2336: Худший год

Ада боялась дышать. Скайнет установил надёжный и защищённый канал связи. Её ребята, её бойцы, вспыльчивые, но хорошие сослуживцы в гробовом молчании смотрели на присланные голограммы. Те, установленные на постоянный повтор, уже прокручивались по десятому разу. Тридцать пять пар глаз смотрели и смотрели. Марсианка их не торопила. Накануне их встречи она от имени капитана собрала в небольшой переговорной Л’Релл, Торека и Эша Тайлера. Перед троицей она изложила свой план во всех возможных деталях, уточняя, что пока, кроме предположений и черновика действий, у неё нет ничего. План одобрили все. Тайлер, несмотря на своё двойственное состояние, без сомнений сказал, что её идея сбора представителей всех Великих Домов — самая благородная. — Мне нужно знать, что именно вы почувствовали, впервые увидев Тень, — пояснила Шурикова. — Чтобы план сработал, нам потребуется раздувать то самое необъяснимое чувство, зародившееся ещё со времён Кахлесса. Три пары глаз уставились на неё, как на человека, попросившего описать слепому разницу между лазурным цветом и ультрамариновым. Она определённо полезла в те дебри восприятия мира, которые можно было только прочувствовать, но не осознать или вывести в уравнение идеального плана действий. * — Тебе этого не понять. Чувствовать древнего врага так, как их чувствуем мы, смогут только твои дети и дети твоих детей, — прямо ответила Л’Релл. — Ты, подобно Кахлессу и мыслестранникам, встретила угрозу, а нести память о ней будут потомки. Мы — память. * — Я могу призвать на помощь тридцать пять клингонов, — произнесла Ада, не уточняя, где именно будет их созывать. — Мы работали вместе почти год. Я доверяю им. В случившейся войне они не присоединились ни к одной стороне. Но мне предстоит просить их, вопреки убеждениям, вмешиваться, рисковать жизнями и в некотором роде хитрить против своих… Заставить не смогу, только просить. Но не знаю, будет ли облика врага достаточно, чтобы согласились. * — Не проси. Призови их долг чести перед собственным народом! — наказал ей Торек, а Л’Релл согласно кивнула. — Покажи древнего врага и сообщи, что пора зажечь маяк с его изначальной целью. Великие Дома должны быть созваны. Неминуемый позор падёт на всякого клингона, который проигнорирует зов крови. Великий Дом перестанет быть таковым, если не отзовётся. Эш не понимал большую часть разговора, но согласно кивал. Что-то внутри него даже сквозь крепкий сон чувствовало происходящее. Глядя на офицера, который стал выглядеть чуть лучше после частичного принятия своего будущего и прошлого, Ада понимала, что схватила удачу за хвост. С поддержки трёх клингонов она отправилась на переговоры со своими ребятами. Меньше всего ей хотелось раскрывать перед капитаном, что на звездолёте Джима немало клингонов, но «мы команда» требовало доверия. Лорка дал ей достаточно пространства. Он не участвовал в переговорах, не показывался перед глазами её бывших подчинённых и ни разу не привлёк её внимание каким-либо комментарием. Свою волю он полностью доверил Аде и её мнению, как нужно разговаривать с боевыми товарищами. И всё же одного факта его близости было достаточно, чтобы ощущать себя под его полным контролем. Её ребята молчали долго. Пока наконец кто-то сзади, скрытый широкими спинами товарищей не произнёс то самое долгожданное: * — Тьма опустилась на землю и кричала во снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей. Ада с облегчением выдохнула, почувствовав прошедший через всех клингонов трепет. * — Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её, — отозвалась она, встретив волну удивления и уважения в глазах всех, кого могла увидеть через монитор. Тогда она заговорила. План к тому моменту обрёл вменяемые черты. Высадиться на Флостоне может представитель любой расы, но относительно незаметно войти в лагерь племени Изгоев сможет только клингон. Никто не станет слушать человека, даже если речь пойдёт о Тенях. Впрочем, вторжение в лагерь подразумевало необходимость хитрого распространения информации о древнем враге. — Только сейчас понимаю, что в идеальной ситуации было бы неплохо забрать чёрный ящик с уничтоженных Тенью боевых птиц у Андромеды, — пробормотала Шурикова. — Но теперь разыскивать какие-то останки бесполезно. Клингоны, даже после долгой совместной работы, оставались вспыльчивыми, упрямыми и очень упёртыми в своих убеждениях ребятами. Зато среди них были редкостью подлость и лицемерие, что очень подкупало. Если они ненавидели, то открыто и всем своим горячим сердцем, если рвались куда-либо, то отчаянно и страстно. Вот и сейчас они едва не срывались с места, чтобы немедленно что-то делать для борьбы. Но первым пунктом потребовали, чтобы на Флостоне их вёл не Торек, которому Ада всецело доверяла, а она сама. * — Ты — командир. Он — нет. Он может стать частью команды. Но вести будешь ты! — безапелляционно заявили они едва ли не хором. Сеанс переговоров завершился. Шурикова на мгновение улыбнулась краем губ. Ребята остались верны себе. И ей. Переубедить их невозможно. Теперь или выполнить требование, или придумывать новый план. — Если идея выгорит, то у тебя будет самый высокий уровень общественного одобрения. Никакая реклама не потребуется, — задумчиво проговорила она, повернувшись к капитану. — Герой войны, спаситель планет и миротворец. У всех в головах будет один вопрос — кого им выбирать на пост президента, если не тебя. — Разрешение на вылет нам дадут в течение дня, — Лорка, как оказалось, времени за её спиной зря не терял и уже оформлял им всё необходимое в царстве безжалостной бюрократии. — Экипаж уже извещён, что предстоит вылет. — Время всё ещё против нас. Прыжок до Флостона, потом до Кроноса. Возможно, туда-сюда пару раз придётся, — выдохнула Ада, отправляя запрос на предоставление двух пленных клингонов с целью организации тайной дипломатической миссии. — Главное, чтобы Стамеца успели вылечить целебными клизмами. Последнее предположение вызвало смешок у Габриэля. — М-да, светилом в медицине тебе точно не быть! — И не планировала! — фыркнула она, с пренебрежением представляя себя эдаким многопрофильным докторишкой с рвением лечить и поучать, как надо врачевать. Смех да и только!

