2336: Худший год

От утреннего открытия голова шла кругом. На Дискавери обнаружился ещё один человек, способный видеть Теней. Для чистоты эксперимента Ада позвала случайного младшего офицера и продемонстрировала перед ним голограмму. Всегда мог быть шанс, что невидимки становились видимыми в записи, но… — Тут ничего нет! — пожал плечами рыжий паренёк и поспешил начать свою смену. Сменщик Лэндри, которого Ада видела впервые в жизни, клялся, что видит их. Он как мог описал внешний вид существ, окончательно убедив Шурикову, что она больше не одна в своём безумии. Однако он и сам выглядел не слишком здоровым. Казалось, что офицер только что вернулся после затяжного рейда по Чистилищу. Под глазами залегли синяки, которые на смуглой коже смотрелись особенно жутко, карие глаза казались потухшими и даже короткие чёрные волосы были взъерошены под разными углами, как если бы офицер в процессе панической атаки хватался за голову, выдёргивая случайные пряди. При этом у него было что-то схожее во внешности с покойной Эллен. Мысленно добавляя ещё больше бусин вопросов на шнурок, Шурикова попыталась было начать свой долгий рассказ относительно древней расы, однако у всех старших офицеров начинался утренний сбор на капитанском мостике. Глава оперативного звена нервно схватился за голову и припустил со всех ног в сторону места встречи с начальством, успев на прощание выкрикнуть своё имя — Эш Тайлер. — Мы ещё встретимся, Эш, — пробормотала она ему вслед. Пока сменщик Лэндри явно получал помимо вводных инструкций ещё и нагоняй за опоздание, Шурикова приступила к изучению деятельности местных адептов науки. В другой вселенной злой близнец главы учёных успел натворить дел с их новеньким изобретением, и Ада желала узнать, не сделал ли его добрый близнец других нехороших экспериментов. Компьютер, разумеется, должен был стереть все компрометирующие данные и ни за что не показывать детали всех экспериментов Стамеца с его споровой установкой. Таким он был до того, как Скайнет переписал его протоколы и поставил Аду главной во всех его приоритетах, а потом ещё и привил свою гаденькую привычку никогда ничего не стирать и не забывать. Записи приходилось проматывать. Что-то требовать от Компьютера в виде краткого отчёта. Экспериментов было слишком много. Отчётов не меньше, а истина не становилась ближе из-за непонятных терминов. Ада не была физиком, биологом или астромикологом, чтобы понимать происходящее и составить подробную картину ситуации. И всё же, когда речь заходила об отчётах капитану, Стамец и его группа были вынуждены перейти с языка научного на человеческий. Эксперименты вертелись вокруг некоего гриба, способного существовать как в нормальном, так и в дискретном подпространстве. Последнее для Ады было непонятным набором терминов, но, как и в случае пузыря Алькубьерре, просто приняла на веру. Разрабатываемые двигатели в теории реализовывали схожий с Тенями метод перемещения. Самое простое слово, подходящее под способ, было — телепортация. Но использовался качественно иной источник, чем у древней расы. Грибница, которую изучали на Дискавери и уничтоженном звездолёте Гленне, пронизывала все возможные вселенные мицелиевой сетью. Она позволяла перемещаться куда угодно, минуя такое понятие, как расстояние. Однако что-то не позволяло клепать в промышленном масштабе эти двигатели. В случае Дискавери было несколько отчётов об ошибках работы двигателя и рапорт на тему «почему мы едва не сгорели, оказавшись у неизвестной звезды». С Гленном случилось худшее. Зато среди обломков менее везучего собрата удалось кое-чем поживиться. Так, согласно новому потоку отчётов, на борту Дискавери в оружейной капитана появился некий трофей, который сразу угодил в камеру за силовое поле. Глядя на записи, Ада хмыкнула, именно эту камеру она считала своим узилищем на случай отказа Габриэлю. Огромный монстр. Похожий на гигантского жука, но очень жирного и неловкого. Цель его существования и присутствия на борту была не совсем понятна. На одном из кадров Шурикова увидела тот самый «несчастный случай». Агрессивное создание, в два раза превышающее слона по размерам, нанесло Лэндри несколько несовместимых с жизнью ударов, оказавшись невосприимчивым к тяжёлым бластерным зарядам. А затем угодило в лабораторию к Стамецу. Шурикова внимательно изучала на последующие эксперименты и бледнела от ужаса. Происходящее в лаборатории вызывало у неё слепую ярость и желание поскорее этому фанатику свернуть шею, чтобы больше не творил мерзости во имя науки и открытий со своими грибочками. Пока старшие офицеры исполняли свои обязанности, марсианка, полностью изучившая грязные секретики научного подразделения Дискавери, вновь направилась в медблок. После весьма вдохновляющей второй половины ночи, оставшейся в памяти только положительными эмоциями, она чувствовала себя как никогда бодро. И знала, кого сможет отыскать среди палат для особенных пациентов. А если повезёт, то и прирезать. Пол Стамец полулежал в кресле для полного сканирования