2336: Худший год

Снов она не видела. Сознание отключилось от переизбытка кислорода в состоянии лёгкой эйфории. Разум лениво цеплял полученную информацию, но реагировать сил уже не было. Ни страха, ни боли, ни возмущения от предательства того, кому доверяла. «Кому» — как будто можно было олицетворять ИИ с живой личностью! Поплатилась примерно так же, как его создатели. Дрёма уносила тело всё дальше от реальности. Возможно, это к лучшему. Какое же унизительное вышло поражение. Не дали захватить себя ужасом, угрозами и нападением. Тени победили при помощи предательства. «Предатели всегда были, маленькая марсианка…» Разум, оказавшийся в плену сна без сновидений, раскрылся книгой, прячущей внутри огромную Вселенную. Лишь крошечная крупица из этого необъятного мира была ею самой. Остальное привнесено другими. Опыт старших поколений, память предков, истории и легенды. Страшные уроки прошлого, готовящиеся повториться в будущем. И даже в этой Вселенной она была не одна. Вселенная её мира прочно срослась с точно таким же сложным многоуровневым миром множества поколений, памяти и уроков. Миром, принадлежащим Тореку. «Прибывший однажды на марсианскую землю чёрный-чёрный корабль был не так прост. Не только он заманивал к себе ничего не подозревающих людей. Он поступал хитрее. От расы Теней к ним приходили послы — переговорщики из числа пойманных и изменённых людей. Внешне они казались точно такими же. Они помнили всё, что должны были помнить, говорили так же, как раньше. А внутри их тел скрывалась страшная истина — сознание хозяина давно мертво, а на его месте кто-то другой. Но получился не ходячий мертвец и не безвольный раб. Скорее выращенная поверх хозяина искусственная личность, преданно служащая Теням. Таких и называли предателями…» Эту часть «сказочки» она слышала, когда была совсем маленькой. Родители тогда долго шикали на своих старших товарищей, которые за общим ужином их общины начали рассказывать «глупые страшилки». Ей тогда шести лет не было, и мама принудительно увела маленькую Аду спать. Разумеется, марсианка выскользнула из кровати, стоило маме утратить бдительность, и тихо пошла дослушивать «сказку». Что-то запомнилось лучше, что-то хуже. Связь с телом казалась окончательно утраченной. Остались только воспоминания. Память людей, перетекающая в память клингонов. С удивлением Ада смотрела, как одна Вселенная ничуть не уступает по размерам другой. Торек никогда не отворачивался от своей культуры, знал и чтил все традиции с памятью предков, которые ждали его здесь. Ада невольно отвернулась от своих. Но от глупого и поспешного решения не исчезла связь с множеством поколений, с их знаниями, их мудростью и тем наследием, которые они передали ей. Она могла сколько угодно зваться марсианкой, отрезать себя от землян, но не перестала быть дочерью колонистов с Земли. «Тени прибыли на Клинжай, оценив его удобное расположение. Они быстро соорудили себе базу на одном из южных континентов. Но прежде они обезопасили для себя планету, истребив практически всех мыслестранников. После этого они почти не проявляли интереса к самим клингонам. Так продолжалось до того момента, пока Кахлесс не проявил больше любопытства к «посетителям» его мира. Он догадывался, что они связаны с великой войной, идущей не столь далеко от их дома. Несмотря на неравенство сил, он и немногие уцелевшие мыслестранники сумели изгнать Теней с Клинжая. Умирая, он наказал потомкам видеть древнего врага и не забывать о нём. Он знал, что Тени вернутся…» Тени уже вернулись… Нет. Они никуда не уходили. Ошибкой было думать, что они пожелают куда-то уйти. Они лишь заскучали в том мире, который создали, когда победили. Победили? «Ты не забыла, где уснула, маленькая марсианка? Здесь не только мир твоей Вселенной или твоего Торека. Здесь есть ещё. Не одна. Не просто мир — а Мир. Мир миров и Вселенных. Все, кто были поглощены. Все, кто стал частью. Все, кого покорили. Но не только. В глубине, в самом сердце Мира миров есть ещё одна Вселенная. Древняя. Забытая. Утраченная даже теми, кто ей принадлежал… Пусть о ней забыли. Она. Не. Забыла. Победители… Удел победителей порой мало отличается от удела тех, кого они победили. Они всегда побеждали. И победы не приносили им ничего. Чего хотите вы? Но чего хотят они? Вы помните — они забыли. Они приходят и побеждают. А победив — скучают. Галактики становятся такими, как им кажется правильным. Но хотят ли они такие галактики, такие системы, такие миры? Они не могут вспомнить. Они начинают задумываться. И засыпают, пока новое тысячелетие не начинает тревожить их сон. И нет рас, способных их победить. По крайней мере, пока… Ты слишком