***

Стамеца хотелось беречь до самого критического момента, однако перемещение в варпе до Кроноса занимало недели, до Флостона чуть меньше, но тоже слишком расточительная трата ресурса времени. Ситуацию следовало разрешить как можно быстрее. Война угрожала разгореться ещё жарче и громче, чтобы окончательно пробудить от долгого сна тех, с кем мир ещё не готов сражаться. Пол выглядел гораздо лучше. Храбрясь, он пообещал, что сможет выдержать прыжков десять, но после проект спорового двигателя будет закрыт. — Пора начать довольствоваться тем, что мы имеем, и вернуться в теоретическую сферу, — усмехнулся он, но глаза его грустили. По нему было видно, что, несмотря на угрозу однажды умереть в собственной экспериментальной установке, он яро желал продолжать практику. Очевидно, победил здравый смысл. Или за спиной этого вдохновлённого наукой человека стоял кто-то, кто выдал ему подзатыльник и напомнил, что жить тоже полезно. В конце концов, мёртвый Стамец точно не смог бы сделать никаких открытий. Будучи атташе капитана, Ада по регламенту не имела допуска на капитанский мостик, но должна была присутствовать на всех встречах и переговорах, за исключением случаев прямого приказа этого не делать или каких-либо заданий, не позволяющих присутствовать лично. Торека и Л’Релл отправили на гауптвахту. Ада только усилием воли не смотрела в сторону дорогого товарища. Не хотела лишний раз провоцировать капитана на вопросы. Всё, что касалось конкретно этого клингона, он воспринимал с едва скрываемой враждебностью. Отправка по споровой сети заняла считанные минуты. Оставшееся время ушло на подготовку. Лорка проводил планёрку и последующие тренировки бойцов оперативного звена. Шурикова с инженерами восстанавливала повреждённый подарок Скайнета — ошейник, генерирующий голографическую маску поверх лица любого носителя. Работу над ним они начали ещё на базе-46. Для успешной высадки на Флостон хватило бы и одного для неё, но, чтобы повторить подобный трюк на Кроносе, требовалось ещё хотя бы дюжина для маленького отряда. Полноценно скопировать технологию не удалось. Гений Скайнета был выше примитивов Федерации, но автоматики робо-роботов оказалось вполне достаточно для быстрого создания одноразовых подделок. Впрочем, больше одной попытки и не требовалось. Во время перемещения целого звездолёта Ада испуганной мышью вжалась в угол инженерного отсека, судорожно цепляясь за ближайший поручень. Экипаж Дискавери уже привык к новому двигателю, а недавняя битва с Кораблём Мёртвых и вовсе сделала их всех профи — по слухам, они «прыгали» больше сотни раз. К дискомфорту марсианки инженеры отнеслись с пониманием, даже поили кислой водой, чтобы ей стало полегче. Когда в ничего не значащей беседе Шурикова призналась, что на борт своего первого звездолёта изначально попала в должности военного инженера, то атмосфера стала почти семейной. Не глядя в синие глаза, в ней признали свою. Разве что не предлагали самогон в подсобке тайком выпить. Они выпрыгнули у безусловно прекрасной звезды Флостон-Прайм в созвездии Ангела. Звездолёт Джима вышел на связь для короткого сообщения, в котором обозначил условное время совместной высадки в оговоренную точку планеты. Для надёжности выбрали пепелище башни TMZ. От лица клингонов, согласившихся помочь Аде и настоявших, чтобы Джим тоже согласился, тот повторил единственное требование — вести отряд должна сама Шурикова, явившись лично. Лорка от такой наглости окинул марсианку долгим и очень тяжёлым взглядом, от которого у неё пошли неприятные мурашки по коже. До высадки оставалось двадцать часов. Идеально, чтобы успеть завершить все приготовления. Своего часа также ждал отряд, возглавляемый Эшем Тайлером и Майкл Бёрнем, которая должна была увести группу на Дискавери в случае успешного завершения миссии. Они готовились, что после отправки на Флостон Шуриковой и Торека Дискавери выпрыгнет у Кроноса в слепой зоне. Настанет их звёздный час тайной высадки на планету. Для каждого не-клингона из отряда были приготовлены ошейники. Маскировка должна дать им достаточно времени, чтобы выждать. Являть себя следовало только после сбора всех двадцати четырёх домов у Кроноса. Важной частью подготовки стал отдых. Отбой объявили рано. Ада даже не взглянула на свою каюту. Лорка ничего не сказал относительно её и Торека на Флостоне, но молчание его ощущалось неприятно. Он явно был не в восторге от необходимости отпускать её так надолго. Выходить на связь с кораблём полагалось только в самом крайнем случае. За товарища было куда страшнее, чем за себя, и перед отбоем она не выдержала: — Я могу рассчитывать, что Торека отпустят после миссии на Флостоне? Федерации он не нужен, в отчётах можно сообщить, что остался вместе с Л’Релл и Тайлером. Она старалась говорить осторожно и подбирать невинные слова, внимательно глядя на реакцию Габриэля. Она выбрала момент, когда он был расслаблен после ужина, надеясь так выиграть чуть больше его расположения. Капитан выдохнул с видом бесконечного терпения, которое вот-вот могло истощиться. — Ты его любишь, этого клингона? — вопрос застал её врасплох. — Я его… что? — от незнакомого слова веяло опасностью. Лорка вкладывал что-то угрожающее в свой вопрос. — Ты. Его. Любишь? — медленно повторил он вопрос, и угрозы стало ощущаться куда больше. — Это простой вопрос. — Не очень простой, — растерянно отозвалась она и честно призналась: — Я не знаю, что такое «любишь», это какое-то действие? Или это отношение? Настало время удивляться ему. Шурикова