2336: Худший год

Изоляция длилась уже месяц. Конца и края нового ритма жизни так и не появилось. Но даже в таком месте и в таких условиях можно адаптироваться. Можно даже научиться снова спать. Особенно когда есть тот, кто прикроет все тылы. После своеобразной дуэли двух бойцов против Тени, как ни странно, стало легче. Они выиграли всего один бой, но эта победа стоила многого. Да, они оставались в ловушке, а Тень, нависшая над ними, никуда не делась. Более того, они встали костью в горле ненасытного звездолёта, желающего забрать со станции всех. Но кое-что изменилось. Появилась уверенность. Уверенность в том, что можно победить. Каждый день одерживать победу за победой и не давать козням чёрного кораблика осуществиться. А когда появлялась хотя бы крупица уверенности, то вместе с надеждой они разрастались в нечто непобедимое. Звездолёт сам подарил Аде и Тореку оружие, способное побеждать кошмары снова и снова. В сознании или во сне, непрерывно держась за руки. Их срастила вместе та самая удавка, сделавшая мысли и чувства общими. Пока на станции был жив хоть кто-то ещё, общий хаос мог свести с ума и подтолкнуть ближе к гибели, но когда никого не осталось, эта связь стала самым крепким щитом. Они чувствовали друг друга каждую секунду. Едва ли даже близнецы могли бы обладать похожей связью. Прошлое пыталось давить на плечи и сломать появившийся союз, но каждый раз проигрывало. Тореку и Аде не требовались слова, чтобы говорить. Все их диалоги отныне проходили мысленно. Для крепкой связи и передачи своего мысленного послания без помех они касались друг друга. Защищая друг друга каждую секунду тёмной ночи, когда сознание уходило на покой, оставляя Теням лазейку, они привыкли не расцеплять рук даже во сне. Кошмары Ады были ничем для Торека, бесполезным шумом, от которого он запросто её закрывал, а его ужасы никак не могли преодолеть её барьер. И чем больше ежедневных побед они одерживали, тем сильнее становился их союз. Звездолёт Теней проигрывал. Продолжились и тренировки. Секреты кинжала Ада усвоила быстро. Наука дошла до мощных, пусть и несколько неуклюжих бат’летов. Как один из таких оказался на станции-тюрьме, оставалось загадкой. Он не принадлежал Тореку до основательного обыска отсека с различными конфискованными у заключённых предметами. Вид у древнего оружия был потрёпанный. На видавшем лучшие времена лезвии появились сколы-зазубрины, а рукоять зашоркалась и щеголяла множеством царапин. При этом непригожий внешний вид никак не сказывался на совместных тренировках. Первые уроки правильного владения бат’летом закончились синяками, неудачей и весьма неуклюжими попытками Ады не покалечить саму себя громоздким оружием. Особенно удручающе это смотрелось на фоне её воспоминаний о полной зачистке интервентов на Дискавери. А ведь тогда она тоже не знала, как пользоваться их оружием, что ей совсем не мешало его применять. «Ты переживаешь, поэтому не получается!» — прокомментировал на перерыве Торек. «Переживаю, — согласилась она, — я могла больше. Раньше, когда у меня было состояние берсерка». Они прервались на обед. В отсутствии других заключённых, чтобы не думать о плохом, они теперь обедали в столовой для старших офицеров. Она была значительно меньше, а подачей блюд заведовал ИИ станции, чьё место занял Скайнет и запросто баловал их съедобными комбинациями съестных запасов. Поначалу было немного странно есть не основной рукой, чтобы поддерживать рукопожатие с Тореком, но и к этому они привыкли. За едой мысли текли флегматичнее, многое можно было обсудить. «Без него я — обычный боец. Не пустое место, но во мне нет ничего выдающегося. А физические данные не позволят просто так давать успешный бой подавляющему числу противника…» «Ты слишком привыкла к чужому. Берсерк — это не ты. Это оружие, как бат’лет, но лишившись его, ты не перестала быть собой. И не стала слабее. Я помогу…» Им не требовалось добавлять ставшие бессмысленными связки «я тебе сочувствую», «я понимаю, каково тебе» или «я разделяю твои чувства». С укрепившейся связью они постоянно ощущали тревоги друг друга. Не требовалось объяснять, убеждать или заставлять себе верить. Врать друг другу они просто не могли. Это было куда сложнее, чем попытаться обмануть себя. Правда всегда была на поверхности. Мысленные диалоги становились всё короче, когда не требовалось объяснять свои эмоции, порывы и страхи. Они просто считывались, как ещё один уровень разговора, и воспринимались как нечто само собой разумеющееся. Сначала это казалось чем-то странным. По инерции Ада пыталась объяснять все свои порывы и действия, как и Торек, но с каждым днём они всё больше забывали о необходимости что-то друг другу объяснять. Две микровселенные разумов соединились и не спрашивали друг у друга лишнего. Её прошлое было открыто для него каждую секунду. Ничто не мешало товарищу смотреть в её память, в её драмы и видеть, что именно причиняет ей боль. Видеть