2336: Худший год

Дискавери нырнул в знакомое гиперпространство, которое уж точно не выбросило бы его в незнакомой вселенной. Ада наконец смогла выдохнуть. Осталось самое сложное. Теперь она уж точно осталась одна. Тореку не вредили. Он подтвердил. Однако теперь сидел на гауптвахте до выяснения всех обстоятельств. Возможно, до суда перед ОФП, что не слишком радужно для клингона. Даже для того, который не принимал участия в войне. Не считая событий января на Земле. Ада о них помалкивала, но не исключала, что при всех разбирательствах Торека бросят в какую-нибудь Крематорию лет на пятьдесят и забудут. Ей позволили только один раз в сопровождении четырёх офицеров и без оружия посетить заключённого. Несказанная щедрость, но все возмущения Шурикова задавила в себе. Увы, решать проблемы следовало в порядке их важности. И сначала надо остановить войну. Истерики относительно товарища едва ли помогли бы ей в этом. Скорее наоборот, только усугубили бы ситуацию. Капитан ей поверил. Но поверил ли целиком и полностью — хороший вопрос. Она сумела убедить его относительно своих намерений, его смерти и приближения Теней. О товарище клингоне речь не шла. И теперь именно её спокойствие с принятием новых правил игры могло стать залогом его благополучия. На гауптвахте он оказался не единственным заключённым и одновременно не единственным клингоном. В камере напротив располагался ещё один представитель его расы, половую принадлежность которого было чрезвычайно трудно определить. Если Торек обладал предками, в числе которых могли быть люди или расы людей максимально напоминающие, то его сосед явно относился к чистокровным. Лицо, наполовину обожжённое чем-то, похожим кислоту, отличалось на редкость грубыми чертами. Серая кожа и почти белые глаза выстраивали пропасть между отчасти приятным обликом Торека и его соседом. Абсолютно лысая голова имела вытянутую форму и резко выступающие гребни, тем самым напоминая неровную раковину. Собственного облачения на клингоне не было, только комбинезон, выданный Федерацией, что мешало распознать чин, но Шурикова отчего-то была уверена, что в плену совсем не рядовая пешка. — А силового поля можно касаться? — поинтересовалась Ада, задумавшись о возможности передать свои опасения товарищу без озвучивания их всех, у кого есть уши. — Силовое поле крепкое, заключённых не пропустит, но касаться можно. Напряжение было снято, чтобы военнопленные не калечили себя, обвиняя позже во всём Федерацию, — последовал ответ от одного из её сопровождающих. Незнакомое лицо, вместе они на рейды точно не ходили. — Точно можно? — усомнилась она, и в ответ получила терпеливый выдох с последующей демонстрацией, как солдат оперативного звена касается поля и спокойно убирает руку, ничуть не поморщившись. Убедившись, что путь свободен, Ада вышла вперёд и положила ладонь на стену из силового поля. Оглядываться на своих спутников она не решилась. Наверняка смотрели, как на сумасшедшую. Торек под недоумённым взглядом клингона из противоположной камеры положил свою ладонь на силовое поле, почти касаясь Шуриковой. Надежда, что препятствие будет недостаточно весомым, чтобы прервать поток мыслей, казалась отчаянной и обречённой на провал. Жужжание силового поля и его постоянная вибрация отвлекали. Пришлось усиленно сконцентрироваться на их общей связи, ставшей со времён Андромеды только крепче, пока наконец кроме общих эмоций она начала различать слова. «Не стоит демонстрировать всем связь. Даже если сейчас никто ничего не понимает. Скоро догадаются», — предупредил Торек. «В противном случае будут подслушивать… Мне удалось убедить капитана не отправлять Дискавери в его вселенную. Но с войной дела обстоят неоднозначно. Это была по-настоящему крупная победа ОФП. Будет непросто убедить их остановиться. И я даже не знаю, с чего начать!» — последняя мысль вышла особенно отчаянной. «Начинай с маленьких побед. Если капитан тебе верит, то лучше рассказать ему всё, что нам известно, — излучал спокойствие товарищ и добавил: — Одна большая победа — это ещё не конец войны. Великие Дома после поражения станут ещё опаснее. На флагмане погиб лидер, теперь начнётся борьба за его место, но не столько между собой, сколько числом побед над Федерацией!» «Есть шанс убедить Империю остановиться? — Ада задумчиво покосилась на смотрящего на них клингона. — Может, он что-то об этом знает? Не просто же так его взяли в плен». «Её имя Л’Релл. Она не слишком разговорчивая, но явно принадлежит одному из Великих Домов. Твой путь лежит среди людей, которых придётся убедить. Мой путь начинается здесь», — философски отнёсся к своему новому положению Торек, добавив на эмоциональной волне, что зла ни на кого не держит. «Нас будут держать отдельно. Будут подозревать, что один из нас спелся с врагом и предал своих. Л’Релл будет думать