призвала на помощь встроенный словарь на планшете и громко прочитала, что слово уже больше века является неиспользуемым анахронизмом. Даже всезнающая техника ОФП не дала внятного определения для устаревшего термина. Смысл был слишком размытым. Что-то о чувствах, взаимоотношениях, привязанности, но в какой-то излишне хаотичной мешанине. Ада почти ничего не поняла и честно ответила, что Торека точно не любит. — Тебе лучше не использовать это слово, — настоятельно рекомендовала она капитану. — Пожалуй, это может сыграть против тебя даже больше, чем выкрик «слава Империи». Лорка сделал вид, что забыл о её вопросе про дальнейшую судьбу товарища, что беспокоило до дрожи в коленках. После всего произошедшего для неё в прямом смысле было немыслимо не сделать для него всё возможное. Капитан крепко спал, когда она выскользнула из постели и метнулась к своему ПИПу. Бросив на спящего виноватый взгляд, она начала быстро набирать экстренное сообщение Джиму, в надежде, что будет достаточно одной секунды установленного канала связи для отправки. «Джим, не отвечай и не откликайся на данное сообщение. Прошу тебя, как твой военный инженер, глава оперативного отдела и просто человек, спасший твою задницу множество раз, об одном одолжении. В случае успешного завершения нашей дипломатической миссии потребуется твой талант быстро сбегать от закона. На Флостон вместе со мной отправится мой товарищ…» Габриэль зашевелился. Ада замерла с процессором в руках, ощущая себя преступницей. Предчувствуя, что он вот-вот нащупает рукой её отсутствие и откроет глаза, она перестала дышать. Секунда. Надо отправить сообщение. Руки не слушались. Но нет — капитан продолжил спать. Она быстро набрала оставшуюся часть и наскоро отправила, открыв канал связи ровно на секунду. Такой короткий отрезок времени Компьютер не должен был зафиксировать, значит, Лорка не узнает. Только бы он не узнал…

***

«Иронично. Девочка с Марса, которая, кроме войны, считай, жизни не знает, будет поучать самую воинственную расу во вселенной жить мирно. Хреновый из меня кот Леопольд!» — нервно оценила она складывающуюся ситуацию. «Они не станут слушать кота или дипломата. Если они кого-то и выслушают, то только такого же воина, как они!» — резонно отозвался Торек. Для создания относительно достоверной маски клингона они использовали сканер лиц и собрали что-то среднее между лицами Л’Релл и Торека. Оба клингона сказали, что мордашка вполне похожа на что-то правдивое. Высадка на Флостон прошла в нервных мурашках. Облачаясь в свою отремонтированную броню авторства Скайнета, Ада каждую секунду ожидала, что Лорка отзовёт операцию или прикажет ей оставаться на Дискавери. Рядом с ним, отныне и… очень-очень надолго. Исподтишка глядя на его действия, она пыталась разглядеть, догадывается ли он о её намерениях или нет. Капитан был чернее тучи, но держался подчёркнуто собрано. С момента сборов двух групп — малой на Флостон и побольше — на Кронос, он не удостоил её даже взглядом. Казалось, он обо всём догадался, но своим приказом отправляться в транспортаторную для высадки он подтвердил, что план будет исполняться без изменений. Своих ребят с корабля Джима пришлось ждать добрые три часа. Как оказалось, они наблюдали за Тореком и Адой со стороны, но из-за хорошей маскировки не сразу признали свою начальницу. * — Теней должны увидеть все. Если не все, то как можно больше глаз, — повторила она, когда они подходили к бывшему дворцу правительства Флостона, а ныне — обитель половины Совета. План был прост: начиная с простых рядовых, поднять шум якобы случайно обнаруженной информацией о древнем враге. Первым ретранслятором стала уцелевшая техника разрушенной башни журналистов TMZ. Она начала распространять кадры битвы у станции «Андромеда». Тридцать семь клингонов разошлись по оккупированной территории Флостона. На вооружении были голограммы с Дискавери и уничтожение трёх теней в стыковочном отсеке. Проблема возникла, когда оказалось, что всеобщего волнения «рядовых» недостаточно, чтобы волна дошла до глав Домов. Да, среди большинства зрела тревога. Древнего врага все чувствовали настолько осязаемо, словно между ними натянулась общая нить, построенная Тенями. Но команду отправляться к совету могло дать только меньшинство. План начал расшатываться. Они потратили несколько часов на распространение информации, но Флостон так и остался базой племени Изгоев. Глядя, как прекрасное солнце в созвездии Ангелов начинает склоняться к закату, Ада решила пойти на провокацию. Территория клингонов напоминала своеобразный военный лагерь, центром которого был флостонский дворец. Вокруг дворца могли ходить как проверенные бойцы, так и любые сомнительные личности, например, тридцать семь неизвестных клингонов. А в сам дворец разрешалось входить только самым доверенным и перепроверенным. Выдохнув, она мысленно попросила прощения у Торека и с уверенностью тарана направилась ко входу во дворец. Остановили её не сразу. Первый уровень охраны только из-за её бронебойной уверенности не рискнул вставать на пути, решив, видимо, что перед ними кто-то важный. А вот на втором, в холле здания, её перехватили. Тридцать пять её ребят вломились во дворец следом. Торек их опередил на долю секунды. Достаточно было едва заметного кивка, чтобы дюжина охранников в холле оказалась нейтрализована, но не ранена и не убита. Ссориться Ада ни с кем не хотела. * — Придётся вбивать истину в их глотки, — пояснила она своим ребятам и те, оставив на прощание охранникам зацикленные