смерти друзей и родителей. Сожаление обо всех совершённых ошибках и муки совести, грызущей безо всякой жалости. Ада в свою очередь порой с головой проваливалась в его детство, видела его печали. Образы погибших родителей, брата и сестры, вызывающие сосущую пустоту внутри. Их тени она уже видела. Не в первый день, когда держала его до совершения последнего шага, а куда позже. Они пытались забрать его, но Ада не подпустила. Зато успела рассмотреть силуэты, ставшие чёткими и запоминающимися. А уже на следующий день вытянула из его памяти горечь о погибшей семье. Их пути можно было даже назвать схожими. Жизнь после смерти родителей для клингона превратилась в школу выживания, из которой возвращаются только лучшие из лучших. Да, его не бросали в клетку к тиграм в качестве воспитательной меры, но боевые искусства он изучал с не меньшим рвением. Не просто умение постоять за себя. Культура боя открывала возможность защищать свою честь на турнирах. А в случае победы жестокий к сироте мир расщедривался на подарки. К чести их сурового мира, с годами даже самые обездоленные дети только укрепляли связь с культурой и традициями. Ада как дочь колонистов могла назвать своим наследием только то, что было принято делать в их поселении. Но мелочи вроде лепки пельменей в общем кругу трудно было назвать культурным достоянием марсиан. В древнем наследии клингонов было место хорошему и плохому. Пусть немало почётных мест в нём отводилось конфликтам и насилию, также сохранялась идентичность целого народа, оберегалась их история и пестовались те качества, которые помогли когда-то давно прогнать Теней. Есть ли ещё расы, способные этим похвастаться? «Берсерк не победит Тень. Лицом к лицу с древним врагом берсерк дрогнет, но Ада останется стоять до конца. Ада сильнее берсерка… остальное решается тренировками и товарищами», — уверенно ободрял он её, посмеиваясь над обиженным Скайнетом. Лишённый возможности подслушивать их разговоры, ИИ ревниво напоминал, что они на станции не до конца одни, он тоже присутствует и хочет принять участие в разговоре. — Скайнет подчёркивает: у меня нет рук, чтобы вы за них держались, но это не значит, что я не хочу послушать личные разговоры. — А потом их записать и использовать в качестве компромата? — поинтересовалась мимоходом Ада, набирая очередное сообщение с просьбой о помощи. Пусть она не верила в успех, но традиции и случайность никто не отменял. ИИ так жаждал внимания, что перенастроил систему ввода и вывода информации и регулярно выводил свой образ на все экраны капитанского мостика. Он даже порывался, как Красная Королева, создавать себе полнотелые голограммы, но образы для воплощения каждый раз менялись. У Скайнета не было лица, в отличие от его «сестёр», и он пытался подобрать себе подходящее. Лица меняли друг друга. То брутальный образ американского военного с жутковатым колючим взглядом, то внушительный одним только разворотом плеч австриец с ещё более пугающим образом, теперь же напротив — британец среднего телосложения и достаточно мягкими чертами лица. Возможно, целью неугомонного ИИ стало вызвать где-то на глубинном уровне почти симпатию. И, следует признать, ему удавалось. Близко посаженные глаза, оттопыренные уши и чрезмерно плавный подбородок при ровной челюсти делали его каким-то почти домашним. — Скайнет возмущён: Кроха, как ты могла про меня такое подумать? Я удаляю всю компрометирующую информацию! — убедительно заявил ИИ. От такого нескромного вранья Ада даже оторвалась от процесса ручного набора отправки сообщения. Она давно привыкла, что краденые из музея истории Скайнет и Королевы могли творить практически всё, чем превосходили любой бортовой компьютер всех времён и народов, но чтобы открыто врать — это было уже что-то новенькое. Обычно, они завуалированно, с нюансами и недоговорками, но говорили правду. — И если я сейчас попрошу тебя посчитать количество поз, в которых мы с капитаном вступали в неуставные отношения, ты извинишься и скажешь, что информация не найдена? — невинно спросила она и поддела его посильнее: — Давай, скажи эту фразу, позорящую всех твоих конкурентов «простите, нет данных», «информация не найдена» или крамольное «не знаю». — Шесть. Скайнет уточняет: с учётом ваших встреч, существующего перечня человеческих позиций для брачных игр, ваш выбор излишне консервативен. Я бы мог посоветовать несколько вариантов, которые разнообразили… — Ну-ка ЦЫЦ! — шикнула на него Ада, поперхнувшись от такой активности. — Вот чего мне… или нам точно не требовалось, так это советов со стороны искусственного интеллекта, как вступать в неуставные отношения пооригинальнее. У тебя нет дел поважнее, чем подслушивать наши разговоры? Скайнет с тревожащим молчанием дождался пока она завершит свою отправку всех сообщений. Ада не торопилась. Что-то ей подсказывало, что не просто так он вдруг после долгого отмалчивания стал таким говорливым. У него появились