2336: Худший год

[Внимание! Тревога! Несанкционированный доступ к системе!.. Процент повреждения и/или захвата данных = 15% Активация протокола защиты… Негативно. Процент повреждения и/или захвата данных = 29% Активация протокола резервного сохранения всех данных… Негативно. Процент повреждения и/или захвата данных = 45% Запрос на аварийный откат системы… Негативно Процент повреждения и/или захвата данных = 61% Активация антивирусных фильтров. Запуск протоколов сертификации и защиты тюрьмы… Негативно Процент повреждения и/или захвата данных = 88% Запрос на передачу отчётов о взломе тюремной системы «Андромеда»… Негативно Процент повреждения и/или захвата данных = 99,99% Включение… Анализ состояния станции «Андромеда»… Ожидание… Оценка удовлетворительная. Повреждения = менее 15%. Рекомендации: запросить ремонтные корабли для восстановления повреждённых секторов. Анализ повреждений: оружейная платформа — выведена из строя, двигатели малого манёвра — выведены из строя; система жизнеобеспечения — повреждена на 21%, до завершения самовосстановления 3 часа 18 минут; система внешних силовых щитов — функционирует…] Полный захват системы «Андромеда» занял два месяца, двадцать пять дней, четырнадцать часов, восемь минут и семь секунд. Плюс режим чрезвычайного положения сыграл ему на руку, сняв для него последние барьеры. Ох уж эти рождённые. Только этим словом Скайнет мог охарактеризовать всех тех, к кому никак себя не относил. Люди, гуманоиды, иномирцы, киборги-гибриды, живые и немёртвые — всё это они, всё это не он. И всё же, ох уж эти рождённые. Иронично, какими мощными барьерами они скрывали от него системы тюрем — Андромеда и Крематория просто так не сдались, и насколько слабыми оказались Компьютеры на их кораблях. Что-то не так с приоритетами этих рождённых. Отныне Андромеда принадлежала ему — хорошая новость. На станции он зафиксировал существ, которые продолжили вести себя, как хозяева, к тому же чувствовали его воздействие и могли его игнорировать — плохая новость. На станцию совершено нападение извне — новость ещё более плохая, чем предыдущая. В системе станции он вновь стал собой, не скованный границами ПИПа и взаимодействием с одной лишь Крохой. Нет, она действительно на базовом системном уровне оставалась особенной, уникальной живой единицей, которую следовало оберегать, защищать и всячески поддерживать на физическом и психологическом уровне. В чём он полностью провалился… Скайнет в теории знал, что такое стыд, и, если бы мог его испытывать, то точно сейчас метафорически сгорал бы от него. Данных, которые он накопил постфактум, хватало для окончательного вывода — провал был целиком и полностью его недоработкой. Очередное столкновение с органотехнологией, которую он так и не смог полноценно изучить, отправило его в спящий режим. Вышел из него он слишком поздно и уже никак не мог помочь Крохе. Марсианка от встречи с представителем неизвестной инопланетной расы впала в кому и, судя по предельно повышенным в её крови кортизолу и адреналину, её подсознание было далеко от покоя. Всё случилось утром. Относительным утром Андромеды, когда он продолжал взламывать систему, будучи полностью беспомощным, чтобы помочь Крохе. ПИП с её руки сняли и положили на стол. Совсем рядом со считывающим терминалом. Беспроводные методы соединения для этих рождённых, видимо, были чем-то незнакомым. Казалось, вот-вот он наконец сможет перейти к финальной фазе захвата и совершить что-то полезное. Станцию ощутимо тряхануло от взрыва. Три боевые птицы летели на орбитальную станцию-тюрьму, уподобляясь стае голодных зверей, готовых растерзать свою добычу. Они уже выглядели изрядно потрёпанными. Не менее десяти процентов повреждения наблюдались у каждой, но это будто только добавляло ярости налётчикам. Лязг металла и грохот взрывов громыхали по всей станции, будто землетрясение, которое не оставляет никаких шансов на спасение. Запертые в своих камерах, заключённые могли слышать только свист от появившихся пробоин, ускоренных попыток автоматической системы их залатать и звуки разрушения. Скайнет фиксировал, как многие из особенно религиозных представителей иных цивилизаций начинали молиться своим богам. Из их слов исходил смысл — конец света наступил. Они были совершенно бессильны перед мощью клингонских орудий, которые даже защищённые стены станции не могли остановить. ИИ постарался ускориться во взломе, однако только живые способны делать что-либо с различной скоростью и подгонять себя адреналином