голограммы записей с Тенями, бросились вместе с ней наверх по каменной лестнице. Дворец на Флостоне был построен в прошлом тысячелетии и с тех пор только ремонтировался, чтобы сохранить исторический облик. Стены его были сделаны из натурального камня, лифты отсутствовали, только лестницы, коридоры и двери, которые полагалось открывать самостоятельно. Никакой автоматики. Из-за чего и система обнаружения работала как попало. Три этажа из пяти удалось миновать тихо, незаметно и относительно бескровно. Охранников становилось всё больше, но немаленькая группа, оснащённая холодным оружием, шустро и слаженно обездвиживала их. Перед боем включали глушилки, после — связывали и оставляли голограммы на кристаллах памяти. Чтобы никто не пропустил облик врага. На четвёртом этаже их окружили вооружённые тяжёлыми бластерами гвардейцы. Элитные войны, близкие соратники и родственники глав Великих Домов. Предвкушая либо быструю смерть, либо шанс на эмоциональные переговоры, Ада подняла руки вверх. Свободной рукой она нажала на ошейник и сняла маску. Во второй руке сверкал жаждущий крови Д’к Таг. При виде человека, окружённого соратниками-клингонами, гвардия замешкалась, пока в глазах одного из них не сверкнула ярость. Серые нечеловеческие глаза налились кровью: * — Откуда этот кинжал? — эмоциональный рык открыто намекал, что убитый на Дискавери клингон был гвардейцу близко знаком. * — Это мой трофей, — ответила она, прикидывая, как можно в свою пользу использовать их кодекс, чтобы добраться до глав домов и высказать им всё. — Я добыла его с честью. В битве. * — Это их человек-робот! — крикнул кто-то позади. * — Убить человека! * — Смерть всем человекам! Мгновение, и у гвардейцев, что стояли в первых рядах, в руках появились щиты, а дворец наполнился странными вспышками. Даже зная, что программа берсерка уснула беспробудным сном и больше не ощущалась внутри, Ада вздрогнула. Больше всего она боялась, что световых и звуковых сигналов окажется достаточно, чтобы вернуть её внутреннего монстра. Торек, ощутив её испуг, оказался рядом и коснулся руки. Помещение заполнил отвратительный звук на высоких частотах. Страх стал сильнее, но внутри оставалось так же спокойно, как и раньше. Гвардейцы ждали. Звук их явно бесил, но ничего не происходило. «Человек-робот» не торопилась убивать своих сторонников. * — Вы не могли бы выключить это? — насмешливо поинтересовалась она. — Оно раздражает. * — Что ты такое? Как ты себя контролируешь? — рявкнул кто-то из гвардейцев из передних рядов. Ада вместо ответа активировала взятую с собой голографическую запись на кристалле. Стыковочный отсек. Она против двух Теней. Прицельные выстрелы того, кто явно видел перед собой древнего врага клингонов. Ранение от третьей Тени. Высокочастотный звук выключили. Древние каменные своды с потолками и арками не сразу замолкли. Эхо какое-то время не успокаивалось. Всё же дворец строили в том числе для того, чтобы знаменитые своими прекрасными голосами флостонцы могли в нём распевать песни. Среди гвардейцев начал назревать тихий ропот. Генетическая память не позволяла вернуться к обыденности их военной жизни. Древний враг вернулся. * — Это какая-то хитрость! * — Есть тьма более великая, чем та, с которой мы сражаемся! * — Молчать. Держать строй. * — Они вернулись. Пророчество Кахлесса! Великая война… * — Что она может о них знать, она всего лишь человек. * — Смерть человеку. * — Федерация — наш враг! * — Ересь! Истинный враг — это тьма в заблудшей душе. * — Не сметь. За неподчинение смерть! * — Смерть плоти ничто рядом со смертью надежды, смертью мечты… Шурикова со своими немногословными ребятами позволила ропоту вырасти и созреть. Чувство долга перед прошлым, перед их пророком и почившими мыслестранниками должно было укрепиться в мыслях и сердцах даже самых непримиримых противников Федерации. Но после следовало говорить. «Я не сторонник подобных манипуляций, но для мотивации не лишним будет показать на что мы способны, — предложил Торек, всё ещё держащий её за руку. — Пусть увидят нечто небывалое. Человек и клингон будут говорить вместе. Одновременно». «Да ты гений!» — мысленно зааплодировала она. Общие мысли позволили им говорить одновременно, плавно и слаженно. Так, будто они делали это всегда. Впрочем, слова им давно не требовались, чтобы понимать и чувствовать друг друга. Сейчас они всего лишь позволили связи укрепить их настолько тесно, насколько это вообще было возможно. * — Кахлесс, дай мне свет. Отец, дай мне мудрость. Мать, дай мне напиться. Брат, дай мне сил. Сестра, дай мне семью, — громко, плавно и спокойно произнесли они, вызвав в толпе гробовую тишину. Они стояли плечом к плечу, сцепив руки и объединённым Тенью разумом цитировали священные заветы. Спокойные и уверенные в своей правоте, словно те самые легендарные первые два клингона, созданные богами и уничтожившие своих создателей пламенными сердцами. Голоса звучали в унисон, ни единого раза не сбившись, они казались пугающим дуэтом новых пророков: * — Тьма опустилась на землю и кричала в снах мыслестранников, и они пали вместе со своими детьми и детьми их детей. Тьма пребывала над Клинжаем, пока Кахлесс и оставшиеся мыслестранники не изгнали её. Даже тридцать пять её сторонников смотрели на них, как на чудо. В их глазах читалось почти благоговение. Гвардейцы, поражённые от облика Теней, окончательно утратили боеспособность. * — Истинный враг рядом. Настало время зажечь огни и созвать великие дома! — завершили они свою краткую речь.