новости, причем не совсем обычные. Для него было привычным говорить под руку всё, что не касалось чего-то экстраординарного и совершённого им с невозможным успехом. В таких случаях ИИ требовал к себе внимания, а также всевозможных оваций и восхищения. В этом он начинал напоминать живую личность, требующую признания с детской жадностью. — Скайнет отмечает: мне было чем заняться всё это время. Скайнет работал, как сказочный папа Карло. И Скайнет успешно завершил свою работу. Скайнет требует благодарности и поклонения! — заявил он, когда она обратила всё своё внимание на него. «Что и требовалось доказать!» — покачала она головой, чувствуя мгновенный ответ, отбившийся где-то в висках. Скайнет донимал не только её, но и Торека, решившего проверить двигательную часть станции-тюрьмы. Всё, что отвечало за передвижение самой станции, приказало долго жить после обстрела клингонским кораблём. Эту часть можно было не проверять, однако разрушения могли затронуть и систему жизнеобеспечения. И, хотя Скайнет отчитывался, что не зафиксировал ничего опасного для их здоровья, Торек предпочитал проверять лично. Он не до конца доверял нормативам, которые были вписаны в протоколы ИИ. Чаще всего за норму принимались идеальные условия для землян, игнорируя тот факт, что кроме них существовали и другие расы со своими физическими особенностями. Клингоны не отличались требовательностью к системам жизнеобеспечения, но проверка никогда не была лишней. — Скайнет приказывает: падайте на колени и раболепно благодарите меня! — Обойдёшься! Выкладывай, что же такого чудесного ты совершил? — Кроха, не порти мне момент триумфа! — явно обиделся он, но продолжил как ни в чём не бывало: — Силой моей чудотворной гениальности я взломал звездолёт Теней. Сегодня утром я сумел заставить его уйти в сон. Теперь он не будет вас мучить кошмарами! — Ого! — сказать, что Ада была поражена от пяток и до кончиков волос, значит, не сказать ничего. От шока, который пока не торопился переходить в радостный восторг, он едва могла складывать звуки в слова. — Но… как?! — Скайнет отмечает: я был достаточно наблюдательным и терпеливым, чтобы найти в его технологических элементах несколько слабых областей. Поскольку до моего технического гения вам, рождённым, далеко, — начал хвастать довольный её реакцией ИИ. — Техническая часть звездолёта Тени имеет ряд слабостей. Все преимущества базируются на органической стороне, однако та беспрекословно подчиняется технике. А её я сумел взломать. Пока что Тень спит. Вы можете выдохнуть и подготовиться. Изнутри она почувствовала комок мыслей и чувств. Восторг, недоверие, подозрения и нервное ожидание. Торек не верил в чудеса, да и Ада тоже. Технологии человечества очень сильно отставали от многих так называемых младших рас, не говоря о старших или легендарных Изначальных, к которым с очень большой натяжкой можно было причислить предтеч. Неужели ИИ мог оказаться настолько ушлым, чтобы сделать то, на что не способен никто? Тени древние, возможно, Изначальные или древнее Изначальных. Их технология невероятна и непостижима. Она вросла в сказки и легенды уже тогда, на заре всех ныне живущих цивилизаций, будучи совершенной. Как?! Был ли у него шанс научиться? Могло ли так произойти, что человечество больше трёхсот лет назад случайно создало интеллект, способный развиться до взлома самой совершенной технологии? Или это ловушка? Ловушка Тени, чтобы подловить надоедливый ИИ? И всё же первый вопрос, вспыхнувший в их головах, был иным: — К чему мы должны приготовиться? — с подозрением уставилась на него Ада. — Скайнет воодушевляет: к величайшему приключению в вашей жизни! Кроха, мы покинем эту забытую всеми станцию и улетим до ближайшей нормальной планеты верхом на звездолёте Теней! Метафорически выражаясь. Мы будем внутри. Ради момента он даже умудрился добавить в свой электронный голос эмоциональных красок. Получилось не слишком правдоподобно, хотя гораздо лучше, чем его попытки делать комплименты. Но неприятный холодок уже прошёлся вдоль хребта Ады, а отклик где-то на уровне солнечного сплетения подсказал, что и Торек не встретил эту новость с ликованием. — Ты хоть понимаешь, каким кошмаром для любой обитаемой планеты станет звездолёт Тени? — выдохнула она. — Здесь самая дальняя граница исследованного космоса. Шансов, что тут появится случайная жертва, почти нет. Отлично, что ты усыпил Тень, пусть спит дальше! Желательно, всегда! — Скайнет уточняет: Кроха, а что ты будешь делать? Ждать полгода, пока не появится та самая случайная жертва — корабль, который принесёт вам ещё заключённых, комиссию с проверкой или пополнение ресурсов? Нет никаких гарантий, что их появление не разбудит спящую красавицу. Ада терпеливо выдохнула. Он был прав. Любая помощь, что придёт на их зов или без оного, станет жертвой звездолёта Теней, разбудит древнего монстра и… дальше думать не хотелось. Легенды о Тенях не говорили ничего