Скользкий лёд

Счастье моё, доставай свой старый путеводитель,

Я знаю город любви — не Париж, а дождливый Питер.

© Отрывок из песни Z.I.M.A- Питер

Блики солнца играются в её волосах. Они у неё тёмные, но на свете кажутся чуть светлее обычного. У них почти одинаковый оттенок, у обеих шоколадный и всё же какой-то разный. Они друг друга встречают абсолютно случайно. Петербург любит дожди, а Алина их терпеть не может, но она почему-то тут, и Женя каким-то образом тоже. Как угораздило только. Обеих. У Алины на футболке белым по чёрному «Freedom». У Жени чёрным по белому «Addiction». И это выглядит как совсем неудачная шутка судьбы. Их взгляды пересекаются. И это тоже как шутка судьбы. Они давно не подруги, точно не враги, совсем не соперницы, можно сказать- коллеги, но тоже не совсем подходит. Им вообще мало что подходит в отношении друг друга. Переглядки, да мимолетные касание из этого и состоят, так и живут. Вроде не вместе, а вроде… А вроде и непонятно. — Неожиданно, — у Жени в руках стаканчик с кофе, небольшая сумка и лёгкая улыбка. — Могу сказать тоже самое, — Алина ей улыбается в ответ. Можно сказать из вежливости, но зачем врать. Улыбается она потому что при виде этой девушки по-другому не может. — Какими ветрами сюда занесло? — Фигурно-катательными, — неопределенно машет рукой старшая. У них обеих график забит под отвал, так что ни одной свободной минуты. И как так надо было совпасть, чтобы именно сегодня, как у первой так и у второй получился выходной. Случайности не случайны, ведь так? — Я вообще Лизу ждала, она должна была со мной пойти, помочь выбрать подарок для Димки, но не смогла, а одна я не хочу, — Женя не предлагает, скорее намекает, и Алина легко соглашается, потому что придумать чем себя занять в этот день она ещё не успела, а лишние часы с уже-не-соперницей-но-и-не-подругой она провести совершенно не прочь. Перед очередной витриной Женя про подарок фигуристу забывает и уже начинает выбирать пополнение в свой и без того большой гардероб. Алина усаживается на мягкий пуф, подгибая ноги под себя, пока неугомонная коллега торчит в примерочной. Ей остаётся только держать чужой почти опустевший стаканчик кофе и сумку, разглядывая стены дорого бутика, увешанные странными картинами. Она вообще не любитель шоппинга, но сейчас покорно сидит, ожидая, когда старшая выйдет к ней. Женя примеряет кажется весь товар, который здесь только есть, а Алина устает давать комментарии, потому что в конечном счёте старшая всё равно почти ничем недовольна. Всё ей не то. — Помоги расстегнуть, он заел, — просит, дёргая шторку, которая отделяет примерочную. Алина вздыхает, оставляя стаканчик вместе с сумочкой лежать на пуфе, а сама идёт к этой неугомонной девочке. Замок на платье поддаётся легко, вызывая подозрения на то, что Женя вполне могла справиться самостоятельно, но просто не захотела. Алина толкает эти подозрения куда подальше, потому что помочь старшей она всегда рада. Особенно если она просит. Особенно если в таком пустяковом деле. Особенно, да и не особенно, она на деле готова помогать ей всегда, в любое время дня и ночи. Они выходят с одним жалким пакетиком, в котором оказываются почему-то только пара носков с утятами. Зато у них два потраченных в пустую часа. — Ты ненормальная, — без тени злобы проговаривает Алина, пока Женя хватает её под руку, обещая в качестве извинений угостить кофе, сразу после того, как они наконец выберут, что дарить Алиеву. Подарок Диме они выбирают ещё целый час. Останавливаются, в конце концов на какой-то банальной толстовке чёрного цвета, хотя сейчас вроде бы лето. Женя жмёт изящными плечами, мол а что такого. Что у неё в голове даже чёрт не разберёт, а Алина и подавно, поэтому не спорит. Толстовка, так толстовка. Зимой поносит. Алина удивляется, когда тихую кофейню удается отыскать без труда. Наверное от того, что сегодня вторник- разгар недели и дня, где все нормальные люди сидят за рабочими столами. Женя не признаётся, что это её любимое место в Петербурге и сюда она не приводила ещё никого из знакомых. Это почти свидание, спонтанное и ни с кем не обговоренное, даже с ними самими. Алина берёт холодный латте, Женя- капучино, искренне не видя особой разницы. У неё всегда были проблемы с отличием одного кофе от другого. Ещё они берут сладкое пирожное с кремом, одно на двоих, потому что у обеих вроде бы диета, но сегодня вроде бы хочется себе позволить чуть больше обычного. Им по всем законам должно было бы не о чём говорить, и всё же тишины между ними нет. Женя рассказывает