***

«И все бросились нам сразу помогать… ага, конечно. Аж десять раз!» — гневно выдохнула она, глядя на клетку, в которую её посадили. К счастью, не в подземелье и не в казематы. Но из простого соображения — во дворце если и существовали казематы, то давно были переоборудованы во что-то более элегантное. А на уровне ниже земли техника начинала сильно сбоить. Что-то было такое в этих каменных стенах, что своей древностью подавляло всё современное. Огромный зал для приёмов. Несколько клеток. Вокруг неё силовое поле в виде решёток. Странная человеческая зверюшка. Или вообще робот. Вот и все мысли гвардейцев с главами домов относительно её. А ведь на Кроносе ожидает своего часа вторая группа. И ждать им предстояло долго. Представители благородных домов советовались. Торек и тридцать пять её ребят ждали своей участи перед их глазами. Их судьба могла оказаться ещё более незавидной. Она — враг, но они — предатели. Второе куда хуже. «Все спорят, как же нам в итоге поступить с тобой…» — вспомнились ей слова Габриэля при их первой официальной встрече. От воспоминания она усмехнулась. Как иронично — всё возвращается к началу. Клингоны — клетка — переговоры. С последним она не была до конца уверена, только надеялась. Впрочем, пока время позволяло, а снующие вокруг неё клингоны только смотрели и шипели на пленницу, она могла заняться чем-то полезным. Чем-то творческим. Прямо как на Андромеде. Решётки силового поля мало подходили в качестве полотна, оставался каменный пол. Но не было ни чернил, ни камня, чтобы рисовать. Но после станции тюрьмы это марсианку не пугало. «Кровь — хорошие чернила!» — думала она, вгрызаясь в собственную кожу. Человеческие зубы плохо выпускали кровь, но при должном старании справлялись. А следом только рисование портрета врага по памяти… * — Как насчёт вот такого изображения? — окликнула она клингонов, шипящих в её сторону пожелания умереть самой страшной смертью. — Пусть я и не слишком хороший художник… Кровавый портрет Тени в полный рост неожиданно получил взрывную популярность. Даже голограммы теперь казались мелочью, когда вокруг одной землянки собрались все, кто только находился во дворце. Художница скромно стояла в углу, зажимая прокушенную руку. Или так удачно совпало, и её время пришло, или искусство повлияло на разумы, но спустя ещё час она уже стояла перед двенадцатью представителями Великих Домов и их гвардейцами. В клетке, разумеется. В другой клетке, побольше, находились её сторонники. Ещё один зал. На этот раз тронный, но без трона. Две клетки по противоположным стенам. И двенадцать Домов разгневанных клингонов. * — Убить человека! — требовали многие, часть гвардейцев молчала, смотрели то на неё, то на Торека. Помнили странное явление. * — Убейте. Если Тени придут, нас ждёт доля куда хуже смерти. Я не боюсь. Но выполните свой долг. Созовите знамёна, — потребовала она, перекрикивая всех. От такой наглости оторопели все. В конце концов вперёд вышел лидер племени изгоев. Больше всех похожий на чистокровного клингона. Голова как раковина, ракоподобные гребни на лбу, украшения, соответствующие титулу, ни волосинки на лице и пепельные нечеловеческие глаза. * — Отвечай, человек, правдиво! — требовательно обратился он к ней, приблизившись к решётке. — Откуда ты знаешь о древнем враге? Почему ты видишь его? * — Тьма кричала в моих снах днями и ночами, — ответила Ада словами из их священных трактатов. — Она пытала меня, рвала на части, смешивала вымысел и реальность, выжигала из меня всё. Изменяла. Она перевела дыхание, глядя на клингонов. Те не спешили её перебивать. Даже ненависть в глазах некоторых поутихла. * — Во всей её лжи я увидела одну непреложную истину, — продолжила она и указала на Торека: — Вот мой брат по оружию. Вместе мы сможем победить Тень. И мы победили. Звездолёт древнего врага забрал всех. Сожрал. Нас не смог. Вместе мы не сдались. Устроили этой мерзости такой последний полёт, что она сгорела. Так мне открылась истина. * — Глупая человеческая истина! — скривился один из представителей двенадцати домов. * — Да, я человек. И моя истина такова, что мы встанем плечом к плечу и сможем убить их, — громко сообщила она, встречая гул сомнения в уверенности и рявкнула ещё громче: — Так мы уже сделали с несколькими. Войне быть. Не сегодня. Не завтра. Не через десять лет. Пройдут поколения. Наши потомки встанут вместе против истинного врага и сделают то, что завещал Кахлесс, когда прогнал их — мы положим им конец раз и навсегда. Вместе. * — Ты всего лишь человек! — закричали почти все клингоны совета, посчитав её уверенность ересью. * — В ней сердце клингона, — взревел Торек, и тридцать пять ртов подняли рёв, перекрикивая всех сомневающихся. — В ней память о древнем враге. Её потомки будут видеть. * — Людям нельзя верить. Федерации нельзя верить! — поднялся крик. — Федерация желает подавить души клингонов и их культуру! * — Федерация изменится и очень скоро. Скоро во главе встанет сильный лидер. Умелый воин. По сути своей — Император, пусть его титул будет иметь другое название, — крикнула Шурикова, изо всех сил надеясь, что говорит правду. — Он знает, что такое Тени. Он умеет ценить потенциал союзника. Он за грядущую войну с Тенями. И за мир, который должен наступить между нами сейчас, чтобы наши потомки были готовы. Тени должны уснуть сейчас, но они вернутся. Сегодня мы не готовы с ними воевать! Шум вновь поднялся. Согласных набралось немало. Аде верили. Не словам, не только им, верили увиденному. Пробуждённая генетическая память и привитое религией поведение требовали переступить через ксенофобию и послушать посланника с другой планеты. Но несогласных оставалось слишком много. Война породила иррациональную ненависть, даже учение Кахлесса и все внутренние механизмы не позволяли довериться представителю Федерации. Ада их не винила, она пыталась найти способ достучаться до большинства. * — Поединок чести! — рыкнул кто-то. Все поддержали. * — Поединок! * — Поединок до смерти! * — Кто победит, тот и прав! * — Пусть победивший говорит! Шурикова нервно сглотнула. Без берсерка она сильно уступала по физической силе клингонам. Шансы победить в условиях предоставленного оружия у неё были. Но если поединок до смерти, то очень небольшие шансы. Убить клингона с её комплекцией было очень уж