хорошего. И, если им верить, один-два корабля были всего лишь ленивой проверкой мира. Готовы ли нынешние расы к «правильной» эволюции через геноцид и разрушения. Один мёртвый кораблик и один спящий не несли настоящей угрозы в сложившихся обстоятельствах. Но если расшевелить спящий, а потом дать громкий сигнал тревоги о том, что обнаружена новая технология… На Земле яро заинтересуются таким шансом усовершенствовать свою технику. А на спрос появится предложение, если клингоны не опередят землян. Но в любом случае Тени вступят в войну, и тогда начнётся хаос, как в легендах. Звездолёт никто не должен увидеть. «Надо прекращать отправлять SOS-сообщения. Но рано или поздно кто-то к нам прилетит. Что тогда делать?» — метались мысли и, прежде чем Ада успела всё обдумать, слова сами вырвались: — Мы можем отправить спящую красавицу прямым рейсом к ближайшей звезде? ИИ думал минуту. Для его процессов подобное время считалось практически вечностью. — Скайнет с обидой отмечает: не для того я старался весь этот месяц. Но в теории — да, если мы будем внутри и направим его в звезду. Дистанционный запуск или фокусы в духе Чистилища не сработают. До самого конца пути мы должны находиться на борту. Но если у органической части обнаружится механизм самосохранения, то плакало наше героическое перемещение в один конец! — наконец ответил он. — Итак, вы будете готовиться к полёту? — Извини, но нет, — покачала Ада головой. — Я — пас. Как минимум пока ты не решишь две проблемы. Первая — то, что прикосновение к звездолёту для нас фатально, а внутри мы так или иначе будем с ним соприкасаться. Вторая — после полёта от звездолёта следует избавиться так, чтобы им никто не мог воспользоваться. И он никем не мог!.. ИИ с долей обиды отметил, что марсианка не ищет лёгких путей. Поскольку на станции их было двое, он пытался надавить на неё через Торека, но клингон был целиком и полностью на её стороне. Оставшись в меньшинстве, Скайнет мрачно пообещал, что найдёт выход даже из такой ситуации. Для Ады и Торека рутина вернулась на круги своя.

***

Без тягучего влияния Теней существование на станции стало куда сноснее, однако выработанная стратегия выживания не была отложена в долгий ящик. Во многом разговоры продолжались в мыслях. Ада делилась своими тревогами относительно старых страшных сказок, которые вот-вот при их жизни могут стать ещё более ужасающей реальностью. Пусть ОФП с Империей грызутся за что пожелают, но позволить Теням вступить в войну было категорически нельзя. Аде было по большей части плевать на хотелки землян. Даже с поправкой на неуставные отношения с капитаном, это их проблемы. Не её. Рано или поздно война закончится. Смогут ли клингоны захватить Землю? Маловероятно. Пока между двумя агрессорами идёт конфликт за колонии и территории друг друга, никто из младших и старших рас не будет вмешиваться. Пусть сами разбираются. Но если земляне загонят клингонов на Кронос и запланируют порабощение или уничтожение, то им быстро и эффективно напомнят, где их место в интергалактической пищевой цепочке. То же ждало и клингонов. Но если придут Тени… Торек мыслил так же. Войну, по его словам, начали представители так называемых великих домов, к которым он не имел никакого отношения. По его мнению это была не столько война против ОФП, сколько попытка в войне перековать Империю во что-то более великое и с новым императором во главе. Победитель в войне взял бы всё — трон, подтверждение значимости своего дома и своей крови, статус защитника веры с наследием и многое другое. А люди? Их живучесть давно известна, тотальный экстерминатус в планы не входил, лишь полное и безоговорочное унижение. Но если придут Тени… Пусть древняя тьма спит так долго, как это вообще возможно. Быть может, однажды её сон станет таким крепким, что ни один конфликт в будущем не разбудит её. Или младшие расы станут мудрее и, что не менее важно, сильнее. Тогда получится дать бой и не проиграть. Но до тех пор два представителя враждующих рас с тревогой смотрели через иллюминатор на спящую Тень и боялись не за себя, а за всех остальных. За тех, кто не ведал, какого врага начал пробуждать. Нельзя забыть эту тьму, отвернуться и сделать вид, что её нет, или оставить её на других, сняв с себя ответственность. Такую ответственность снимают только вместе с головой. Тени сцепили их неразрывным союзом. Даже без общих мыслей и чувств, спаявших товарищей воедино, их объединил груз пережитого и понимание, что всё перепавшее им — это лишь увертюра. Весь полноценный гастрольный тур Теней предстоит узреть миру. На их плечи лёг груз будущего. Настоящий. Ощутимый. Без права на ошибку. Скайнет недолго играл в обиженного и недопонятого гения. У него были рычаги давления на Аду и Торека. Он прекрасно знал, что в их безвыходном положении у него будет преимущество. Только он обладает хоть какой-то свободой действий и только ему под силу найти тот компромисс, или его