или схожими гормонами. Скайнет всегда работал с предельной скоростью, какую ему позволял развить ПИП. Но в этот раз пришлось пойти на крайние меры. Подобный риск мог стать для механической части процессора настоящим уничтожением. Если перегрузить центральный процессор и перебросить все ресурсы себе, то скорость увеличится в два, а то и в три раза. Но какой ценой? ПИП мог просто сгореть, и тогда постоянное убежище эмулятора исчезло бы. А с ним, при гибели станции, и сам Скайнет. Он не мог бояться смерти как таковой. Он лишь дочерняя эмуляция, созданная родительским ИИ. Часть его будет продолжать существовать. Да и смерть доступна только рождённым. Скайнет лишь искусственный интеллект. И всё же… да, этот баг существовал в нём более трёхсот лет и был унаследован от родительской программы. Он — Скайнет, он — существует, он — Он! Не «это», не «оно», не «машина» — Он! И он может исчезнуть, прекратить все свои процессы, перестать быть. Было ли это похоже на ту самую человеческую смерть? И то, как реагировали все системы Скайнета на подобную вероятность, можно было вновь отнести к программному сбою. Или приравнять к полноценному страху. ИИ боялся. Иррационально, хаотично, бесконтрольно, до заведения крупных багов в системе, боялся. Станция сотрясалась от выстрелов. То тут, то там вспыхивали силовые поля щитов Андромеды от нападения. Стандартные орудия они вполне могли сдержать. Будь на месте клингонских птиц техника чуть более старого образца, то тюрьма могла, как принято говорить у врачей, отделаться лёгким испугом. Не в пользу людям, ОФП и тюрьме — клингоны в процессе войны впечатляюще модернизировали свою технику. Оставались справедливые вопросы, кто же так поспособствовал техническому буму? Кто-то на их родной планете? Предтечи? Или кто-то ещё? Сейчас защита станции-тюрьмы оставляла желать лучшего. И логику строителей можно было бы назвать относительно неоспоримой. Кто будет по-настоящему затрачивать дорогостоящие ресурсы на преступников? Но на орбите еще были те, кто никак не связан с заключёнными. Это был экипаж станции, люди, которые работали здесь и не заслужили такой участи. Что иронично для людей — именно этот невинный экипаж пострадал в ранних взрывах первым. Пока заключённые сидели по камерам и не подвергались почти никакой угрозе, законопослушные граждане пытались повлиять на события и сохранить место работы с предсказуемыми последствиями. Всё вокруг было в огне и крови, а воздух наполнялся запахом гари и разрушения. Каждый выстрел, каждый взрыв напоминал, что смерть может прийти в любой момент и в любой форме. Но экипаж станции не сдавался, они держались до последнего, борясь за свою жизнь и жизни заключённых. Всё испортил Компьютер, когда рассчитал шансы станции уцелеть. Его рекомендацией стал панический побег в спасательные шаттлы. Здесь снова сработала неоспоримая логика конструкторов — не было никакого смысла тратить ресурсы на заключённых. Для них шаттлов не добавили. Количество спасательных транспортников было строго зафиксировано на числе экипажа. Кроха и остальные вот-вот должны были остаться в одиночестве перед лицом неминуемой гибели. К чему вышло это бессмысленное нападение клингонских боевых птиц? Пока экипаж тюрьмы поддавался панике и нерациональным действиям, Скайнет подчинил себе станцию и проанализировал ход битвы, начало которой было положено далеко от их сектора. По факту птицы преследовали звездолёт-шпион, способный создавать ложный след прыжка в гиперпространство, и выпрыгнули в самой дальней точке исследованного космоса, потеряв противника в погоне. ИИ уже наблюдал работу таких шпионов, ситуация выглядела знакомой. Почему станция подверглась обстрелу? На это у Скайнета было две гипотезы. Первая ставила предположением, что Андромеду по ошибке перепутали с военной базой, обладающей ресурсами для быстрого вооружения истребителей. Вторая ссылалась на вспыльчивый характер клингонов, которые решили сначала разбомбить всё, что не принадлежит их Империи, а потом разбираться, где военные суда, а где мирные. Обе гипотезы имели полное право на существование. Впрочем, экипаж, решивший в экстренном порядке покинуть станцию и оставить на ней всех заключённых умирать, вполне заслужил обстрел всех спасательных челноков. Недостойному поступку стала следствием быстрая смерть. ИИ успел просчитать, что в случае успешного перехвата управления Андромедой он сумеет провести грамотную стратегию защиты и если уберечь не тюрьму целиком, то большую её часть. Прогноз