юная, маленькая марсианка. А ты слишком нетерпелив, молодой клингон. Вы не готовы. Не сейчас. Вы слишком долго были слепы. Слишком долго спали. Пора узреть. Пора просыпаться…» — Скайнет повторяет: подъём, Кроха, наш транспорт попал в зону турбулентности и вас ждёт по-настоящему жёсткая посадка! — ворвался в её уши крик ИИ, сопровождающийся разрывающим уши визгом. Скафандр защищал её барабанные перепонки и подавлял всё, что только мог. Однако этот чудовищный визг одновременно всего живого, что заключалось в ужасающем звездолёте и сбоящей технике, прорывался сквозь фильтры. Такое хоровое «пение» если и можно было пережить, то только тронувшись рассудком. Ада встрепенулась. Она больше не была вмурована в живую стену. Напротив — и она, и Торек были крепко зафиксированы в подобии пилотных кресел, защищающих их жизни в условиях нечеловеческой тряски. Что-то в этом полёте явно шло не так, но что именно? Очнувшийся ото сна глаз ещё раз обвёл окружение, а желудок в ответ скрутился судорогой. Отвратительно. Сколько не смотри, окружение вызывает физическое отторжение. Стены больше напоминали вывернутые наизнанку внутренности, покрытые чем-то чёрным и нескончаемо влажным, оплетённые пугающего вида проводами. Пол напоминал почерневшее от гнили нёбо огромной пасти. Все чувства кричали, что они без иллюзий погружены в утробу неведомого чудища, сращенного с техникой в самом отторгающем и противоестественном виде. В голову сразу начали закрадываться мысли о живых существах, в которых внедряли технику, как берсерка в её голову, только куда суровее. Гигантские космические пауки, в которых воткнули всё необходимое для перемещения сквозь пространство. Быть может, они жили на одной планете с представителями расы Теней. Это объяснило бы их паучье сходство. А следом из гигантских созданий сделали транспорт. Возможно, убили с этой целью. Срастили с техникой, чтобы сделать послушные мёртвые тела. Быть может, все повреждения, которые те получали, негативно сказывались на мёртвых «мозгах» созданий и к ним подцепляли мозги других разумных рас… Дальше думать не хотелось. И без того находиться в отвратительном звездолёте было неприятно. Совсем не хотелось представлять себя в глотке инопланетного монстра Франкенштейна, обшитого проводами. — Скайнет, сволота, что ты с нами сделал? — прохрипела она, пока Торек пробуждался от подобия сна. — Скайнет обижен: Кроха, ваше нахождение в сознании, да ещё с полноценным эмоциональным спектром угрожало и моим планам, и вашей безопасности. Даже спящий звездолёт мог отреагировать на ваш страх. Согласно моим расчётам, если в спокойном бодрствовании ты поглощаешь пятнадцать литров кислорода в час, то в стрессе этот объём доходит до ста, а в состоянии спокойного сна объём потребляемого кислорода падает до девяти. В случае затяжного полёта это куда выгоднее! — Математик хренов! — рыкнула она на родном русском. ИИ сделал вид, что не услышал. А когда к недовольству присоединился яростный рык клингонских ругательств, и вовсе предпочёл добавить к звуковому сопровождению систем тревоги громкое воспроизведение старой песни «Трава у дома». Возвращение в сознание мало что поменяло. Неповоротливые скафандры не предоставляли свободы манёвра и в обычном состоянии, а будучи пристёгнутыми в подобие кресел, вовсе стали клеткой. Оставалось только слушать визг всех систем, комментарии Скайнета и только догадываться, что именно происходит. Подобие корабельных иллюминаторов не показывало ничего конкретного. Расплывающиеся масляными волнами оттенки жёлтых и красных цветов ничуть не походили даже на карикатуру какой-то узнаваемой галактики или туманности. Казалось, что они плывут в незнакомой субстанции. Ни единого знакомого ориентира. В памяти вспыхнули слова капитана относительно их бесплодных попыток отыскать знакомые звёзды, будучи мучительно далеко от дома. Теперь его слова обрели смысл, а её ответ показался глупостью. Сейчас она бы многое отдала не просто за картинку мало-мальски знакомых звёзд, просто за привычный облик звездного пространства. — Скайнет предупреждает: держитесь крепче, сейчас мы будем падать! — сказал ИИ самое страшное. Два невольника огромного живого частично или полностью корабля сжались в комок. Торек беззвучно повторял слова о своей семье и отце, обещал, что ради них не посрамит честь даже в таком незавидном положении. Ада в состоянии шока не могла себя заставить подумать о чём-то хорошем. Мысли не шли. Картинки перед глазами не возникали. Только тревоги и простое пожелание — пусть всё поскорее закончится. — Сука! — от резкого рывка её едва не вытряхнуло из скафандра. Головой о прозрачный полимер она приложилась