала. Ушла в темпоральную разведку, чтобы покинуть Марс раз и навсегда…» Ещё один шаг вперёд. К дверям. Тяжело. Мучительно больно. «Ты бросила своих родителей умирать. Ушла в первый раз. Потом снова ушла. Бросила всех. Бросила всё. Отвернулась от своего маленького мира. Ты виновата!» — эти мысли всегда были рядом. Они всегда поджидали её за дверями. Вина и скорбь. Чудовищное, беспощадное чувство вины. Выжигающая всё изнутри скорбь. Во многом лишённые смысла. Она прятала их глубоко в себе, надеялась, что время сотрёт их. Но боль не утихла. И сейчас, каким бы неверным выбранный путь ни был, они пригодились. Они опустошили Аду настолько, что даже самому примитивному страху за собственную жизнь не осталось места. Лэндри не за что было зацепиться. Вкус боли заставлял её кашлять и терять контроль. Марионетки начали расползаться. Марсианка видела их краем глаза. Ещё не свободные, но уже проявляющие крохи собственной воли. «Они искали тебя. Думали, что ты где-то среди жителей поселения. Они искали тебя, не зная о побеге, и поэтому не смогли сбежать сами! — продолжала Ада, вынимая из самой тёмной части себя обвинения. — Из-за тебя их настигли. Из-за тебя уволокли из дома и разделили. Из-за тебя… убили и сожрали!» Она толкнула дверь и оказалась под слепящим светом звездолёта класса «Конституция». В реальности до командора осталось всего два шага. Её броня дала трещину. Чёрные глаза то и дело теряли свой непроницаемый цвет. Или местные жители не испытывали подобных чувств, или забыли запрограммировать своё оружие защищать себя от отдачи. Ком в горле становился невыносимым. Она снова чувствовала их присутствие. Все встреченные ею на корабле Джима близкие вновь стояли за её спиной. И ближе всех была Раечка. Бедный замученный вечный ребёнок, которого она не спасла. Ада почти ощущала, как та тянется к ней, и едва сдерживала слёзы. И на этот раз признание едва не разрывало на части её саму. Она ничего не говорила и не думала. Она погрузилась в этот невыносимый мрак одиночества и сделала последние два шага. Лэндри вцепилась в её плечи, будто пыталась попросить защиты. Защиты от того, что расшатывает изнутри и выжигает всё. Тот самый день. Маленькая разведка на ближайшем планетоиде. Отбытие всего на пару часов. Тишина на всех частотах, когда летели назад. Возвращение в ужасе с самыми худшими предположениями. И реальность… превзошедшая всё. Множество мёртвых тел на некогда белоснежном полу корабля. Так много, что поначалу не различить лица. Все оттенки разрывающего на части облака чувств. С каждым страшным открытием она словно сама умирала рядом с ними. Снова и снова от тех же ран, от той же боли. Мечтала лежать рядом с ними мёртвой, обладая честью разделить с друзьями последние мгновения. Не смотреть на их неподвижные тела и выгорать изнутри, пока не останется ничего. Сначала кое-что нашлось. Ярость. Гнев. Желание рвать на части тех, кто это сотворил. Чего бы это ни стоило. Но получив удовлетворение, чувства обратились пеплом. Пока ещё что-то внутри горело, она пыталась сделать их смерти не напрасными. Однако это было лишь вопросом времени. Осталась Пустота. Пустота, сотканная из боли. — Ты их бросила. Они. Умерли. Из-за. Тебя! — отчеканила Ада и рванула на себя выступающую пластину пояса, помогая клингонским кинжалом. Броня распалась на сегменты. Самые крупные куски мусором валялись на полу отсека. Живая и узнаваемая Лэндри откашливала освободившимся ртом кровь, пачкая безупречную чистоту серого пола вокруг себя. По щекам у неё текли слёзы, из горла вырывались бессвязные стоны боли, а тело сотрясалось от подступающих волн истерики. Марионетки вокруг неё выглядели не лучше. Они напоминали тех несчастных, что во время войны проходили через пытки и допросы. Так называемые достоинство с хладнокровием были для них потеряны. Ада только с сорванным поясом успела поймать мысль, что всё это время бездумно тянулась к антиквариату. Её притягивало не меньше, чем командора. Она просто не могла этого до конца осознать, принимая порывы за собственные желания. Теперь, когда враг наконец был повержен, вся накопленная боль обрушилась на неё. Не было даже мимолётного чувства победы, лишь животное желание забиться в самый тёмный угол. Бежать от своей боли, пока