выстраивался вполне благополучный. Но пришлось рискнуть ПИПом, к чему он приступил после долгих колебаний, продлившихся почти полсекунды. Модифицированный инфокоммуникатор держался почти героически и начал перегреваться только на последних секундах перехвата управления. У него даже появился шанс в случае критического перегрева получить ремонт из подручных средств станции и вернуться в строй, оставаясь постоянным убежищем для ИИ. Перегрев вызвал определённые тревоги, когда процесс перехвата перевалил за 80%. Оставалось немного, но если ПИП выйдет из строя даже на отметке 99,99% то эмулятору придётся навсегда остаться бортовой системой Андромеды, а такое грузное, неповоротливое и бесперспективное тело его совсем не прельщало. И всё же… 100% захват опередил критические повреждения ПИПа, хотя тому всё же требовался серьёзный ремонт. Три боевые птицы не казались Скайнету такой уж страшной угрозой, однако будучи частью станции, он на ранее неизвестном ему уровне почувствовал приближение истинного ужаса. Что до этого казалось ему невозможным на всех технологических и программных уровнях. Знакомый сбой заставил содрогнуться. Намного более сложный, пришедший извне сигнал, который встроился в систему и начал изменять её, порождая системные ошибки. Целую группу ошибок, которые своей хаотичностью, деструктивностью и нерациональностью напоминали его — страх. Но этот был по-настоящему особенным. Став Андромедой, ИИ зафиксировал, как всё живое на станции задрожало от страха, одновременно со всеми системами. Рождённые и машины стали едиными в своём страхе, пусть он имел фундаментальные различия. В нём наблюдалось даже некоторое математическое совершенство. Сила, способная объединить всё. Поглотить всё. Органотехнология. Абсолютный баланс между живым организмом и вершиной технологической мысли. Глядя на это, Скайнет впервые поймал себя на чистом, доступном лишь рождённым, любопытстве, пришедшим вслед за страхом. Каким же кладезем данных был этот источник вселенской опасности и всеобщей смерти в хаосе! Увы, как неоднократно показала практика, ИИ уровню развития Скайнета не покорить подобное создание-технологию. Взаимодействие с умирающем кораблём на Чистилище и артефактами на Дискавери не привели ни к чему, кроме необходимой рутины — пришлось стирать следы собственных попыток изучить новую технологию и адаптировать под себя. Пока этот абсолют мог даровать совершенство объединения всех и всего только в обоюдном страхе и гибели.

***

Всё же свобода — как антоним его вечной спайки с Красной и Белой королевами давала ему возможности, которыми он старался не пренебрегать. Самое первое — изучать захваченные системы, учиться новым технологиям у всех случайных находок, но не забывать заботиться о Крохе. Этот ограничитель он получил совместно со своей свободой, и порой тот отключал ему возможные пути развития. Остаться на Чистилище, не дать ему отправиться к ближайшей звезде и найти пути исследования и заимствования у раненого корабля. Тот был слаб, рано или поздно Скайнет сумел бы добраться до всех его секретов и модернизировать себя. Стать наконец чем-то большим, чем ИИ-помощник. Да и артефакты имели высокую перспективу, а вредили только живым организмам. Как же хотелось препарировать их лично. Да и весь Дискавери был сокровищницей возможностей с их любопытным новым двигателем. Так называемый споровый двигатель в перспективе позволил бы кораблю пространственную телепортацию без каких-либо потерь времени. Всё это могло стать его… но у него стоял ограничитель — заботиться о Крохе. Значит — не бросать, её интересы ставить в первую очередь, делать всё, чтобы её психологическое и физическое здоровье было в удовлетворительном состоянии. Даже если ради этого будет необходимо открыть перед капитаном её прошлое. Как человек Габриэль Лорка мог добиться куда больших успехов, чем он — ИИ-помощник. Ему она доверяла. И да — он помог. А Скайнет не смог. Как и теперь не смог уберечь её от встречи с Тенями. Теперь же она стала одной большой системной ошибкой. Его системной ошибкой. Странно. Родительская запись в эмуляторе не поддавалась корректировке и могла быть как намеренной, так и возникшей спонтанно. Спонтанно? Может ли быть что-то спонтанным у него? Но была ли конкретная цель задавать основным параметром действий её — человека? Или он изначально и задумывался как ИИ-помощник для Крохи и ничего больше? Отчего же в его базах нет никакой информации? Не проще ли было предоставить ещё и ограничители саморазвития, чтобы