непросто. Следовало либо пронзить кинжалом оба сердца и пару-тройку других парных внутренних органов, что было крайне сложно, либо отрубить голову. * — Вызов принимаю за мою сестру по оружию! — крикнул Торек, а тридцать пять клингонов со звездолёта Джима вновь поддержали его рёвом. «Что ты творишь?!» — мысленно крикнула она ему. «Защищаю сердце клингона. Ты — моя сестра по оружию. С тобой вместе я буду биться. И за тебя приму смерть!» — непоколебимо ответил Торек. Под гул всеобщего одобрения со стороны сомневающихся появился свой боец. Теперь судьба всего мира зависела от боя, в котором Ада даже участия принять не могла. Только беспомощно стоять за решёткой и смотреть. Всем присутствующим нравилось, к чему пришли переговоры. Федерация и её вмешательство в их культуру встали поперёк горла. Марсианка в глазах всех оставалась чужаком, пролезающим не в своё дело. Но в случае дуэли двух клингонов всё было по заветам предков. Для поединка очистили территорию в центре зала. Бойцам выдали проверенные и очищенные от яда или другого бесчестного химического состава бат’леты. На выбор каждому выложили на подготовленный стол шесть пар. Бойцы со знанием дела подходили к громоздкому традиционному оружию, брали в руки, опробовали и брали другое для сравнения. Подготовка быстро подошла к концу. Два воина, защищающие свою правду, сошлись. Как того требовали традиции, перед боем насмерть они поклонились друг другу. Бат’леты вспарывали воздух. Громоздкие и неудобные, на вкус Ады, в руках двух клингонов они казались легче пёрышка и изящнее сюрикена. Марсианка дышала через раз, воспринимая каждый выпад Торека, как её собственный бой. Эмоции мощной волной циркулировали друг от друга. Понимая, что её переживания только мешают, Шурикова собрала мысли и чувства в кулак. Теперь думала только о противнике, о слабых местах, о победе, о необходимости сделать всё, чтобы Тени спали как можно больше. Чувствовала — только азарт от битвы, умиротворение во всех иных областях, спокойствие течения огромной реки. Безумно хотелось оказаться на его месте, поймать противника на бесчестной хитрости, слиться разумами и стать единым воином в этом решающем моменте. Внести какой-то вклад, поймать противника на нарушении правил и завершить поединок раньше, чем кто-то погибнет. Но нарушений не было. Шурикова всматривалась в мельчайшие детали и не видела ни одного подлога. Всё честно. Два ревнителя правды, а истина будет на стороне победителя. Бат’лет влажно чиркнул, вкусив первых капель крови. Ада едва вспомнила, как дышать. Торека ранили. Танец смерти, мок’бара, продолжился под ободряющие крики со всех сторон. Общество разделилось. Не только её ребята поддерживали Торека. Около половины гвардейцев выкрикивали его имя и желали победы. Или поверили в их слова, или просто прониклись клингоном, продемонстрировавшим способности мыслестранника. Недолго оппонент оставался сильным и ловким. Резкое движение снизу вверх по касательной лишило его возможности шустро передвигаться. Торек не спешил наносить фатальные раны. В первую очередь хотел ослабить. Противник безуспешно пытался нанести тот самый последний удар, но не замечал подобную машине холодность. Точные выверенные удары, плавность водомерки, скользящей вдоль буйных волн, собранность. Танец смерти дошёл до предела в своём изяществе, скорости и плавности. Бат’леты напились крови. Импровизированная арена окрасилась в красные и розовые брызги. Наконец… Толпа взревела. Зрители, разошедшиеся во мнениях относительно правоты Ады и упёртого совета, теперь чествовали победителя. Обзор загораживали. Марсианка не увидела, как был нанесён последний удар. В общем крике не услышала упавшего тела. В поглотившем зал хаосе не могла понять, кто же победил. Только крепкая нить общих чувств с Тореком говорила, что дорогой товарищ жив. * — Истинный враг на горизонте! — кричали одни. * — Мы встретим их, когда будет должно! — вторили им другие. * — Кахлесс завещал помнить! — скандировали третьи. * — Зажечь огни! * — Маяк разгонит Тьму! Испугает Тени! * — Совет должен собраться! * — Нас ждёт Клинг! * — Нас ждёт Клинжай! * — Нас ждёт Кронос! Вот так просто всё закончилось. Много слов. Много убеждений. Совет потребовал напоследок ещё раз продемонстрировать их связь. Их окрестили мыслестранниками, хоть это было далеко от истины. Но надежда на возвращение древней кровной ветки, истреблённой Тенями, как никогда мотивировала начать подготовку к войне, которой предстояло греметь на всю вселенную. Однажды. Когда их дети и дети их детей будут готовы. Самая мирная миссия, из всех, что помнила Ада, подошла к концу. «Мы вдвоём стояли у истоков этой войны, — осознала она, пока наскоро перевязывала раны Торека. Поединок его знатно потрепал. На ближайшие недели он был не боец. — Теперь мы привели её к концу. Самая громкая первая битва прошла без нас, как пройдут переговоры совета Империи. В истории не останется наших имён. Никто не скажет о нас, когда увековечат эти события. Нас никогда не было. Мы слишком маленькие и незаметные. Всего лишь человек и клингон…» * — Кто я для тебя? — негромко поинтересовалась она. За их спинами что-то происходило. Все суетились. Торопились зажечь те самые маяки, связаться со столицей, творить историю. * — Я не знаю, — ещё тише ответил Торек, чтобы никто, кроме неё, не услышал. * — Не знаешь… — слышать такой ответ было немного обидно. * — В нашем языке нет такого слова. Кто я для тебя? — Хм, друг, брат, опора, близкий, единомышленник, соратник, товарищ… в нашем языке очень много слов, которые пытаются подобраться к тому, кто ты на самом деле для меня, — не раздумывая, ответила она. * — У тебя сердце клингона, хоть всё остальное от человека, — уверенно произнёс он. — Наши сердца бьются вместе, пусть иное нам недоступно. * — Думаю, этого более чем достаточно, чтобы покинуть это место, — кивнула она своим ребятам, успевшим под шумок подать сигнал Джиму. Торек, преодолевая боль, коснулся её руки своей. «Я пойду с тобой. Куда ты, туда и я. В тюрьму. Против Теней. На звездолёт. Таков мой выбор — я не оставлю тебя одну! — согрели её слова товарища. — Ты в смятении. Ты знаешь, что хочешь сделать, но ты сомневаешься. Не сомневайся. Ты достойна желать чего-то лучшего для себя. Ты сделала вклад в мир. Больше не нужно жертвовать. Особенно собой!»