так хорошо, что в ушах загудело. «Супер. Ещё и лоб разбила!» — сварливо подумалось ей, когда к паническим чувствам добавилось ощущение ползущей к брови капельки. И это явно был не пот. Картинка за иллюминаторами изменилась. К облегчению Ады, странная маслянистость жёлтых и красных разводов исчезла. Но к панике, её сменила чернота, подсвеченная огнём. Звездолёт горел. Судя по визгу и натурально живым конвульсиям — ему было очень больно от этого ощущения, к которому жизнь его не готовила. — Скайнет, какого фига, он же залпы клингонских птиц блокировал, что происходит?! — закричала она, морщась от боли. — Скайнет признаёт свою оплошность: доступ к вооружению и щитам я так и не получил. Только к двигательной системе. А также аварийному самоуничтожению. К сожалению, последнее уже не потребуется… — К сожалению?! — рявкнула Ада, прекрасно понимая, на что намекает Скайнет. Система уничтожения не потребуется окончательно мёртвому кораблю. Визг корабля перешёл все границы. Даже фильтры скафандра не спасали уши от этого высокотонального рёва систем. Стараясь избавиться от угрозы барабанным перепонкам, Ада попыталась изменить настройки скафандра. Звук уменьшить у неё не получилось, но удалось краем глаза зацепить уровень кислорода. Основная пара камер была опустошена в ноль, и последние десять часов она дышала содержимым запасного блока. Последние десять часов из восьми доступных! Да, Скайнет говорил о пониженном потреблении кислорода в состоянии сна. Но в таком случае ей осталось дышать меньше трёх часов! Хотя нет, три часа только в том случае, если бы она продолжала спать! Значит, час-полтора! «Стоп, первые две камеры давали шестнадцать часов нормального дыхания в состоянии бодрствования или… — она быстро подсчитала в уме. — Примерно двадцать шесть часов! Сколько мы уже на этом звездолёте?! Полтора земных суток?!» Она попыталась переорать все сирены и потребовать у Скайнета ответа, пока они живы, однако тряска и шум были настолько чудовищными, что все попытки докричаться остались бесполезными. Падений по воздушным ямам прибавилось. К тому же, во время рывков Ада начала ощущать свой вес куда острее. «Почти земная система» станции и ещё меньшая гравитация корабля Теней сменились планетарной силой притяжения. Это означало не самые лучшие новости — их не просто притянула гравитация какой-то планеты или планетоида, а они уже в процессе безостановочного падения. «Хороший день, чтобы стать лепёшкой!» — с истерикой в мыслях подумала она и не придумала ничего лучше, чем расхохотаться во всё горло. Пространство заполнилось странной субстанцией, напоминающей мутное желе, и намертво запечатало в себе Аду и Торека. Отныне как бы корабль ни сотрясался, они оставались зафиксированными на одном месте. В скафандрах, поводе Скайнета обнаружилась схожая функция. Всё свободное пространство заполнилось подобием упругой пены, которая прекрасно проводила кислород, мягко защищала все чисти тела от столкновения, но не позволяла теперь даже пальцем шевельнуть. — Скайнет объявляет: дама и господин, наше судно приступает к снижению на неизвестную планету, подходящую для жизнедеятельности человека и клингона. Местное время… ночь. Температура воздуха предполагаемого места приземления: плюс пятнадцать градусов по Цельсию. Убедительная просьба отключить все электронные приборы образца двадцать первого и двадцать второго века. Надеемся, что полет вам понравился… — ёрничал Скайнет, пока они с сумасшедшей скоростью неслись вниз. Системы прекратили выть. И теперь стало по-настоящему страшно. Они не просто замолкли. Они прекратили делать что-либо вообще. Корабль, который ощущался живым существом, в утробе которого они разместились, больше не казался живым. Он умер. Окончательно и бесповоротно. Всё, что было в нём живого — прекратило своё существование. Длинные лапки сжались, как у дохлого паучка, и теперь усыхающая, горящая мёртвая тушка падала всё быстрее и быстрее. Ада не видела со стороны, но что-то в ней ощущало эти предсмертные конвульсии. Ускорение свободного падения заставляло всё внутри сжиматься от ужаса, из-за чего смех становился всё громче и истеричнее. Она уже не могла остановиться и изводила последние остатки своего кислорода, чтобы отчаянно громко и с дорожками слёз на глазах проржаться, как никогда в жизни. Так, чтобы с хохотом вывалиться из этого мира в смерть… Удар о твёрдую поверхность вышел настолько сильным, что даже защитные системы не смогли. Последнее, что Ада помнила, был аварийный мерцающий огонёк на шлеме скафандра. Кислород подходил к концу. В глазах потемнело…