на тебя, а люди на меня. Непросто убедить их в обратном. Особенно когда придут кошмары», — последнее отдалось ужасом. Эти раны после Андромеды так и не зажили. Каждую ночь их приходилось совместно закрывать. Пока они держались друг за друга, а на повестке дня были совсем другие проблемы, о кошмарах и важности их самостоятельного преодоления не вспоминалось. Временное решение проблемы есть, значит, можно заняться чем-то чуть более значимым. Теперь Тени будто наяву начали подкрадываться со спины и тянуть свои страшные тёмные лапки к Аде. И если лицом и речью она могла зажать таящийся внутри ужас, то мысли первыми выдавали её тревоги. «Если справишься ты, то я тоже справлюсь, — пообещал он, окутывая её своей уверенностью в стойкости марсианки. — Согласно легенде, Кортар, «первый» клингон, и его супруга были созданы в месте под названием Ки’ту'. Эти двое уничтожили создавших их богов и превратили небеса в пепел. Мы победили тьму однажды. Мы победим её ещё сотни раз!» «Я вытащу тебя отсюда…» Ада кивнула и отошла от камеры. Свидание с заключённым разрешили не больше, чем на две минуты. Условия размещения для клингонов были немного лучше, чем у неё в прошлом. Их кормили стандартной едой, похожей на пищу чернорабочих нижних уровней. Их камеры меньше жужжали и не могли навредить своим постояльцам. На мгновение даже стало чуть обидно. Типично для ОФП — содержать иномирца, даже врага, лучше, чем представителя человеческой расы. Под подозрительным взглядом обожжённой клингонки она покинула территорию заключения. Впереди маячил долгий и подробный рассказ всего, что с ней произошло, который она обещала во всех деталях поведать капитану. * — Мыслестранники? — услышала она за спиной голос той самой Л’Релл, но оборачиваться не стала.

***

— …А затем он, как всегда, в своей манере попрощался и отправился на Терру. А нас ожидала долгая и весьма неприятная телепортация на Дискавери, — закончила она, позволяя себе отпить немного предложенного виски. — Для его новой формы прыгать во времени не сложнее, чем в пространстве. Отбой протрубили три часа назад. Тогда у неё и у Габриэля вновь, как в прежние времена, появилось время. Возвращаться в его каюту было странно. Голова разрывалась от вопросов и противоречий, а ноги отмеряли шаги знакомого маршрута, который она могла пройти даже с завязанными глазами. Особенной перчинки добавлял тот факт, что своей каюты на борту у Ады больше не было. Как оказалось, Дискавери не только посрамил флагман клингонов, но и освободил захваченных пленников, которые теперь распределились по каютам и ждали прибытия в док. Отказ от спорового двигателя отмерил почти три дня, чтобы добраться до пункта назначения. А до тех пор свободных кают не просто не осталось, они превратились в спальни на куда большее количество человек, чем изначально были рассчитаны. Ощутив запах очередного деликатеса, Шурикова едва не расхохоталась. Даже шокированный свалившимися на плечи новостями, Лорка остался верен себе. Впрочем, и у таланта прекрасно готовить могла быть крайне мрачная предыстория. Для мира, где убийство — это нормальный способ взаимодействия и продвижения по карьерной лестнице, нельзя доверять даже проверенным и перепроверенным. Проще и безопаснее готовить свою еду самостоятельно — больше уверенности, что не отравят. Вновь садиться с капитаном за один стол, смотреть за финальными аккордами его приготовлений оказалось неожиданно комфортно. Ада ожидала вновь появившейся неловкости, недоверия и того самого состояния загнанного волчонка, которым она была в их первый ужин, но у привычки оказалось иное мнение на этот счёт. Голод и усталость диктовали свои условия. Привычный тон Габриэля, указывающий ей с родительскими намёками, что сначала следует поесть, а потом всё остальное, и вовсе отключил остатки сомнений. А ужин из корнеплодов и тушёного мяса очередного травоядного зверя вышел таким, что затмил даже самые вкусные консервы из кибергорода. Говорить пришлось много. Лорка не стеснялся прерывать её и требовать внести в подробный рассказ ещё больше деталей. Порой приходилось описывать события посекундно. И если будучи заложницей событий Ада просто не имела времени и возможности анализировать всё произошедшее, то теперь делала это вместе с капитаном. По словам Габриэля, они не просто упали на Терру, а умудрились выпасть из перемещения уже в атмосфере. Иначе до терранской заставы дошла бы информация о странном корабле, и ещё до посещения первого бункера Кибердайна всех троих забрали бы для принудительных бесед. Им одновременно и невероятно везло, и чудовищно не везло в их приключениях. Когда слова иссякли, Ада осушила свой хайбол. Габриэль ей верил, она видела это по глазам. Настолько безумные истории трудно выдумать и чаще всего они оказываются правдой, да и красочное описание отвратительного