Скользкий лёд

Мы любим создавать себе проблемы там,

где их нет.

Особенно когда любим тех,

кто нас нет.

© Ринат Валиуллин

В свои семнадцать у Камилы каштановый цвет волос, струящийся по спине мягкими волнами, карамельный цвет глаз, проблемы со здоровьем от перенагрузок и еще больше проблем внутри черепной коробки. А еще у нее незакрытое допинг-дело, приближения которого она боится больше чем смерти. В свои семнадцать с горой проблем, скрытых за широкой улыбкой, Камила впервые понимает, что влюбилась. Она обжигается об эту мысль, чувствуя, как языки пламени уже коснулись сердца. Бесповоротно она теряет себя в своих чувствах. Надо признаться и рассказать все как есть, вот только в свои семнадцать Камила все еще слишком неопытна в любви, поэтому смущение топит смелость в воде из страха. Она влюбилась не просто в какого-то смазливого парня с голубыми глазами, как из картинох детских сказок. Она влюбилась в девушку, и ладно если бы просто обычную девушку, но никак не Елизавету Туктамышеву. Камила в свои семнадцать осознает всю обреченность своих чувств, поэтому хоронит в себе слова признания, не надеясь на взаимность. Камила в свои семнадцать знает, что жизнь — женщина несправедливая, поэтому она привыкает к постоянным ударам, выбивающим почву из-под ног. Но привыкает не значит, что не больно, поэтому слезы становятся ее тайными ночными гостями. Чаще всего незваными, оставляющими покрасневшие белки глаз после себя. — Давай еще раз, — просит тренер, выжигая дыру своим хмурым взглядом. Камила битый час бьется над акселем. Прыжок отчаянно не хочет получаться. Мелкая россыпь гематом окрашивает обе ее ноги, как в принципе и все тело. После тренировки придется несколько минут тратить на обработку свеже полученных ранений. Но синяки — не травма, поэтому даже этому Камила благодарна. — Ты можешь сконцентрироваться, — рычит Этери Георгиевна, после седьмого падения и двух степ-аутов. Камила напряженно хмурится, пытаясь стряхнуть себя следы бессонной ночи. Мысли разбегаются по сторонам, не давая собраться. После еще двух падений у тренера кончается терпение. — Вон, — коротко и ясно, зато действует это с какой-то оглушительной силой. Камилу первый раз выгоняют с тренировки. — На вечернюю можешь не приходить, — бросают уже в спину. Девушка спотыкается об эти слова, чувствуя, как противные слезы подкатывают к глазам. Ее провожают с жалостью во взглядах и мертвой тишиной над ареной. — Забей, — неловко хлопает ее по плечу Майя после окончания льда. Камила ведет плечами, улыбаясь. Провалы в тренировках не редкость, а вот чувства разъедающие, словно яд та еще проблема. Мысли вновь возвращаются к той, кто терроризирует ее голову на протяжении недели. Угораздило же влюбиться. Пойди разбери еще как. Вроде бы общались целую вечность, а потом, как снег на голову с диагнозом влюбленность. — Оторвешься сегодня на вечеринке и забудешь про это. Расслабишься, — Камила и вовсе забыла про устраиваемую Женей тусовку. — Я не уверенна, что пойду, — проговаривает девушка, оглядываясь. У них теперь какая-то пустующая раздевалка. Саша перешла, Алена перешла, Даша ушла, Аня с Алиной теперь занимаются по-другому расписанию и только Майя, Аделя и Соня скрашивают тишину. Какая-то тоска одолевает сердце. — Все там будут, ты должна пойти, — улыбается Майя. — А про тренировку забудь, все наладится. Ты же знаешь, как тебя Этери Георгиевна любит. — Все? — цепляется, за единствнное привлекшее ее внимание, слово Камила. — Даже с других штабов? — Насколько мне известно да. Так ты пойдешь? И прежде чем она успевает подумать губы уже сами складываются в односложное «да». — Вот и хорошо Вот только в этом всем нет ничего хорошего, потому что Камила совсем не знает, как она должна вести себя в присутствии Лизы. /// Лизе в свои двадцать шесть, которые считаются запредельной цифрой в спорте, особенно в таком как фигурное катание, точно не на что