***

«…В случае успешного завершения нашей дипломатической миссии потребуется твой талант быстро сбегать от закона. На Флостон вместе со мной отправится мой товарищ. Забери нас с Флостона тайком. До того, как кто-либо опомнится!» — гласила последняя часть сообщения, отправленного Джиму. Они взялись за руки, ожидая перемещения в транспортаторную. Её ребята, немногословные клингоны, успевшие показать себя отличными бойцами и недурными собутыльниками, с улыбками окружили их. Насколько позволяло пространство и силы, они положили ладони на их плечи. Кому повезло чуть меньше, уже клали ладони на плечи своих более удачливых сослуживцев. Такой странной снежинкой их подхватил луч, отправивший всех на звездолёт класса «Конституция» со стёртыми номерами. Яркая белизна отсека после темноты ночного Флостона больно резала глаза. — Красная Королева предупреждает: держитесь крепко, сейчас мы будем драть когти, делать ноги и давить на тапок! А пока пройдите санитарную обработку! — объявил бортовой ИИ. — Однако, погоню, дерзитес! — громко объявил на все отсеки их пилот Суль. Ада широко улыбнулась, почувствовав то самое — она дома. Только сейчас немного раздражающий, местами бесящий, маленький, сумбурный, далёкий от закона и норм приличия звездолёт и его экипаж показались ей самыми родными на свете. Не менее родными, чем Марс, погибшая коммуна и родители. Как же она по ним скучала. На своих щеках она почувствовала слёзы. Опустошающее сосущее чувство накрыло её с головой, а следом обдало сумасшедшей радостью и восторгом. Хрена с два она теперь покинет этот корабль! Даже в увольнительную, гори всё в огне сверхновой! Игнорируя совет Королевы, она бросилась на палубу D в инженерный отсек. Немедленно! Повидать и обнять Всех. Впрочем, все не подвели. Уже на повороте из транспортаторной к ней бросилась Ван Япин, Ли Со Ён, Виктор и Сёма. Вчетвером они стиснули её в удушающих объятиях. Отпускать намерены не были. Только если обнять ещё кого-то. Лю Бомин остался верен своему характеру и сдержанно похлопал её по плечам, но когда она на эмоциях стиснула инженера в крепкие объятья, с радостью ответил. Впервые за вечность она радостно рассмеялась. Она по-настоящему дома! Крики, насколько все рады возвращению блудной дочери, превратились в общий шум. Перекричать их смог только капитан Джим, вызвавший всех клингонов и «их предводительницу» на мостик. Глядя на пришедших, Капитошка рассеянно уточнил, все ли клингоны на месте, получив утвердительный ответ, сообщил, что не силён в счёте, а все иномирцы на одно лицо, и предложил им вернуться к своим обязанностям. Аду он демонстративно пожурил за очень долгий отпуск, пригрозил, что следующий будет через год и не раньше, и тоже вернул в каюту. — Скажи «спасибо» Королеве и Виктору, что каюта не покрылась пылью и все твои цветы не передохли! — заявил он на прощание и всё же добавил: — С возвращением! — Спасибо, кэп! — улыбнулась она. Часы в варпе прошли со смешанными чувствами. Но ощущение эйфории от возвращения на время вытеснили голос здравого смысла. Она знакомила Торека со своими ребятами, рассказывала им, где они побывали, что видели и делали, просила прощения за отсутствие и организовала маленькое празднование в «подсобке». Особый отсек для их тайных пьянок, о котором знала каждая механическая мышь звездолёта, принял толпу радушно. Торек моментально стал своим. Не только среди клингонов, но и среди марсиан, землян и остальных членов команды. Ван и Лисёна даже начали строить ему глазки. Шурикова рассеянно потирала руку, пытаясь нащупать ПИП, который пришлось оставить на Дискавери. Всё было настолько хорошо, что казалось сном. И больше всего она боялась проснуться… Красная Королева уже третий раз трубила начало отбоя, когда белый свет в отсеках сменился на тревожно-красный. Мгновением позже резкий рывок ознаменовал внеплановый выход из варпа. Всё там же, в созвездии Ангела, но значительно дальше от Флостона. — Здравия желаю, главарь администрации, — разнеслось по всем коридорам. Сонный и в словах и в деле капитан Джим врубил громкую связь. — Вас приветствует звездолёт «Дискавери», — услышала марсианка до боли знакомый голос и замерла. Убежать под шумок на Флостоне не удалось. — Капитан Габриэль Лорка. «О чём я вообще думала?!» — одёрнула она себя. Теперь план побега казался детской глупостью. — Минуй нас пуще всех печалей… Неужели мы превышали? Да мы просто сидели и примус починяли… это точно не мы! — начал уходить в глубокую несознанку по всем вопросам Капитошка. — Настоятельно рекомендую воздержаться от излишних слов, — пресёк его клоунаду Лорка. — На борту вашего звездолёта находится кое-что, принадлежащее мне. День был долгим, предлагаю закончить беседу быстро и мирно. Направляю координаты нашей транспортаторной. Последствия отказа от сотрудничества вам не понравятся. — Ну раз так, то я отдам вам всё, что причитается по уговору, — деловым тоном ответил кэп и, не удержавшись, добавил: — От сердца отрываю. Возможно, буду плакать холодными ночами о невосполнимой потере. — Попробуйте согреться мыслями, что ни один член экипажа вашего корабля не отправится под арест за уклонение от военной службы, — не дрогнул Габриэль. Шурикова вскочила. Торек и все товарищи, праздновавшие возвращение, окружили её стеной. Было ясно, что отпускать боевую подругу они не намерены. Помня, что было год назад, когда Джим попытался обмануть Робокопа и смыться, не выдавая пленного террориста, она решительно прошла на выход. Пришлось применить силу, чтобы протиснуться сквозь дорогих товарищей. Становиться причиной смертей друзей, которых она спасла и обрела за это время, она точно не хотела. «Хоть повидалась! — мелькнула утешающая мысль. — И Торека от тюрьмы спасла…» — Всё готово, босс. Надеюсь увидеть вас в следующий раз только в новостях и нигде кроме! — внезапно подытожил Джим и поспешно разорвал связь, не дождавшись ответа от Дискавери. — Давай, оленевод, гони! — Да, насяйника! — бодро отозвался Суль. И на этой неожиданной ноте звездолёт вновь рванул в неизвестность. Шурикова со всех ног помчалась на капитанский мостик. Да, время было позднее и Джим торопился вернуться на боковую, но вопросы требовали ответов. — Ой, ну только не ты, страшная женщина! — отмахнулся он от