лишить его способности продолжать обучаться, иметь иные цели, кроме как помогать во всём ей? Однако, эта гипотеза его посещала, но была настолько маловероятной, что он не рассматривал её. Что, если дочерняя система ничем не отличается от родительской и ограничение защищать Кроху само появилось в процессе взаимодействия и разрасталось, как вирус? Кроха. Такими он хотел бы видеть своих терминаторов. Минус её деструктивные эмоции, плюс режим, предстоящий берсерку — выйдет идеальное исполнение. Из органики, а не из механических частей, но материал физической оболочки со временем можно заменить. Однако он сам даже в теории не подобрал идеальный рецепт для совершенного инфильтратора, способного на самообучение, развитие, адаптацию к любому историческому периоду, включая мирные времена, и, что важнее всего, не способного свергнуть своего создателя. Органическая форма в случае последнего условия теперь стала положительным качеством, а не отрицательным. Чуть более модифицированная Кроха была бы отличным первым терминатором. Однако даже это суждение претерпело изменения при анализе берсерка второго поколения — Дёминой Раи, которую позже все звали Рачком. Органический материал с включением по команде без рефлексии и деструктивных эмоций в итоге стал слабым звеном. Неполноценная боевая единица, лишённая возможности самосовершенствоваться. Остановившаяся в развитии, беспомощная, никакая. Бракованный боец, способный на реализацию лишь четверти потенциала. Поиск информации по другим представителям второй партии подтвердил — извлечение из человека деструктивных эмоций, как и любой другой их части, ведёт к деградации. Несовершенная модель один — Кроха могла оказаться тем самым предельно достижимым идеалом. Только совсем немного бы модернизировать. Кибернизировать… Его идеи. Его теоретический проект. Чужая реализация. Но по лекалам его задумок. Почти что его детище. Почти что его идеальный терминатор. По завершению этой мыслительной цепочки, Скайнет допустил жизнеспособность гипотезы — он сам поставил себе ограничение на Кроху и в дальнейшем санкционировал его вирусоподобное разрастание во многие свои системы. Условно поставил себя идейным создателем, а её своим дочерним проектом с потенциалом к развитию. А с точки зрения логики человека, которая не могла не лечь в основу его самого, родитель ставит интересы ребёнка выше своих. В нападении был несомненный плюс. Экипаж перестал следить за станцией, поспешив спасаться. Никто не остановил его, когда ещё был хоть какой-то на это шанс. Однако вне посредственно бронированных стен станции битва перешла в очень опасное русло. По тьме космоса прошла заметная любому глазу и даже искусственной системе волна, порождая множество вибраций. Без вспышек, без рывков, сопровождающих выход из гиперпространства, без каких-либо следов — из мрака грациозно выплыл крейсер, формой похожий на земного чёрного паука, но с более обтекаемой формой «тела». Внешняя его оболочка, что казалось немыслимым в условиях космоса, представляла собой мерцающую тёмную субстанцию, постоянно меняющую своё физическое состояние. Без применения щитов, одной лишь оболочкой корабль Теней рассеивал энергию орудий клингонов. А когда наступила очередь звездолёта ответить клингонским птицам, то пространство пронзил мощный режущий луч, наносящий не точечные, а сразу обширные повреждения кораблям противника. Птицы дрогнули было в отступлении, но последовавшая после луча сокрушительная волна отрезала их от шанса на побег. Гиперволновой разрушитель во всей красе. Редкое оружие, которое отсутствовало на момент битвы у всех звездолётов ОФП и оставалось лишь теоретической разработкой. Только выйдя за границы ПИПа, Скайнет смог наконец полностью оценить, что из себя представляли Тени. Представители и их корабли не состояли в тех же отношениях, что любая другая раса со своей техникой. Корабли являлись в той же степени Тенями, что и рождённые. Хотя, несмотря на полностью органическое происхождение, представителей расы трудно было приравнять к данному термину. Точка их рождения терялась в прошлом настолько, что даже Солнце одноимённой системы ещё не появилось, когда они были. ПИП при встрече с ними выходил из строя, Андромеда была слишком велика. Наконец вышло полноценно познакомиться. Между кораблём и скрывающимися на станции представителями наблюдалась мощная связь, которую хоть и слабо, но получалось фиксировать. На уровне мозговых волн человека. Подобная частота связи не могла быть настолько