и старался не шевелиться, когда Компьютер открыл Шуриковой двери. При виде её очень недоброго взгляда белобрысый человек науки стал похожим на запуганного крысёнка, что только добавило гадливости. — Ну что, Франкенштейн, давай поговорим о твоих грибочках! — прошипела она. — Я… я… я… — начал он заикаться, не понимая причины гнева, но догадываясь о не слишком приятных для него последствиях. — Вы?! Не дождавшись окончания сканирования, он сорвался с места и попытался выскользнуть в коридор. Шурикова возвела взгляд к потолку и через ПИП приказала Компьютеру обеспечить им приватное пространство для беседы. — Что-то не так? — притворно удивилась она, продолжая наступать на учёного железной поступью терминатора. — Мы же с вами так хорошо общались, Пол Стамец… — Я… могу объяснить! Всё не так… как кажется! — проблеял он, догадываясь о приступе ярости марсианки. — …Разве что вы сделали нечто омерзительное? — протянула она голосом, будто рассуждала вслух. — Например, начали ставить опыты на людях во имя своей астромикологии? Он побледнел ещё больше. Тёмные глаза стали казаться лихорадочно блестящими, а белки — нездорово жёлтыми. Да и бледная кожа давно стала серой. Подопытному кролику было худо от результатов успешных экспериментов. Но в обречённом взгляде мелькнуло понимание. Самый простой способ вызверить на себя жертву программы берсерка — продемонстрировать свою готовность бездумно жертвовать людьми во имя науки. — Я… правда, давайте поговорим! Прошу вас, будьте благоразумны! — закричал он, но отчего-то не звал на помощь. Забыл? Догадался, что помощь не придёт? Или решил умаслить Аду своей покладистостью? — Ах благоразумной? А ты был благоразумным, когда решил дополнить споровый двигатель человеческим навигатором?! — рявкнула она. — Я ставил эксперимент на себе! Никто, кроме меня не пострадал! Он всё же попытался сбежать, но Компьютер открывал перед Адой все двери, запирал их за её спиной и вёл учёного к последнему тупику — аварийным шлюзам. — Никто пока не пострадал! — процедила Шурикова. — Для умного человека ты редкий дурак! — Прошу, я… — он врезался спиной в стену. Дальше бежать было уже некуда, разве что открыть шлюзы и на личном опыте узнать, что станет с человеческим телом, вылетевшим со звездолёта в варпе. Интересный эксперимент. — Дайте мне объясниться, хорошо? А потом… поступайте по собственному разумению. — Можешь начинать исповедь…

***

— Споровый двигатель использует грибницу prototaxites stellaviatori, споры которой мы выращиваем в лаборатории для создания мостов между точками в пространстве и времени. Особенности спор были открыты ещё до начала войны, но не применялись на практике, — устало заговорил Стамец, сидя на полу отсека под тяжёлым взглядом Ады. — Экспериментальные двигатели создали в январе этого года. Но их работа была нестабильной. Каждый запуск — риск для корабля и экипажа. Споры живые, они не подчиняются привычным нам законам, а вычислительной способности Компьютера просто недостаточно. Каждый запуск это потенциальный риск — неожиданная трансформация материи, включая живые организмы на борту, повышение уровня радиации до смертельно опасного для человека или создание межпространственного пузыря. Он тяжело выдохнул и с гримасой боли сжал виски. Видимо, от нервного напряжения его состояние ухудшилось. Не встретив со стороны марсианки сострадания, он удобнее расположился в положении сидя и продолжил. — Мы с командой Гленна параллельно работали над обнулением всех последствий. Споровый двигатель дал бы весомое преимущество в войне. Но даже самых точных наших расчётов и калибровок хватило только на уменьшение последствий при прыжках на малые расстояния. Незначительные, даже если сравнивать с самым первым варп-двигателем. Перед аварией, уничтожившей Гленн, их команда нашла способ довести двигатель до необходимого и достаточного состояния, чтобы вводить в эксплуатацию. Но ошибка в расчётах стала для них фатальной. Нам оставалось забрать со звездолёта все их наработки, — он робко посмотрел в пространство за спиной Ады и, не увидев там спасательную группу, обречённо подвёл к самому главному: — Мы забрали их установку для культивирования мицелия и… главный источник культивации. — То жуткое существо? — уточнила Шурикова. — Тихоходка! — возмутился блондин, но его справедливое негодование лишь попусту сотрясало воздух: — Мирное, невинное создание, питающееся мицелиевыми грибами… — Скажи это Лэндри. Мирное создание убило её с трёх ударов. Он развёл руками, силясь показать, что ошибки случаются. Но Ада слишком хорошо была знакома с финалом экспериментов, которые могут начинаться с самыми благими намерениями. Рано или поздно опыты дойдут до людей, а открытие будет использовано как оружие. Даже самые невинные в мире грибочки. — Это уникальное существо! — рявкнул Стамец, на мгновение превращаясь в убеждённого в своей правоте учёного. — Его генетический состав позволял включаться в мицелиальную сеть путём включения ДНК prototaxites stellaviatori в свой геном. Единственный