жаловаться. У нее есть дело, которым она любит заниматься, дом, только в ее подчинении, машина, пусть и не самая дорогая, но достаточно удобная для езды, и любимый питомец, который скрашивает одинокие будни. И все же есть деталь, которая все никак не дает покоя сердцу. Лизе двадцать шесть, но за эти годы она все никак не может научиться нормальности. У нее было несколько попыток в отношениях, но все они кончались, едва успев начаться. Сначала можно было спихнуть все на козлов-партнеров, потом стало понятно, что проблема скорее в ней самой. Лиза терпеть не может, когда ее ограничивают. Будто загоняют в какие-то рамки. Она не любит, когда ее спрашивают, где она, с кем она и почему ушла, не предупредив. Все это может нормальные вопросы, но к своим двадцати шести Лиза привыкла к свободе, поэтому все эти вопросы, словно поводок сдавливают горло. Она так не может. — Это нечестно, — тянет девушка, развалившись на кресле подле Жени. — Что именно? — приподнимает брови хозяйка дома и всего этого вечера. — Раньше мы пили за наше одиночество, а теперь у тебя парень. Мы разве не договаривались всегда быть одинокими стервами, — Медведева заливисто смеется, отчего бокал в ее руке опасно наклоняется, едва не проливая содержимое на белую блузку. — Прошу прощения у ее императорского величества, но сдержать порыв сердца я была не в состоянии, — произносит Женя, счастливо улыбаясь. Конечно же, Лизе за подругу радостно. И глядя на нее тоже отчаянно хочется вот этих вот букетов, подарков, совместных отдыхов поцелуев после тяжелого дня… Фигуристка вновь напоминает себе, что состоять в отношениях не ее стихия, дабы урезать все эти мысли на корне. — О чем думаешь? — О том, что я никогда не смогу нарушить свое обещание, — жмет плечами Лиза, осушая свой бокал. — Брось, это ерунда. По тебе каждый второй слюнки пускает. — Будто ты не знаешь, чем это всегда кончается, — закатывает глаза Туктамышева. — На самом деле, я знаю, что ты не веришь в то, что «тот самый» все же существует, но как самый главный скептик могу сказать, что когда ты встретишь того, кого полюбишь по-настоящему, то сама будешь к нему тянуться и все проблемы сами по себе растворяться в воздухе. И тебе не будет казаться то, что он тебя как-то там пытается контролировать или ограничивать, — и вновь мечтательно — влюбленная улыбка окрашивает губы Жени. — Посмотри на нас Медведева, — смеется вдруг Лиза, — еще год назад зареклись ни в кого не влюбляться, а теперь сидим и говорим об отношениях. — Всё меняется. Все меняются. Но ты права, на сегодня можно забыть о всех любовных играх и просто оторваться. Пошли танцевать. Лиза оставляет пустой бокал на столик и с готовностью вскакивает на ноги. Алкоголь развязывает движения, позволяя свободно двигаться по танцполу, не боясь чужих взглядов и осуждений. Тела липнут друг к другу, ноги топчутся под незамысловатый бит, Женя теряется в потоке лиц. Лиза этого не замечает, прикрывая глаза. Время летит быстро и незаметно. Чужие руки ложатся ей на талию, глаза смотрят на нее пьяно и похотливо. — Ты красиво двигаешься, — шепчет он, обжигая своим дыханием. — Мы могли бы зажечь в паре. — Я одиночница, — а еще Лизе в свои двадцать шесть хватает ума не заводить отношения с первым встречным на вечеринке, где адекватность давно променета на алкоголь. — Очень жаль, — летит ей в спину, когда она сквозь пьяную толпу пытается пробраться к месту, где удастся сесть. Лиза устало падает на мягкую поверхность дивана, проклиная свое желание надеть каблуки. Она вытягивает ноги, пытаясь выискать Женю, у которой наверняка есть какие-нибудь кроссовки, а лучше тапочки. — Тут свободно? — тихий голос, который почти теряется в потоке оглушительной музыки. Лиза фокусирует пьяный взгляд, улыбаясь, когда понимает, кто перед ней стоит. — Падай, Ками. — Спасибо, — Валиева в притальном платье цвета ночного неба, ее волосы собраны в тугой хвост на затылке, позволяя в