чувства от телепортации сквозь миры вызвало у него понимающую улыбку. — Ты смотришь на первопроходца этого способа перемещения, Ада, уж я прекрасно понимаю весь спектр ощущений. Пока не прошёл медицинский осмотр, был уверен, что некоторые внутренние органы поменялись местами. — Клингоны ерунда по сравнению с Тенями, — повторила она кажется уже пятый раз за день. — Ты удивишься, но Торек сделал этот вывод куда быстрее меня. Их народ всё ещё помнит. Войну следует остановить… Вместо ответа Лорка продемонстрировал записи с камер гауптвахты. Ада не стала краснеть, бледнеть или как-то смущаться тому, что было показано. Внешне можно было предположить, что она испытывает некие тёплые чувства к пленённому клингону, положив на короткие тридцать секунд руку на силовое поле, разделяющее их. Ничего компрометирующего они не показали. Хотя свидание действительно казалось бессмысленно коротким. Пришла, потрогала силовое поле и вернулась. — Интересная способность — телепатическое общение. Поделишься секретом обладания такого таланта, — вновь проявил прозорливость капитан. — Да всё просто. Месяц пыток у расы Теней и если не сведёшь счёты с жизнью и не сойдёшь с ума от чужих кошмаров, то получишь этот бесценный талант! — едко улыбнулась она. В воздухе вновь повис самый очевидный вывод, который могла сделать буквально вся команда Дискавери. Теней пока никто не видел. У Андромеды были обломки клингонских кораблей и ни одного тела из числа заключённых. Единственный логичный вывод — их забрал противник и вынудил сотрудничать. В таком случае любые её слова, после появления рука об руку с Тореком, это слова офицера-ренегата. Всё ради ослабления ОФП. Даже телепортация на мостик объяснима — с обломков Корабля Мёртвых успели перебраться. Ведь в процессе битвы могли далеко не всех людей обнаружить и освободить. Лорка красноречиво глянул на неё. Шурикова покраснела, понимая, что дала маху. — Мне бы всё равно никто из ОФП не поверил, — глухо произнесла она. — Я ведь преступница. Ещё и беглая, если вспомнить Андромеду. А до этого проходила по политической статье. За Марс и против Земли. После всех потрясений голова работала плохо. В конце концов, её день начался завтраком на Агамемноне, когда она раздумывала над спасением капитана. Событий накопилось немало. Шурикова решила подумать обо всём, как только выспится. Решение найдётся, надо лишь хорошенько подумать. «Решения всегда на поверхности. Надо только сначала как следует расслабить мозги, а потом напрячь!» — пообещала себе Ада, зевая. — У меня есть три дня, чтобы разобраться, как поступать, — решительно произнесла она и заинтересованно глянула на Габриэля. — Итак, в какой каземат мне отправиться спать? Ответом ей стала многозначительная улыбка. — Все казематы заняты, офицер Фогт, — хмыкнул он. — Свободных кают тоже нет. В медблоке для раненых едва удалось выделить нужное количество коек. Увы, Дискавери переполнен. На гауптвахту к клингонам отправлять тебя будет по меньшей мере безрассудно. Нельзя демонстрировать твою излишнюю привязанность даже к одному из них. Если ты хочешь внести хоть какой-то вклад в окончание войны. — Но где тогда? — растерялась она. — На диване. — На диване? — переспросила она, решив что ошиблась. — Именно. — Вот на этом? — указала она перед собой, чтобы исключить малейшее подозрение на недопонимание. — Да, на нём, — непринуждённо подтвердил он. — А это вообще законно? — Ты должна быть под круглосуточным присмотром одного из старших офицеров. В сложившейся ситуации я могу передать тебя только тому офицеру, которому безоговорочно доверяю, — от его притворно невинного выражения лица хотелось одновременно и краснеть, и смеяться, и громко нецензурно возмущаться. Более двусмысленной ситуации придумать сложно. Ада очень надеялась, что Лорка так пошутил, но когда Компьютер выдал ей банный набор, пижамку и набросил поверх дивана все необходимые постельные принадлежности, поняла, что всё серьёзно. После всех потрясений такое соседство не вызывало в ней восторженного трепета. Только смущение, неловкость и множество вопросов. И первый она озвучила сразу как переоделась в пижаму и привела себя в порядок. — А твоя партнёрша не начнёт ревновать от такого присмотра? — теперь настала его очередь удивляться. Таких круглых от удивления и немного бегающих глаз Ада ещё не видела. Она подразумевала исключительно ту самую Бёрнем, но догадалась, что в её отсутствие Лорка спал с кем-то ещё. Что-то внутри гаденько укололо и успокоилось. Не слишком приятно, когда голова забита идеями спасения человечества, а единственный предполагаемый союзник — это мужчина, живущий полной жизнью, сначала с ней, а потом с другими женщинами, число которых может оказаться многозначным. Это отвлекало о возможных планов на исправление ситуации, но мелочные мысли нет-нет да и