видимость, который примут оба безоговорочно. И он появился. — Скайнет объявляет: я прощаю ваше неверие в мой гений. Моё превосходство перед вами бесспорно. Поэтому как высший разум этого мира я отнесусь к вашему поведению со снисхождением, — заявил он через несколько дней. — Я предлагаю приключение, которого не удостаивался никто из ваших примитивных соплеменников. — Мы сейчас возьмёмся за ручки и больше никогда не будем с тобой разговаривать! — пригрозила Ада, не оценив юмор ИИ. — Мир, Кроха, я предлагаю полёт в один конец. Вместе мы подготовим надёжные скафандры, в которых вы сможете пережить контакт со звездолётом Теней. Полёт до ближайшей обитаемой планеты. А на десерт я гарантирую активацию системы самоуничтожения. Мне пришлось основательно покопаться в механико-мясных мозгах нашего нового друга и найти её! Ну-ка пали ниц передо мной! — снова нескромно потребовал он, но вместо этого получил демонстративное держание человека и клингона за руки. — Обойдёшься! * — Перед машиной не встану на колени! Смесь русского и клингонского языков грянула одновременно. Ада от себя добавила несколько красноречивых направлений наглеца в непечатные дали. Впрочем, Скайнет, словно ребёнок, ищущий родительского внимания любыми средствами, только радовался, что его единственные собеседники говорят с ним. Никакой молчанки. — Скайнет напоминает: если хотите выжить сами и убить звездолёт целиком и полностью, то слушайте мои мудрые советы! Скафандры для выхода в космос имелись на станции всех размеров, и подобрать два наиболее подходящих не представлялось большой проблемой. Морокой стал небыстрый процесс модификации. Скафандр, защищающий тело от неблагополучной среды космоса, если её можно было таковой назвать, не спасал от летального контакта со звездолётом. Скайнет, пока демонстрировал страшную обиду на них двоих, успел составить пошаговую инструкцию, чтобы добавить необходимые слои защиты и оберегать жизнь, скрытую внутри. Ресурсов станции хватало. Оперативного звена как такового на Андромеде не было, но служба безопасности присутствовала. Пусть в урезанном виде, они были обязаны иметь доступ к оружию на случай силового вторжения на станцию или в целях подавления бунта, если ситуация целиком и полностью выйдет из-под контроля, а персоналу будет угрожать опасность. В небольшом арсенале хранилось несколько комплектов лёгкого и среднего оружия, а также скромный набор брони и защитных пластин. Фазеры и лёгкие бластеры мало интересовали Аду, Скайнета, и Торека, а броня с пластинами были полностью изъяты. Самую важную часть работы ИИ выполнял сам, когда спаивал внешнюю оболочку скафандров с элементами дополнительной защиты. Он же тестировал выходившие громоздкие доспехи. Многослойная жуть, получившаяся после всех совместных стараний, больше подходила для десантирования на планету вроде Венеры. Скайнет без стеснения уточнил, что в получившемся модифицированном скафандре они смогут выжить на любой планете и в любой среде. — Пока у вас кислород не закончится, — уточнил он. — Кстати о нём, сколько нам лететь? — нахмурилась Ада. — На эти страшные бандуры много камер с кислородом не поставить. ИИ без пререканий начал подсчёты, выводя всю информацию на ближайшие мониторы. По самым неблагоприятным прогнозам до ближайшей доступной планеты путь продлился бы около двенадцати часов. В случае, если он не сможет выжать из звездолёта больше шести варп. Ада нервно сглотнула. Двенадцать часов внутри корабля, способного переварить любое живое существо и сделать частью своего центрального процессора — самое пугающее приключение из всех, что можно придумать. Виски сдавило ответным откликом — Торек не подавал вида, но был напуган не меньше. Двенадцать часов. Кислорода хватит. Две камеры плюс одна резервная. При умеренном потреблении они смогут провести почти сутки в своих громадинах. Не причина для отказа… Причина? Ада едва не охнула, поймав себя на мысли, что хочет найти достаточно вескую причину, чтобы остаться на станции. После всех смертей, всех кошмаров и всего, что она пережила здесь с первого дня заключения, она не хотела уходить. Неужели это та самая первобытная черта человека в ней заговорила? Она адаптировалась к окружающим условиям и теперь не желала их менять? Или дело в Тени? Да, звездолёт спит, но кто сказал, что в спящем виде не перестаёт на них влиять? Только из-за этих нетипичных для неё мыслей стоит рвать когти как можно быстрее! Что, если завтра разум вновь станет ей отказывать, она начнёт жить в подобии спячки первых дней? Или заново нападёт апатия последних? «Надо валить отсюда подальше!» — решительно кивнула она, поймав недоумённый взгляд Торека. — Когда мы можем?.. — она запнулась на последнем слове. Бежать? Отправляться? Погружаться на звездолёт? Двигаться отсюда подальше? — Скайнет отмечает: для завершения всех предварительных действий и финальных тестов скафандров мне потребуется двадцать шесть часов.