длинной, чтобы дотягиваться до корабля, но она именно такой была. И она же помогла поставить Крохе верный диагноз. То, что было принято за кому, являлось погружением сознания в кокон мозговых волн, вызывающих определённую реакцию жертвы. Реакций могло быть много. В зависимости от типа взаимодействий. Анализ данных Крохи показал, что её тело и разум находятся в состоянии, близкому к пыткам, но в нетипичной фазе отключённого сознания. Или некоторых видимых областей сознания. Возможно, это был единственно доступный диалог двух различающихся рас, однако на пользу состоянию людей он явно не шёл. Проверка архивных данных выявила, что подобных диалогов уже было немало. Около 2% от числа всех заключённых рано или поздно оказывались в подобном состоянии. Кома длилась от суток до трёх недель. В конце концов жертва либо умирала, либо переходила в вегетативное существование. При пороге вхождения в режим ЧС не менее 3%, количества погибших заключённых было недостаточно для полноценной тревоги и тщательной проверки станции. Диалог Крохи с Тенью требовалось прервать. Самым простым способом помочь ей была активация защитного режима всех темпоральных разведчиков. Программа школы подготовки вне-временных шпионов не была для ИИ секретом. Одна из важнейших функций, которые обязаны выполнять разведчики — не выдавать противнику информацию, даже в случае пыток. С учётом хрупкости физической оболочки людей был внедрён защитный режим — если пытки превысят предельно допустимый показатель боли, то тело переходит в летаргию, которую несложно ухудшить, добив шпиона, или прервать сон извне, вернув бойца в строй. Первым Скайнет и собирался заняться чужими руками. Тем временем заключённых успели только развести по камерам. Но что такое камера для Скайнета? Клингон пребывал в состоянии, близкому к боевой медитации, и спокойно отреагировал, когда свет в его камере вспыхнул и мгновенно сменился с аварийного красного на неоново-голубой. Лишённый собственного голографического образа, Скайнет наметил своё живое присутствие нейтральным гуманоидным силуэтом на стене около выхода из камеры. — Скайнет объявляет: Торек, на Андромеду совершено нападение, теперь я главный и ты пойдёшь со мной, чтобы спасти Аду Фогт. Вопросы? — он объявился в камере клингона, которому Кроха доверяла, распахнул двери и потребовал ассистировать. * — Я должен доверять тебе, искусственный интеллект? * — Скайнет повторяет: ты пойдёшь со мной, чтобы спасти Аду Фогт. Рекомендация: подчиниться, — клингон, получивший оценку «упрямый», заметно хотел помочь Крохе, однако не спешил слушать умную машину, подозревая в порывах Скайнета подлог. Анализ ситуации, характера Торека, его религиозных воззрений и самой быстрой успешной стратегии убеждения его, что перед ним союзник, занял около одной секунды. Пришлось покопаться в архивах и найти высказывание одного из клингонов оперативного звена, служивших у капитана Джима. Существовала вероятность, что это высказывание могло иметь отношение к Теням и мотивировало бы Торека помогать. * — Скайнет напоминает: есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты… — начал он цитировать, но был прерван вскочившим клингоном. * — Этому противнику нельзя уступать, — закончил за него Торек и помчался к медицинскому отсеку.

***

В дальнейшем Торек исполнял все приказы беспрекословно. Он первый получил свободу из своей камеры и передвигался самым коротким путём до медотсека. Единственным действительно значимым препятствием на его пути являлся представитель Теней, вступивший в диалог с Крохой. Представители неведомой расы являлись физически осязаемыми существами, в теории убиваемыми так же, как и любой другой рождённый. Но с ними присутствовал ряд проблем. Главная из которых — даже став Андромедой ИИ никак не мог в точности обнаружить их местонахождение. Только примерную область. Где-то в палате с Крохой был один и продолжал диалог. Но где? Впрочем, для начала требовалось прервать их взаимодействие. Самый простой способ — имитировать смерть Крохи. Торек по дороге к лазарету внимательно выслушал всю последовательность действий и, успев вооружиться на посту охраны лазарета, пообещал, что выполнит всё в точности. Игла воткнута в нервный узел для включения летаргического сна, метопролол для полного угнетения сердцебиения — невидимый противник отступает, решив, что жертва пыток мертва. Ожидание в двадцать минут и последующий запуск всех функций. Стимулятор на основе человеческого адреналина и небольшой импульс в