просачивались. Шурикова уже пообещала себе отбросить все мысли о неуставных отношениях с капитаном и честно немедленно лечь спать, когда тот отмер и самыми честными глазами на свете ответил, что никакой партнёрши у него нет. Упомянутая до этого несколько раз Бёрнем, как оказалось, пока не перешла из разряда платонических и деловых отношений в нечто большее. — Хм, ты так о ней пёкся, переманивал на свою сторону… да что уж там, наделал критических ошибок в отстаивании почти что завоёванного тобой трона, — пробормотала она. — Иных версий просто не было. — С ней. Со здешней Бёрнем… Мы не партнёры, — отрезал он. — Да мне-то что, — пожала плечами Шурикова. — Сплетничать я ни с кем не собиралась. Не партнёры, значит… Погоди-ка! Значит, ты переманивал на свою сторону девушку только из-за её внешнего сходства с твоей бывшей? Усталость как рукой сняло. Щекотливая тема для разговора, проносящегося от дивана с полулежащей на нём Адой до кровати с явно пожалевшем о соседстве Габриэлем, угрожала занять вторую половину времени на отбой. — Нет… Да, но дело не во внешнем сходстве. Не только в нём. — Ну-ну, я охотно верю, что в гнезде ОФП родилась девушка с такими же фашистскими взглядами и методами, какие приняты в ОИП. И с теми же привычками добиваться своего да готовностью убивать всех, кто на неё косо глянет. Ну или с такими же аппетитами к супам из келпиенов! — фыркнула Шурикова. — Прямо один-в-один! К тому же тебя она не поддержала, или Бёрнем из твоего мира тоже предпочла бы предать тебя и отправить на смерть? — Мне стоило оставить тебя ночевать на гауптвахте, — с досадой выдохнул он. — Стоило. Я была бы не против. Даже сейчас всеми руками и ногами за, — насмешливо кивнула она, но, чуть смилостивившись, поинтересовалась: — Она умерла, да? Та… твоя партнёрша. Он не ответил. Да ответ и не требовался. Всё читалось на уставшем лице. Подсказки и до этого были. Особенно когда он разозлился на её упадническое настроение от потери близких. Тогда он привёл в пример команду. Но не свою, а того капитана, который, видимо, погиб на Буране вместе с экипажем. Но злость была настоящей. Такое нельзя подделать. Кто-то погибший был в его мыслях. А ещё вспомнились слова, что она не единственная живёт с грузом смерти самого близкого человека. Скайнет подслушивал их, и Лорка не рискнул говорить лишнее. — Может, она и близнец кого-то близкого тебе, но не та же личность. Говорю очевидность, знаю, — пожала она плечами, чувствуя, что выпитый алкоголь расслабляет уставшее тело и снимает ограничения с её языка: — Но не настолько очевидную, иначе я бы не дралась со Скайнетом за возможность телепортироваться обратно и хоть на что-то повлиять, правда, безуспешно. — Придушить бы тебя, — устало проговорил капитан под медленно отключающееся освещение. К счастью, «день» выдался тяжёлым не только у неё. Пока Ада проводила последний яркий исторический день в другой вселенной, Дискавери и весь его экипаж немалым трудом сумели наконец одолеть Корабль Мёртвых. Компьютер постепенно сбрасывал на её ПИП информацию по сразу нескольким впечатляющим боевым вылазкам. Этот день для экипажа стал не менее историческим. Алгоритм маскировки клингонов, благодаря которому Империя успешно вела первые месяцы войны, был наконец взломан. Это бесценное для последующей войны сокровище находилось теперь в Компьютере. Без него Федерация была обречена проиграть войну за считанные месяцы. — Если решишь за меня проблему с ускоренным завершением войны, то можешь придушить, — разрешила Ада. — Так не интересно. Ты тогда не будешь сопротивляться. — Могу разочек пнуть, — щедро предложила она, — чтобы интерес появился. — Лучше просто спи. Увы, авторитет капитана, которому Шурикова подчинялась бы беспрекословно при свете ламп и на трезвую голову, в темноте и подпитии полностью исчезал, а язык развязывался всё больше. — А почему она выбрала не тебя, а императрицу? — не унималась марсианка. — Серьёзно?! — в этот момент Ада была уверена, что если бы у капитана от злости загорались глаза, сейчас она бы ослепла от вспышки света. — Нет, правда. Даже при всех обидах за враньё, кто в здравом уме будет вставать на сторону этой кровожадной фашистки? — недоумённо комкала она край подушки. — Или снова задействовано предвзятое отношение из-за внешности? В этом мире точно такая же с лица Филиппа ей приёмная мать? — Почти. Погибшая наставница. — Хм, получается, тебя погубила повальная привязанность к мордашкам, похожим на погибших дорогих вам с Бёрнем людей, — подытожила она со снисходительным тоном. — В таком случае, если ты веришь в Судьбу, то она тебе как бы говорит «на этом поле боя тебе ничего не светит!». — Я почти передумал относительно твоего удушения, — на пределе терпения отозвался Лорка. — Я всё ещё к твоим услугам, — ни капельки не испугалась Ада. — Просто. Спи.