***

Ада рассеянно набирала очередное SOS-сообщение. Торек находился там же, на капитанском мостике. После того, как время до побега начало отсчитывать немногие часы, они старались держаться вместе. Больше не разделялись. Если совершить обход по станции, то вместе. Если посидеть в отсеке-саду, тоже вместе. Уединение воспринималось теперь как нечто неприятное. Опыт сожительства с залечивающем себя кораблём сделал всё, что касалось одиночества, невыносимым. Даже без кошмаров организм самостоятельно подкидывал приступов ужаса, если не паническую атаку. Проще преодолеть крупицы стеснения, чем научиться не бояться остаться без сопровождения. Пальцы машинально набрали все необходимые команды. Марсианка выдохнула. В сообщениях больше не было никакого смысла. Но следование бесполезным действиям, как ритуалу, помогало собраться. Сутки они провели в привычной рутине, успокаивающей своим предсказуемым ходом. По случаю привели в порядок сад камней, которым очень дорожил Мори-сэнсей. Там же стояла капсула, ставшая урной для его праха. А к ней осторожно прикреплён запечатанный и сложенный лист с каллиграфией умершего. Брать с собой в звездолёт то, что от него осталось, даже в мыслях казалось бредом. Пусть останется на станции. Будет уроком для тех, кто найдёт. За ужином Торек в утешение сообщил, что тоже чувствует себя странно из-за намечающегося побега. Бесстрашный клингон честно признал, что несмотря на их совместную победу над кораблём, тот успел их изменить. И дело касалось не только общих мыслей и чувств. С самого первого момента на Андромеде они изменились. И продолжают меняться. Ада выдохнула с облегчением, чувствуя, что не одна в своих тревогах. «Как бы мы ни сопротивлялись, какая-то наша часть уже начала принадлежать Теням. От нас зависит, как мы ею распорядимся. Сделаем её своим опытом и мудростью, закопаем внутри себя в надежде, что она никогда не пробудится, или поддадимся её ужасам…» — добавил он сформированной мыслью. «Мудрость сейчас важнее всего. И она мне подсказывает, что если нападение бойцов Империи на Андромеду спровоцировало один звездолёт Теней, насколько наш мир близок к тому, чтобы пробудить их всех?» — поделилась она засевшей в ней тревогой. Пальцы клингона чуть дрогнули, но держали её руку также крепко. Его тоже это беспокоило где-то на задворках сознания, но стоило ей озвучить свои тревоги открыто, как и внутри него всколыхнулись те же картинки ужаса. «Мы ни на что не сможем повлиять, находясь тут, в ловушке, — наконец ответил он. — Только если рискнуть и сделать этот шаг, мы сможем повлиять на ход истории. Найти способ остановить войну, прежде чем станет слишком поздно!» За четыре часа до отправки она вернулась на капитанский мостик. Торек шёл следом, чуть отставая, чтобы предоставить Аде пространство и ощущение относительной свободы от его общества. В глубине мыслей он немного тяготился их общей связью, но больше думал о ней. Клингону казалось, что он невольно душит свободолюбивую марсианку своим присутствием и старался хоть как-то смягчить их союз. На панели управления мерцал символ, которого они ждали больше месяца. Ада сначала не поверила, что ей не привиделось, и несколько минут тупо смотрела на символ входящего сообщения. Неужели это по-настоящему? Не мираж и не мечты измученного разума? Кто-то им написал?! Дрожащими пальцами она открыла сообщение. «На ваш сигнал тревоги поступил отклик. Не поддавайтесь панике. Ожидайте, помощь уже близко!» — гласил текст на нескольких наиболее распространённых языках. Часть сообщения была зашифрована. Стандартные алгоритмы дешифровки не смогли одолеть скрытую часть сообщения. Пришлось просить Скайнет уделить уже маловажному сообщению немного внимания. ИИ с заметным скепсисом в электронном голосе поинтересовался, так ли важно узнавать часть послания, которое целиком и полностью они планируют проигнорировать. Ада настояла на своём. «А вдруг это что-то важное? Кто будет шифровать сообщение просто так?!» — делилась она своими тревогами с Тореком. «Ты снова ищешь причину остаться или задержаться. Ада, это путь к гибели! — напомнил Торек. — Кто бы ни пришёл нас спасать…» «… Их самих придётся спасать, когда они потревожат спящий звездолёт! Ты прав, я просто пока не могу преодолеть ту теневую часть», — легко согласилась она следовать первоначальному плану.