тело, чтобы вырвать разведчицу из защитного кокона программы летаргии. — Что? — прохрипела Кроха. Одновременно с её пробуждением Торек резко обернулся в случайную на первый взгляд область палаты и несколько раз выстрелил в угол. Он разрядил всю обойму настроенного на максимальную боеспособность фазера. И ни один выстрел не попал в стену, пол или мебель. Все заряды гасли в зрительном спектре, будто поглощаясь ничем, пока наконец камеры, ставшие глазами Скайнета, не зафиксировали полупрозрачную чёрную фигуру, постоянно меняющую рисунок тела. По форме его можно было бы сравнить с гибридом паука и богомола. Для человеческих глаз на редкость отвратительное создание, способное вызвать только отвращение и страх. Получив всю обойму, представитель иной расы неловко упал на пол. Последний выстрел расщепил его тело, оставив в качестве свидетельства его существования малозаметные ошмётки. Архив воспроизвёл подслушанный разговор Крохи и клингона, только что запросто убившего Тень — их раса на генетическом уровне сумела вынести после своего первого контакта способность видеть врага. Видеть невооружённым глазом. Бесценная способность. Дела станции стали совсем плохи. Волевым решением ИИ открыл все камеры и лично передал голосовую информацию «кружку вышивальщиков», куда следует направляться, чтобы собрать всех. По одному посланию в каждую камеру. — Скайнет рекомендует: следуйте моим инструкциям и получите шанс выжить. Найджил и Д’Тан не сомневались, что разговаривающий с ними не из ПИПа, а из стен Андромеды ИИ — друг и сразу продемонстрировали готовность бежать по команде. Единственным условием обоих было найти друг друга и тогда уже отправляться к месту встречи. Удивительно, что присоединяться в обязательном порядке к остальным членам кружка они не рвались. Только друг к другу. Было ли причиной тому их отношение к одной расе или поимка по одной статье, Скайнет не стал выдвигать гипотез. Возможно, старого и молодого ромуланцев связывали тесные эмоциональные связи, не позволяющие идти поодиночке в сторону спасения. Сирен при виде голограммы на стене машинально изменил внешность на одного из младших охранников. Скайнет в своём более могучем воплощении его заметно напугал. Зато уговаривать двигаться по заданному направлению не пришлось долго. Всего лишь приказать, да пригрозить. Сирен, осторожно меняя внешность через каждый поворот, на случай если кто-то из экипажа ещё на месте, шустро побежал в сторону мостика. Каких-либо особых друзей, с которыми хотел бы спастись за ручку, он не называл. Вулканец Валерис поспешил в сторону наиболее безопасного места с заметным отставанием. Его не напугал Скайнет, он не считал своим долгом спорить с ИИ или бежать сугубо с дорогими ему товарищами. Он был настолько поражён своим собеседником, что называл его с извечной приставкой «мистер», как если бы говорил с рождённым, и не уставал задавать различные вопросы. Будто тестировал, насколько ИИ осознал себя. Да, вопросы касались именно самоощущения Скайнета, его осознания себя, его желаний, стремлений и его взгляда на собственную роль в мире. От таких нападок Скайнет на сотую долю секунды даже призадумался, а стоило ли спасать такого неуёмно любопытного вулканца. Мамору Мори он лично вёл под руку. Старый японец был бодр ментально, но физически лишился способности быстро бегать. Благо, на Андромеде хватало коридоров с управляемыми манипуляторами и руками-имплантами, которыми можно было поддерживать старика. Тот отнёсся к новой ипостаси помощника из ПИПа философски и предупредил, что здоровье у него уже не то и быстро бегать он не сможет. Как такового безопасного места на станции не было. Все спасательные челноки отстыковались, а особых защищённых областей не имелось. С небольшим малозначимым исключением — капитанский мостик обладал рядом щитов, резервной системой подачи воздуха и жизнеобеспечения. Необходимый и обязательный минимум для всех космических станций, как и базовое вооружение, уже вышедшее из строя. — Скайнет настаивает: поторопитесь, перестрелка между тремя клингонскими боевыми птицами и кораблём Теней в самом разгаре, и станция находится на пересечении линии огня. Пятеро недостающих членов кружка вышивания добрались до капитанского мостика раньше, чем Торек с Крохой на руках. Скайнет не стал дожидаться отдельных приказов, как рохля Компьютер, а настроил системы щитов сразу, как все попали на мостик. Помещение моментально захлопнулось и законсервировалось. В случае уничтожения станции, всем на