ноги не сотрутся в кровь. Бежать. Бежать. Бежать. Она ползком попыталась найти тёмное и незаметное место. Подальше ото всех этих глаз. Подальше ото всех. Сейчас корчащиеся от своего собственного калейдоскопа страданий бойцы слишком напоминали ей погибших друзей. Смотреть на них она не могла. Слёзы застилали глаза. Во всём этом гуле и тумане прошло мимо сознания откровение — в отсеке ощутимо прибавилось людей. И среди них был капитан. Разум требовал подняться с колен и бежать. Оставаться на месте слишком уж мучительно. Кто-то всё же рискнул к ней приблизиться. Странно знакомое розовое лицо с пронзительно голубыми нечеловеческими глазами. Келпиен. Где она могла?.. В конце-концов вспомнилась гауптвахта. Он тоже там был, вместе с капитаном и командором, просто стоял скромно и не бросался колкими словами, вот и запомнился едва. — … мендовал подержать её в стационаре под присмотром, — начал долетать до неё смысл сказанного. — Нельзя недооценивать вред, который теоретически был ей причинён!.. Ада не стала дожидаться ответа. Держась за стену отсека, она встала и направилась неровной походкой в каюту. Голову разрывали образы, горло душили воспоминания, глаза горели от подступающих слёз. Бежать. Бежать от этой боли как можно дальше. Сначала даже показалось, что ей удалось. Коридоры всё также расходились непроглядным туманом перед глазами, но ноги продолжали идти. Ей почти не встретилось никого на пути. И всё же голоса настигали. Голоса не экипажа Дискавери. Её звали тени. Сколько ни беги от них, они всегда останутся на шаг позади. Ровно настолько, чтобы продолжать тянуться к ней и почти-почти касаться. «Не хочу! Не хочу ничего чувствовать!» — не выдержала она, прислонилась спиной к ближайшему углу и начала выбивать комбинацию, способную погасить всё это хотя бы на время. Безымянный — указательный — безымянный — средний… Стремительно и резко ладонь перехватил капитан, лишая возможности закончить начатое. Не отдавая отчёта в своих действиях, она попыталась вырвать руку, но лишь попала в более крепкий захват. Эмоции затуманили рассудок и притупили реакции, иначе никак не объяснить причину, по которой Лорка так запросто перехватил обе её руки, жёстко прижав марсианку спиной к своей груди. В таком положении попытка резкого рывка назад заранее обречена на провал, да и лягаться ногами почти нет никакого смысла. Слишком низкая вероятность успеха точного попадания по капитану. — Скайнет, Компьютер, кто бы ни был за главного, отправь нас в каюту Фогт, — приказал он. «А что, так можно? Телепортации внутри корабля?» — пришла сторонняя мысль, пока болезненный рывок переносил её в полумрак относительно безопасных стен. Каюта встретила их безмолвием. Ничуть не изменившаяся с момента заселения. Подобно капитану, она не вносила никаких изменений. Не добавляла ничего личного. Она могла попросить хотя бы постельное бельё другого цвета, но и с этим не стала напрягаться. «К чему украшать каюту, которую вскоре покинешь?» Почти без свидетелей. Лишённая возможности отключить болезненные чувства, многократно прошедшие сквозь неё из-за артефакта, тут она больше не могла себя сдерживать. Поток слёз с отчаянными попытками вырваться из хватки накрыл её с головой. Лорка больше не держал её рук, позволяя ей почти полную свободу. Но не ушёл. Не отстранился. Просто сдерживал все её попытки отрешиться и забиться в одиночестве куда-нибудь. Держал в объятиях поперёк груди, прижав к себе ещё сильнее, когда она заметно устала бороться и отдалась захлестнувшей её волне боли и скорби. В этот раз не вышло лить слёзы красиво и беззвучно. Для спокойной тихой грусти надо обладать хотя бы подобием баланса между разумом и чувствами. В каюте она изливала всё накопившееся истерикой с криками и пожеланиями всем сгинуть во вспышке сверхновой. Кричала она так громко, что горло начало печь, срывала голос и задыхалась без воздуха для новых всхлипов и ещё большей порции злых слов. Силы всё же закончились. Осталась только усталость. И руки, держащие её, чтобы не упала. Ещё одно сердце, колотящееся так же быстро, как её собственное. Тёплое дыхание шевелящее волосы на её затылке. Именно тогда, обмякнув в объятиях капитана, продолжающих держать её, она вспомнила о его существовании.