***

Время на подготовку к побегу закончилось. По ощущению оно умудрилось тянуться бесконечно мучительно долго и закончиться быстро и внезапно. К моменту, когда настал час загружать себя в монструозный скафандр, Ада лишь едва-едва смогла морально подготовиться к тягучему процессу. Она покидает станцию-тюрьму. Дата на ПИПе демонстрировала конец сентября. Примерно три месяца прошло с тех пор, как она покинула Дискавери и оказалась тут. Три безмерно долгих месяца подавления, стирания собственных границ и забвения самой себя, а после время для пыток и потерь. Она точно не будет скучать по этому месту. И всё же… Мамору Мори, землянин и самый традиционно-консервативный японец из всех, кого она когда-либо знала. Валерис — самый загадочный и нетипичный вулканец из тех, с кем ей доводилось встретиться. Таинственный Сирен, мутант и представитель неизвестной им расы — загадочный товарищ, забравший все свои тайны с собой. Найджил и Д’Тан… быть может, к лучшему, что почти до самого последнего дня они были вместе. — Скайнет напоминает: Скайнет перегрузил самого себя на ПИП и готов к первому и последнему полёту двух вражеских пассажиров на борту звездолёта Теней, — поторопил её ИИ. Самостоятельно обрядиться в чудовищный скафандр помогли модернизированные руки-манипуляторы. Они же подтолкнули начать черепашье движение до замороженного коридора, распространяющего иней на соседние отсеки. Сюда звал всех звездолёт. Теперь они шли добровольно. Без апатии, без ужаса, не как загнанные жертвы. Они шли сами. За их спинами гас свет. Без приказов Скайнета станция погружалась во мрак. Сегмент за сегментом. С низким гудением она умирала. Её во всех смыслах окончательно покидала жизнь. Жизнь её технической начинки. Жизнь в виде её обитателей. Мрак нагнал их у самого отсека. На минуту Ада позволила себе остановиться и обернуться в самый последний раз. Ностальгия, болезненная привязанность к ужасному месту, страх, что дальше боли будет ещё больше — что бы ни тянуло её назад, с погасшим освещением оно испарилось. Остался только путь вперёд. За шлюзом их уже ожидала та самая Первозданная Тьма, сонно пульсирующая им навстречу. Выход со станции спаялся с одной из «лапок» корабля-паука. Знакомый полимер стен резко сменился на нечто противное человеческому глазу и нутру. Живое, влажное, чавкающее и пульсирующее повсюду. Под ногами, над головой, справа и слева, даже сквозь толщу брони скафандров ощущался ток инородной жизни. Они словно залезли в утробу живого спящего монстра. Хотя почему «словно»? Звездолёт был целиком и полностью живым монстром. Всё, за что цеплялся глаз, являлось органикой. А глазу было обо что споткнуться и послать в разум разряд отвращения. Желудок безжалостно совершал кульбиты, пока Ада и Торек двигались всё дальше. — Скайнет ведёт: поверните налево, старайтесь ничего не касаться. Идите сто пять метров вперёд, затем поверните направо и снова направо, — отыгрывал он роль навигатора. — Наш пункт назначения — местный аналог капитанского мостика. Сохраняйте спокойствие. «Тебе легко советовать!» — недовольно выдохнула Ада, внутренне сжимаясь в дрожащий комочек. Ужас медленно завладевал каждой клеточкой её тела, вытесняя всё, что удалось построить после первой одержанной победы. Он настигал неспешно, уверенно, не торопился и не стремился играть со своей жертвой. Он не накинулся на неё, когда они только вошли, чтобы Ада не запаниковала и не сбежала раньше времени. Он дожидался, пока она пройдёт достаточно далеко, чтобы побег стал невозможным. Подобие шлюза в паучьей лапе сомкнулось, как зарастает рана. На месте хода теперь была сплошная непроницаемая стена. Живая и такая же пульсирующая, как всё остальное. Теперь, когда бежать было некуда, он шаг за шагом, мгновение за мгновением накатывал на неё, превращая всё, чем была марсианка, в комок нервов и ужаса. Желудок пульсировал, угрожая исторгнуть всё, что она съела за день. Лишь усилием воли она переставляла ноги, испытывая непреодолимое желание сдаться. Скорее сдаться, сесть и сжаться в комочек. Позволить ужасу забрать себя… «Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать!» — услышала она в своей голове голос Торека. В лёгкие ворвался усилившийся поток кислорода, голова закружилась от опьянения, а страх, повинуясь физиологии, отступил. Только сейчас она заметила, что почти не дышала от ужаса, а Скайнет увеличил приток кислорода, сделав неверные выводы из