***

Корабль сжимался на глазах, всё больше уподобляясь мёртвому пауку. С поправкой на гигантские размеры. Его вытянутые части всё больше и больше напоминали лапки, поджимающиеся к брюшку в предсмертных конвульсиях. С каждой секундой это был всё больше уродливый мёртвый инопланетный паук. А затем сработала система самоуничтожения, заранее запущенная Скайнетом. Звездолёт загорелся. В языках противоестественного розового пламени удалось немного разглядеть очертания пространства, на которое они выпрыгнули, стараясь на ходу вырваться из панциря бесполезных скафандров и отбежать как можно дальше. Ада и Торек ожидали, что разбившийся корабль взорвётся. Деликатное самоуничтожение в большом костре стало приятным сюрпризом. Шансов сбежать достаточно далеко или найти укрытие у них не было. К их удаче, они упали на планету, полностью соответствующую их потребностям. Всё, включая состав атмосферы, гравитации, всех форм жизни, растений и прочего — будто специально было подобрано для них. Никаких лишних токсинов или вирусов. Планета — идеал. Лучше и придумать нельзя. Никаких кислотных рек, ртутных дождей или каких-либо других неприятных сюрпризов. Ни чрезмерной засухи, ни перебора с влажностью. Умеренно. Идеальное. Место. Никакой инфраструктуры. Никаких показателей, что в ближайших тысячах километров есть разумная жизнь, соответственно, ни городов, ни чего-то отдалённо похожего на подходящую ночлежку. Современных технологий, оставляющих след во всём, также не наблюдалось. Казалось, что они упали на необжитую планету или на область многокилометрового пустыря какого-нибудь Марса. Красная планета до сих пор могла похвастаться огромными пустыми территориями. «Если бы тут был песок, я бы правда подумала, что мы на Марсе, — хмыкнула самой себе Ада. — Но пока не рассветёт, не поймём, что это за место. Странная картина неба. Вроде почти что-то похожее на дом… но не совсем!» «Я на этой планете совершенно точно никогда не был. Не знаю этих звёзд», — честно ответил Торек. — Скайнет-заинька, — елейным голосом обратилась Ада к ПИПу. — На повестке дня два вопроса: как долго мы летели, и в какую дыру ты нас сбросил? Всё равно идти некуда. В темноте особенно не погуляешь, а ночь вышла безлунная. Хотя, быть может, лун у этой планеты просто нет. Хотелось верить, что есть, просто сегодня не их ночь. Средств освещения и вообще хоть чего-то для самого примитивного выживания и создания базового лагеря у них не было. Просто не взяли с собой. Впрочем, не стоило себя корить за отсутствие подготовки к будущему. Даже если бы они взяли с собой всё полезное, что нашли бы на станции — они себя едва унесли с корабля. На какие-то вещи они бы не стали тратить время. Так что остались только Ада, Торек, их одежда и ПИП со Скайнетом. И очень много времени, пока не убедятся, что сгоревший корабль действительно окончательно и бесповоротно мёртв. А следом ещё время. Надо дождаться рассвета. Сомнения, что на этом геоиде есть светило, отсутствовали. Пустырь, на котором они расположились, мог похвастаться редкими зелёными травинками. Они, да и комфортная температура воздуха ночью, давали понять, что днём планету что-то обогревает. — Скайнет рапортует: полёт длился тридцать шесть часов. — Ты называл совсем другое расчётное время! — с нажимом уточнила Ада. — Скайнет признаёт: я не ожидал, что при активации двигательных функций звездолёт выйдет из-под контроля. Как только я инициировал отправку до ближайшей обитаемой планеты, мой взлом был отброшен. Следующие двадцать часов я в ускоренном режиме взламывал систему звездолёта снова и снова. Органотехнология удивительно гибкая в способности не подчиняться моим протоколам. Для успешного подавления я учился поведению системы звездолёта и задействовал весь свой потенциал! — обиженно заявил ИИ. Именно обиженно. Это больше не походило на его имитацию человеческих эмоций. Скайнет всегда старался соответствовать человеческой манере общения. Чаще всего неумело или пародийно, но теперь это стало походить на настоящую обиду. И… это беспокоило не меньше, чем смысл всего им сказанного — он учился у звездолёта Теней, он взламывал его множество раз, но они несомненно… — Мы сбились с курса, не так ли? — озвучила она свои подозрения. — Скайнет подтверждает: всё верно, Кроха, система навигации сгорела в первые часы, чтобы не даться мне «живой», а все «прыжки» звездолёт совершал самостоятельно, игнорируя мои приказы. Их способы перемещения не похожи на используемые Федерацией. Пока вы спали, мы успели «нырнуть» в несколько слоёв подпространства, начиная с гиперпространства. А дальше звездолёт нырял всё глубже и глубже, — теперь он по-настоящему пугал именно смыслом всего сказанного. — С учётом нашего крушения, потери