и неповторимый симбиоз… поначалу неповторимый. Взгляд его стал мутнеть. Учёный проваливался в собственный мир расчётов и научных грёз, где все изобретения лишь светлые и во благо. Да и знание является самоцелью для всех живых существ. — Нафига вам симбионт для грибницы? — окликнула его марсианка, возвращая к разговору. — Тихоходка стала важным компонентом при расчётах перемещения. Симбиоз заполнил пробелы в наших расчётах и позволял контролировать мосты. С ней двигатель начал работать на любых расстояниях. Без последствий для экипажа. Так мы спасли Корван II. Но двигатель причинял вред симбионту, — зыркая самыми грустными глазами, сообщил он, но даже внушение сопереживания и жалости к гигантской инопланетной букашке никак не проняло Шурикову. — Мы пытались найти подходящий вид для замены, но из относительно совпадающих был только один… Стамец попытался было вызвать жалость к своей персоне, но Ада испытывала к нему только гадливость. Заметив, что он вновь начинает проваливаться в свои псевдофилософские думы, она не выдержала, сделала к нему шаг и отрезвила тяжёлой пощёчиной. Рука у Шуриковой и до учебки была тяжёлой, а после могла калечить с одного выверенного удара. — Убить бы тебя сейчас, взорвать установку и спасти множество жизней, — прошипела она, встряхнув явно нездорового учёного за воротник. — Космическую букашку ему стало жалко?! Тихоходке больно? Ты хоть понимаешь, что сделают с тобой, с твоей установкой и будущими подопытными кроликами? Федерацию интересует промышленная штамповка, и плевать на сопутствующие потери. Тебя разберут на запчасти, на мельчайшие атомы, чтобы воспроизвести процесс по созданию таких же симбионтов. А ими станут не земляне, ведь на вашей грёбаной идеальной Земле эксперименты запрещены. Снова возьмут марсиан! Сколько ещё наших детей должны оказаться под ножом во имя вашей науки? Твоё великое открытие станет новым оружием. Лидеры стран будут рвать друг другу глотки за обладание им. Мои братья и сёстры будут прожаривать свои мозги в этой установке, а тебя разложат по колбам. Вот твоё будущее! Если в тебе осталось хоть немного совести, лучше застрелись сейчас сам! Она отшвырнула его, как куль с отходами, в угол отсека. За спиной уже кто-то пытался к ним пробиться. Двойные двери не пропускали звуков, но гримасы, виднеющиеся через прозрачный полимер, демонстрировали ярость, страх и решимость. Шуриковой было плевать на всех. Пусть хоть её на части разорвут или посадят на гауптвахту. Перед ней стоял источник будущих больших проблем. Толку останавливать войну с клингонами, если изобретение Стамеца начнёт новый виток военных действий? Сколько желающих найдётся на двигатель среди людей? А среди других рас? Клингоны в большой вселенной были далеко не единственным воинственным народом. У Теней будет раздолье в выборе подходящей стороны бесконечного конфликта. — Но я не думал… не предполагал в таком ключе… — пытался оправдаться Стамец. — Твоим именем озаглавят великую миссию по превращению людей в части кораблей. Толку-то спасать таких, как ты, от органотехнологических монстров, если вы уже ничуть не лучше? — она устало выдохнула и направилась на выход, но перед тем как открыть двери обернулась: — Поздравляю, мирный астромиколог, ты приговорил собственную расу к уничтожению. Она открыла все двери, но предпочла идти там, где толпа отсутствовала. Лабиринты коридоров Дискавери и подсуживание Компьютера помогали уйти от ответственности. Пока что. Коллеги бросились спасать Стамеца. Теперь от него зависело, какие обвинения будут выдвинуты против Шуриковой. Сейчас же её больше интересовала внезапно всплывшая бусина вопросов с Эшем Тайлером. Почему он тоже видел Теней? Среди людей набралось целых два представителя с этим странным талантом. Но почему? Мысли прокатывались в голове, приходя к какому-то итогу, который должен был подвести черту и определить дальнейшие действия. Но этот итог не спешил показываться. «Но ведь раньше я их не видела. Их маскировка на меня действовала, значит, никаких особенностей во мне быть не должно. Впрочем, не видела я их до того как…» — прозрение выстрелило в неё настолько тяжёлым зарядом, что марсианка остановилась и замерла на месте. Ответ всё это время действительно лежал на поверхности. Нужно было всего лишь немного подумать и вспомнить о предыдущем историческом прецеденте. Но не успела она тщательно всё обдумать, как на её ПИП, ставший частью общей системы Дискавери с момента возвращения, пришло гневное сообщение от капитана. Гневным его оценила Ада, само содержание выглядело мирно, но в каждом слове чувствовалась грядущая отчитка «по инциденту со Стамецем объяснишься после смены». «И ведь теперь даже не сбежать и не спрятаться в своей каюте… Как будто раньше это было возможно, но теперь совсем труба, — вздохнула Шурикова и, чуть поостыв, подытожила: — Дура! Если убивать, то тихо и в виде несчастного случая. Нафига все эти разговоры вела?» Увы, только немного остыв, Ада начала рационально смотреть на ситуацию. Стамеца