её состояния. Или самые верные. Опьянение не отступало, не подпускало к себе ужас, а слова клингона держали в подобии сознания. — Держись, Кроха, мы почти пришли. Худшее позади. Дискомфорт из-за непроизвольной самозащиты корабля. На мостике этого уже не будет. «Как скажешь…» — опьянённый мозг начал скатываться в подобие дрёмы, но в этот раз Торек не мог ей помочь. Его собственное сознание начало уплывать. С трудом они доковыляли до жути, отдалённо напоминающей капитанский мостик. Окон не было. В тесном чёрном отсеке, если полости внутри живого корабля можно было так назвать, находилась странная полусфера. Она казалась сотканной из жидкости такой плотности, чтобы продолжать поддерживать своё недвижимое состояние в непоколебимости покоя. Но на каждый их шаг она покрывалась рябью. А вокруг располагалось нечто, будто напоминающее пыточную установку, но, скорее всего, предназначенное для пилотов. Однако худшее содержали в себе стены. Их них частично выступали обнажённые мертвенно-бледные тела, оплетённые проводами. Минимализм отвратительного. «Совсем как та, из Чистилища…» — попыталась испугаться Ада, но сон забирал всё дальше и глубже. Подчиняясь приказам ИИ, она почти без гадливости и внутреннего содрогания совместила ПИП с проводами, выходящими из головы неизвестной женщины, стоящей у самой широкой стены отсека. Процессор активно вибрировал. Казалось, что передача вот-вот завершится и мозгом Тени станет Скайнет. Однако всё пошло не по плану. Волокна отсека чуть отступили назад, обнажая больше частей тела неизвестной женщины. Прежде чем Ада успела что-то сделать, её скафандр намертво врос в стену звездолёта, а вокруг шейного воротника, укреплённого защитными пластинами, сомкнулись сине-серые руки. Была ли это ещё одна непроизвольная самозащита или козни Скайнета? ИИ последние дни вёл себя подозрительно. Мог ли он в процессе попыток взломать Тень встать на сторону органотехнологии? Мог ли преследовать свои цели, в которых Торек и Ада играли роль расходного материала? Кто-то ведь должен был занести его на капитанский мостик неведомого звездолёта! Что, если эти скафандры — всего лишь многослойная обёртка подарка? Подарка от Скайнета своему новому другу? Ведь ИИ умудрился усыпить технологию, превосходящую всё человечество буквально во всём? Или просто договорился? Мысли превращались в неспокойный сон, унося Аду всё дальше от реальности, в которой она могла сделать хоть что-то. Хотя бы дёрнуться. Отчаянные попытки достучаться до реальности, взять себя в руки и отступить, обрекались на провал. Зов в сторону товарища встречали вязкий сон последнего. Скайнет, её друг, её самый верный союзник, их усыпил. — Засыпай, Кроха, так всем будет лучше. Кстати, я расшифровал часть пришедшего сообщения, — пробивался сквозь сон голос Скайнета. Краем глаза она заметила Торека, которого точно также частично «поглотили» стены звездолёта. Страх всё никак не мог пробиться сквозь сонливость. А тем временем по нервным окончаниям поползли чужие ощущения. Ощущения Тени, сбрасывающей сонливость, которая следом забирает в свои липкие объятия её и Торека. Сомкнувшийся вокруг неё корабль ожил и начал своё движение. — На наши просьбы о помощи отозвался звездолёт «Дискавери». Зашифрованной частью сообщения было всего одно слово — «Фогт», — услышала она прежде, чем сознание покинуло её.

***

Сентябрь 2336 год

Граница исследованного космоса

Орбита планеты За’ха’дум

Слепящей вспышкой из гиперпространства вынырнул звездолёт класса «Кроссфилд», названный «Дискавери». Вспышки варп-гондол не позволили экипажу, смотрящему в иллюминаторы, в тот самый момент заметить огромный неведомый звездолёт, напоминающий гигантского паука, ужасающего всё живое. Звездолёт слишком сливался с картиной космоса мерцающей тёмной субстанцией, выполняющей роль его оболочки. Приблизительно две целых одну сотую секунды Дискавери и корабль расы Теней находились в предельно опасной близости друг к другу. Но прежде, чем техника или человеческий взгляд смогли заметить древнего врага, чёрное тело элегантно дрогнуло и ушло. Исчезло, как мираж, но не стало невидимым, а покинуло навсегда область планеты, которая никогда и не была им домом. Команде Дискавери осталась покинутая, лишенная жизни Андромеда. Станция-тюрьма доживала свои последние часы, будучи критически повреждённой после невольного союза с самым чёрным звездолётом, который мог существовать в этом мире.