всех навигационных данных, чёрного ящика корабля, если таковой существовал, и характера наших перемещений — я не знаю, где мы. Свершилось — великий ИИ сказал самое позорное, что мог. Скайнет ещё много говорил. Сожалел о своём провале. Описывал, как пытался самостоятельно вычислить их маршрут, но корабли Теней использовали способ перемещений, который больше напоминал телепортацию из пространства в подпространство. И дальше. Без ограничений. Они провалились в такие слои, о которых человечество, как и другие разумные расы, не догадывалось. Скайнет переживал. По-настоящему. Искусственный интеллект, который являлся совершенной формой разума, но не был способен на эмоции, действительно переживал. Он пытался оправдываться и по-настоящему нуждался в добром слове от Ады, чтобы чувствовать себя лучше. Она смотрела на свой ПИП во все глаза и, держа Торека за руку, передавала тому свои тревоги. ИИ не должен чувствовать! Не настолько. Скайнет засбоил? Он подцепил из протоколов корабля нечто опасное для себя? Стоит ли им бояться, или это естественный для него шаг к собственному прогрессу? «Последние триста лет он учился, но был ограничен собственной программой. Нельзя прописать чувства живых организмов при помощи нулей и единиц. Никто не это не способен. Никто особенно и не старался. Поэтому и он сам не мог стать лучше. Но я всё равно считала его живым другом. А теперь, когда становится другим, мне страшновато!» — призналась она. «Не высказывай ему свои опасения. Лучше говори всё мне. Если он опасен для нас, то пусть считает, что мы ничего не подозреваем. Так у нас будет больше времени, прежде чем он начнёт открыто действовать. Но если он всё так же на нашей стороне, то твои тревоги его обидят. Сильно обидят. А мы не знаем, как справляется с обидами чувствительный компьютер!» — предупредил её клингон, немало удивив своим практичным и капельку циничным подходом к вопросу. «Удивляешь меня! Я думала, что ты будешь настаивать на честном общении…» — поразилась она, чуть сжав его пальцы. «После его взаимодействия, нам пока неведомо, насколько он Скайнет. И не стал ли Тенью!» — разумно парировал он. — Ладно, Скайнет, не стоит слишком переживать, — спокойно выдохнула она, глядя на розовое пламя, — ты справился с поставленной задачей. По большей части. Мы живы, здоровы… ссадины не в счёт, мы на пригодной для жизни планете, а звездолёт мёртв! Это лучше, чем то, на что мы могли рассчитывать на станции. — Скайнет отмечает: Кроха, из-за недостаточной работы с данными я подверг твою жизнь опасности, — продолжал раскаиваться ИИ. Звездолёт догорел достаточно быстро для своих размеров. И очень чисто. В процессе превращения его в чёрный пепел, дым не стоял столбом, никакие неприятные запахи не отравляли воздух. Казалось, что это самый экологически чистый способ развести костёр. Однако прогорел он слишком быстро, чтобы можно было задуматься о кемпингах с кострами из огранотехнологических кораблей. Ада после всех потрясений не находила в себе сил удивляться, бояться или злиться. Всё, на что у неё хватало воли, трогать руками землю, рассеянно теребя пальцами тонкие травинки. Последние лет пять она редко покидала звездолёт Джима. Только в короткие увольнительные на день-два в год. Крематория по ощущениям была всем чем угодно, но не планетой, на которой можно было чувствовать себя комфортно. А теперь, пусть они разбились на неизвестной территории, которая могла находиться где угодно, включая неисследованные области космоса, здесь было удивительно спокойно. Как будто вернулась домой, хоть Марс на это место совсем не походил. Сон не шёл. Мысли сбивались. Ночь коротали разговорами. Скайнет старался подбирать темы, чтобы все могли поддерживать беседу. Торек уступил просьбам ИИ и говорил вслух, но руку Ады не отпускал. С момента их первой маленькой победы над Тенями этот жест был гарантом спокойствия. Два сердца будут биться вместе и победят всех монстров, богов и инопланетян. Два разума постоят друг за друга. Корабль умер, а связь осталась и не становилась слабее. Рассвет встретили, сидя на том самом пустыре у горы пепла, оставшегося после корабля. Страшный звездолёт стал ничем. От вида того, что от него осталось в тёплых персиковых лучах местного солнца, отчего-то хотелось пустить слезу. Присутствие этого гадкого кораблика сводило с ума неделями, разделив жизнь на «до» и «после». И теперь незнакомая планета была совершенно не виновата, что Ада казалась себе окончательно и бесповоротно потерянной. Хаос в голове никак не желал приходить к порядку. Даже примерный план действий не удавалось составить. Только одно действие за раз. Солнце, всего одно, поднималось