можно было спокойно разговорить и даже убедить оказать всю посильную помощь, ведь если добавить в экспериментальный двигатель пару-тройку нововведений, то фабричное производство просто станет невозможным. Можно было внятно изложить все свои аргументы. Он, конечно, дурак, но дурак учёный, понял бы. Однако как только тема ушла в область экспериментов над людьми, перед глазами встала Раечка и опыты над всеми суперсолдатами второй версии. Их крики. Удаление частей их мозга. И слова, оставшиеся в обрывках памяти покалеченного человека, ставшего вечным ребёнком, после всех чудовищных манипуляций. Это всего лишь тело. Даже удивительно, что она не убила учёного сразу в медблоке. Слишком сильно её накрыла волна ярости. Но он оказался настолько отвратительно жалок, что в голове не осталось пожелания ему смерти. «С такими учёными надо было оставаться в Империи. Помогла бы пресечь всю контрреволюцию императрицы. Иногда виделись бы со Скайнетом. Он бы точно подсказал, какая политика подходит для успешного прогресса в том мире, но чтобы сторонники старого порядка не подняли Габриэля на вилы… Впрочем… Скайнет здесь есть. Пусть и ранняя версия!» Мысленно она вернулась в отсек для кружка вышивания. Представила на правой руке шнурок с бусинами вопросов, а на левой с бусинами ответов, и попыталась предположить, что будет содержаться среди этих метафорических цветных шариках. Тени. Они должны были занимать всё её внимание. Только идея оградить мир от них всё это время толкала её вперёд. Уверенность, что они не пройдут мимо потенциальной причины устроить бойню всех со всеми, не становилась слабее. Время заканчивалось. Оставалось чуть больше суток до прибытия к докам. Раз уж выговора и подозрений не избежать, следовало пообщаться с клингонами. Признаваясь себе честно, Шурикова надеялась, что они с Тореком смогут переманить на свою сторону Л’Релл и тогда шансов навести мир станет больше. Так ноги понесли её в сторону гауптвахты. В голове зрел план пробраться к камерам в момент пересменки. Один дежурный офицер сменялся на другого. В идеале сразу и без перерывов, а по факту бюрократические проволочки требовали сначала отметиться в системе о сданном посте и передать его следующему дежурному, который отчитывался не быстрее. И всё было бы неплохо, но отмечаться требовалось в штабе оперативного звена. Это давало от пяти минут времени. Побег в это окно был невозможен — система безопасности блокировала весь сектор с камерами на несколько слоёв, включая метры коридоров. Но Ада и не планировала устраивать чей-то побег. Ей нужно было всего лишь пробраться в техническое помещение, дождаться начала смены караула и поговорить. Впрочем, планы резко изменились, когда на повороте к камерам она встретила того самого Эша Тайлера. — Нужно поговорить! — вырвалось у них при виде друг друга. От такого рвения они оба растерянно остановились. Не задавая лишних вопросов, Эш указал на камеры и, получив кивок, галантно пригласил её проследовать к пленникам. В присутствии главы оперативного звена даже не пришлось прятаться.

***

Не успев до этого даже как следует познакомиться, Ада и Эш наконец представились друг другу, пока приближались к камерам. Дежурный офицер при виде командира кивнул и ушёл. Но прежде чем пленники увидели их, Шурикова притормозила офицера Тайлера. — Перед тем, как мы туда войдём, я хочу уточнить, — шепнула она, оставаясь в тени. — Ты ведь пришёл не для того, чтобы спрашивать об увиденном на голограмме у заключённых? — Нет, я… — казалось, только сейчас он сообразил, что пошёл к камерам не один. — Ох, дрянь! Э-м-м, я не про тебя, просто… — Тебе кажется, что ты сходишь с ума? — подсказала ему она, вблизи замечая, что молодой офицер выглядит нездорово. Нервно он попытался задать очевидный вопрос, может ли доверять марсианке, получив в ответ повтор голограммы с передвижением Теней вместо тысячи слов. В глазах побледневшего офицера сквозило необъяснимое даже для него самого узнавание. Эш с напряжением наблюдал за движением множества чёрных жутких лап. Пока он пытался найти в себе силы отвести взгляд, Ада кратко заметила: — Пока ты не сказал, что видишь их, я думала, что схожу с ума. Что это мои галлюцинации. Последствия нашей первой встречи с представителями этой расы, — осознав услышанное, Тайлер шокировано окинул её взглядом. Через силу Шурикова добавила: — Они пытали меня. Пять дней. Потом ещё двадцать восемь… Напряженно поглядывая на спокойно сидящую в камере Л’Релл, офицер нервно закивал. — Я был у неё в плену, как мне сказали, полгода, но я уже не считал дни. Они были слишком похожими. Насилие. Кровь. Операции… Процедуры… Кажется, от меня отрезали что-то. Сейчас я вспоминаю. И я понимаю тебя. Я тоже порой не знаю, что реально, а что только в моей голове, — он судорожно выдохнул, на миг являя образ замученного уставшего человека, готового вот-вот сломаться от всего пережитого. Ада обняла его за плечи, прекрасно осознавая, какие шрамы оставила на её новом знакомом война. Он обхватил её руками в