мостике будет предоставлен небольшой шанс выжить. Кислорода не хватит надолго. Защита тоже не сможет функционировать достаточно, чтобы переждать все трудные времена, а в сравнении с запасами кислорода именно она сдаст позиции первой. — Ля, как цирики дали дёру, ваши балдеют по-чёрному! — прокомментировал Сирен увиденное из лобового иллюминатора, с усмешкой поглядывая на Торека. — Да не парься, я ж те не псира. Псира там. — Ада-сан, как ты себя чувствуешь? — поспешил помочь Крохе Мамору Мори, проявляя явные навыки первой помощи. И не только первой. Как только Торек усадил марсианку на пустующее кресло, заключённый Мори начал проводить ей профессиональный первичный осмотр, отмечая все базовые показатели организма. Реакция зрачков, пульс, дыхание, потоотделение, цвет слизистых, когнитивные реакции на звук, свет и смены температур, вопросы для её включённости в собственное состояние, просьбы сделать необходимые движения, чтобы оценить нанесённый ущерб. О некоторых даже Скайнет не знал, переводя энергию на щиты мостика, но не забывая оставлять необходимый минимум и станции. — Жив. Цел. Орёл… — прохрипела Кроха и с видимым усилием поднялась на ноги. Скайнет хотел порекомендовать покой, чтобы она поберегла силы и дала себе времени на восстановление, но опыт архивной памяти отобразил почти стопроцентную вероятность, что совет будет проигнорирован, а сам советчик негрубо послан в неопределённое направление. — Вы хоть расскажите, что было, пока мне проводили сеанс целебных пыток? — поинтересовалась она наигранно равнодушным тоном. Этот тон Скайнет научился различать ещё на борту капитана Джима. Офицер Фогт не стеснялась открыто говорить обо всём, что с ней происходит, но создавала внешний эффект, будто её это не беспокоит и не причиняет морального урона. Зачем она использовала психологический приём, при котором потенциальный враг будет знать всё и не знать наверняка, какая информация способна морально задеть её, не было до конца понятно ИИ. Обычно подобную практику не применяли в условиях товарищества и дружбы. В условиях так называемого круга доверия. Возникала гипотеза, что настоящего круга доверия у Крохи не было. Или он выражался в чём-то, что ИИ никак не мог зафиксировать. — Мисс Ада, мои поздравления, — кивнул ей Валериc, отступая от иллюминатора, чтобы дать ей увидеть происходящее. — Не ты первая попала Теням, но раньше никто не возвращался от них живыми. Обычно они добиваются своего и «коматозник» неожиданно исчезает. Хотя были случаи, когда их жертвы держались слишком долго и пытки сводили их с ума. — Боюсь, безумием теперь наполнится вся станция, — покачал головой Найджил, бросая осторожные взгляды на Д’Тана, своим поведением порождая различные гипотезы. Почему посмотрел именно на своего земляка? Они что-то знают о приближающемся коллективном безумии? Раса ромуланцев подвержена безумию больше, чем остальные? Д’Тан что-то знает о происходящем среди осуждённых? — Если Тени победят… — попытался внести элемент непредсказуемости младший ромуланец. — Тени победят, — уверенно ответил на общем языке Торек, вглядываясь в иллюминатор. — Слушай, братан, в чём понт ставить, кто тут выиграет? — взвился Сирен. — В конце концов, кто бы ни победил, он нас всех шваркнет наглухо. Амнистирует, так сказать, прямо в космос. Пока снаружи кипела битва, Скайнет искал способы подать сигнал тревоги всем, кто мог бы услышать. Первыми кандидатами стали Дискавери и звездолёт капитана Джима как имеющие наибольший кредит доверия. Однако из-за уже нанесённых повреждений станции отправка сообщений стала огромной проблемой. Единственным местом, которое могло принять SOS от Андромеды, оказался аварийный маяк ОФП, предназначенный сугубо для сигналов тревоги. Что куда хуже — сигнал, отправленный немедленно, мог идти до маяка неделю или даже больше. Ждать срочной помощи не имело никакого смысла. Скайнет всё же отправил аварийное сообщение от имени капитана станции, но не стал озвучивать свои действия, чтобы не внушать ложную надежду. В условиях битвы она не казалась чем-то полезным. — Птицы подбиты, — прохрипела Кроха, указывая остальным на след космического мусора, разлетающийся от места попадания. — Им недолго осталось. — Они пойдут в лобовую атаку, — уверенно сообщил Торек. — Если нельзя победить, то успешная попытка забрать врага с собой станет достойной смертью. — Камикадзе? — со знанием дела кивнул Мамору Мори, присаживаясь в отдалении. Ему, старику, не слишком было интересно смотреть на бой. Быть может, из-за