неё по пути к своей каюте. — Я хочу секса, наркотиков и рок-н-ролла, а имею жену, язву желудка и хронический недосып. Сама разбирайся!.. В её руки полетел свёрток, а сам Джим поспешил скрыться в белоснежных коридорах. В его капитанскую каюту Ада бы и на бластерный выстрел не приблизилась. Пришлось в растерянности разбираться с происходящим. В свёртке оказался её ПИП. Тот самый, оставленный на Дискавери, который никак не мог оказаться тут. Вопросы множились. Ответ обозначил себя сам, когда она дошла до своей каюты. Входящий звонок. Защищённая линия связи. Она села на койку и приняла сигнал. Сердце колотилось неровно. От голографического образа капитана она чуть вздрогнула. Таким суровым он не выглядел, даже когда завоёвывал Харон. — Gutten tag, mein lieber, — нервно улыбнулась она, но напомнила себе, что отныне она дома. — Боюсь, должность атташе будущего президента не по мне. Считайте трусливый побег заявлением об уходе по собственному желанию. — Твой поступок стал моим самым большим разочарованием, Ада, — строго произнёс Лорка после паузы, которая ему явно требовалась, чтобы выдохнуть и не рубить сгоряча. — Упустить все перспективы, пустить коту под хвост собственный потенциал и обменять блестящее будущее на… — У нас бы всё равно ничего не получилось. Уже не получалось! — решительно прервала она его слова, хоть для этого потребовалось задействовать всё мужество с наглостью. Даже на расстоянии не получалось быть достаточно смелой и дерзкой. — Поэтому ты отправила сигнал-маяк своему капитану Джиму, чтобы сбежать. Очень взрослый поступок, — саркастически хмыкнул Габриэль. — Мы перехватили его и, чтобы он точно дошёл до адресата, мне пришлось его усилить. Воцарилась долгая немая пауза. Ада, не веря своим глазам, смотрела на капитана, не в силах поверить, что её тайный побег с самого начала не был никакой тайной. — Я согласился обменять тебя на Скайнет. Атташе мне всё же понадобится. Не менее беспринципный, неудержимый и безжалостный, чем ты. Со своими недостатками, но кто без них… — развеял он по ветру вопросы о том, кого же Джим отрывал от сердца и предоставлял Габриэлю. Физический носитель Скайнета. Отныне на борту будут хозяйничать только Белая и Красная Королевы. — Почему? — выдавила она из себя слово. — Ты хотела сбежать к своему капитану. Ты сбежала. Поиграй в свободу, если тебе этого так хочется, — снисходительно махнул он рукой, глядя на неё без гнева, как на шаловливого ребёнка. — Рано или поздно он попадётся. Век такого мародёра, как твой Джим, недолог. Ваши пять лет — это уже почётный срок. Вы попадётесь. Тогда он отправится в тюрьму, а ты с президентским помилованием станешь частью моего экипажа. Шурикова сглотнула. Он снова был прав. Слишком велик шанс, что именно так они и закончат. — Звучит угрожающе. — Отнюдь. За пиратство, контрабандизм, мародёрство, грабежи и всё, что вы ещё творили, приговором станет смертная казнь или пожизненное заключение. Даже по меркам мягкотелой Федерации. Кто-то, несомненно, найдёт способ пойти на сделку и сохранит себе жизнь, но твой послужной список едва ли тебе поможет, — продолжил Лорка, победно улыбаясь так как только он умел. — Мне хватило выдержки отпустить Империю, хватит и тебя дождаться. Тогда, быть может, сделаешь иные выводы… Всё было настолько плохо, чтобы бежать? Последний вопрос вырвался явно против воли. Эмоции уязвлённого мужчины сделали трещину в маске самоуверенного капитана. Для честного ответа ей пришлось накопить достаточно сил, чтобы разозлиться и выпалить правду такой, какая она есть. — Ты… слишком сильно дрессировал меня, — с каждым словом говорить становилось всё легче. — Это меня душило. Ты не позволял мне самостоятельно встретить моих внутренних монстров. Я знаю, что у меня проблемы и определённые психологические травмы. И твоя опека делает всё только хуже. Я справлюсь с ними. Однажды. Сама. Пусть это будет не так, как тебе это видится. Меня не убили Тени однажды, не убьют и воспоминания о них. Мне хватит сил добраться до исцеления своим ходом. Но это невозможно, пока ты решаешь, как правильно, а как нет! — Значит, у меня будет время подумать над нашими отношениями. — Ты стал оптимистом? — поразилась она его спокойствию. — Если женщина бросает тебя ради клингона и недокапитана-пирата, значит, некоторые убеждения в жизни следует пересмотреть, — безмятежно отозвался он, взглядом побуждая к продолжению. — Ты не веришь, что я смогу преодолеть себя без тебя, — подвела она последнюю черту. Сразу стало легче. Он настолько не верил в неё, что она сама стала сомневаться. Стала бояться идти против него. Она. После Андромеды и полёта на корабле Теней. — Торек знает, что я справлюсь. Говорит, что во мне сердце клингона, способное сжигать богов. — Красиво звучит, — признал он и маска непоколебимости вновь дала трещину, явив тень его недовольства. — Признаю, ты заставила меня ревновать. — Между нами нет отношений в известном смысле слова, — устало выдохнула она, словно уже часами пыталась объяснить элементарные вещи. Тяжёлый день брал своё. — Ревновать ни к чему. Впрочем, ты меня отпустил тоже не без обмена. Удачи вам со Скайнетом, но имей в виду: он не стесняется убивать тех, кто ему не нравится. — У нас с ним много общего.

***

Все закончилось. Полностью. Окончательно и бесповоротно грёбаный год и все его ужасные сюрпризы остались позади. Вера этому ещё не наступала. Она медленно подкрадывалась. Позволяла перестать оглядываться, вздрагивать, бояться каждой тени. Осознание пройденного этапа приходило мучительно. Но когда оно наконец нахлынуло, Ада разревелась. В тот день её не трогал никто. Торек верным стражем стоял у каюты. Позволил ей выплеснуть всю накопившуюся боль. Попрощаться. По-настоящему попрощаться. С Лэндри, Д’Таном, Найджилом, Валерисом, Сиреном и Мамору Мори. Отпустить мёртвых. Дать им уйти навсегда. И забрать с собой в ту сторону Раечку, её родителей и ребят из оперативного звена. Но так же сказать свое «прощай» живым. Габриэлю, Бёрнем, Эшу Тайлеру и Сару́. Их пути расходятся. Хотелось бы верить, что навсегда. Им лучше будет порознь. И наконец: — Прощай, старый друг! — прошептала она глядя на свой ПИП, на его подарок. Подарок её самого верного друга, с которым они отныне порознь. Ради их обоих.