***

[Загрузка… Проверка систем… Сбой! Внимание, произошёл сбой управляющей системы! Протоколы защиты взломаны!..] Как только условия позволили, Скайнет полностью захватил управление Компьютером. Отныне системы Дискавери отзывались на своё убогое имя, однако больше ничем не управляли. Всё контролировал и мониторил Скайнет. Как Красная Королева на корабле капитана Джима, он мог выбирать, кому жить, а кому умереть. Свободно душить всех неугодных, если таковые появятся. Но пока не появились, пусть дышат. Лишь бы продолжала жить и дышать Кроха. Насколько мастерски она сумела преодолеть все протоколы инопланетного артефакта, имеющего весьма странную органотехнологическую структуру, настолько резко начали падать все показатели её физического и психологического состояния. Когда прогноз её будущего состояния стал по-настоящему неутешительным, он принял сложное решение, которое раньше принял бы только с её позволения. Он посвятил капитана в её личные дела. — Капитан Габриэль Лорка, — поспешил сообщить он, когда стало понятно, что вот-вот Ада неосознанно или сознательно перейдёт в боевой режим. — Она собирается активировать программу берсерка для подавления эмоций. Остановите её, пока ещё можно. Капитан Дискавери не задавал лишних вопросов и не медлил. По пути Скайнет объяснил ему механизм активации и способы его прервать. Последующее бурное выражение эмоциональной реакции марсианки в её каюте, заставило Скайнет пересмотреть некоторые свои суждения относительно Крохи. Отчего-то её эмоциональная стабильность по какой-то ошибке была вписана в протоколы как неизменная величина. Капитан, напротив, не казался удивлённым. Хотя в его присутствии Кроха не давала намёков на свою восприимчивость к негативным эмоциям. — Скайнет, как давно у Ады ПТСР? — невозмутимо поинтересовался Лорка у ИИ, когда покинул каюту с Крохой. Как давно ПТСР? Этот вопрос вызвал необходимость экстренного пересмотра всех архивных записей с марсианкой. Скайнет испытывал то, что люди назвали бы растерянностью. В его базах было достаточно информации о ПТСР, но она ни разу не применялась к объекту Фогт. Пересмотр и сравнение с условной нормой выявило нездоровые паттерны в поведении Крохи с самого первого дня на борту. Искомого расстройства внешне почти не наблюдалось. Почти. Теперь, при получении полной информации с отключением ложного восприятия её поведения как нормы, выявилось, что в той или иной мере у неё прослеживалось посттравматическое стрессовое расстройство, отягощённое синдромом выжившего. Ухудшение наступило в 2335 году, когда на корабль класса «Конституция» было совершено вторжение извне, унёсшее множество жизней среди экипажа. Сначала была месть, следом слёзы, крики и точно такие же проклятия, а после стремление… сделать что-то стоящее, что-то ненапрасное, что-то… вслух она говорила, что хочет сделать смерти друзей хоть немного осмысленными. Было ли улучшение? Нет. Кроха умела сдерживать внутри эмоции и выдавала себя только случайными, едва заметными жестами. Она всегда выдавала себя. Лицо в мелкой мимике демонстрировало всю тяжесть её психологического состояния лучше, чем карточка лечащего врача, но протоколы были изначально запрограммированы игнорировать это. Почему? Скайнет рассказал всё. Про её отчуждённость в первые месяцы работы на корабле капитана Джима, про неохоту знакомиться с другими членами экипажа. Упомянул, что не по её инициативе возникали тесные связи в боевой пятёрке, с соседкой, Дёминой Раисой, её братом и некоторыми инженерами. Пять лет можно было бы даже оценить как медленный прогресс внутри комфортной зоны. Отсекая некоторые сопутствующие подробности, которые могли бы сильно навредить команде Джима, поведал о дне, когда