деталях разглядеть лебединую шею. — Тебе идет синий, — у брюнетки вспыхивают щеки. Она смущается, застенчиво улыбаясь, совсем как ребенок. — Спасибо, — бормочет она, дергая край платья. У Камилы карамель в глазах, такая завораживающая и красивая, что невозможно отвести взгляда. А еще у нее неловкость, отражающаяся в каждом движении, поэтому Лиза думает, что ей определено надо помочь чуток раскрепоститься. — Тебе не надо смущаться. Это вечеринка, а не бордель, расслабься, — Лиза тянет уголки губ вверх, когда смущение красными пятнами переходит от щек к лебединой шеи. Она думает, что это даже весело — вот так вот смущать младшую. — Ты вгоняешь меня в краску, — вновь ее тихое бормотание касается слуха. — Тебе надо выпить, — говорит Лиза, пытаясь вспомнить в какой стороне находились напитки. — Я не пью. Лиза удивленно приоткрывает рот. Она, конечно, могла частенько шутить про то, что Камила ребенок, но теперь сомневалась насколько те слова были шуткой. — Совсем? — Совсем. — Вот вы где, — прерывает их разговор Медведева. — Мы решили поиграть в правду или действие, пойдемте наверх. Лиза с готовностью встает на ноги, предварительно стянув с них каблуки. — Либо ты выдашь мне нормальную обувь, либо буду ходить босиком. — Наверху дам. Ками, ты идешь? — Поздно уже, — неловко тянет самая младшая из них. — Не волнуйся ты так, пай — девочка, ничего смертельного загадывать не будем, — Лиза весело подмигивает, заставляя новую порцию смущения красными пятнами отразиться на лице Камилы. Смущать ее становится какой-то зависимостью. Женя косится на них с подозрением, растягивая уголоки губ в усмешке. — Ты пришла всего час назад, Ками, пойдем, поиграем, будет весело. — Хорошо, но ненадолго, — с тяжелым вздохом, но все же сдается Валиева. В огромной комнате, образуя круг сидела добрая половина фигуристов России. А учитывая факт того, что половина людей продолжали танцевать внизу, то концентрация человек в одном месте зашкаливала. Игра уже шла полным ходом, когда их троица присоединилась в круг играющих. Разного рода задание сыпались со всех сторон. Кто-то сидел мокрый, ведь прыгнул в бассейн в одежде, кто-то смущенный от собственной правды, а кто-то едва мог оставаться в сознании от циркулирующего в крови алкоголя. — Правда или действие, Лизон? — спрашивает Марк, который сидит без майки, которую ему загадали изрезать на мелкие кусочки. — Действие, расшевелим ваше болото, — лениво протягвает Туктамышева. — Пять шотов в студию. — И это все? — хмыкает девушка, дождавшись, пока перед ней поставят алкоголь. И пока она один за другим выпивает горькую жидкость, взгляд карамельных слева выжигает в ней дыру, будто она делает что-то из ряда вон выходящее. — Что-то не так? — пытаясь сфокусировать взгляд на Камиле, интересуется Лиза. — Ты говорила о безобидности желаний, — хмуро отвечает девушка. — Выбирай правду, нет ничего проще, — пожимает плечами Туктамышева, чувствуя, как алкоголь медленно, но верно проникает в голову, путая мысли. — Что между вами происходит? — с другого бока шепчет Женя. Лиза жмет плечами, чувствуя головокружение от выпитого. — Ничего, — обожигает язык, чувствуясь как ложь. Но разве это было неправдой? — Правда или действие, — обращенное к Камиле заставляет напрячься. — Правда, — неуверенно произносит фигуристка, всем своим поведением выдавая волнение. Губы Андрея растягиваются в улыбке, будто он хищник, загнавший жертву в ловушку. Даже Лизе становится не по себе, и она бросает взволнованный взгляд на Камилу. — В этой комнате есть человек, который тебе нравится? — в вопросе будто нет ничего выходящего за рамки нормы. Но это «будто» является определяющим, ведь то, как расширяются зрачки Валиевой говорит об обратном. Она нервно хрустит пальцами, кусая губы, что ответ даже не обязательно озвучивать, ведь все и так становится понятным. — Есть, — тихо и неуверенно. — Кто? — глаза Андрея загораются опасным огоньком