***

Тьма это гнездовье теней. Стоит позволить ей прийти, как они проскользнут следом. Не такие робкие, как на свету, не такие пугливые, когда их жертвы полны сил, бодры и готовы топтать их без устали. Даже сами того не замечая. Но стоит жертве беззащитно прикрыть глаза и дать тьме окружить себя, они приходят. У каждого свои тени за плечами. У кого-то совсем крохотные и безобидные, у других напоминающие о цене жизни и смерти, у совсем невезучих чудовищные и пугающие. Но в ночи на Дискавери у Ады за плечами крались Тени. Белая комната резала глаза. По недосмотру в этот раз она была не скована по рукам и ногам. Паника прижимала к креслу сильнее любых пут. Свёрла. Такие знакомые по Андромеде… Слезящиеся от яркого света глаза разглядели только один знакомый силуэт… Капитан, несколько раз опробовав пыточную машину, отложил её в сторону и наклонился к ней так близко, что их лица оказались на почти интимной близости. Вот только глаза его были чёрными. Теперь лже-Габриэль внушал только ужас. Это не он. Капитан не пришёл за ней. Не явился неведомым чудом, чтобы её спасти. Пытки продолжатся. Это всего лишь очередной их элемент… — Чего ты хочешь? — удушающий вопрос сомкнулся вокруг горла тисками безысходности, вынуждая хватать ртом воздух. Не в пример пыткам на Андромеде, теперь у неё получалось отступать от лже-Габриэля. Тогда её сдерживали путы кресла. Оставалось только отчаянно кричать и упорствовать в своём нежелании говорить. Сейчас же ей предоставили иллюзию. Сейчас страх позволил сделать бессмысленную попытку бежать. Нырнуть из режущего света в безжалостную черноту. Она пыталась сбежать, отползти, вывернуться из его рук, но сверло вновь оказывалось в голове и вопреки здравому смыслу уже визжало, вкручиваясь всё глубже. Запахи палёных костей и свежей крови отравляли обоняние. Она забилась в угол, не зная куда ещё бежать. Открывшиеся в ужасе глаза выхватывали из непроглядного мрака их. Они казались воплощением самой темноты. Но всё же выделялись, пока двигались. Неспешно. Останавливаясь и пропадая с глаз. Почти незаметные. Почти прозрачные. Но она видела. Видела, как переступают во мгле полупрозрачные лапки, напоминающие паучьи. Однако размером их обладатели не уступали клингонам. Они подбирались медленно. Им некуда было торопиться. С каждым их шагом в голове словно прибавлялось воткнутых свёрл. Но теперь свёрла ощущались раскалёнными. Больше никакой игры с образами погибших друзей и родных. Только абсолютный первобытный ужас, от которого дыхание замерзало в лёгких. Ужас обретал совершенно невообразимые формы. Мысли подчинялись приближающимся чудищам. Она вспоминала только то, что разрешали. Думала лишь о том, что позволяли. Шажок. Всего один, а она уже всхлипывала в по-детски наивном желании закрыться от чудовищ и стать для них недосягаемой. Спрятаться в руках родителей. Не выйдет, маленькая марсианка. Твои родители давно убиты. Дрожь прошла от макушки до пяток, замораживая тело холодом подступающего помрачения. Ещё шажок… — Ада! — сначала она решила, что к ней подобрался лже-Габриэль и попыталась вырваться из его хватки, но когда оказалась вздёрнута на ноги и несколько раз хорошенько встряхнулась в его хватке, отличия стали видны. — Что?! — едва слышно выдохнула она, продолжая рефлекторно вырываться, но усилием воли успокоилась. Темнота сменилась тусклым светом ночных ламп. Каюта уже не пугала, да и не было в ней никого, кроме неё и капитана, ничуть не ослабившего хватку. Никаких слепяще-белых пыточных. Никаких свёрл. Пока она снова не уснёт. Понимание этого простого правила заставило её замереть и неосознанно вцепиться в держащую её руку. Оставшуюся часть времени до подъёма она провели, сидя на диване. Спать Ада наотрез отказалась. А отпускать её куда-либо из каюты отказался уже Лорка. Она пыталась убедить его, что планирует просто посидеть в свободной зоне, где много света и шума, мешающего уснуть, но подозрительный взгляд явно отметил её гипотетический маршрут до камер гауптвахты. — Это после пыток. На Андромеде, — тихо произнесла