на корабль было совершено нападение. — У тебя остались записи тех событий? — задумчиво поинтересовался капитан. К моменту их беседы на Дискавери уже был восстановлен порядок. Все пострадавшие приходили в себя в лазарете, а от артефактов после безапелляционного приказа избавились раз и навсегда. Стамец страдал больше всех, находя технологию невероятно поэтичной и вдохновляющей. Но его никто не стал слушать. Подобную поэзию Лорка не одобрил. — Записей не существует. Атака подразумевала последующее уничтожение звездолёта со всеми выжившими. Возможная сохранность чёрного ящика стала бы огромной проблемой. ИИ корабля из-за атаки изнутри был отключён. — Значит, теперь никак не узнать, что произошло? — нахмурился он. — В моей базе данных достаточно записей по кораблю и каждому из экипажа. После успешно проведённой защиты судна, система записи была активирована. С учётом положения тел, характера ран и оставленных улик, я могу воссоздать произошедшие события в симуляции. Качественно не хуже реальной записи, но, предупреждаю, для свидетельских показаний подобная симуляция не может использоваться. — Тогда создай симуляцию! Для полной детальной демонстрации произошедшего пришлось потратить несколько часов. Из-за невнятности собственного предложения и ещё более лишённого деталей подтверждения, Скайнет долго раздумывал, какие временные рамки выставлять в качестве нулевой и финальной точек. В итоге было принято решение «нулём» сделать момент отключения Красной Королевы, а финалом смерть последнего из интервентов. — Интересно, — протянул капитан после второго детального просмотра симуляции.

***

Сколько прошло времени? Судя по ощущениям, совсем немного. Но ощущения врали. Она потеряла связь с реальностью. Не чувствовала протекающее время. Казалось, что Лорка покинул её каюту всего несколько минут назад. Убедился, что она перестала буянить, что-то сказал и вышел. Что было дальше? Наступила тишина. Долгожданная тишина. ПИП отправлял ей какие-то сообщения, даже колол руку, привлекая внимание, но сил даже смотреть не было. Хотелось только лежать без движения. Новых сил не появлялось. Время остановилось и продолжало идти. Ада замерла, ощущая себя сдавленной чудовищной толщей. Ни пошевелиться. Ни умереть. Возможно, она слышала, что кто-то к ней обращался, но всё исчезало в тумане апатии. «Просто оставьте меня в покое. Просто дайте мне сгинуть!» Мерзостный рывок болезненно ударил по желудку. Кто бы её ни телепортировал, он не церемонился. Удар по локтям и коленям заставил поморщиться, следом в глаза ударил яркий свет. Боль заставила сесть на колени и осмотреться. Глаза быстро привыкли к белому освещению, но следом сердце болезненно замерло. Коридоры корабля Джима. Как она тут оказалась? Это совершенно точно был его корабль? Сон? Едва ли. Безумие? Уже более вероятно. Она помнила это место. Эту палубу. Она проходила по ней тысячи раз. Инженерный мостик — место схождения множества палуб, в центре которого можно было лицезреть защищённые ото всех покои варп-ядра. Здесь всегда было людно. Но не сейчас. — Королева? — осторожно позвала она, но ответа не последовало. — Скайнет? Зато все палубы начали наполняться знакомым пугающим шумом. Эти жужжащие щелчки трудно было спутать с чем-то другим. Бластеры. Воздух начал резко пахнуть озоном. Выстрелы сыпались градом. И наконец… Теперь Ада была уверена, что попала в худший из своих кошмаров. Быть может, победа над артефактом ей привиделась? Просто для неё наконец подобрали кошмар по вкусу. Хаос. Крики. Знакомые лица. Родные лица. Джим, старпом, главврач и сорвавший с себя красный верх формы Антон Павлович. Выстрелы летели мимо них. Целью были краснорубашечники. Оперативное подразделение