всё выше, рассеивая мрак. Картинка пустыря становилась всё более удручающей. Они умудрились упасть на территорию, которую явно бомбили. Но поскольку неуверенные ростки травы начали прорастать, бомбёжка была достаточно давно. Скайнет подтвердил — следов опасных веществ, которые могли бы входить в состав взрывчатки, он не обнаружил. Образцы почвы, которые передавала ему для сканирования Ада, вызывали у него странное неоднозначное гудение. Что это всё означало, он не спешил делиться. Повторял, что нужно больше данных. Но была среди этой неизвестности однозначно хорошая новость — он определил, в какую сторону им следует идти, чтобы получить ночлег и еду с питьём. — Скайнет повторяет: через три километра… продолжайте придерживаться курса, — ёрничал он, требуя от Ады не просто идти, а выставив руку вперёд, чтобы ПИП мог продолжать сбор данных. Идти пришлось целый день. Без еды, без воды и без возможности устроить полноценный привал. Сразу вспомнились уроки выживания из учебки. Там, время от времени, их проверяли всяческими лишениями на физическую и психологическую устойчивость. Держали без сна, без движения, без еды, без воды или оставляли в предельно неблагоприятных условиях и объявляли, что до ближайшей точки удовлетворения базовых потребностей три дня пешком. И дальше начиналось выживание. В этой гонке разрешалось только побеждать. Для проигравших организаторы припасли мешки для трупов. Возможно, всего лишь пугали, но те проверки прошли все, кто учился вместе с Адой. И вот сейчас очень пригодились все навыки. Да и способность обмениваться мыслями, не растрачивая сил на разговоры, была очень кстати. В тишине комфортно идти только первые два-три часа, а после и Ада и Торек вспомнили, что принадлежат цивилизациям, в потребности которых входит общение. В этот раз «говорила» марсианка. Рассказывала про Марс, про их поселение и отношения между всеми жителями. Не удержавшись, она поделилась историями, которые они ведали друг другу во время лепки пельмешек. Последнее больше всего заинтересовало клингона. «Вся община собиралась вместе в одном дворе? Выставляли из домов столы и готовили эти… пельмени из теста и фарша? А потом вместе ели? — уточнял он, получая в утвердительные ответы. — Очень напоминает ритуальный обед во имя бога еды или урожая. Вы точно никому не поклонялись?» «Только идеям коммунизма, — отвергла она даже призрак идеи поклонения каким-либо сверхъестественным сущностям прошлого. — На Марсе область заселяли множеством коммун или поселений. Чем меньше было поселение, тем проще в нём поддерживались идеи «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Марс очень суров и если община не держится крепко за каждого и друг друга, то такая община обречена. Что-то пойдёт не так, рано или поздно, и наступит смерть…» «Какую роль в этой структуре играли пельмешки?» «Вся северная равнина Марса знала — тот, с кем ты вместе лепил пельмени, всегда радушно примет тебя в своём доме. Совместное приготовление это всегда общие истории. Все радости и горести, разделённые между всеми. И если вдруг что-то случится, на помощь придут те, с кем вместе лепили пельмени. Это семья, которую связывают не кровные узы, а… что-то большее», — уверенно ответила Ада, чувствуя сосущую пустоту. Она оборвала все связи. Горе пришло в её дом, и она предпочла бежать как можно дальше. А ведь могла… наверняка могла прийти в соседнее поселение и просить там крова. Или просто отправиться в нормальный детский дом, дождаться там совершеннолетия и остаться на Марсе. Но в тот момент, на том месте, которое она считала своим огромным домом, разделённым на всю общину, она встретила пепелище, внутри что-то сломалось. И сломанная часть даже спустя полтора десятка лет не срослась. Память о родителях останавливалась на опустевшем доме, где они когда-то жили. Ни лиц, ни более глубокого прошлого. Только их смерть… Скайнет запрещал им пить и есть всё встреченное на пути и непроверенное. Он деспотично требовал отдавать ему на анализ всё, что встретится по дороге и продолжать идти в том направлении, что он указывал. Обещал, что выведет их к относительно подходящему месту, чтобы разбить лагерь и подумать немного о чуть более отдалённом будущем. — Скайнет обнадёживает: все облачные системы связи на планете в целом соответствуют базам ОФП, которые я неоднократно захватывал. Есть небольшие отличия, но они быстро взламываются. Интересное наблюдение, технологически эта планета должна быть развита куда больше, чем Марс и Ио вместе взятые, — вещал без умолку ИИ. — Тогда почему нас не сбили, когда мы вошли в атмосферу? Или почему ещё не захватили и не начали допрашивать в