она, проглатывая предложенный кофе. — За двадцать восемь дней подбитый звездолёт Теней свёл с ума и убил всех заключённых на станции. Они стали его частями. Живая плоть ускоряла регенерацию. Хороший мозг становился заменой процессорам. Пять дней до этого меня пытали отдельно ото всех. Устраивали агонизатор в моей голове. Лорка держал её за руку, не позволяя отстраниться от реальности. Его невыспавшееся и мрачное лицо выражало понимание с толикой сочувствия. Бледная полоска шрама на его шее однозначно говорила, что он прекрасно понимает ощущения во время и после пыток. — Мы научились держаться с Тореком. Друг за друга, — продолжила она, заметив почти неуловимую реакцию на слова о товарище. — Тени… они что-то с нами сделали. Сковали одной телепатической удавкой всех заключённых. Чтобы мы сходили с ума не только от собственных кошмаров, но и от чужих. Удавка сохранилась. На оставшихся двух заключённых Андромеды. Мы обернули её против них. Защищали друг друга. Выживали… Если мне было так этой ночью, то страшно подумать, каково сейчас ему. — Переживёт, — тон капитана в отношении клингона стал особенно враждебным. — В таком состоянии к нему тем более не смей соваться. Я лично прослежу, будь уверена! Поймав её перекошенный взгляд, как бы говорящий, что подобные реакции в отношении друга и товарища ей совсем не нравятся, Габриэль уточнил: — Половина Дискавери сейчас — это жертвы систематических пыток клингонов и не меньше половины из них уже в состоянии нездоровой привязанности к своим мучителям. Не знаю, это их свежее изобретение или давняя практика, но они весьма успешно ломают пытками наших офицеров и «приручают». Хочешь, чтобы все посчитали тебя одной из таких жертв? С его правотой пришлось согласиться. Более того, теперь её появление на гауптвахте и вовсе заиграло неприятными красками. Но ничего уже не поделать. Объяснить ситуацию не выйдет. Оставалось надеяться только на одну рабочую стратегию — оставаться в тени, из неё же в итоге бежать на корабль Джима. На борту капитана-раздолбая её не только за излишнее общение с клингоном не заругают, даже за открытое лобзание с оным обделят вниманием. И не такое видели. Разве что оперативное звено из земляков Торека будут потом хихикать, что всё-таки одному из них удалось закрутить роман с неприступной марсианкой. Но тогда единственным, кто мог бы закончить войну быстро и авторитетно оставался представитель Объединённой Империи Планет — Габриэль Лорка, которому она доверяла больше остальных, но куда меньше, чем в месяцы службы. История с другими его женщинами и хитрый план по завоеванию Империи подточили доверие Ады. Быть может, со временем она бы переборола все сомнения. Но кто ей это время предоставит? Простой план не сводился к лёгким решениям. Лорка мог бы согласиться помочь с Тенями. В его интересах защитить вселенную, в которой ему предстоит задержаться, от расы, способной уничтожить всё в одном мире, а потом перейти в параллельный и начать творить хаос там. Но «мог бы» не означало, что станет помогать. И всегда существовала вероятность, что он передумает, введёт координаты «дома» и попытается свергнуть императрицу с более успешным исходом для себя. Решение могло бы прийти в голову, если бы Ада чувствовала себя чуть более уверенной и отдохнувшей. Но почти бессонная ночь и явившиеся ей Тени, в реальности или в бреду, подорвали хрупкое внутреннее равновесие. Стимулятор, взятый из медблока помогал не уснуть. Но теперь в каждом тёмном углу она подозревала шевеление полупрозрачной лапки, напоминающей паучью. Уязвимый и растормошенный разум рисовал наяву страшные картинки. Пока что Ада в них не верила, но понимала, что галлюцинации могут стать следующим этапом. И тогда ей точно будет не до планов. «У меня есть эти три дня. Пока мы не прибудем в доки и не будет проведён ремонт Дискавери, Лорка точно не сможет отправить звездолёт домой. Надо убедить его помочь. Самый идеальный способ сделать его голос для ОФП весомым — это как можно быстрее продвинуть его на место президента. При успехе получится