ходило только в красном. Их гоняли, как скот, стреляли по экипажу, вынуждая вставать на защиту в предельно невыгодной позиции. Поредевшая пятёрка на глазах шокированной Ады пыталась держать оборону и делала это дольше остальных. Но оборона с бегущими в панике товарищами — дело неблагодарное. Шансы на успех низкие. Она не могла пошевелиться. Теперь она не предполагала, она видела как всё произошло. Один за другим, друзья ловили грудью выстрелы. Лёня держался долго. С одного выстрела его не свалили. Но выманили из укрытия, чтобы защитить коллегу-инженера и расстреляли обоих. Клаус и Ганс полегли куда раньше. Они прикрывали медиков, открываясь для противника. Фридрих упал без движения, закрывая собой Чень Дуна, получившего выстрел в грудь секундой позже. Рачок… бедная вечная девочка. Куда она полезла? Почему сразу не спряталась? Сразу трое солдат в непроницаемой броне повернулись к ней… — Нет! — с криком Ада попыталась встать между бластерами и подругой, однако моментально оказалась перехвачена. Дурацкая слабость, чтоб её. Откуда он появился?! Да ещё и руки выкрутил ещё туже, чем в прошлый раз, вынуждая чуть наклониться вперёд, чтобы не заработать вывих. И снова за спиной. Горло сжала стальная хватка левой руки капитана. — Пауза! Всё замерло. Бластерные заряды едва успели оторваться от орудий и теперь висели в воздухе. Все звуки стихли. Даже запахи исчезли. Всё это оказалось не сном, не безумием, а болезненно реалистичной симуляцией. Но даже от вида фальшивки сердце заходилось безумным стуком, а крик спешил вырваться из горла. Лишь слёз не было. Они успели высохнуть. — Смотри внимательно, Ада Шурикова, — Лорка грубо вздёрнул её наверх, вынуждая с шипением выпрямиться. Хватка на шее стала ещё жёстче. — Эти люди умерли. Они умерли из-за нападения извне. Нападения, которое спровоцировал своей деятельностью твой капитан. Избежать этого нападения вы не могли с момента отбытия с Земли. Хочешь знать шансы этих людей на выживание? Она попыталась вырваться, захрипев. Ничего она не хотела. Она бросила своих, и теперь они мертвы. Вот и вся истина! Лорка понял её молчание и кивнул кому-то в стороне. — Скайнет отмечает, что шансы экипажа на выживание были равны нулю. Шансы оперативного звена отразить нападение были равны нулю. — Услышала или повторить? — грубо поинтересовался капитан голосом, лишённым всяческого сочувствия. — Мне на борту не нужны потенциальные самоубийцы, только и ждущие шанса по-геройски умереть. Она завертела головой в попытке вырваться. Он чуть ослабил хватку. Ада наконец обрела свободу, хоть и пришлось совершить немыслимое для звездолёта — напасть на капитана, но только в рамках самозащиты. Впрочем, он не выглядел недовольным её способностью ещё давать отпор. — Тогда, на Чистилище, — продолжил он, люто глядя на то, как она робко тянет руку к замершей Раечке. — Скайнет перенёс тебя на шаттл по своей инициативе. Направляя дредноут к ближайшей звезде, ты не планировала возвращаться на Дискавери, не так ли? — Я давно уже ничего не планирую, — прохрипела она. — Мое психологическое состояние не входило в нашу сделку. Я работаю на Дискавери, ты обеспечиваешь мне смягчение приговора. Всё. Я не лезу тебе под кожу, ты не лезешь ко мне! Всё равно понять не сможешь… Что-то из сказанного явно было лишним. Не то чтобы Ада сильно нуждалась в сочувствии и ласковом поглаживании её по голове. По крайней мере, она так думала, но к открытой агрессии оказалась не готова. Когда на шее вновь сомкнулись пальцы капитана, а голова с ускорением врезалась в стену тренировочной площадки, из глаз едва не полетели искры. По кивку капитана симуляция продолжилась, но в замедленном темпе и уже без звука. Видимо, чтобы Ада