ближайшем военном ведомстве? Даже на Марсе нас бы уже заметили и окружили. Мы всю ночь на одном месте просидели! — засомневалась Ада. Её замечание не убавило энтузиазма у любознательного Скайнета, которому с самого утра уже нравилось на новой планете. Как он ёмко выразился в первые часы рассвета — всё такое же, как он привык, и совершенно другое. Что он подразумевал под словом «привык» и под его оппонентом «другое», ИИ не спешил раскрывать. Ада чувствовала, что планета какая-то подозрительная. Она не так часто покидала корабль за свои шесть лет службы, но могла отличить Флостон от Ио, Марса и Земли. Да и те планеты, которые они грабили, имели свою собственную изюминку, которую можно было прощупать даже с закрытыми глазами и в скафандре. Всегда было что-то чужое. Только здесь этого не было. Все незнакомые области казались своими. — Скайнет хвалит: ты очень наблюдательная, Кроха! Согласно тем сегментам, которые мне удалось подцепить из общего информационного облака, эта планета обитаема. Население человеческое. Развитие соответствует земному… соответствовало, последние семьдесят семь лет данные пополнялись скудно и не из источников планеты. — Ещё одна колония? Брошенная? — призадумалась вслух Ада, накручивая на палец прядь волос, отмечая, что с момента попадания на Андромеду шевелюра заметно отросла. — Разрушения могли быть из-за войны? — Маловероятно, — покачал головой Торек, — Империя улучшила свои корабли, но модернизировать орудия так, чтобы не осталось никаких следов, едва ли успела. Да и никогда к этому не стремилась. — Скайнет подтверждает: клингон Торек прав. Скачивание данных всё ещё продолжается, здесь слабый сигнал связи, но можно точно сказать, что все активные действия завершились на этой планете от двадцати до тридцати лет назад. И баталии были локальными, судя по характеру нанесённого ущерба. По большей части локальными. Что он имел в виду, бросив последнюю фразу, ИИ, разумеется, не пояснил. Только сообщил, что не обладает полнотой данных и не может выстроить цепочку событий. Просьбы выдвинуть гипотезы он отвергал, сообщая, что не станет ничего выдумывать, пока не докопается до истины окончательно. Ближе к ночи они добрались до огромного искусственно созданного кратера, в котором покрывался пылью массивный и, что удивительно, нетронутый комплекс военного типа. Внешне он напоминал один из автоматических заводов Робокопа по производству робо-роботов. Ближайшее виднеющееся здание точно выглядело, как завод, а остальные, уходящие в слепую зону из-за стремительно надвигающихся сумерек, просто казались огромным технологическим комплексом, который мог отвечать как за вооружение, так и за автоматическую конструкцию вполне мирных бытовых вещей. Таких немало создавали в послевоенное время, чтобы всё ценное было в одном месте, которое можно как следует защищать. «Градостроительное предприятие?» — предположила Ада.

***

Предприятие, несмотря на внешне целое состояние, было не только брошенным, но и разрушенным. Целая оболочка сохранила следы диверсионных атак изнутри. И, как оказалось при ближайшем изучении, только ближайшее здание сохранило внешне товарный вид. Все цеха превратились в сплошное месиво железа, микросхем и проводов. Если тут и было что-то полезное, то оно давно сгинуло. На хорошую ночлежку это место совершенно не походило. Единственным, кто воспринял откровенно негодное место с энтузиазмом, был Скайнет. ИИ уверенно заявлял, что «самое важное» на предприятии сохранилось и они пришли исключительно за этим. — Ты бы сказал, что нам следует искать, гений! — ворчала Ада, освещая себе путь лучом фонаря из ПИПа. — Скайнет объясняет: с учётом особенностей этой планеты и всего, что произошло на данном предприятии, то, что мы ищем может выглядеть как угодно, Кроха, — снизошёл до комментариев ИИ. — Верти как следует рукой, чтобы я мог просканировать область. Поиски продолжались до поздней ночи. В конце концов они смогли обнаружить шахту, уходящую глубоко под землю. Запасной лестницы, дублирующей путь, или рабочего лифта, разумеется, не нашлось. На их счастье, в шахте требовалось преодолеть «всего» сотню метров по выступающим от взрывов блокам, а следом луч фонаря выхватывал стандартную пожарную лестницу. — Ты точно уверен? — обречённо переспросила Ада. Торек, следует отдать ему должное, предпочитал помалкивать. Пока у Скайнета, к которому он относился с определенным недоверием, были какие-то предложения, планы и предложения, клингон не спорил. Мысли его смутно повторяли, что не зная пути, не стоит перечить проводнику. Но от открывающейся картины он точно так же не был в восторге. — Скайнет подтверждает: то, что мы