убить всех зайцев, — размышляла Ада, сидя в общем пищеблоке с очередным стаканом кофе и тарелкой черники, милым подарком от Сару́. — Как президент он будет недосягаем для всех, кто знал здешнего Габриэля. Даже если в нём заметят отличия, то спишут на новую должность и влияние войны. А если он ещё и войну остановит первым своим приказом… даже не так, если сделает шаг в сторону примирения двух культур, то популярность у него будет выше, чем у Робокопа в его лучшие годы. Есть только одна проблема — я понятия не имею, как сделать его президентом!..» Мысли протекали через голову медленно. Каждое движение за спиной заставляло дёргаться и усиленно делать самый нейтральный вид. Даже мысли прятать, как если бы их мог кто-то подслушать или подсмотреть, проходя мимо. На Дискавери было слишком много людей. Их постоянное движение вызывало нервное напряжение. Каждый отбрасывал свою тень. Уязвимый разум видел в тенях Теней. Устало прикрыв глаза, Ада моментально услышала голоса родителей. Попытка стряхнуть с себя опустившийся мрак и раскрыть глаза обернулась провалом. Коридоры Дискавери вместе с пищеблоком превратились в свою тёмную и брошенную версию. Давно мёртвую, покрытую паутиной и безысходностью. И только полупрозрачные паучьи лапки медленно приближались к ней, наполняя животным ужасом. — Эй-эй! Ты в порядке? — выдернул из очередной попытки забиться в угол смутно знакомый женский голос. — Нет, я… — Ада уткнулась лицом в колени, обнаружив себя сидящей на полу. — Это просто галлюцинации. Они пройдут. Со временем. Мне просто нужно… — Это ты прибыла с клингоном? — женщина, вытянувшая её из кошмара, не спешила уходить. Напротив, она поддерживала физический контакт, растирая заледеневшие руки марсианки. — Стала местной знаменитостью? — через силу усмехнулась Шурикова, не торопясь открывать глаза. — И много болтают? — Да, — последовал честный ответ, — кто-то называет тебя последней спасшейся их жертвой, а другие считают, что ты предатель и на стороне клингонов, ведь явилась с одним из них. Защищала. — Ясно, — выдохнула Ада, тем самым обрывая бесполезный диалог и попыталась встать. И чуть не упала снова — перед ней стояла та самая Майкл Бёрнем, которую раньше она видела только на расстоянии. Девушка, погибшим близнецом которой был одержим Лорка. И быть может, скоро станет одержимым уже этой Бёрнем. Тёмнокожая женщина с короткой стрижкой в форме офицера по науке. Коллега Стамеца? — Ты?.. — невольно выдохнула Шурикова и отпрянула, но, придя в себя, чуть виновато продолжила: — О, извини, мы ведь незнакомы. Я просто… — Встретила ещё одну знаменитость Дискавери, — печально улыбнулась та, подразумевая не слишком приятную причину «славы». — Да, я — Майкл Бёрнем. Уточнять причину знаменитости со странным мужским именем «Майкл» марсианка решила у Компьютера. По её собеседнице было прекрасно видно, что тема щекотливая. И, если она знаменитость, то подразумевалось, что все давным-давно знают. Вопросы выходца из другого мира о событиях этого могли вызвать слишком много вопросов. Как же быстро она ощутила себя в шкуре Габриэля. — Ада Шурикова. Прости, что так отреагировала… Нервы сильно расшатаны. Я бы сейчас и Лэндри огрела на свой страх и риск, — воспоминание о землянке, к которой она смогла проникнуться тёплыми чувствами, вызвало улыбку. — Даже странно, что её не было на мостике. Снова начала выходить на боевые вылеты со своими парнями? Бёрнем слова о командоре встретила без улыбки. Даже больше — она заметно помрачнела, отошла назад на пару шагов и опустила взгляд в пол. Сложенные перед собой руки и чуть опущенные плечи говорили больше всех слов. — Когда? — чуть дрогнувшим голосом уточнила Ада, сглотнув горький ком. Не настолько она привязалась к землянке, но нервы обострили чувства и то, что раньше заставило бы её только тяжело вздохнуть и поднять пару стопок самогона в память о коллеге, теперь выбило из неё слезу. Одинокая капелька едва достигла щеки, когда была с раздражением стёрта. — Полтора месяца назад. Несчастный случай, — коротко отчиталась Майкл. — Небось