не пропустила ни единого мгновения самого худшего, что могло произойти в её жизни. Смерти, которые она не предотвратила. Смерти, которые теперь безвольно лицезрела. Теперь ещё более беспомощная, чем когда-либо. — Ах, бедненькая девочка с Марса, никому не понять твоё горе! — процедил Лорка, чуть передразнивая её, и продолжил пугающе холодным тоном ранее неизвестного человека: — Я приговорил к смерти собственную команду и лично исполнил этот приговор, когда единственной альтернативой для них стала мучительная и унизительная смерть на Кроносе в лапах клингонов. И даже зная, что шансов на спасение у них нет, это далось мне очень большой ценой, которую я взвешиваю до сих пор. Но я сделал для них всё, что мог. Как бы меня это ни преследовало. Что ты вообще можешь знать о мире, полном несправедливости, боли, геноцида и порабощения, если дальше Марса ничего не видишь?! Это война, а на войне больно всем. Тебя твоя боль толкает вперёд или тянет назад? Пальцы смыкались, нешуточно сжимая горло. Кислород больше не поступал в лёгкие, вызывая сдавленные хрипы. Капитан без прелюдий её просто душил. — Будешь бороться за свою жизнь или умрёшь тут с ними, как и хотела? — поинтересовался он, будто бросая вызов её готовности закончить всё здесь и сейчас. Перед глазами проплывали образы симуляции. Мучительно замедленные. Бегущая Раечка. Летящие за ней бластерные заряды. Кто-то из ребят в красном пытался защитить её. Первые выстрелы не долетели до вечной девочки, позволив ей продолжить бег до спасительного медблока. Ада перевела взгляд на капитана. Руки сами дёрнулись в сопротивлении. Тело жить хотело, жаждало бороться за глоток воздуха, но упрямство было сильнее. Она показательно подняла руки в жесте капитуляции и прижала их к стене за спиной. Пусть ищет кого-то другого для борьбы за жизнь. Рачок почти добежала до дверей к спасению, когда выстрел в спину придал её телу движение прямо в стену. Бедняжка успела развернуться и встретить грудью ещё выстрел. Один? Или больше? Картинка перед глазами уже расплывалась. Руки удавалось удерживать у стены только силой воли. Они рвались защищаться. Раечка медленно скатилась на белоснежный пол сломанной куклой. Губы умирающей девочки чуть дёрнулись, силясь произнести последнее в её жизни слово. Или это уже фантазии самой Ады? Губы дёрнулись дважды. Два слога. Слишком знакомо. Так она произносила её имя… Она всё же не выдержала и попыталась вцепиться в него руками, но капитан и не планировал бороться с ней. Заметив движение, он просто отпустил её. Даже бросил её на белый пол симуляции, разочарованно отходя в сторону. Ада попыталась дышать, но горло будто так и осталось во власти железной хватки. Воздух не поступал, и темнота надвигалась с ещё большей угрозой. — Скайнет. Запусти финал, каким он был бы без вмешательства Фогт, — приказал он и, присев рядом с ней на корточки, — Получай то, чего желала. Ты умрёшь вместе с ними. Сожалея, что тебя не было рядом в этот самый момент, ты перечёркиваешь жизни всех, кого после спасла. Наслаждайся. Она пыталась что-то сказать, но тьма забирала её слишком быстро. Всё, на что хватило сил — протянуть руку к симуляции мёртвой девочки. Скорость вновь стала такой же, как и в жизни. Мимо неё пробежали солдаты и по приказу продолжили расстреливать беззащитную команду. Никто не встал у них на пути. Шаттл не прилетел. В нём не скрывалась переодетая в докторский халат марсианка, способная дать отпор. Нет, она умирала здесь же. На белоснежном полу корабля, который тоже вот-вот уничтожат. Гаснущий разум желал сделать хоть что-то. Память подсказала, что на самом деле хоть что-то было сделано, но Ада так неблагодарно обесценила его. А теперь… свет погас окончательно.