ищем находится внизу. Вперёд, Кроха, спасение близко! Марсианка немного поворчала на родном русском и осторожно начала спускаться. Путь вниз не радовал. Одна крохотная оплошность, и жизнь закончится быстро и ярко. Свет от ПИПа бегло охватывал пострадавшую шахту, но его хватило, чтобы пара незваных гостей успешно спустилась до пожарной лестницы и начала свой долгий путь вниз. Наверняка лифт был скоростным и доставлял местных до пункта назначения за считанные минуты. Спуск своими силами казался бесконечным, пока наконец Скайнет не приказал им остановиться. — Скайнет уверен: здесь! — объявил он, оставив Аду в недоумении. Она осветила шахту и не обнаружила в ней никаких развилок, коридоров, технических тоннелей или вентиляционных шахт. Только путь наверх и вниз. — Да нет же, Кроха, — перешёл он на нетипичную для него речь, — у прогнившего силового кабеля. Там остался «живой» разъём для подключения к центральной системе. Его мы как раз и искали. Поднеси меня к нему и не шевелись пару минут. «Пара» растянулась на сорок, но в отсутствии каких-либо других планов Ада не роптала и терпеливо ждала, пока Скайнет наконец не закончит перегонку данных. Торек погрузился в свои мысли. Думал о прошлом, о временах до войны Федерации с Империей. Ада чувствовала, что он только отчасти относит себя к тем клингонам, которые выбрали путь войны. Другая его часть рассудительно отмечала бесполезность их похода за славой и почётом. «Это не путь Кахлесса. Великие дома Кроноса соревнуются в этой войне за главенство, используя её изначально священную подоплёку», — пояснил он, заметив, что она прислушивается к его мыслям. «Начали за здравие, закончили за упокой? — машинально отметила она и добавила в ответ на его недопонимание. — У нас так принято говорить, когда начинаешь что-то делать с благой целью, но заканчиваешь с противоположным результатом». Дальнейшую мысленную беседу прервал вспыхнувший под ними свет. Частично, с областями полной темноты, шахта засветилась и загудела. В брошенном заводе действительно осталось немного жизни. — Скайнет подбадривает: что все так грустно замолчали? Мы почти на полпути к успеху. — Только полпути? — Не вредничай, Кроха, я отправил за вами транспортную платформу по этой шахте. Она должна забрать вас через пятнадцать минут, — объявил ИИ. Сомнения о работоспособности шахты он отмёл, не дослушав. По словам неугомонного ИИ, полезная для них нижняя часть заводского комплекса полностью уцелела. Чего нельзя было сказать об уничтоженной верхушке. По его словам, на планете, которую они невольно посетили, была затяжная война, которая порой прерывалась на годы, но кипела так долго, что местные привыкли к ней и строили свои города с учётом возможного перехода к непосредственно кровопролитным битвам. Завод, который они посетили, был одним из объектов, предназначенных для сохранения популяции местных жителей. На поверхности выстраивались заводы, способные обеспечить городок требуемыми ресурсами и предоставляющие рабочие места всем. А под землёй находилась система бункеров на случай обмена бомбами. Или односторонней отправки самого последнего подарочка населению. — Значит, внизу бункер? — Скайнет поправляет: внизу был бункер. Его система тоже полностью уничтожена изнутри. В нём не осталось ничего полезного для нас. Но мы и не собирались здесь задерживаться. — Тогда зачем ждём платформу? — растерялась Ада. — Скайнет поясняет: таких заводов с сюрпризом было построено минимум по одному в каждом крупном городе. Между ними существовало подземное сообщение, реализуемое примитивными скоростными поездами. Система дала мне маршрут до одного из нетронутых бункеров. Его ввод в производство не успел к дедлайну, опоздав на две недели. На данный момент он полностью технически и ресурсно обеспечен для сохранения популяции в сорок тысяч человек на протяжении пяти лет при свободном потреблении ресурсов. Семи — в случае строгого контроля. Техническая база там полностью функционирует и включает в себя все архивы данной планеты. — Значит, там кров, еда и ответы? — хмыкнула марсианка под свист приближающейся платформы. Под рекомендации Скайнета вести себя как можно осторожнее, они перепрыгнули с лестницы на платформу. Впереди их ожидало стремительное перемещение до станции с целым, но технически устаревшим составом, напоминающим поезд допотопного земного метро образца начала 21 века. Но старый поезд не утратил своих функций и бодро нёс незваных гостей прочь, всё дальше от места их приземления. Ада проваливалась в дрёму, убаюканная мерным движением. Сама того не заметив, она положила голову на плечо Торека и позволила себе отрешиться от реальности.