опять полезла в самое пекло, вместо того, чтобы командовать с мостика. Говорила я ей… Уже неважно, — отмахнулась Шурикова, понимая, что командор, о которой она и думать забыла, могла бы помочь ей в непростом вопросе Теней. Но не теперь. — Прими мои соболезнования, — последовала стандартная до зубовного скрежета фраза. Ада рассеянно кивнула и с подозрением глянула в широкий коридор, ведущий прочь из пищеблока. На мгновение её мечущемуся глазу всерьёз привиделась полупрозрачная тёмная фигура, отдалённо напоминающая паука в человеческий рост. — Майкл, тебя можно попросить о помощи? — повернулась она к той, что вызывала у неё очень неоднозначные чувства, особенно когда речь заходила о капитане. — Смотря какая потребуется помощь, — осторожно ответила та, с тревогой поглядывая на марсианку. — Мне нужно поговорить с клингоном на гауптвахте, но чтобы никто об этом не узнал. Особенно капитан, — жирно подчеркнула Ада, запомнив не слишком ей понятную враждебность последнего по отношению к Тореку. — Ох, я об этом пожалею, но хорошо…

***

Торек не сдвинулся с места, когда к камерам подошли младшие офицеры из медицинского подразделения. Вполне возможно, что штатные медики шуршали между камерами каждый день и стали казаться частью стен. Компьютер намеренно запустил процесс проверок систем слежения, и камеры вокруг гауптвахты работали в треть мощности с огромными слепыми зонами. В одну из таких вошла Ада и только тогда перед камерой Торека сняла больничную маску. — Не больше пяти минут, — предупредила Бёрнем, не снимая своей маски с лица. — Потом начнутся вопросы. Старайся близко к камерам не подходить. Шурикова кивнула, нехотя смиряясь с невозможностью восстановить внутреннее равновесие через прямой контакт. Но рядом с товарищем уже стало куда спокойнее. Эмоциональный фон от близости его присутствия начал выправляться. У обоих. После ночёвки в своей камере Торек выглядел изрядно потрёпанным и едва ли из-за зверств офицеров Дискавери. * — Не стоило приходить! — раздражённо буркнул он вместо приветствия. * — На Дискавери творится что-то странное… — начала было Ада, но была прервана возмущённой Л’Релл. * — Теперь они вторглись не только в нашу культуру, но и в наш язык! — взвилась она с места. * — Не настолько трудный язык, — парировала Ада и больше не удостаивала гневную клингонку вниманием. — Дело не только в кошмарах. Возможно… я схожу с ума. Но я их видела. Будто они здесь. Подслушавшая её слова Л’Релл притихла. Майкл делала вид, что разговор её ничуть не интересует, но явно вслушивалась в слова. Знала ли она клингонский язык? Или просто примечала, чтобы потом расшифровать всё услышанное и убедиться, что Ада не на стороне противника? Торек задумался. Как бывало на Андромеде, он собрался со своими внутренними ощущениями, чтобы дать однозначный ответ в неоднозначной ситуации. * — Я ведь не могу… Человек не способен, — неуверенно проговорила марсианка. * — Ты не сходишь с ума, — прервал её сомнения товарищ. — Я чувствую их присутствие здесь. Как на Андромеде. Враг не просто близко. Враг уже здесь! «Всё повторится? Как на станции-тюрьме? Люди будут сходить с ума? Или только терять фрагменты памяти? — похолодело в груди у Шуриковой от осознания величины проблемы. Теперь ей уже хотелось, чтобы всё оказалось её галлюцинациями. — Они здесь. И едва ли мне кто-то поверит… кроме заключённых». * — У нас лишь один враг, жалкий предатель! — прошипела в сторону Торека клингонка, моментально вызвав в Аде гнев, будто её снова сравнили с животным в клетке. * — Что ты вообще можешь знать о настоящем враге? — презрительно выплюнула она в сторону военнопленной. — Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся. Это тьма в заблудшей душе. Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты. Этому противнику нельзя уступать. * — Откуда ты… — отшатнулась к стене Л’Релл, глядя ошарашенным взглядом то на Торека, то на Аду. * — Тысячелетие миновало. Они вернулись. Те, чьё имя состоит из десяти тысяч звуков. Известные нам как Тени! — ответил за подругу клингон.