ответ, чувствуя того, кто мог не на словах понимать его боль. Ничего романтичного или излишне близкого. Только два человека, прошедшие через схожую боль. — Я раньше не видел этих существ, но, когда увидел их сегодня утром, я совершенно точно узнал их. Будто что-то внутри мне о них сообщило. Это… неправильно. И только она, — он указал на Л’Релл, — знает, что со мной происходит. Шурикова кивнула, но поставила условием, что в любой момент прервёт их общение с клингонкой. Так они посетили двух пленников, подошедших к границе силового поля при виде визитёров. Торек с укором во взгляде покачал головой. Недовольная физиономия Л’Релл явно показывала, что ей не по нраву присутствие Торека и Ады. Зато на Тайлера она смотрела едва ли не с нежностью. Шурикова, проведя немало времени со своим товарищем, а до того поработав почти год с клингонами, прекрасно различала оттенки чувств на их почти безэмоциональных лицах. — Привёл её в качестве поддержки? — хмыкнула Л’Релл, сразу задавая свой тон беседе. Из-за её вызывающего поведения разговор пришлось прервать. Стоило Аде подойти ближе к Тореку и положить руку на силовое поле, как та начала словесные упражнения в психологическом подавлении офицера. Марсианка с жалостью смотрела, как человек, прошедший полгода мучений, ломается перед своим мучителем, словно тонкая сахарная корка. Она не хотела вмешиваться, но по-другому просто не смогла. Их контакта с Тореком хватило, чтобы она успела рассказать и показать ему всё, что узнала за сутки. Умолчать о совершённой ошибке она не могла. На мыслях невозможно поставить блок или слукавить. Только всё и только правда. Товарищ не стал её стыдить. Облаком ободряющих эмоций он окутал её и посоветовал быть предельно осторожной. Беречь себя… — Что ты со мной сделала на тюремном корабле? Отвечай… — сорвался на заключённую Эш, привлекая внимание. Торек выразил своё беспокойство, относительно того, что могла сделать с офицером Л’Релл. Образы, перешедшие в голову Ады, продемонстрировали, что пленница была из птиц высокого полёта. Из так называемого Великого Дома Мо’Кай, прославившегося интригами, шпионажем, а также интересом к передовым методам достижения желаемого. Вспышки воспоминаний с пыточными устройствами, мало уступающими агонизаторам, и машины, предназначенные для углублённого изучения иных рас, вызвали мурашки по коже. — Ты знаешь, что мы делали, — коварно усмехнулась клингонка, приближаясь к силовому полю вплотную. — Мы делали это вместе. Столько всего разного. У тебя такие аппетиты… — Ты меня заставила… — Тебя это успокаивает? — Я вспоминаю урывками… что-то. Не помню. Процедуры. Операции, — пробормотал тот, вызвав тревогу со стороны Ады. Если люди додумались класть в головы своих разведчиков способность включать берсерка и уничтожать всех вокруг, то что мешало клингонам разработать нечто схожее или хуже? Мысленный отклик Торека подтвердил её опасения. Империя могла не только это, но и много большее. «После всего, через что ты прошла, Тени больше не могут скрываться от тебя. Но кроме тебя, в чьих снах они кричали, увидеть их сможет только клингон!» — уверенно подтолкнул он её к решительным действиям. — Милый Тайлер, открой камеру и я расскажу тебе всё, что ты захочешь знать, — тем ворковала со своей бывшей жертвой заключённая. * — Что вы с ним сделали? — гневно вклинилась в их разговор Ада, встав между Л’Релл и Эшем. Грубый диалект вывел обоих из атмосферы выяснения личных отношений. Тайлер смотрел на марсианку с отчаянием и надеждой, а клингонка с нескрываемой яростью и… испугом? Чего она могла испугаться? Не того ли, что лишний свидетель может нарушить все планы? Например, не дать «активировать» подопытного? Едва это осознание коснулось Шуриковой, она резко зажала уши офицеру и поволокла его на выход, перекрыв любой зрительный контакт с клингонкой. — Живо. Зажми ушки и на выход. Бегом! И громко повторяй «на-на-на-на-на-на»! Начал!.. — приказала она и волокла, пока они не ушли из видимой зоны. — Что это было? — непонимающе уставился на неё теперь уже совершенно спокойный офицер. Контраст между его практически жалким видом и проявившейся непоколебимостью ещё больше укрепил уверенность, что в него вложили какие-то установки. — Её действия. Очень похоже на нейропрограммирование, — пояснила Шурикова, оглядываясь на камеры. — В плену тебе могли занести в голову набор команд. Например, что-то вроде нашумевшего в прошлом году берсерка. Лучше не рисковать. Оставайся здесь. Мне нужно кое-что выяснить. — А ты? Что, если тебя тоже?.. — попытался было её остановить. — Меня пытали не клингоны, а кое-кто похуже. И у этого кое-кого иной метод действия, — отмахнулась она и решительно вернулась к разочарованной заключённой. К этому моменту слова Л’Релл и Торека переплелись в голове и привели к единственному логичному выводу, вытекающему из ситуации. Человек, офицер Федерации, пленник на целых полгода у клингонов, который внезапно видит Теней и чувствует с ними какую-то необъяснимую связь — всё это слишком смахивало