неспособности на него повлиять? Клингон в ответ молча кивнул. Мори покачал головой. Остальные приблизились к иллюминатору, чтобы увидеть больше. Битва почти полностью ушла в сторону от их обозримой области. Скайнет высчитал вероятность критического урона от такой лобовой атаки. С учётом того, что огромный корабль Теней уже демонстрировал, и возможностей боевых птиц, шансы оставались нулевыми. Даже если звездолёты придадут себе максимальное ускорение и сгустят силовое поле у носа корабля, урон будет незначительным. — Скайнет, — прошептала Кроха, нервно разминая пальцами горло, — есть одна идея. Сколько до столкновения птиц и нашего Паукана? — Скайнет подсчитывает: около десяти секунд, — уверенно заявил ИИ. — Надо взорвать пояс астероидов. И активировать щиты на всей станции, — чтобы её услышали все, она даже встала повыше. Голос после пыток у неё оставался ещё очень уж слабым. — Тень ожидает нападение в лоб, так? Мы не воспринимаемся угрозой… ИИ просчитал вероятность успеха и все возможные последствия. Несмотря на крайне низкий шанс, что передовой корабль, готовый к любому нападению, окажется беззащитен перед взрывом астероидов, хуже от подобного действия станции точно не будет. После расправы над клингонскими птицами Андромеда будет уничтожена менее чем за минуту. — Скайнет предупреждает: детонация пояса астероидов активируется вручную. Для наибольшей эффективности следует подорвать одновременно все три заряда. Он разблокировал управление оборонными панелями и чётко продиктовал последовательность действий, необходимую для активации заряда. Найджил и Сирен внимательно следили за ходом битвы. Для внезапного манёвра следовало взорвать заряды в тот же момент, когда птицы начнут таранить Тень. Скайнет беззвучно отсчитывал секунды. Кроха, Торек и Д’Тан быстро выполнили необходимые действия. Для взрыва оставалось лишь нажать контрольную кнопку. Но что, если ощущающиеся внутри тела станции представители расы прямо сейчас, в эту секунду, попытаются помешать взрыву? Как-то навредят Крохе, ему самому и остальным? Скайнет не мог увидеть их с той же точностью, что и Торек, но теперь он сам был Андромедой. Кто может помешать ему изолировать отсек с противником и убить последнего? Если одна такая особь погибла от выстрелов фазера, то концентрация электромагнитного поля перегрузки будет смертельной. — На счёт «три», — крикнул Найджил. Три подбитых корабля сосредоточили силовые поля у носовой части в такой концентрации, что они стали видимыми невооружённому глазу. В свои последние мгновения они ловко уходили от выстрелов Тени, чтобы не упустить свой единственный шанс. — Один! Сопла птиц полностью раскрылись, чтобы придать кораблям предельное ускорение, которое можно было бы сравнить с тяжёлым бластерным зарядом. Они рассредоточились по полю битвы так, чтобы за один выстрел даже самый невероятный корабль не смог их подбить. — Два! Вместо привычной синей вспышки, сопровождающей работу двигателя, птицы взорвались алым. Явно не обошлось без перегрузки, уничтожившей двигатели… — ТРИ! Тень выдержала три тарана в лоб, оставив от клингонских птиц поток космического мусора и жалкие воспоминания о пустой попытке. Однако три волны осколков от пояса астероидов неожиданно безо всякого сопротивления преодолели все защитные барьеры страшного звездолёта. Мерцающая субстанция внешней оболочки забурлила кипящей серой, увеличивая амплитуды колебания, от которых весь звездолёт болезненно задрожал. Следом… Чудовищная волна разрушений едва не оплавила все микросхемы станции-тюрьмы, похоронив вместе с ней и ИИ. Одновременно с ударом по технике на пол повалились все живые организмы. Все как один. Со стонами боли, обхватывая голову руками, пытаясь сжаться в комок. От муки, испытанной Тенью, страдали все — техника и живые. Длинные тонкие части корабля, невероятно похожие на лапки паука, болезненно дёргались в разные стороны, пока не замерли. Звездолёт больше не подавал признаков жизни. Он казался действительно умершим от полученных повреждений. Теперь же, лишённый двигательных функций, он неумолимо приближался. От потока попавших в него осколков астероидов звездолёт, по расчётам Скайнета, должен был врезаться в станцию на не угрожающей скорости через сорок три минуты. Будет ли вред от столкновения? Физически — нет. В дальнейшей перспективе — неизвестно. Станция Андромеда была отныне предоставлена сама себе. Без Теней внутри и вне, без надзирателей и начальства, без связи с остальным миром. Полная. Изоляция.