интереса. — Это следующий вопрос, — хмурится Камила. — Вытекающий из первого, — жмет плечами фигурист, нарываясь на хороший удар по своему смазливому лицу. Лиза сама начинает закипать, видя, как неуютно становится Валиевой. — Но это два разных вопроса, — упрямо гнет свою линию младшая. Лиза готова вмешаться, но парень наконец сдается, отступая. — На следующем круге узнаю, — говорит он, меняя жертву. Лицо у Камилы бледнеет, и это не может скрыть даже макияж. Она кидает какой-то затравленный взгляд на Лизу, кусая губы. Алкоголь в голове не дает определить природу этого взгляда. И пока цепочка новых вопросов и действий тянет от одного к другому, Лиза упускает момент, когда Камила испарятся из комнаты. — Валиева убежала, решив трусливо где-то спрятаться, — смеется Андрей. — Заткнись, — шипит Лиза, сжимая руки в кулак. — А то что? — вызывающе спрашивает парень. — Доиграешься, — с угрозой в голосе проговаривает фигуристка, склоняя голову набок. — Так давайте спокойнее, — примирительно просит Женя, отпуская свою холодную руку на сжатый кулак Туктамышевой. — Андрей протрезвей, иначе я тебя вышвырну из своего дома. Лиз, найди, пожалуйста, Камилу, могло что-то случиться. Лиза сделала бы это без просьбы, но она внутренне благодарит Женю, что та, как всегда, легко вырулила конфликт. Девушка шаркает босыми ступнями по холодному полу, ведь тапочки ей так и не выдали. Она обходит несколько гостевых спален, уже надумывая спуститься на первый этаж, когда взгляд цепляется за приоткрытую дверь балкона. — Не холодновато тут, для того чтобы стоять в одном платье? — вопрос режет тишину, заставляя Камилу вздрогнуть. Туктамышева выходит на балкон, становясь рядом с девушкой. — Мне стало не по себе, — пожимает плечами Валиева, — захотелось подышать. — Ты прости меня за… — Лиза мнется, мысли разбегаются в разные стороны, — за то, что заставила с нами играть. — Ничего, — мягкая улыбка окрашивает губы младшей. Лиза как-то растеряно смотрит на нее, отмечая, как красиво Луна отражается на дне ее зрачков. Это завораживает, заставляя мутиться и без того едва соображающую голову. — Тебе идет синий, — смущение в который раз за вечер окрашивает щеки Камилы красным. — Что за любовь вечно вгонять меня в краску? К тому же ты это уже говорила. — Естественный румянец тебе к лицу, — подмигивает Лиза. — Это не румянец, я скорее становлюсь похожей на помидор, — бурчит в ответ Валиева. — То что произошло внутри, — вновь возвращается к неудобной теме старшая. — Просто забудь, — мотает головой Камила. — Я просто хотела сказать, что если тебе кто-то нравится, то не нужно скрывать. Поверь любой будет счастлив, узнай, что в него влюблена Камила Валиева. — Даже ты? — Прости? — переспрашивает Лиза, не понимая, как сильно грохочет сердце девушки напротив. — Забудь, — быстро тараторят ей в ответ, уже разворачиваясь, чтобы уйти. — Даже я, — мягко улыбается Лиза, не осознавая, что этими словами селит надежду в юном сердце. Камила замирает, медленно оборачиваясь. Ее глаза несколько долгих секунд изучают черты лица напротив, перед тем как сделать шаг вперед. Растерянность охватывает тело старшей, когда мягкий губы неуверенно накрывают ее собственные. Сотня мыслей проносятся в голове от глупого: «Это наверное ее первый поцелуй» до красноречивого «Блять». И где между ними есть еще «Это неправильно» и абсудрное «У нее такие сладкие губы». — Ками, стой, — отстраняется Лиза, пытаясь перевести дыхание. Камила испуганно отшатывается, будто не веря в то, что правда это сделала. — Я, боже… прости. Она разворачивается и убегает, пока Лиза пытается отойти от ступора. Ей бы следом бежать и попытаться во всем разобраться, да только голова напрочь не соображает, а ноги совершенно не слушают. «Она перепила» — убеждает себя Туктамышева, стоя на балконе без туфель в одном платье. — Я не пью, — следом врезается в голову острым осколком, сказанные Камилой чуть ранее слова.