на слова её товарища, когда он признался, что видел Теней с самого начала. * — Я повторяю вопрос, что вы с ним сделали? — резко потребовала она от заключённой и озвучила свой вывод: — Он не человек. Гибрид с клингоном? * — Догадливая? — нехорошо прищурилась Л’Релл. * — Им нужен был крот. Агент, которому они могли бы безоговорочно доверять. Кто-то с достаточным уровнем знаний и навыков, — добавил Торек недостающих деталей в предположения Ады. * — Волк в овечьей шкуре? Буквально? Вы… кромсали одного из вас, пока не вылепили из него человека?! — в отвращении Шурикова отшатнулась от камеры. Обе стороны конфликта использовали самые грязные методы, чтобы добиться своего. И, не считая генетического преимущества, мало отличались бы друг от друга в глазах Теней. И тех и других можно подтолкнуть к хаосу и идеям уничтожения противника с поддержкой неизвестного союзника. Который попросит за свою помощь не слишком много. Поначалу. * — Он согласился на муки, чтобы взять верх над врагом. Вот, что значит быть солдатом. Вот, что значит война! — высокопарно заявила клингонка, умудрившись разозлить обоих своих собеседников. Первым не выдержал Торек. Его ярость алым туманом окутала все чувства марсианки, требуя дать выход. * — Ты понятия не имеешь, что такое война! Ты ещё не встречалась с истинным врагом. Никто из ваших домов не встречался. Но он уже пробуждается из-за ваших детских капризов, и тогда вы познаете всю горечь поражения! Наш народ отдавал свои жизни ни за что. Вы посрамили Кахлесса! — заявил он, обозлив ту до белого каления. Даже Эш был забыт и отодвинут до лучших времён, как и Ада. * — Не смей говорить такие слова на нашем языке! — рявкнула клингонка. * — Тьма опустилась на землю и кричала во снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей, — процитировала Ада священные писания клингонов, касающиеся прихода Теней. — Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её! * — Откуда ты… От знаний легенд, предназначенных «только для своих», Л’Релл растерянно переводила взгляд от одного на другого. Она явно что-то подозревала, когда при первой встрече сама назвала их мыслестранниками, но не осознавала, насколько близко к ней подобралась историческая часть их верований. * — Тьма пробуждается. Но вы к ней не готовы. И они не готовы. Нет ни достаточной мощи, ни мыслестранников, ни Кахлесса. Вы разбудили Тьму огнём своей войны, — бросился в эмоциональные обвинения Торек. — Маяк зажигают, чтобы разогнать Тени, а не призвать! Ваш факелоносец в своём славном походе на врага сделал то, что опорочило подвиг Кахлесса и павших мыслестранников. А вы продолжили… * — Ты лжёшь! — взревела заключённая. * — Твои глаза тоже лгут? — фыркнула Ада и включила поочерёдно голограммы записи проходящих по коридорам Теней и их корабля у Андромеды. — Смотри. Они оставили свой отпечаток в вашей расе. Вы не можете не видеть. Не можете не помнить. Как и я… теперь. Клингонка ошеломлённо замолкла, уставившись на голограммы. Она узнала древнего врага. Прочувствовала сквозь все поколения ту самую связь, которая зародилась ещё во времена их религиозного лидера. От переизбытка чувств Л’Релл обессиленно сползла на пол своей камеры, что-то бормоча одними губами. В самый неподходящий день, в самом неподходящем месте воинственно настроенная клингонка получила доказательства, что слова их мессии и пророка были не метафорой, а самой прямой истиной. И он предупреждал о Тенях. Одно дело верить, но другое дело, когда всё становится абсолютной и неоспоримой правдой. И эту правду ей принёс враг. * — Почему ты их видишь? — озадаченно поинтересовалась она у Ады. * — Тьма кричала в моих снах, пока Тени пытали меня днями и ночами. Меня изменили, как ваших предков тысячу лет назад, — глухо ответила Шурикова, оставляя при себе, что крик во снах не утих и продолжает звучать каждую ночь. Но, пока Л’Релл пребывала в смешанных чувствах, следовало закрыть важный вопрос: — Офицер Тайлер мог видеть Теней только при одном условии — в нём гены клингонов. Так я догадалась. * — Он ждёт, когда его пробудят, — последовал почти равнодушный ответ. «Тогда будет держаться от тебя подальше. Я лично за этим прослежу. Тени уже на Дискавери и мне потребуется любой сторонник. Одной мне никто не поверит!» Л’Релл начала понимать. По-настоящему понимать, что произойдёт, когда война продолжится. Ада повернулась к Тореку и послала ему свои надежды, что дальше он проведёт все необходимые беседы с заключённой и убедит её в необходимости свернуть войну как можно быстрее. * — Они становятся видимыми любому глазу, когда умирают. Их маскировка работает только на живом теле. Ты должна добраться до оружия и убить их на глазах у всех, — отвлёк её от мыслей о клингонке товарищ. — Мёртвые тела быстро распадаются. Не увидят в момент смерти — не увидят совсем. * — Просто сказать. Я цепенею от ужаса в их присутствии, — призналась Шурикова. — Даже если смогу подобраться близко, то просто замру. Ты убил одного из них. Как? * — Я покажу, но нужно снять барьер.