много, о разном, Алина умеет очень хорошо слушать. Идеальное комбо, в этом странном дуэте. Баланс отыскивается легко. Алине за день звонят раз десять, и под конец она просто выключает телефон, посылая всех далеко и надолго. Женя так сделала с самого утра, потому что в выходной не любят, когда её трогают. У неё он один на пол года, дайте хоть его провести без работы и суеты. — Думаю иногда рвануть бы в сезон, — проговаривает медленно, кончено же, шутя, а Алина заливисто смеётся. — Не, я серьёзно. Компонентами-то точно не обидят. Авось и выиграю что-то. Призовые вроде неплохие. — И что на всю программу два сальхова да тулуп, — она не хочет обидеть, просто отчётливо рисует в голове эту картину, заливаясь новой порцией ещё более громкого смеха. Женя расплывается в блаженной улыбке, потому что смех у Алины до жути заразительный и звонкий. А ещё глаза у неё очень завораживающие. Да и вся она целиком очень красивая. Грань между прошлой дружбой и обидами расплывается вместе с тем, как быстро утекает время. За стеклом кофейни уже вечереет, а напитки на их столе не кончаются, как и разговоры. Желание расставаться особо нет. Зато есть желания продлить этот вечер, хотя бы на маленькую вечность. Расплатившись с парнишкой, который кажется узнал в них двух именитых фигуристок и теперь собирается продать их фотки в какое-нибудь издательство, они вполне расслаблено отправляются гулять по ночному Петербургу. Они есть для всех, но для них нет никого. Здесь, прямо неподалеку играют уличные музыканты. Их песни требуют того, чтобы под них танцевали. И кто они такие, чтобы не послушаться? — Приглашаю вас на танец, мадмуазель, — Женя делает шуточный реверанс, протягивая руку. Всё согласно культурным традициям Петербурга. — С радостью принимаю ваше предложения, — смеётся Алина, вкладывая свою ладонь в протянутую. И завтра о них будут кричать все заголовки, а им обеим очень сильно плевать. Завтра будет завтра, а сегодня они счастливы. — Кажется дождь намечается, — подмечает младшая, поднимая голову, когда первая капля падает на её лицо. — Но мы же ему не мешаем, — говорит Женя, усмехаясь. Они танцуют, неуклюже покачиваясь из стороны в сторону и заливаясь смехом от каждого движения. Будто две пьяные. Или скорее опьянённые друг другом. Лирична гитара в совокупности с прекрасной скрипкой. Нежная Алина в руках чудесной Евгении. В этой картине идеально всё, начиная дождём, заканчивая их широкими улыбками. Петербург явно доволен. — В каком ты отеле остановилась? — интересуется Женя, пока они бегут полностью промокшие под дождём. За время их танца он сильно усилился, но музыканты играли для них, а они танцевали друг для друга. — «Небесном », — отвечает Алина. — А ты? — В том же самом, — отвечают ей, хватая за руку. — Многовато случайностей за день, — усмехается младшая, заходя под перво-попавшийся завес, чтобы хоть немного согреться. — Случайности ведь не случайны, — Женя сверкает хитрым взглядом, притягивая к себе стройное тело Алины. — Чувствую себя в какой-то романтичной-комедии, — подмечает младшая. — Тогда по всем законом жанра и кино, я должна тебя поцеловать, — заключает Женя, приближаясь к лицу напротив. — Тогда по всем законом жанра и кино, я совершенно не буду против, — выдыхает Алина, а в следующую секунду её уже уверенно целует двухкратная чемпионка мира и Европы. Пальцы зарываются в мокрые пряди, а внутренности скручиваются от желания. Они отстраняются, когда воздух полностью покидает лёгкие. У них сбитое дыхание одно на двоих, как и рванный ритм сердца. — И что там дальше по твоему сценарию? — тихо интересуется младшая, переплетая их пальцы. — Дальше по сценарию я еду в свой отель, чтобы забрать свои вещи и переселиться к тебе, либо альтернатива- я забираю тебя с твоими вещами к себе, потому что прощаться с тобой в мой сценарий уж точно не входит. — Ты сказала, что живёшь там же, где и я, — смеётся Алина, запрокинув голову. — Герои кино иногда врут во благо, чтобы это привело их к счастливому финалу, — улыбается Женя, вновь притягивая младшую к себе для поцелуя. Алинин смех звенит между их губами, а счастье кружит вокруг в неуклюжем вальсе под мажорные аккорды гитары и нежное соло скрипки. — Меня устраивают оба твоих варианта, главное уже поехать хоть к кому-то, пока мы тут не окоченели от холода. Женя кивает, вызывая заледеневшими пальцами такси. И Алина, глядя на неё, кажется даже готова променять свой «Freedom», на «Addiction», с условием, что этот самый addiction будет только от Жени. От других быть зависима она не готова.