***

Они заняли один из самых редко посещаемых пищеблоков, предназначенных для организации питания заключённых. Еда тут синтезировалась из искусственных элементов и должна была лишь поддерживать все функции организма пленников. О вкусе или приятном виде речи не шло. Последние месяцы, когда споровый двигатель начал работать, на борту больше не держали заключённых, оставляя чёрную работу автоматике. А несовершенство последней исправляли генеральные чистки в доках. Не самый лучший вариант для долгой качественной службы корабля, но зато можно было не бояться за военные тайны. Теперь ещё и место нашлось, чтобы незаметно обсудить насущные вопросы. Ада знала, что офицеру Тайлеру нельзя доверять. Более того, она понимала, что он сам себе не может доверять. Ведь он был искренне уверен, что является человеком, прошедшим через чудовищные пытки. Впрочем, последнее не было обманом. И при этом его страшная клингонская тайна не имела никакого значения перед лицом истинного врага. Плевать, что он спящий шпион, который должен по команде очнуться и начать саботаж на корабле. Как только в игру вступят Тени, всё это превратится в детский лепет. И всё же его следовало держать подальше от Л’Релл. Ада объяснила ему на пальцах и на собственном примере, что в его голове спящая лояльная к Империи Клингонам личность, которая, подобно её берсерку, откликается на команды. Но в отличии от неё, личность займёт его навсегда и будет выполнять команды Л’Релл, как дрессированная собачка. А весь экипаж станет их жертвами. Она подробно описала, как создавали суперсолдат второй версии, не упустив, что случилось с её подругой Раечкой, чтобы на эмоциональном примере он поверил ей. — Она была вундеркиндом. Её разуму могли позавидовать суперкомпьютеры. На Марсе чем бы она ни начала заниматься — всё давалось ей просто и сразу на уровне мастера. Но, сам понимаешь, Марс есть Марс. Они с братом хотели нормальной жизни. Самый простой билет — темпоральное военное училище. И документ, согласно которому нас могут как угодно «улучшать». Я оказалась недостаточно хороша для второй версии суперсолдат и попала в группу первых. Нас «обрабатывали» куда мягче… наверное. Если честно, никто из нас не помнит, что с нами делали, а записей не осталось. Нам точно ничего не удаляли. Группу два хотели сделать не только солдатами, но и совершенными компьютерами. Они должны были воспринимать данные без внутренних фильтров и возможности что-то не воспринимать. Так им удалили миндалевидное тело и не только его. Но эксперимент вышел неудачным. Да, вторые не в пример первым «включаются» по свистку. В прямом смысле. Но в мирном режиме они становятся солнечными детьми. Умственно отсталыми инвалидами. Такой была Раечка. Вечный ребёнок в теле тридцатилетней женщины. И… она всё помнила. Иногда об этом говорила. — Ты считаешь, что в плену со мной делали то же самое? — побледнев, спросил он и, судя по глазам, поверил всему сказанному. — Я считаю, что всех спасённых с клингонского корабля следует проверить. В твоём случае, — она тяжело вздохнула, — я знаю, что она собиралась включить спящую личность и сделала бы это, не вмешайся я. Лучше не приближайся к ней. Иначе мы навсегда потеряем Эша Тайлера. Он кивнул, признавая правду. Пообещал не поддаваться слабостям и держаться подальше от клингонки. По крайней мере, пока может навредить своим же. Потом, например, когда закончится война, можно будет уже не боясь спросить с неё за всё, что с ним сотворила. Но не раньше. Есть враг куда страшнее. Так на повестке дня выступили Тени. Невидимая глазу троица, которая вместе с ними скоро прибудет на звёздную базу. Что они там будут делать — страшно подумать. — Спрашивать у каждого, чего те хотят. А когда услышат удовлетворяющий их аппетиты ответ, то начнут «помогать». Сначала просто так, потом за «незначительную услугу», а под конец получат власть над планетами и народами. Сколько на базе представителей других планет? — поинтересовалась она. Она выразительно посмотрела на Тайлера и вопрос стал почти риторическим. Он молчал. Понимал, что противник может выбирать не только между людьми и клингонами. — Много, — привлёк их внимание Пол Стамец, незаметно подкравшийся, пока они говорили. — Практически шведский стол для того, кто захочет вдумчиво присматривать… По-по-простите, я… — Садитесь, — кивнула на соседний стул Ада. — Мы не кусаемся. Учёный выглядел не лучше, чем накануне, но глаза его снова горели какой-то безумной идеей. Как и в первую их встречу, он выглядел слишком поглощённым чем-то выше собственного существования, чтобы замечать, каким фанатиком выглядит. И, если раньше это скорее умиляло, то теперь настораживало. Тело офицера явно не выдерживало. — Вы нас прервали такими словами, будто что-то знаете, не так ли офицер Стамец? — осторожно обратился к нему Тайлер. — Я… да, я… честно, не знаю, как вам это объяснить. Такие вещи можно лишь испытать. В споровой камере в моменты перемещений я будто оказывался на самой высшей точке всех вселенных и видел с высоты грибницы всё. Я не преувеличиваю. Это настолько невероятная нагрузка на мозг, что я завязываю с этими полётами. На базе пройду медицинский осмотр и больше никогда… но… но… но… То что я увидел, — сбивчиво говорил он, пытаясь поймать за хвост суть. — Офицер Фогт, когда ты упомянула органотехнологических монстров, я вспомнил. Не конкретный образ или расу, скорее вспышки. Особые, важные точки истории во всех вселенных. Я постараюсь описать, как я это видел… — Может, выпьете воды? — поинтересовалась марсианка, когда он сильно начал частить со словами без паузы. Учёный выглядел слишком уж взволнованным. — Нет-нет, это важнее. Слушайте. Каждую тысячу лет приходят те, кто задаёт всем важнейший вопрос. После ответа на него вселенные погружаются в хаос. Миры меняются, расы исчезают, всё и вся накрывается тенью, — он выдохнул и всё же выпил стакан предложенной воды. — Чего ты хочешь? — озвучила вопрос Ада. Тайлер посмотрел на неё в состоянии шока. В его глазах сквозило узнавание. Память множества поколений до него, которые несли в себе правду, что должна была защитить и подготовить народ клингонов с поколения Кахлесса и дальше. Должно быть, это ощущалось, как безумие. Вспомнить то, чего никогда не знал и не мог знать. Стамец с заметным облегчением кивнул. — В каждой вспышке каждого мира и каждого тысячелетия этот вопрос. После победы над Кораблём Мёртвых среди пленников оказался один человек. Своего рода учёный. Он как-то узнал меня в больничной пижаме, когда я проходил диагностику, — взмахнул он руками, расплескав по столу остатки воды, но никто не обратил на это ни малейшего внимания. — Рвался поговорить, хотя медики его разворачивали, а когда добился встречи, то задал только один вопрос. Тот самый вопрос. Не знаю почему, но сегодня, увидев вашу ярость, офицер Фогт, я вспомнил его. Я не знаю, не могу логически дойти до верного ответа. Я просто чувствую эту страшную связь. И я должен сделать всё, чтобы оборвать её! «Предатели всегда были, маленькая марсианка…» — вспомнила она слова, услышанные на корабле Теней. Тайлер и Ада переглянулись. Марсианка знала, что Теней может сопровождать предатель из числа людей. О них говорили легенды, они отпечатались в памяти после полёта на корабле, они крепко прописались в истории. Промытые Тенями личности, служащие их целям. И то, что один из таких прицепился к Стамецу, могло дать им хоть какое-то преимущество. — Цена может оказаться высока, — предупредила она. — Вы готовы пойти на риск? — Готов! — незамедлительно последовал уверенный ответ.

***

За час до прибытия на Звёздную Базу-46

Дискавери вынырнул из долгого варп-прыжка изящной стрелой в ореоле неоновой вспышки. Представители Федерации уже поджидали и толпа должна была собраться знатная. С обеих сторон по толпе. Разумеется, собранность и упорядоченность подобных баз сразу распределит старший офицерский состав в одну сторону, каждое из подразделений младших офицеров по своим направлениям, освобождённых военнопленных в сторону встречающих их медиков, а двух клингонов под арест. С базы уже были направлены агенты, которые проследят, чтобы порядок соблюдался неукоснительно. И, разумеется, в момент стыковки системы слежения на Дискавери и Базе-46 будут фиксировать каждую секунду, чтобы заранее избежать возможных военных инцидентов. Война унесла слишком много жизней и потрепала нервы всем без исключения. «Соберись, — приказала себе Ада. — Больше свидетелей — больше жертв в случае провала. Запомни их и не подведи. Они должны видеть. Они должны выжить!» Отсек начал открываться, когда она активировала все уровни защитных пластин на своей броне. Шипение от их активации заставило идущих с ней офицеров вздрогнуть, но появившийся рядом Эш кивнул и оттеснил их в сторону, будто случайно. Настало время шоу. Выхватив у него из кобуры один из фазеров старой модели, она с громким щелчком перевела его в боевой режим и выступила перед старшими офицерами, нацелившись на Стамеца. — Ну что, учёный-кипячёный, — рявкнула она, — есть что сказать перед смертью?